Pathfinder: Повесть о короле

– Не слишком кровожадно, Алиберт? – спросила Линдзи, которая внимательно следила за моими действиями.

– Нет – уверенно сказал я – Перед тем, как они сюда придут, я честно их предупрежу – не лезть сюда, а то погибните. Если они уйдут и больше не придут, то убивать никого не придется. Но если нет – сами виноваты, что продолжают заниматься разбоем.

– Милосердный вы слишком, сэр Алиберт – сказал Олег – Обычно разбойников сразу же убивают все, а вы пытаетесь уговорить своего врага бросить оружие.

– Здесь и так уже слишком крови пролито Олег – вздохнул я – Незачем эти земли заливать кровью ещё сильнее. Да и, истинная победа – это заставить твоего врага сдаться, а не убить. Убитый свои грехи не исправит.

– Ваше дело – пожал плечами Олег – Но, как-бы то не было, давайте разместим капканы. И отдохнём перед их атакой.

Так и поступили. Линдзи побежала на одну из башен, после чего начала следить за окрестностями. Но из-за роста не получалось смотреть через стены, поэтому пришлось ей помочь донести до башни ящик, на который она и встала. Валери и Амири ставили в установленных местах пучки из связанных бутылок с алхимическим огнём, после чего укрывали их сухой травой. Олег в это время ставил капканы, ну а я разливал смолу из бочек. Разливал успешно, пока не решил взять ещё одну бочку. В ней было меньше всего смолы, поэтому я со своими слишком сильными рывками умудрился подкинуть бочку, а потом она упала на меня, ну я и свалился на землю. Часть смолы из бочки облила моё лицо, и я явственно чувствовал древесный запах. Валери, что в этот момент решила помочь мне разлить смолу, смотрела на меня с легкой улыбкой.

– Вот любишь ты в проблемы попадать. Бой ещё не начался, а ты уже запачкаться успел – сказала она, подавая мне свою руку.

– Я-то? – спросил я – Нет, я к проблемам отношусь отрицательно. А вот они меня находят постоянно.

– Слушай, а может ты проклят? – спросила Валери с деланно строгим выражением лица.

– Может так оно и быть. Вон, стоишь рядом со мной, со своим суровым внешним видом – заметил я – И мой дух из-за этого и начинает меня подводить. Ибо ему трудно противостоять суровости могучей эйнхерии.

Валери усмехнулась, но тут же прикрыла улыбку рукой, будто снова надела привычную маску суровости.

– Эйнхерия, говоришь… Ну-ну. Смотри, чтобы эта «эйнхерия» не выбила из тебя дурь в самый неподходящий момент.

После чего вернулась к Амири. А я продолжил заливать тропу смолой. Слава Апсу, осталось совсем немного.

Наконец подготовка была закончена, моё лицо вымыто, и мы сели у костра – отдыхали перед боем и ждали. Ну, не все – Амири нашла у амбара Олега старый манекен из ржавого доспеха и соломы, и решила потренировать на нём удары с помощью своего огромного тесака. Поэтому двор Олега, вместе с треском костра из-за горения дров, был наполнен звуками ударов металлического меча об части доспехов.

– Слушай Олег, а как долго они к тебе приходят? И, ты знаешь сколько их? – спросил я торговца.

– Каждый месяц с тех пор, как я здесь поселился – недовольно сказал Олег, попивая кружку с элем – Эти кровопийцы себя хозяевами всей земли считают. Приходят, берут что хотят, так ещё и большую часть наших денег забирают – дань для их главаря.

– А уж сколько раз мой бедный Олег ворота чинил – с заботой сказала Светлана, гладя мужа по его руке – Чтобы, как они говорили, мы утаить ничего не смогли.

– Вот именно – тяжело вздохнул Олег – Я бы давно им показал, что к чему, если бы не Светлана! А сколько их – никто не знает. Когда всего пять, или шесть приходит, когда их целая ватага заваливается.

– А ты долго уже им «налоги» плотил?

– А как же! – недовольно сказал мужчина – А по-другому сделать никак. Весь лихой люд этих земель под Рогачем и тремя его подручными ходит. Ну а он считает себя не меньше, чем королем.

– Наверное от того и Рогач, что рога у него заместо короны – прыснул от смеха я.

– Вот именно! – подтвердил Олег с улыбкой, после чего продолжил рассказывать – Вот и дерут они «налоги», а свои расправы называют «карой за измену». Бьют даже тех, кто Рогачу никогда не присягал. Если повезёт, то убивают сразу. Если нет, то …

Последнюю свою фразу он не договорил, и покосился на Светлану.

– Ласточка, может пойдешь ужином займешься, пока мы разговариваем?

– Не надо меня оберегать от таких разговоров – сказала Светлана, опустив голову – Я же не слепой котенок, я все вижу и знаю.

Она повернула ко мне своё лицо. Было видно, что ей очень неприятно вспоминать «кары за измену», которые практиковали разбойники.

– Большая часть банды – простые разбойники, но вот среди главарей, приближенные Рогача, есть настоящие чудовища. Особенно двое – Ойк и Дован из Нисроха – назвала два имени женщина с испуганным голосом – Они любят устраивать показательные пытки и казни. Мы с мужем … Видели тела.

– В общем, вы пережили кошмар, и не один раз из-за этих чудовищ – закончил я разговор с ними. – Так вот, знаете – сегодня вы не будете одни в сражении против этих гадов. Я помогу вам, клянусь Апсу. Верьте в себя, и тогда – мы точно победим.

Подбодрил я супругов Леветонов, и их лица немного смягчились. Даже Боккен будто-бы стал менее ворчливым. Это меня радовало.

– Отринь страх и ты, Алиберт – уверенно сказала Валери, подойдя ко мне – Сегодня я встану между тобой и этими мерзавцами! Ты под моей защитой!

– Ну наконец-то вы закончили уже тщетно тратить время, и готовы набить бока этим разбойникам – сказала Амири, подходя к нам с мечом на перевес – Наконец-то бой …

С башни вернулась Линдзи и, чтобы её сменить, на её пост пошёл Олег. Он встал на башню и начал внимательно лицезреть земли вокруг его заставы.

– Эх, не такие геройства я хотела описывать – понуро сказала бардесса, но быстро пришла в себя – Но что поделать, даже лучшие из героев должны где-то начинать.

– Вот именно – подтвердил я – Зато потом, когда спасешь мир в который раз, ты будешь просить у богов милость вот примерно так: «О Шелин великая! Прошу тебя, мне надоело спасать этот мир уже который раз! Я хочу вернуться в деревню и избивать бандитов, а не уничтожать очередного Властелина темных сил!»

Линдзи засмеялась.

Следующие несколько часов мы провели в тоскливом ожидании. Линдзи и Олег сменяли друг друга на башне. Иногда и я туда ходил, правда большую часть времени там находились всё-таки Олег и Линдзи. Олег меня просил покинуть башню, ибо хотел, чтобы я не тратил свои силы, а Линдзи расположила свои книги и перья, и из-за моих передвижений ей приходилось всё убирать обратно, что раздражало нашу бардессу. Поэтому, сходив туда два раза, я уходил обратно к костру и продолжал сидеть.

Валери была тут же – сосредоточенно ухаживала за своим доспехом. Она методично протирала пластины влажной тряпкой, снимая грязь и следы пота, затем брала горсть песка, смешанного с каплей масла, и натирала сталь до блеска, сдирая мельчайшие пятна ржавчины. Закончив с одной частью, она смазывала её тонким слоем жира, защищая от сырости. Всё это она делала так спокойно и тщательно, будто готовила не оружие, а сама себя к грядущей схватке.

Неожиданно к нам подошла Светлана, держа в руках деревянные миски, от которых тянуло приятным запахом свежесваренного мяса. Взяв её в руки, я увидел то, что было в миске – густой суп золотого цвета.

Раньше, когда я только начал жить в Речных королевствах, мне такая еда казалась отвратительной. Ибо ингредиенты были мне не знакомы, да и мясо в этом супе граждане Талдора считают варварским. Но сейчас я уже давно выбил из себя эти предрассудки, для этого пришлось побыть с пустым желудком в течении недели. И попробовать жареное мясо кабана, которое приготовили охотники Мивона. Оно было жестким, а от жира все губы блестели. Но вот вкус – он был просто превосходным. А благодаря его плотности насытился я очень быстро. С тех пор для меня местная пища – это мана небесная.

Этот суп, что приготовила Светлана, был точно такой-же. Приятный солоноватый вкус ласкал мой язык. А сочетание вареного мясо какого-то животного и овощей насыщал меня и заставлял наполняться всё моё тело теплом.

– Спасибо – улыбнулся я женщине – Это очень вкусно.

– Рада помочь нашим защитникам – улыбнулась в ответ Светлана, после чего пошла к мужу и Линдзи.

Валери и не притронулась к тарелке, продолжая тщательно чистить доспехи. Она скользнула взглядом по моей миске, но лишь чуть заметно качнула головой – будто сама еда могла подождать, а долг – нет.

Я поймал себя на мысли, что в этом вся она: железная дисциплина, которая не знала отдыха, даже когда в руках находился горячий суп, от которого шёл пар. Я с аппетитом съел ещё пару ложек супа, после чего вновь бросил взгляд на Валери. Она всё так же сидела рядом, методично проводя тряпкой по стали, будто вокруг не было ни запаха мяса, ни тепла костра.

– Ты даже не попробуешь? – спросил я, приподняв миску. – Суп-то неплохой.

Валери не подняла головы, только провела тканью по нагруднику, оставляя за собой ровную, чистую полоску.

– Доспехи сами себя не почистят, – ответила она спокойно, но твёрдо.

– Чтобы доспех нужно было чистить, его нужно замарать – заметил я – А ты, Валери, слишком хорошо орудуешь своим щитом. Враги просто не успевают даже рассмотреть тебя, когда получают в морду символом твоей абсолютной защиты.

– Никакая защита не бывает абсолютной, иначе-бы я не носила эти доспехи – холодно ответила девушка.

– Как скажешь … – зевнул я, после чего продолжил доедать суп из деревянной тарелки – Слушай, Валери.

– Ммм? – повернула голову девушка, посмотрев на меня.

– В общем, я тут подумал – начал я высказывать свою идею – Мы же путешествуем вместе. Вот я и решил, что было-бы неплохо получше друг с другом познакомиться. Ибо, если мы знаем друг о друге побольше информации, то доверие между нами будет получше.

– Логика есть в твоих словах – согласилась девушка.

– Ну вот – кивнул я – Так-что, ты не против если я узнаю что-нибудь о тебе?

– Это смотря о чём ты хотел узнать – сказала Валери, после чего вернулась к своему прежнему занятию – Я из знатной семьи, была. Отец отдал меня в орден Неувядающей Розы, как только я вошла, по его словам, в лета взрослости. Однако покинула орден, как только поняла, что он не соответствует моим жизненным принципам.

– Это паладины Шелин, если я правильно помню? – спросил я Валери, и дождался её кивка – А где ты жила до того, как ты стала членом ордена Шелин?

– Тебя заинтересовало, что я из знатных? – усмехнулась Валери, посмотрев на меня – Уже думаешь какую награду получишь, если доставишь меня отцу?

– Ну и шуточки у тебя – хмыкнул я – Да нет. Просто стало любопытно, откуда ты родом. Мне-то здесь не так много мест известно. Я же на севере немного земель знаю, одни Речные королевства, на и границу Кионина видел. Вот и хотел узнать о других землях.

Валери задумалась, продолжая смотреть на меня.

– Так значит ты из Талдора – она это не спрашивала, а утверждала.

– Как ты догадалась?

– Для Келеша ты слишком бледнолицый – ответила девушка, поправляя пластину доспеха – А раз ты сказал, что для тебя нынешние земли – это север, то других вариантов у меня нет. Да и, твоя фанатичная любовь к чистоте явно показывает в тебе жителя более развитых земель. Не удивлюсь, если ты всех местных жителей варварами считаешь.

Я заметил лёгкую тень улыбки, скользнувшую по её лицу. Валери почти сразу спрятала её, вернув привычную суровость.

– Пять лет назад так оно и было – кивнул я – Но в тот момент, когда я свалился из корабля и попал на территорию земель друидов, местные зовут те земли Семью арками, мне было не до выяснений кто тут варвар, а кто член развитой цивилизации.

– Это тебя судьба наказала за твой шовинизм – будто-бы желая наставить, сказала мне Валери.

– Скорее уж Апсу розгой по ягодицам нагрел – усмехнулся я, и невольно заметил, как лицо девушки нахмурилось – Так, ты скажешь откуда ты? Просто твоё согласие на предложение слишком сильно разогрело моё любопытство.

– Из Бревоя – ответила девушка – Однако, так-как всё моё детство прошло в уединенном поместье, самой страны я практически никогда не видела.

Её слова рисовали не очень приятный образ. Мне представился образ красивого соловья, который сидел в огромной и красивой клетке. Она была сделана из чистого золота, и украшена драгоценными камнями. А его хозяин кормил соловья лучшим зерном и родниковой водой. Однако, какой-бы красивой не была клетка, она всё ещё была клеткой. И соловей, пусть и получал лучшую еду, всё равно оставался несвободным.

– Мой отец – почтенный меценат церкви Шелин – продолжила рассказ Валери – Один из самых известных коллекционеров страны. И страстный любитель всевозможных искусств. А вот мама – она считала, что я должна себя вести как представитель высшего света. Поэтому я, когда ещё даже говорить не умела, знала, как вести себя за столом, как просить и как благодарить. Как отличить людей благородного происхождения от разбогатевших выскочек из низших сословий и вести себя с ними соответственно.

– Ужас – сказал я, почесывая затылок – Если-бы мне в три года начали рассказывать о том, что я должен смотреть на всех свысока просто потому, что я знать, я бы точно этот урок плохо выполнял. Ибо я бы смотрел не только на того, кого нужно, а вообще на всех, как на чернь.

Валери легко улыбнулась, после чего продолжила свой рассказ.

– Ну, постоянно вести себя высокомерно это, как учила мама, плохое воспитание. Ибо такая знать, которая ведёт себя одинаково постоянно, пользуется меньшим уважением в стране. И такую легко разгадать, значит враг может легко атаковать твою семью.

– Кошмар. Знать только и делает, что хочет друг друга уничтожить, нет-бы вместе решать проблемы единой страны – проворчал я, на что Валери лишь усмехнулась.

– Уж кто-бы говорил Алиберт. Житель Талдора учит жителя Бревоя о том, что наша знать занимается глупостью, тогда как Талдор этим и знаменит на весь мир.

– А я и не говорил, что у меня подобного не было – смущенно пробормотал я, под добродушную усмешку Валери – Слушай, а как твой отец был связан с орденом? Я ещё могу понять, что церковь его уважала. Но это-же не значит, что он из-за этого автоматически становился доверенным ордена паладинов.

– Ну, так уж вышло, что орден Шелин, из-за огромных пожертвований моего отца, начал охранять наше поместье. Поэтому паладины Шелин с нашей семьёй очень сильно связаны. Один из них, почтенного возраста и с седой бородой, как-то раз разрешил мне дотронуться до своих сверкающих доспехов – Валери улыбнулась, рассказывая мне приятное воспоминание – Помню с каким восторгом гладила рукой его начищенный до блеска клинок. Самое моё приятно воспоминание из детства.

– И поэтому отец решил отдать тебя в орден?

– Нет. Дело не в этом – сказала Валери. – Видишь-ли, так уж получилось, что я с самого детства была окружена толпой лакеев, слуг и нянек, которые в один голос восхваляли мою неземную красоту.

От этих её слов я был готов рассмеяться, ибо тот факт, что сама Валери считает себя обладателем внеземной красоты, при этом её серьёзном выражении лица, меня веселил. Но заметив, что она говорила это с раздражением, которое даже не зрячий способен заметить, я прикрыл губы ладонью, чтобы Валери этого не заметила. Не хватало ещё, чтобы она посчитала мою улыбку насмешкой над её словами.

– А гостившие у нас в доме паладины Шелин также вторили всеобщему восторгу по поводу моей внешности – продолжила Валери говорить спокойно, но вот её лицо искривилось, будто ей было неприятно это вспоминать – В конце концов всеобщее мнение пересилило в моем отце здравый смысл. Едва мне исполнилось шесть лет, меня отвели в церковь Шелин и сказали, что здесь теперь будет мой новый дом.

Я уже хотел возмутиться, но Валери, будто прочитав мои мысли, посмотрела прямо в мои глаза.

– Только прошу тебя, не стоит меня жалеть. Многие, услышав эту историю, начинают уверять меня в жестокости моих родителей и отсутствии любви с их стороны – после этого её взгляд стал жестким, как и её хватка её рук, когда она держит в ней щит – Мои родители уважали меня. Они показали мне то, что поддерживает меня на протяжении всей жизни – чувство собственного достоинства.

– Да я не …

– И они не бросили меня – продолжила говорить Валери – Раз в полгода они навещали меня в Ордене Неувядающей Розы. Мы пили чай и в течении часа имели возможность чинно гулять в саду, а затем расставались, как и полагается по этикету.

Потом Валери поведала о том, чему её учили в ордене. Уже здесь я понял, что её раздражали бессмысленные, по её мнению, занятия. Так, например, она призналась, что уроки фехтования и сражения она посещала с огромным удовольствием. А вот рассказы про искусство, каллиграфию и сочинение стихов – её эти занятия, мягко говоря, не радовали. И именно поэтому она считала, что паладином Шелин ей никогда не быть.

А потом она поведала и причину, из-за которой она покинула орден. Всё, как она сказала, из-за её красоты. Она поведала, что адепты Шелин считают запретным хоть как-то портить любой объект искусства, каким-бы нелепым он не был. Её красота вдохновила слишком много людей на стихи, оды и портреты. Этот факт Валери раздражал, ибо всё это было для неё мусором. Ещё больше её раздражал тот факт, что она была обязана принимать эти подарки с почтением. Но однажды она не выдержала – её очередной поклонник написал бездарные стихи, так ещё и решил читать их ей прямо в лицо. А чтобы она не ушла, удерживал за рукав. И так-как Валери в тот день была очень усталой, то разозлилась очень быстро. За это паладины назначили ей наказание, но Валери ушла, даже не решив ответить за свои поступки.

Не могу её винить, пусть и не понимал причину её ненависти ко всем видам искусства. Я лично обожаю книги, и красивую музыку. Особенно, если эти оба занятия объединяются – сидишь где-нибудь в кресле с интересной книгой в руках, а рядом на флейте играет музыкант, красота. А ведь это тоже какое-никакое, а искусство.

А потом она рассказала, что после ордена уехала в Рестов. И там, из-за своего мастерства, ей предложили службу на Владыку мечей Джаманди. Даже покритиковать успела их стиль боя – Валери не видела смысла в избегании ударов противника, ибо она предпочитает использовать щит для встречи ударов.

– Ну знаешь – заметил я – Не все обладают такой силой и стойкостью как ты. Я бы не против обучиться фехтованию Владык мечей, чтобы враг и задеть меня не мог.

– А он тебя и не заденет – сказала Валери серьёзным тоном – Я не дам. Ты мой лидер, и мой долг – это оберегать тебя.

– Кстати, раз уж заговорили о красоте… – сказал я – Уверен, что твоя внешность не раз вдохновляла кого-то на подвиги. Но вот беда – наверняка они видели в тебе лишь красивую картинку, а не того, кто держит в руках щит.

– Пф-ф-ф-ф… Так и есть – она шумно вздыхает – Видишь ли, я прекрасно осведомлена, что большинство представителей совершенно разных рас, сословий и полов находят меня физически привлекательной.

Разных рас, сословий и полов? Неужели ей признания в любви ещё и женщины делали? Впрочем, смотря на то, как её Линдзи описывает в книге, в которой самым нейтральным было слово «прекрасная» я не удивлён. Да и, чего уж таить, я тоже считал её внешность красивой. Особенно теперь, когда на ней не было доспехов, и я мог видеть не только её лицо.

– Я ничего не могу с этим поделать. Смею уверить, я не даю повода завязать с собой разговор ни одному поклоннику – в её глазах вспыхнул недобрый огонь – Однако их это не останавливает. После того, как я покинула орден, я кинжалом срезала свои локоны, которым все так восхваляли. Так теперь я получаю письма с описанием красоты своих глаз.

– Эй! – запротестовал я – Только глаза себе не вырезай из-за этого. Волосы ладно – они снова отрастут. Но вот без глаз ты ничего видеть не сможешь, и мне придётся вслух зачитывать тебе, что твои поклонники мне показывают, да их псалмы распевать. А ведь зная их – они и к такому облику придумают восхваляющий эпитет.

Валери усмехнулась, но улыбка быстро погасла. В её глазах вспыхнуло раздражение, и голос стал жёстким.

– Вот именно. Из-за этой самой красоты я оказалась в ордене Неувядающей Розы, хотя никогда не хотела быть паладином. Из-за неё я терплю бесконечную вереницу воздыхателей, которые принимают за благосклонность простую вежливость. – Она сжала кулаки так, что костяшки побелели. – А знаешь, чего хочу я?

Она резко вскинула голову, и на мгновение её голос прозвучал громче треска костра.

– Хочу, чтобы во мне перестали видеть картинку, статую, «произведение искусства». Чтобы видели человека. Воина, способного на большее, чем мило улыбаться с картин в ситцевом платье с корзиной персиков на коленях! Разве я о многом прошу?

Я замолчал, глядя на неё. В этом всплеске эмоций слышалась не просто злость – это была боль, что копилась внутри неё много лет.

– Я понимаю тебя, Валери. Но всё же… не стоит так отталкивать людей только за то, что они восхищаются тобой. Они ведь не виноваты, что твоя сила и красота вдохновляют их. Пусть для кого-то ты останешься идеалом на картине. Однако, если тебе интересно моё мнение, то я вижу рядом с собой воина, которому доверю спину в любой битве – на моих губах появилась усмешка – Но только спину, перед я даже себе не доверю.

– Пф. Ты говоришь, как мой ментор в ордене, – Валери быстро справилась с собой и спрятала презрение за маской вежливости.

Она снова вернулась к привычному занятию, проводя тряпкой по стали так старательно, будто именно там и нужно было выплеснуть раздражение. Я лишь усмехнулся и доел остатки супа, решив, что разговор на сегодня окончен. Однако попробовал сменить тему, чтобы не давить на больное.

Мы заговорили о самом культе Шелин. Валери стояла на своём: Шелин – бесполезная богиня, её культисты тратят жизнь на красоту, которая никого не накормит. Я уже хотел возразить, вспомнив о талдорских художниках, живущих богаче некоторых лордов, но промолчал. Зачем лить масло в огонь, если и так видно, как сильно раздражена моя спутница?

Для Валери искусство было прихотью лодырей и забавой праздных умов. «Крестьянин пашет, чтобы жить. Солдат держит оружие, чтобы защищать. А барды – лишь тянут струны, вместо того чтобы делать что-то полезное», – говорила она холодно и убеждённо.

– Слушай, – задумался я, – А раз каждый паладин обязан был заниматься каким-нибудь искусством… чем занималась ты?

Она резко замолчала. Несколько секунд чистила доспехи молча, будто не услышала вопрос. Но потом тихо, почти неохотно выдавила:

– Ах, это… Я… вышивала. Иногда и сейчас продолжаю. – на её лице появился предательский румянец. – Пустяк. Просто чтобы занять руки и разогнать угрюмые мысли. Ничего особенного.

Потом обсудили богов – Валери сказала, что не поклоняется ни одному из них. Ибо для неё достаточно приказов её совести и меня, её командира.

– Знаешь, ты не обязана придерживаться манер и соблюдать этикет в наших разговорах – заметил я – Если ты так сильно не хочешь этого.

– Я знаю – Валери устало вздыхает – Но я прошу тебя понять, что я такая, какая есть. Такой меня воспитывали родители, а за ними – менторы ордена.

Видимо она привыкла так себя вести, вот ей и трудно перестать постоянно быть вежливой и учтивой.

– К тому-же, я была рождена в знатной семье – она гордо подняла голову – И мне импонирует, что моя манера речи так разительно отличается от говора крестьянского сословия. Ты даже не представляешь, сколько выскочек начинали вежливо кланяться, лишь заслышав мои слова.

О как. Апсу премудрый, да у Валери частичка высокомерия есть в характере. Странно, а раньше это не так заметно было.

А потом … А вот потом мне пришлось молить всех богов, чтобы Валери не посмотрела на меня. Ибо, когда я подмечал, что у Валери наверняка и сейчас поклонников куча, она вновь это подтвердила с сожалением. Но вот когда она упомянула, что деревенские пялятся на неё, а потом обсуждают кое-какую часть её тела … Апсу всесильный, умоляю тебя, пусть она не смотрит на меня, прошу тебя! Прошу!

– Слушай, а почему ты так стремишься исполнять мои приказы?

– Как это – почему? – Валери недоуменно округлила свои глаза – Это то, для чего я следую за тобой. Я вступила в твой отряд потому, что верю в тебя. Я верю, что ты стремишься поступать благородно, пусть даже это не всегда может получатся. Ты – мой командир, твои распоряжения для меня – закон, мой долг – исполнять их.

Она запнулась, а я от шока от её прямолинейности не знал, что и сказать.

– Ну, до тех пор, пока ты не прикажешь чего-нибудь совершенно бесчестного – она уверенно посмотрела на меня – Но ведь этого никогда не случится, правда?

– Один раз случится – улыбнулся я – Прикажу тебе не пробовать щербет, ибо я не хочу им ни с кем делиться.

– Я не люблю сладкое – усмехнулась девушка.