Путь к солнцу через колючую проволоку в душе

Договорились на утро субботы, ну, как на утро, вообще-то Оля должна была приехать к полудню, но для Сашки по выходным в полдень день обычно только начинался. Договорились еще в среду в универе, и к субботе Сашка об этом напрочь забыл. Они с Гордеем еще с вечера пятницы были в загуле: сначала ужинали в ресторане, потом поехали в ночной клуб, там сняли пару «свежих девочек» с еще не примелькавшимися им лицами, съемом то подобным они, почитай, каждую неделю, да не по одному разу занимались, мужская плоть требует, ничего тут не поделаешь, вот многие московские эскортницы и прочие девушки «с пониженной социальной ответственностью», как сейчас говорят, им уже и примелькались. Привезли девах к себе в гостиницу и разбрелись с ними по комнатам. Развлекались до самого утра, потом уснули, а ближе к полудню Сашка как раз и проснулся, проснулся с устойчивым утренним стояком и одной из девах в постели.

Вот эту деваху он сейчас и драл нещадно прямо в гостиной, поставив перед собой раком. Драл прямо в жопу, а чтобы сподручнее было, намотал ее волосы себе на кулак, заставляя тем самым выгибаться в нужную ему позу. Девица, надо заметить, вовсе и не против была, подвывая периодически одобрительно в такт его движениям, правда уж, ей все нравилось или заработать так побольше планировала, Сашка не знал, да его это, надо признаться, не особо и интересовало. Отымеет, расплатится, по обыкновению щедро, и выгонит, нафиг она ему дальше не сдалась.

И тут в номер вошла Малышка. Вошла из коридора прямо в гостиную, никакого «предбанника» то в гостиничном номере не предусмотрено. Вошла, увидела Сашку с девахой и замерла с широко раскрытыми от ужаса глазами. Сашка не сразу ее заметил, обернулся только когда услышал сдавленный хрип, с которым Оля в обморок упала.

В ту же секунду Сашке стало неимоверно стыдно, смущать, а вернее, оскорблять Олю подобным зрелищем он совершенно не собирался. Ничего особенного в его поведении не было, девахи типа этой эскортницы и не к такому были привычные, но именно они, а не трепетная Малышка, у которой и мужчины то могло еще в жизни вообще ни разу не быть.

Деваху Сашка мигом выставил чуть ли не пинками, и толком не дав одеться, кинув, правда, ей вслед пачку с десятью тысячами долларов. Поймав деньги, прелестница, удаляясь по коридору, только довольно скалилась, посчитав, что клиент просто идиот – сам даже толком не кончил, а заплатил как за несколько дней жестоких извращений.

Сашка натянул трусы и домашние брюки, ворвался в спальню к Гордею, который еще просто спал, обнимая свою вчерашнюю визави, и, проорав: «Гони ее в шею, там Малышка пришла!», ринулся назад в гостиную реанимировать Олю.

Пока Сашка занимался Олей, Гордей успел не только вторую деваху из их номера прогнать, но даже чуть прибраться.

Сашка же все это время просто гладил Олю по голове, приговаривая: «Малышка, посмотри на меня, все хорошо, нечего бояться, тебе все привиделось!».

Толи Оля и правда поверила, что ей все привиделось, толи предпочла сделать вид, что поверила, но минут через пятнадцать они втроем уже довольно мирно пили в гостиной чай с доставленными консьержем прямо в номер свежими плюшками и обсуждали Сашкин будущий курсовик.

Реакцию Малышки на эту сцену сам Сашка вспоминал еще долго, и вспоминал с неизменным острым чувством стыда, но выводы он сделал, от греха подальше, Олю теперь к себе в гостиницу он вообще никогда заранее не приглашал, назначая такие встречи только у себя в офисе. И Гордей делал тоже самое, хоть между собой они этого никогда и не обсуждали, оба понимали, что в их жизни есть вещи, точно для Олиных глаз не предназначенные, оскорбительные для нее, а унижать Малышку они оба считали для себя недопустимым.

Глава 22.

Четвертый курс закончился также, как и три предыдущих, в июне все сдали экзамены и защитили курсовые работы, Оля, как всегда, на отлично, Гордей чуть хуже, все-таки работа у него теперь очень много времени отнимала, Сашка, Олиными стараниями, тоже вполне успешно, для него успешно – на все трояки.

Малышка традиционно почти сразу после экзаменов уехала на все лето сначала к родителям, потом на море с тетей Машей и племянниками, а Сашка с Гордеем продолжали вкалывать, бизнес то дело круглогодичное.

Гордей вновь улетел в Лондон заключать контракты на поставки сахара-сырца в следующем году, теперь он уже точно знал, что и как нужно делать, да и все ошибки прошлого сезона при заключении этих контрактов намерен был учесть, сразу их не допуская, поэтому вернуться планировал уже в августе, чтобы вплотную заняться другим направлением – контролем за выращиванием нового урожая сахарной свеклы, которого им в этом году должно было хватить для загрузки Сашкиных восьми заводов не до декабря, как несколько последних лет, а до самого апреля, когда следующие партии сахара-сырца придут.

А Сашка усиленно думал над вопросом: «Куда девать деньги?», да-да, «сертификатная карусель» приносила его финансовой компании такие доходы, что купленный год назад небольшой банк от них буквально «ломился». И деньги эти нужно было куда-то вкладывать, вопрос был только в том – куда? И решение этого вопроса Сашке внезапно подсказал никто иной, как Малышкин отец.

Когда одним жарким июльским днем секретарь в офисе сказала Сашке, что его спрашивает некий Олег Иванович Малышко, представившийся отцом его сокурсницы Ольги Малышко, и спросила можно ли его соединить, Сашка поначалу испугался, решив, что Оля опять попала в беду, и спешно ответил, но мужской голос на том конце провода звучал совершенно спокойно.

Всего, что предшествовало этому звонку, Сашка, конечно же, не знал, а предшествовало ему многое: после Малышкиной истории в музее, участие Сашки в благополучном разрешении которой ее тетя Маша оценила не просто высоко, а очень высоко, эта самая тетя Маша начала активно пропагандировать перед Олиной родней, и Олиной мамой, в первую очередь, Сашку, как главного и самого желательного претендента на роль Олиного жениха. Вопрос о том, как помочь Оле обратить на себя его внимание обсуждался теперь между всеми старшими женщинами с фамилиями Малышко (которую носили Олина мама и бабушка по отцовской линии) и Снегиревы (к коим относились тетя Маша, Олина бабушка по маминой линии, и которую Олина мама носила до замужества) очень активно. Сама Малышка никакого участия в этом обсуждении не принимала, для нее желание выйти замуж за Сашку итак было неизбывной мечтой уже четыре года, вот только как в достижении этой мечты продвинуться она совершенно не представляла, а старшие женщины пока не торопились давать ей советы, не без оснований считая, что «бить нужно один раз, но наверняка», а для этого нужно выработать очень четкую и продуманную стратегию. Вот выработкой такой стратегии они все в своих почти ежедневных обсуждениях и занимались, но пока ни к какому единому мнению не пришли. Вольно или невольно, но отголоски этих обсуждений доходили и до Олиного отца, и в какой-то момент ему самому стало интересно с этим пресловутым Сашкой, которого все женщины рода Малышко так явно хотели видеть членом их семьи, познакомиться поближе.

Но к решению этого вопроса Олин отец подошел совершенно по-мужски, рассудив, если немного перефразировать известную формулу сватовства, примерно так: «У нас товар, у вас купец!», а раз у него «товар», то этот «товар» нужно умело продавать, но прежде чем продавать, нужно сначала побольше про «купца» узнать, ответив самому себе на два вопроса, во-первых, хочет ли он, как продавец, вообще свой товар этому купцу продавать и, во-вторых, если хочет, то что представляет из себя купец, как его своим товаром можно заинтересовать. Предварительное изучение «купца» через доступные источники информации он провел, по итогу, сочтя Сашку вполне достойным кандидатом в мужья для своей дочери, теперь предстояло познакомиться с Сашкой поближе, чтобы попытаться понять почему за четыре года знакомства Олей он так до нужной степени и не впечатлился. И знакомство это ни в коем случае не должно было быть навязчивым, он же не собирался, и впрямь, продавать Сашке свою дочь в прямом смысле этого слова, предлагая тому какие-то бенефиты от брака с нею, он просто хотел узнать Сашку поближе, чтобы попытаться понять, что тому нужно для счастья, какой он видит «женщину своей мечты». И для такого ненавязчивого знакомства Олиному отцу был нужен внешний повод, с Олей никак не связанный, лучше всего деловой. И этот повод отец Оли некоторое время довольно усиленно искал.

Искал, искал и вот теперь нашел. Нашел и сразу позвонил Сашке в офис.

«Здравствуйте, Александр, надеюсь, могу обращаться к Вам без отчества, меня зовут Олег Иванович, я отец Оли Малышко.» – произнес в трубку Сашкин собеседник.

«Здравствуйте, Олег Иванович, рад знакомству. Конечно, можно без отчества, а Вам можно даже на ты. Надеюсь, у Оли все хорошо?» – ответил ему Сашка.

«Оля в порядке, спасибо, но речь сейчас не о ней, у меня к Вам, вернее к тебе, вопрос по твоему бизнесу.».

«Слушаю.» – коротко отозвался Сашка.

«Я много лет служу по дипломатическому ведомству, жил в нескольких странах, об этом ты, думаю, знаешь. Живу все эти годы при посольствах в этих странах, сначала советских, теперь вот российских. Завел за это время довольно много друзей из числа тех, кто одновременно со мной в той же стране служил, и далеко не все из них служили по дипломатическому ведомству. При Союзе за границу не только дипломаты выезжали, но и представители экспортных организаций, например, которые еще во времена СССР контракты на поставку советской продукции в различные страны заключали. Вот об одном моем друге, как раз из СовМашЭкспорта, речь и пойдет, он до сих пор там работает, только сидит теперь все время в Москве, как-то не стало экспорта наших машин и механизмов в последние годы. Союза нет, экспорта нет, а организация до сих пор есть.

И на счетах этой организации остались существенные деньги в валютах, которые не относятся к так называемым свободно конвертируемым, в индийских рупиях, например. При Союзе как было: советские машины и механизмы через СовМашЭкспорт продавали в разные страны, в ту же Индию, к примеру, оплату получали в валюте этих стран. Валюту отправляли в бюджет, на нее уже другое ведомство закупало то, что в Союзе нужно, да тот же индийский чай, а СовМашЭкспорту давали рубли, за счет которых организация эта и жила, зарплаты выплачивала, ну, и прочие нужды покрывала. А потом почти в одночасье все развалилось, теперь ни машины не продаем, ни чай не закупаем, и валюту в бюджет не отправляем, но и рублей больше не получаем.

Вот такие дела. На счетах миллионы, а люди месяцами без зарплаты. И что с этим делать, совершенно непонятно, чай или что другое на эти деньги купить и здесь продать опыта нет, просто никто не знает, как это делается.

Такова предыстория моего к тебе вопроса, Саша, а теперь, собственно, сам вопрос – рассказала мне тут Оля про твою историю с сахаром-сырцом, вот ты умеешь и покупать и продавать, и деньги у тебя, похоже, есть, и не просто деньги, а очень необходимые людям из СовМашЭскпорта рубли. Выслушал я Олин рассказ и подумал, а нельзя ли за сахар-сырец твой теми самыми рупиями заплатить? СовМашЭкспорт бы купил в Индии для тебя сахар-сырец, сахарный тростник, из которого этот самый сырец делают, там растет, я узнавал, он же за него бы и оплатил рупиями, а ты бы его получил, продал, и с СовМашЭкспортом рублями расплатился. Они бы хоть долг по зарплате покрыли. Как тебе такая идея?».

«Отличная идея, только надо ее обмозговать со всех сторон.» – ответил Сашка, «Мне с СовМашЭкспортом через Вас связываться или контакт напрямую дадите?».

«Давай напрямую, мне тут посредничать ни к чему, я ради людей это предлагаю, а не ради денег. Записывай телефон … Спросишь Трунова Василия Федоровича, скажешь, что от меня.» – ответил собеседник.

Сашка записал телефон, коротко попрощался и отключился.

Глава 23.

Новую бизнес-идею Сашка начал обдумывать сразу же, да не просто обдумывать, уже через пять минут он звонил Гордею в Лондон, ее пересказывая и давая указание «провентилировать» что там да как. Гордей указание принял и понесся все выяснять.

А сам Сашка тут же позвонил Трунову, представился, сказал, что предварительно в сотрудничестве заинтересован и уже дал указание собрать в Лондоне необходимую информацию. Договорился лично встретиться и познакомиться через пару дней, когда из Лондона ответ получит.

С сахаром-сырцом идея не реализовалась, товар этот оказался не просто биржевым, он буквально «на корню», еще в виде тростника, скупался той самой транснациональной корпорацией со штаб-квартирой в Лондоне, с которой Гордей заключал и прошлогодние и нынешние контракты, но Сашка не сдался, срочно командировав Гордея в Дели.

И уже через неделю Гордей ему доложил, что тема вполне может быть развита, но не с сахаром-сырцом, а с чаем. Вот этот товар Индия всегда поставляла в СССР напрямую, минуя биржевых перекупов, и была бы очень даже рада продолжать поставлять уже в новую Россию, причем с оплатой именно в рупиях.

Сашка тут же встретился с Труновым и быстро понял, что нащупал еще одно «золотое дно» – положение СовМашЭкспорта после распада СССР было настолько плачевным, что отдать те самые рупии хоть за какую-то, пусть и очень отдаленную перспективу получения рублей, там считали «за счастье». И совершенно не представляли сколько рублей они хотят за каждую рупию, курс то этих валют друг к другу больше никто не устанавливал, это же не доллары США или немецкие марки, например.

«Если хотя бы долг по зарплате за один месяц покрыть удастся, я и то счастлив буду.» – говорил Сашке на первой встрече с тяжелым вздохом Трунов, оказавшийся директором того самого СовМашЭкспорта, но назначенным совсем недавно, уже после распада СССР, «Других-то возможностей с людьми рассчитаться у меня все-равно совершенно никаких нет.».

«Предлагаю обмен по последнему еще советскому курсу, как единственно нам известному,» – произнес Сашка, «и пятьдесят процентов денег дам вперед, при заключении контракта, а окончательно рассчитаюсь сразу после прибытия каждой партии в Россию.».

Трунов чуть на стуле не подпрыгнул от радости, ему Сашкино предложение показалось очень щедрым, и денег сулило гораздо больше, чем весь долг по зарплате, да еще и значительную часть обещали вперед!

Но и Сашка рассчитывал остаться совсем не внакладе, держа в уме, что рупии – хоть и не свободно конвертируемая, но все же валюта, а курсы всех валют за послесоветские годы выросли не просто в разы, а в тысячи раз, взять, к примеру, доллар США – летом 1985 года он стоил 70 копеек, а летом этого, 1994 года, уже подбирался к 2 000 рублей.

Первая в истории новой России факторинговая сделка между Сашкиным холдингом и СовМашЭкспортом была заключена уже через пару дней. Конечно, она не была в полном смысле факторинговой, тогда и слова то такого в новой России никто не знал, также как в истории с Сашкиными сертификатами никто не знал слова «варранты», но начало было положено, и положено оно было Сашкой.

И как любой первооткрыватель, заработал Сашка на этой сделке столько, что даже представить себе было трудно, он даже заработком этим с СовМашЭкспортом поделился, заплатив им после поступления первой партии триста процентов сверх оговоренного в контракте. Поделился исключительно по собственной инициативе, к невообразимой почти щенячьей радости ничего подобного не ожидавшего Трунова, но заплатил, думая про себя: «Только бы не соскочили!».

Не соскочили, до конца 1994 и в первой половине 1995 года Сашка сумел «вытащить» со счетов СовМашЭкспорта не только все рупии, оплатив ими несколько крупных партий чая, но и все прочие «экзотические» валюты, типа Бразильского крузейро, который как раз в то самое время в Бразилии, в ходе денежной реформы, меняли на современный реал, оплатив им также несколько очень крупных партий, но уже не чая, а кофе.

Гордей бесконечно мотался по миру, заключая эти контракты, проводя в полетах, порой, по несколько суток почти подряд, с небольшим перерывом на стыковку, и отсутствуя дома неделями, но он был этим вполне доволен – свой прошлогодний долг финансовой компании он выплатил еще с самой первой такой сделки, а с остальных заработал достаточно, чтобы сразу купить себе квартиры и в Лондоне и в Москве, поскольку жить у Сашки в гостинице приживалкой он больше не собирался, ему было просто незачем.