Блюз серых лисиц

– Угу, я и говорю: радушный хитрозадый жук.

– Хитро… хм… Золотце, ты на что вообще смотришь?

– А ты на что это намекаешь?

– Эй, парни, я вам не мешаю? Мы, вроде бы, о деле говорили.

– Спасибо, малыш. Главное, что вы должны уяснить: открытых угроз в таком случае можно не опасаться. Но всегда есть простор для провокаций. С обеих сторон.

Дружеский разговор в представлении старины Донала выглядел так: небольшой кабинет, двое громил у дверей, столик, уставленный разнообразной снедью. Слева и справа от главы семьи расположились женщина средних лет и мужчина чуть младше нее – Кэйтлин и Коннор О' Киффы – ихмы уже видели как-то в «Норе».

– Из любопытства, мистер Дэр, что бы вы сделали, не пригласи я вас, как положено?

– Еще больше разочаровался бы в людях, я полагаю. – Донни прокатил по стенкам бокала рубиновое вино – и отставил его обратно.

Старший О'Кифф слегка дернул уголком рта, что, видимо, должно было означать улыбку.

– Только не воображайте, что я вас боюсь, Дэр. С вами приходится считаться – и все на этом. Вам удалось запугать Россо и Моретти, но со мной этот номер не пройдет. Мои предки надрывали животы на строительстве местных каналов, и я не собираюсь отдавать эту землю ни итальяшкам, ни кому бы то ни было еще. Я навел некоторые справки. Похоже вы и вправду, кое-что можете…

– У вас отличный консультант, – заметил Донни невзначай. – Милая девочка.

– Эта «милая девочка» клятвенно обещала никому не сообщать о нашем сотрудничестве, – раздраженно бросила Кэйтлин. – Тварь не лучше прочих.

– О, будьте уверены, она сдержала обещание.

– До отъезда нам предстоит один интересный разговор, – патрон раскрывает ладонь. Рай недоуменно вскидывает брови: веточка с мелкими белыми цветами боярышника, в точности такая же изображена тиснением в уголке приглашения. – Знакомая дала вчера на случай, если захочется с ней увидеться. Уже испытываю такое желание.

Донни сжимает ветку, открывает тропу – и через минуту-другую мы попадем в шумное местечко, пахнущее пылью, краской, сладкой пудрой, стружкой и лаком. Нагромождение странных предметов, снующие туда-сюда люди, тяжелые бархатные портьеры.

«Театр… – приходит наконец понимание. – Мы за кулисами театра».

– Подойди-ка, милая! – раздается голос Донни.

– Как быстро ты по мне соскучился, – ворох полупрозрачного газа и шифона, мерцающего в электрическом свете, пепельные локоны… Прекрасное лицо – я видел его вчера на приеме.

Джо машет мне рукой и одаривает босса игривым поцелуем в щеку.

– О да, скажи-ка, сладкая, что именно ты рассказала обо мне семейке О'Кифф? – на сладость в голосе босса нет ни намека, вот стали – сколько угодно.

– Ничего, что могло бы навредить тебе или мне. – Джо вздыхает под скептическим взглядом и, нехотя начинает перечислять: – Что ты хитер как лис и своенравен, что можешь свести с ума, – она хихикает, а патрон закатывает глаза, как от набившей оскомину шуточки, – что равнодушен к деньгам и славе, но пальцы твои любят золото и серебро. – Левая бровь Донни красноречиво приподнимается, а Джо напускает на себя лукавый вид: – Я имела в виду то, что ты предпочитаешь перебирать серебро струн и золото волос, а о чем подумали они, мне нет дела…

– Но какими бы способностями вы не обладали, ваше время вышло.

Фейри сидел все так же небрежно – нога на ногу, опираясь на один из подлокотников, лицо его не изменило выражения, но меня вдруг обдало холодной, пробирающей волной.

– Что вы имеете в виду? – лениво поинтересовался он.

– Времена меняются, мистер Дэр. Мы на пороге грандиозных перемен. Не надо быть провидцем, чтобы это понять. Новые конфликты, возможно – война, масштабы которой сложно представить, новое оружие, куда более мощное, чем то, которое мы имеем сейчас. Поезда, самолеты, метро… Вам нет места в этом мире.

– Вы пригласили меня, чтобы сообщить это?

– Я хочу сказать, что в одиночку вам не вытянуть. Но вы можете присоединиться ко мне. Ваши способности, мои возможности… Это может стать интересным. Что бы вы там хотели? Золото, серебро, заповедник , фольклорный фестиваль в поддержку каких-то традиций?

Старик, кажется, говорил серьезно. Донни медленно сжал пальцы в кулак, так же медленно разжал, и я понял, что он в бешенстве.

– Давайте-ка начистоту, мистер О'Кифф. Вы хотите, чтобы я принес вам некое фантастическое оружие. С чего вы взяли, что оно существует? Вы не похожи на человека, который верит в сказки.

– Сказки меня не интересуют, хотя я и вынужден мириться с некоторыми из них. Я верю лишь в то, что видел своими глазами.

– То есть?…

– Я видел его, как вас… И слышал.. И дьявол меня возьми, если он не из ваших, – глаза мафиози заблестели, как у помешенного. – Мне нужна эта вещь. И я найду способ ее получить. Не выгорит с вами, найду других желающих. – Он перевел взгляд на меня и осклабился: – Не хочешь поработать на меня, парень?

Я сглотнул и решил, что другой шансмне вряд ли представится.

– Э-э, возможно, – ответил я, медленно пятясь и огибая стол.

– Арчи! – изумленно воскликнул Райан.

От ленцы Донни в мгновение не осталось и следа – он весь подобрался, вытянулся в струну и стал похож на ощерившегося лиса.

– Как это понимать, золотце?

Я почти впечатлился.

– А чего ты хотел? – спокойно встретил я его взгляд. – Обращаешься с людьми как с вещами, заставляешь выполнять любые прихоти. Да мне и смотреть на тебя тошно. – Фейри как-то очень уж правдоподобно вздрогнул, и я поспешил закрепить успех: – Фигляр, садист, извращенец чертов!

У Рая задергался глаз. Я решил, что потом ему это припомню.

Патрон вскочил на ноги.

– Если они не дадут нам подходящего повода, придется устроить конфликт самим. Золотце, твоя задача – развести драму.

– Эмм, не думаю, что у меня получится.

– Еще как получится. Просто начни со мной спорить.

– Прямо там, при них? Как ты себе это представляешь?

– Именно так… Да, великолепно. Потом поддай эмоций и намекни, что не прочь сработаться с ними.

– Ты сбрендил? Я ни за что на это не соглашусь.

– Мистер О'Кифф, считайте, что я согласен, – быстро проговорил я, на следующем шаге перенесясь к креслу старика и легко пожав лежащую на подлокотнике морщинистую ладонь.

Это произвело эффект разорвавшейся бомбы: охранники сделали шаг вперед, повыскакившие из кресел родственнички, наоборот – попятились, О'ши «остолбенел от происходящего» как раз между ними и главой семьи.

– Ты ответишь за свои слова, – медленно произнес Донни и сделал эффектный, на зрителей рассчитанный жест. Внутри меня снова что-то дернулось. Очень даже ощутимо, между прочим. Вот же мстительный стервец! Ладно, признаюсь, извращенцем я назвал его ради красного словца, но «садиста» он честно заслужил.

Я охнул, упал на одно колено и схватился за голову, мысленно рванув на себя невидимую веревку. Особенного эффекта я не ожидал, поэтому когда фейри, успевшего оказаться рядом со мной, согнуло пополам, непроизвольно бросился на помощь, кое-как замаскировав это движение под намерение наподдать разок ненавистному боссу. И когда Донни хитрой подсечкой опрокинул меня на пол и прижал к нему сверху коленом, испытал скорее облегчение с небольшой толикой досады. А когда он с улыбкой наемного убийцы наставил на меня дуло револьвера и очень серьезно произнес: «Час расплаты пробил, золотце», меня затрясло, из горла вырывались приглушенные хрипы и сипы, и я очень надеялся, что со стороны они напоминают предсмертные. И совсем не похожи на еле сдерживаемый истеричный смех от того, что один придурочный фейри украдкой щекочет меня по ребрам. Поверьте, когда вам в лоб направлена пушка, на вас смотрит верхушка не самого сопливого мафиозного клана, а вас распирает от хохота – это очень своеобразное ощущение.

Я до сих пор удивляюсь, что семейство О'Кифф купилось на этот фарс. Должно быть, мы были убедительны. К тому же все произошло очень быстро – намного быстрее, чем я сумел об этом рассказать, – да и дельце могло показаться таким верным…

Щелчок передернутого затвора стал сигналом того, что рыбка проглотила наживку.

– Отойдите от моего человека, Дэр. Вы же слышали: он заключил со мной сделку. – Старина Донал красноречиво ткнул стволом в затылок патрона.

Райан полез за пазуху – и тут же был вынужден поднять руки вверх – Коннор и Кейтлин решили не отставать от старшего родственника и одновременно взяли на мушку бывшего полицейского.

Бинго!

– Вашего человека? – протянул Донни, расплывшись в улыбке. – О, вы что-то путаете, мистер О'Кифф. Арчи, разве ты соглашался работать на этого ирландца?

Револьвер он так и не отвел, но колено убрал, и я смог немного отползти назад.

– Нет, – сознался я, – лишь позволил ему считать, что я согласен. Это не одно и то же.

– Да эти клоуны смеются над нами, дядя! Спускать им такое? – не выдержал вдруг Коннор и, сменив цель, без предупреждения пальнул в патрона. Райан еле успел ударом ноги сбить младшему мафиози прицел, и сам чуть не получил пулю от Кейтлин.

Донни между тем крутанул револьвер на пальце, будто заправский ковбой и мгновенным, неуловимым для глаз простого человека движением скользнул в сторону, уходя с линии огня. Два выстрела грохнули одновременно: Кейтлин и старика Донала. С пронзительным звоном разлетелась на осколки стоящая на столе ваза, вскрикнул охранник, подстреленный своим боссом, а в следующее мгновение все забыли не только про оружие, но и о том, что собирались сделать.

Лиловый мрак сгустился в углах комнаты, замигали и взорвались лампы, виски привычно заломило.

– Поиграли – и хватит, – жутковатым приглушенным голосом произнес Донни. – Продолжим уже по моим правилам. Спасибо хозяевам за эту возможность.

Губы старика затряслись, глаза расширились, он попятился и, дойдя до кресла плюхнулся в него, словно мешок с мукой. Кейтлин обхватила свои плечи и выглядела потерянной девчонкой, Коннор замахал руками, отгоняя от себя что-то видимое только ему, и забормотал под нос то ли молитву, то ли проклятия. Раненый охранник боком отползал к стене. Его напарник замер с поднятыми вверх ладонями.

Я смотрел на происходящее, и мне тоже становилось не по себе… Очень не по себе. Я прекрасно помнил, как Донни «беседовал» с Россо-старшим, стоя перед ним и его телохранителями с дьявольски мешающей пулей в плече. Тогда эффект от его колдовства ощущался куда сильнее.

«Может, он опасается, что старика хватит удар», – пытался успокоить я себя.

Но не мог не замечать, как дрожат от напряжения руки фейри, как бешено бьется жилка на виске, а на бледной влажной коже проступают сероватые пятна.

«Да он и вправду не в форме. – Понимание отозвалось сосущей пустотой под ложечкой. – Счастье еще, что ирландцы об этом не знают».

Им-то сравнивать было не с чем, они впечатлились и так. Но на всякий случай я откинул ногой подальше выпавшее из их рук оружие.

– Поговорим, мистер О'Кифф? – улыбнулся Донни, вальяжно развалившись в кресле напротив хозяина дома. – Думаю, вы сможете оценить всю щедрость моего предложения…

Голос фейри звучал так медленно и томно, что я не мог не думать о том, какого черта с ним творится.

На сей раз «переговоры» пошли вполне успешно. «Дядюшке» откровенничать не очень-то хотелось, но из его сжатых ответов удалось сложить следующую картину.

Невнятные слухи, которые ходили по городу, Донала О'Киффа волновали мало, куда больше его занимали участившиеся провокации со стороны итальянцев. Потом выяснилось, что клан Моретти связался с подозрительным сбродом – «Серыми лисицами». А еще чуть позже это название стало попадаться на глаза слишком часто. В какой-то момент слухи стали совсем назойливыми, глава клана поручил разобраться с ними племянникам и переключился на проблемы понасущнее.

Но однажды к нему в гостиницу явился посетитель. Просто возник в кабинете, когда Донал был там один. Впоследствии он не смог вспомнить ни как выглядел его гость, ни во что он был одет. Все что осталось в памяти: его слова и неотвязная, неприятная – и манящая мелодия какого-то инструмента.

Услышав это, я похолодел и дальше внимал рассказу с растущей тревогой.

– Чего он от вас хотел?

О'Кифф долго молчал.

– Помахать морковкой у меня перед носом, – ответил он наконец. – Это сработало. Я был уверен, что это дело рук итальяшек или ваше. А уж когда узнал, что вы спелись еще и с Россо… Я собирал информацию о вас, о всех этих сказочках, о ваших людях. И мне показалось, что этот парень – он кивнул в мою сторону, – ведет свою игру.

Донни обратил ко мне насмешливый взгляд: мол, не так уж он и неправ.

О'Кифф начал внимательно следить за мной и скоро убедился, в том, что я – фигура странная, с необычными умениями, еще и музыкант вдобавок. То, что я умудрился сбежать от его людей, швырнув в них свирелью – будто специально подразнил, – лишь усилило его подозрения.

Не знаю, что думали остальные, я же обливался холодным потом при мысли, что если бы черт дернул меня тогда или сейчас попробовать зачаровать своих противников музыкой, старший О'Кифф окончательно бы уверился, что его таинственный посетитель – это я и есть. Нет-нет, последнее, что мне и «Лисицам» нужно – получить сомнительный статус теневых махинаторов, стравливающих влиятельных игроков, чтобы самим пролезть в дамки.

«Да, «дружок» ты едва не подставил меня»…

– Вашему неуловимом приятелю удалось ввести вас в заблуждение, – говорил тем временем Донни. – У меня тоже есть к нему некоторые… претензии, – острый клык сверкнул в кровожадной улыбке, – здесь наши интересы совпадают.

Дальше беседа направилась в сугубо деловое русло. Обе стороны согласились соблюдать нейтралитет, а Донал О'Кифф к тому же – организовать в ближайшее время встречу серьезных людей (и нелюдей) Чикаго.

На этом мы и откланялись. За все время разговора родственники главы семьи не произнесли ни слова. Зато так и прожигали неприязненными взглядами и нас, и своего дядюшку.

Я до последнего опасался, что что-то может пойти не так: нас схватят, окружат, выпустят по нам веселую очередь из пулеметов, возьмут в заложники Одзаву… Но ничего подобного не произошло, мы мирно покинули резиденцию, Донни казался вполне довольным жизнью, Райан, будто компенсируя вынужденное молчание, фонтанировал шуточками и хохмами, и я успокоился и позволил себе временную роскошь – не думать ни о чем.

Вспомнилось кое-что…

I'll make it easy tonightYou wanna hurt me…

“Skinny” – Kaleo

Человеческая память – странная штука: чем дальше во времени, тем больше она напоминает мемуары, написанные сентиментальнымстариком – плохое рассеивается, боль сглаживается, мы уже не помним шероховатостей, зато хорошие моменты расцветают, кажутся еще ярче, объемнее – раскрашенными цветами на черно-белой пленке.

Так и со мной. Стоит произнести сейчас «Серые лисицы» – и я первым делом вспоминаю тот день, плавно перетекший в спонтанную и от этого еще более душевную пирушку.

В кои-то веки мы собрались полным составом не ради очередного опасного дельца.

Когда мы вчетвером шумно ввалились в бар, там уже сидел наш управляющий в черном траурном костюме. Перед ним лежали хозяйственные журналы, а вокруг увивалась Берди, предлагая то коктейль, то что-нибудь вкусненькое, то предаться всем грехам по очереди – короче, готовая на что угодно лишь бы поднять ему настроение.

Чуть позже пришел Пинки, невесть как пронюхавший, что у нас интересные новости, а еще через час-другой – сбежавшая от начальства Линдси. И вот тогда началось.

– Не сыграть ли нам в карты? – предложил вдруг Донни. И возражавших не нашлось.

Мы играли на деньги и на желания, все вместе. Перемежая игру напитками и подначками. В итоге каждому из нас пришлось отрабатывать проигрыш – Райан жонглировал яблоками, Мейси пришлось лезть на плечи Пинки и изображать акробатку – она смеялась и визжала от страха, Одзаве выпало готовить какое-то японское блюдо, а Бри – его есть, мы с Магнусом хорошенько повеселили честную компанию скачками в чехарду. А когда к нам неожиданно присоединилась Берди и мы втроем умудрились повалиться на пол, хохотали все, включая и нас. Донни отплясывал вместе с Линдси прямо на стойке, целенаправленно снеся «на счастье» пару-тройку бокалов.

Потом завели патефон, и зал наполнился зажигательной мелодией свинга.

Я не собирался танцевать, но неугомонный фейри вытащил меня из-за столика и буквально сдал на руки раскрасневшейся Мейси. Как тут было отказаться? Я танцевал как никогда в жизни.

Бурлящая, словно шампанское в бокале, радость переполняла меня. Казалось, наконец-то все налаживается, становится по полочкам, мы близки и к победе в игре с мафией, и вот-вот прищучим колдуна, который не дает всему городу жить спокойно, рядом самая милая на свете девчонка, которая с нежностью на меня смотрит, и настоящие друзья, ради которых я готов рискнуть всем.

«Я вас так люблю, ребята», – думал я растрогано.

Хмельной, беспечный, почти совсем счастливый. Почти…

Одно только отравляло мою радость: ни один коктейль не смог стереть из моей памяти картину колдующего Донни – и его подрагивающих от напряжения рук.

И еще одну, ту, что мы видели раньше:

– И ради чего ты связалась с ними, милая? – спрашивает босс под конец беседы.

Джо пожимает плечами.

– Связи, возможности… Мне нужны роли, мне нужен большой экран, слава, память… Я хочу сгореть ярко, и, знаешь ли, не тебе упрекать меня в этом.

– Не мне, ты права, – криво усмехается Донни.

Их прощальный поцелуй отзывается внутри легким теплом и печалью, с которой давно смирились. Так целуют сухой цветок, прежде чем заложить им книгу, которую никогда уже не будут читать.

«Он теряет силу», – понял я вдруг. И эта мысль перетекла в другую: «Я должен с ним поговорить».

Но этого никак не удавалось: вездесущий фейри словно задался целью меня избегать, хотя и крутился все время где-то рядом. Я даже в кабинет заглянул – но там никого не оказалось.

– Ты не видел Донни? – спросил я наконец, Райана.

– Да вроде бы только что здесь был, – ответил тот не слишком довольно: они с Линдси были очень увлечены друг другом. – Хм.. может, на пустырь отправился.. Ну туда, за город. Он в последнее время туда частенько наведывается, особенно если ночь звездная.

– Да вон же он, рядом с Магнусом, – воскликнула Лин, разглядев черный силуэт.

В клубах легкого дыма сделать это было, и вправду, непросто.

– Слушай, есть разговор, – сказал я, подойдя к патрону. От выпивки и тяжелого воздуха голова начинала гудеть, и я решил, что освежиться, и вправду, не повредит. – Может, пройдемся?

Он казался приятно удивленным.

– Ну… В такой компании я готов идти куда угодно! – заявил он, хлопнув меня по плечу.

Фейри прихватил пиджак, я – пальто, и мы вышли на улицу. Ночь дышала холодом и , определенно, была звездной.

Я решил, что лучше сразу начать с главного:

– Мне кажется или колдовство стало даваться тебе… сложнее?

– Он еще и наблюдателен! – смешливо ахнул Донни, но, заметив мой взгляд, слегка сбавил обороты: – Ты прав, но давай-ка отложим пока этот разговор, зачем портить такой чудесный вечер. – И прежде, чем я успел возразить, мастерски перевел тему: – Что быя хотел обсудить, так это твое будущее, Арчи.

Ему снова удалось сбить меня с толку.

– Мое будущее?

– Ммм… Что ты планируешь делать, когда все это наконец закончится? – спросил он меня вдруг.

– Не знаю, я пока не думал.

– А ты попробуй, говорят полезно, – съехидничал фейри и продолжил уже другим тоном: – Бери малышку Мейси и поезжай с ней в Новый Орлеан, как и собирался. И вы впечатлений наберетесь, и тут страсти поулягутся..

Я нахмурился.

– С чего это вдруг такой разговор?

– Почему бы и нет? Мне было бы приятно знать, что у вас все в порядке, – ответил он с улыбкой. – Считай это очередной моей прихотью.

Он весело и вроде как беззаботно рассмеялся. Мне вот было не до смеха: чем дальше, тем меньше мне нравился этот диалог.

Мы свернули в тупик, из которого открывалась тропа к низине. Донни немного обогнал меня, и я слегка ускорился, намереваясь притормозить его и спросить, какого черта с ним на самом деле творится, но тут он и сам остановился и замер. Резко, будто в землю врос. Cекундой позже я увидел причину этого, и весь хмель мигом выдуло из моей головы.

Пятая жертва… Третье тело, которое я видел своими глазами. Новый внезапный удар под дых.

«Почерк тот же», – отстраненно отметила какая-то часть сознания, подмечая залитую кровью грудь и изуродованное лицо, светлые, с золотистым отливом, волосы. Это тело казалось особенно маленьким и хрупким.

«Господи, да ведь это подросток, совсем ребенок… мальчишка. Его-то за что?», – мне захотелось взвыть и грохнуть кулаком в стену, – а потом я заметил зажатую в его пальцах свирель… Ту самую, что дал мне Донни.

Одновременно с этим меня накрыло волной темного, беспросветного отчаяния. Я даже не сразу понял, что эти эмоции принадлежат не мне. А когда взглянул на фейри, все остальное временно отошло на второй план.

Я уже видел это выражение: и восковую бледность, и расширившееся глаза, зрачки которых дрожат и двигаются быстро-быстро, и бескровные губы, и брови, изломанные ужасом, – так выглядит встреча с самыми затаенными, самыми злыми кошмарами, прыжокв личную Бездну, из которой неизвестно, вернешься ли, сохранишь ли разум. Он смотрел на распростертое в тупике Чикагских улиц тело – но видел перед собой нечто другое, и чем бы оно ни было, оно вполне могло свести его с ума.

Голову стянуло жестким обручем, в висках отчетливо пульсировало. Внутри с каждым вздохом расползалась уродливая рваная дыра.

Поддавшись порыву, я забежал вперед, обхватил руками его лицо и повернул к себе.

– Донни, смотри на меня! – Я похлопал его по щекам:«Давай, парень!» – На меня, ну же! Эй! Я здесь!

Веки его слегка дрогнули, но взгляд оставался все таким же бессмысленным.

– Вернись! А, чтоб тебя!.. Это не то, что тебе кажется, глупый ты дурак! Это не он, понимаешь ты? Не он! – Под конец я уже орал, а хлопки становились все больше похожими на удары.

От бессилия я схватил его за ворот и встряхнул пару раз.

Он моргнул и – хвала богам! – наконец-то меня заметил.

Глаза его расширились еще больше, губы искривились в болезненной улыбке. Дрожащие пальцы робко прикоснулись к моему лицу, будто я – бред, порожденный больным воображением. Будто он – слепец, не доверяющий своим глазам.

Из его груди вырвался прерывистый вздох, по щекам зазмеились слезы. Он вцепился мне в руку так, словно боялся, что я вот-вот исчезну, и вдруг сгорбился и как-то совершенно по-детски уткнулся лбом в мое плечо.

– Ну-ну… Ты чего это расклеился? – растеряно бормотал я, похлопывая по вздрагивающей спине. – Все будет хорошо, – «Да, только мальчугана-то уже не вернешь». – Поймаем мы эту тварь! – «И я готов собственноручно свернуть ей шею, чего бы мне это не стоило».

Донни затих, и какое-то время мы c нимстояли ожившим изваянием вселенской скорби.

Иногда мне казалось, что земля подо мной разъезжается, и я пытался, как мог, избавиться от этого чувства, а еще с поразительной ясностью ощущал, как тают во мне остатки юношеских иллюзий.

Я смотрел вверх, в небо, и думал о том, что за решительностью и отвагой порой прячетсяиздохшая надежда на то, что рядом есть кто-то более сильный. Что ж, ничего не поделаешь, отныне мне придется быть смелым.

Когда пальцы фейринемного ослабили хватку, я решил, что пора возвращаться к действительности.

– Кхм… Надо бы дать знать нашим и позвонить Харрису, – произнес я как можно спокойнее.

– Да, – Он отстранился, отвернулся, склонив голову, – Иди, я побуду здесь.

Голос его звучал непривычно низко и глухо, волосы скрывали лицо, но было похоже, что он сумел взять себя в руки.

– А тебя не накроет снова? – все же обеспокоился я.

Он качнул головой.

– Нет, просто… Вспомнилось кое-что. Иди, золотце…

«Пожалуйста…»

– Я быстро, – пообещал я и понесся обратно.

Если бы мысли могли быть видны со стороны, то они развевались бы за мной обрывками изодранных в клочки флагов.

«Да с такими воспоминаниями и кошмаров не надо», – думал я.

«Что же там такое? Трагедия, беда?… Иначе с чего бы его так размотало. Можно быть ехидным, циничным, твердым как кремень, но ахиллесова пята имеется у любого, итвердый – еще не значит прочный. А если знать, куда бить, и алмаз рассыпется хрупким стеклом…»

«Этот ублюдок точно знал».

«Сюрприз… Так вот о чем он говорил…»

То, что это снова он – тот тип из моих навязчивых «снов», ничуть меня не удивило. Думаю, я всегда об этом подозревал, хотя до этого момента и не был в этом уверен.