Грустный щенок хаунда

Пинтон фыркнул, бросив взгляд на мальчика.

– Не ты один будешь скучать по нашим юным гостям, отец, – сказал младший Соловей. – Вот и я стремлюсь окружить себя теми, кто из-за меня будет скулить, пока их не стало меньше.

– Пинтон, – голос отца, ставший неожиданно более жёстким, заставил Пинтона поджать губы и пару раз дёрнуть головой, удерживая на лице нервную улыбку. – Мы с тобой вчера это обсудили. И раз ты пренебрёг моим решением, его приведёшь в исполнение ты сам.

Формулировка, которую избрал старший Соловей, заставила Йорва выпрямиться по-солдатски – единственный способ не казаться напуганным, когда нет шанса ни бить, ни бежать. Неужели наказания от леди Геваты было недостаточно?

Лорд Пинтон подошёл к Йорву ближе, сделал глубокий вдох, лишь сильнее заставляя мальчишку нервничать, и произнёс:

– Сегодня я выберу нового гвардейца. И ты в числе пары претендентов.

Йорв непонимающе глядел на молодого собеседника и, не шевелясь, поглядывал в сторону лорда Натера с немым вопросом.

Первой на новость отреагировала Мейт, дуясь в сторону Пинтона, когда тот сделал первый шаг к её брату. Она радостно запищала и крикнула:

– Претендент? Да моему брату надо сразу давать все возможные титулы, которые можно! Особенно после того, что он сделал…

– Не напоминай, – сказал младший Соловей.

– Но она права, Пинтон, – улыбнувшись, сказал Натер. – Сделать то, что он сделал в день пленения по отношению к врагу… Прискорбно, что он раньше получил от нашей семьи шрам, нежели награду.

– Но, милорд… – обратился к старшему Соловью Йорв. – Я же другой нации… И моя нация сейчас враждует с вашей. Если я буду вашим гвардейцем, мне придётся…

Лорд Натер покачал головой.

– Ничего тебе не придётся делать. Иначе какой из этого дар. Но тебе нужен титул, пока ты по эту сторону войны. В качестве защиты. И я думаю… – он аккуратно провёл пальцем по раненой щеке мальчика, – мы с тобой оба знаем, что защита тебе будет нужна. Король высоко ценит солдат моего сына, и если ты посчитаешь, что находишься в опасности, так у тебя будет больше шансов устроить суд или просто куда-нибудь перебраться. Тебе не придётся пускать кровь тех, с кем ты рос и кто живёт на твоей исконной земле. Обещаю.

– Но именно поэтому не дам тебе место в гвардии просто так, – прервал отца младший Соловей. – Кроме тебя на место претендует Роланд. Примерно твой ровесник, но, как мне казалось, несколько лучший мечник. Вон он, кстати…

Младший Соловей указал пальцем на Роланда, который всё так же болтал с Мунком у самого выхода за пределы крепости, куда уезжали все купеческие повозки.

– Можем провести поединок там, где он бы произошёл, будь вы старше несколько лет назад, – сказал Пинтон. – И я бы предпочёл сделать это как можно раньше.

– И не будет столько зрителей, сколько в прошлый раз. Может быть, тебе будет спокойнее, – произнёс лорд Натер. – Что скажешь, Йорв?

Глава 12

– Вообще-то мой брат вчера охотился и боролся, так что он мог очень и очень сильно устал. Так что лучше либо дайте ему отдохнуть, либо я сама… – Мейт как смогла заступилась за брата, но тот вдруг положил руку ей на голову и растрепал длинные волосы, закрыв девчонке глаза тонкими прядями.

– Ничего страшного, Мейт. Давай лучше я сражусь. Нужно же давать противникам честный бой, а не заставлять сражаться с непобедимой Мейт.

Мейт улыбнулась, но по сжатым маленьким кулачкам было понятно, что сестра все еще готова пустить в бой с кем угодно достаточно смелым, чтобы пойти против её брата.

И все четверо двинулись в сторону юноши и того, кто юношей лишь казался.

Когда высокородные стали приближаться к ним, Мунк ткнул товарища кулаком в плечо и кивком указал в сторону лордов, выпрямил спину, приподняв подбородок. Он был и сам переодет и носил на удивление дорогую одежду: черная плотная рубаха, темное бордовое желето с мелкими пуговицами и коричневые штаны, закрепленные на утерянной талии тонким змееподобным ремнем дубового цвета.

Роланд же был одет куда проще. Выше плотных кожаных штанов с большим количеством слоев на коленях и в районе паха была кольчуга из множества вычищенных до блеска колец из стали, переходящая в наручи, во многом схожие со штанами по виду. Его дерзкий хитрый прищур сохранялся даже при лордах, когда вместе с ними был Йорв. Левая рука лежала на навершии железного меча с рукоятью из темного дуба, на которой было вырезано имя Роланда с фамилией, которую сложно прочесть из-за менее качественной резьбы. Обычно рукояти для удобства и защиты от заноз перематывали кожей или веревкой, но от чего-то Роланд отказался.

– Приветствую, милорды. – хором произнесли оба невольных защитника ворот.

– Приветствую, юноши. – ответил лорд Натер: – Готов ли один из вас доказать свою удаль, чтобы пополнить ряды лучшего отряда в королевстве?

– А то и в нескольких королевствах. – добавил лорд Пинтон.

Роланд выступил вперед, готовясь что-то сказать, но Мунк его опередил и даже остановил, уперев ладонь ему в грудь.

– Конечно, господин. – сказал он: – Мой товарищ и сосед, как в замке, так и до него, долго готовился и тренировался именно для этого момента.

Поймав на себе возмущенный взгляд товарища, Мунк тут же добавил:

– Прошу всех простить мою дерзость, лишь хочу, чтобы Роланд привыкал к тому, что когда он однажды станет рыцарем, многое за него будут говорить оруженосцы. Может быть даже я.

Йорв понял, что и кому Мунк хотел сказать на самом деле. Возможно, пухляш надеялся вызвать в сердце Йорва сочувствие и напомнить об их разговоре в большом зале, который коснулся и связи Мунка с леди Геватой. Но вместо этого Йорв лишь вспомнил слова леди Геваты о том, откуда шел гиблый яд, из-за которого погибла несчастная служанка.

– Ничего страшного, Мунк. – произнес Пинтон, проходя мимо, и, положив ладони на плечи Роланда, пошел с ним за пределы замка к полю, на котором некогда разворачивались войска родины Йорва.

Нынче же рядом с этим полем разворачивались шатры двух семей. Птица и змеи стремились ввысь к облакам, и из замка постоянно выносили туда новые флаги. Широкий жест для солдат, а быть может и для воришек и иных преступников с окрестностей, которых теперь будет особо некому искать.

Йорв отошел дальше Роланда и медленно извлек меч из ножен. Его оппонент поступил также.

– Что считать своей победой, решите сами. Каждый. – сказал лорд Пинтон, становясь вместе с Мейт и своим отцом несколько поодаль, ближе к шатрам солдат двух семей.

– Я буду сражаться до первой крови. – сказал Роланд: – Повышай ставки или принимай мою.

– Моей победой будет первая кровь при падении противника на землю. В любой последовательности. – сказал Йорв, сделав пару шагов в сторону противника и став в стойку.

Он смотрел в глаза юнца, между которых для Йорва, кроме носа, был и кончик тонкого клинка.

– Смотри, не пожалей о своих амбициях, хлюпик. – сказал тот и лишь в этот момент извлек из ножен свое оружие.

Лорд Натер посмотрел на взволнованную и напуганную Мейт, после чего и сам обратился к сражающимся:

– Прошу, для крови не метить в шею или голову.

Йорв глядел на своего противника и внутренне проклинал себя за поспешность. Ему действительно хотелось обрести больше уверенности в разговоре с леди Геватой, и слова о защите закрыли собой любую возможность посмотреть незамутненным взором хотя бы на внешний вид противника. Без шеи и головы из возможных целей для тонкого меча оставались лишь руки и ноги, о чем Роланд наверняка уже знал и сам.

Но если он сейчас проиграет, он останется на том же уровне, на котором он сейчас. Леди Гевта пусть и сделала из него её личного защитника, но разве это говорило о том, что внезапных испытаний и унижений более не будет? Или она действительно открылась для него, ощущая какую-то опасность извне? Он-то всю жизнь заступался только за свою сестренку и был важен только для неё. А ведь в его годы на родине мальчики уже готовятся к своим воинским обязанностям и чему-то подобному. Может, Йорв всё же имел право найти свою жизнь, которую он хотел по эту сторону границы?

Первым вперед выступил Роланд. Он сделал дерзкий выпад, надеясь с силой отбить клинок Йорва в сторону и открыть его для будущих атак. Йорв отступил назад, и меч противника полоснул по воздуху. Тот был тяжелее клинка мальчишки и хуже поддавался инерции, от чего Роланду приходилось прикладывать больше усилий для каждого движения.

Но он быстр и моментально сменил тактику, начав наступать на Йорва, сопровождая каждый шаг ударом. Атаки могли исходить по два-три раза с одной и той же стороны, чередоваться или превращаться в хаотичное нечто из полударов, внезапных элементов защиты и контратак, нужных скорее, чтобы лишить Йорва концентрации и внимания.

Лязг стали о сталь пробивался через череп и уши прямо в голову, а вид дрожащего куска стали в собственной руке заставлял невольно бояться за оружие. В какой-то момент железный меч отбил стальной в сторону, обнажив для Роланда торс его оппонента. Йорв попытался защититься и лишь сейчас понял, для чего был нужен напор. Рука с мечом пошла не так ровно, как должна была, и именно этим хотел воспользоваться Роланд, уже ведущий руку с мечом в сторону кисти на рукояти тонкого оружия.

Йорв сделал шаг назад и быстро направил острие в сторону кольчуги Роланда, но тот использовал широкую гарду своего меча и отвел опасность, проскользившую как лунный свет по морю по кольчужным волнам. Один шаг – и они уже стоят вплотную друг к другу, не в силах поразить друг друга оружием. Но Роланду это было не нужно. Не в этот миг.

Второй рукой он резко ударил Йорва кулаком в живот, от чего тот сделал пару нерешительных шагов назад, освобождая свои и чужие мечи. Железо ударило в темную ткань, прорезая её и отталкивая Йорва назад, заставляя упасть на спину с широко раскрытыми глазами и ртом, жадно пытаясь поймать хоть немного воздуха. Боль пронзила ребра, мышцы и сохранилась в животе. Роланд положил клинок себе на плечо и нахально ухмыльнувшись сказал:

– Надо было тебе первому предложить твои глупые условия. Их оказалось так легко выполнить. – и пошел в сторону лордов.

Как вдруг Йорв начал подниматься на ноги и, с хрипов в голосе, сказал:

– Ты бы сначала своё выполнил.

Меч действительно прорезал ткань, дошел до плоти и передал свою силу тому, что она защищала, но из-за слоёности одежды не смог с первого раза добраться до сосудов.

Роланд рассердился и, вновь встав в стойку, стал ожидать хода от Йорва.

– Покажи же, как надо.

Йорв чувствовал себя способным превзойти в силе и скорости любого человека, но, лёжа на земле, решил не поддаваться чувству, а явить свой план миру и использовать его. С криком, заменившим дыхание, он ринулся на Роланда с серией ударов, словно бы ими управлял сам меч, которому лишь мешала пришитая кожаная кукла. Накопив злость и сконцентрировав внимание врага в одном месте, Йорв вошел в неполный пируэт и попытался ударить Роланда со всей силы клинком по шее, предварительно сделав сильный замах.

– Йорв, нет! – крикнула Мейт: – Ты же не убийца!

Последнее слово было разбито звоном клинков. Роланд успел выставить защиту и повернул лицо к Йорву, стоявшему по левую руку от него.

– Душевно больной крит… – не успел договорить он из-за прилетевшего в нос кулака.

Трава на месте недавнего сражения вновь приняла вместо росы кровь.

Не теряя времени, в отличие от противника, который решил свободной рукой проверить нос, Йорв довершил пируэт, оказался за спиной Роланда, ударил по внутренней стороне колена голенью и тем ударом повалил его на землю, приставляя кончик меча к спине.

В этот момент он ощутил силу, которой не замечал у себя даже при охоте и в зале против Мунка. Они боролись на настоящем оружии и могли пустить друг другу настоящую кровь, а сейчас настоящий клинок упирался в беззащитное тело. Это чувство пьянило, хоть Йорв и не смог бы описать его из-за редких встреч с опьянением. Теперь он понял: желание кого-то защитить – не единственная причина взять в руки оружие; желание грабить и убивать тоже есть, но оно вторично. Йорв ощущал лишь бриз власти, но ему уже хотелось приблизиться к урагану.

Лорд Натер хлопал ему одобрительно, лорд Пинтон скучающе. Одобряя кивками, Мейт была в восторге от вида победившего брата. Остальные, в числе которых были солдаты, слуги и служанки, скромно хлопали в ладоши лишь, чтобы поблагодарить за разнообразие досуга.

Йорв быстро убрал меч в ножны, и в толпе служанок увидел блеск пары знакомых глаз, похожих на леди Гевату. Но, подняв голову, никого уже не было. Ощущения остались лишь усталости и боли – не только в торсе, но и во всех мышцах.

– Хороший прием. – вдруг сказал Роланд, переворачиваясь на спину и протягивая Йорву руку.

– Хороший удар. – ответил Йорв, помогая побежденному встать и похлопывая себя по порванному камзолу: – Хотя тебя оказалось так легко провести.

– Отличный поединок. – похвалил обоих лорд Натер: – Будь то моим решением, взял бы обоих.

– Но решение мое. – сказал младший Соловей: – Пускай в паре моментов Йорву лишь повезло, но именно его этот поединок приблизил к заветному доспеху.

– Приблизил? – переспросил победитель: – Но я думал, что только бой отделяет меня от места в гвардии.

– Всё было бы так. Но тебе эта рана на щеке досталась не просто так. – заметил лорд Пинтон: – Ты солгал насчет чести и честного имени главы гвардии и понес заслуженное наказание. Но мой гвардеец должен быть честен. Особенно насчет своих собратьев. Тебе нужно опровергнуть ложь в присутствии людей, которые её слышали. Не волнуйся. Тебе даже не придется самому выбирать подходящий момент. Я его предоставлю.

Йорв вздохнул, надеясь, что это выглядело как принятие, а не как внутреннее сомнение.

Когда после битвы разум Йорва стал более трезвым, он понял, что лорд, пленивший его, имел множество хороших черт, свойственных великим воинам, но высокомерие и любовь к чужому вниманию мешали воспринимать Пинтона как непогрешимого героя.

– Ты справишься. Я знаю. – сказал Пинтон.

– И что? А награды за такую победу не будет? – спрашивала Мейт: – Между прочим, брату очень больно.

– Мейт… – пытался её прервать Йорв.

– Поверьте, маленькая леди. – сказал лорд Натер: – будь моя воля, я бы давал вашему брату награды лишь за то, как он вас защищает и дорожит вами. Увы, такое ценят далеко не всегда. Но цель, для которой твой брат участвовал в сражении, стоит очень многого. Верите ли?

Мейт улыбнулась и кивнула.

– К слову, маленькая леди, – продолжал лорд: – в этом платье вы выглядите выше. Не по росту, а по статусу. Научитесь с годами вести себя подобающе, и скоро никто кроме вас не будет помнить правды.

– Благодарю вас за доброту к моей сестре, лорд Натер. – сказал Йорв.

Старший Соловей положил руку Йорву на плечо и жестами дал понять, что за ними не стоит следовать, повел мальчика к основанию холма с их стороны.

– Мальчик… – говорил лорд: – Если бы ты отсюда бежал, куда бы направился?

Йорв удивленно попятился назад.

– Помнишь, что ты сделал сразу после поимки? Я помню. И мой сын тоже. Хотя никогда об этом не скажет. Лучший подарок, который может сделать человек, – не одна возможность, а выбор. Ты мне его дал. И я дам тебе. Так как думаешь, рискнешь ли вернуться к семье?

Йорв задумался.

– По мосту. В сторону мельницы с таверной рядом. – ответил он: – Там не будет больших патрулей, дорога неудобна для вражеских армий, много мест, где можно скрыться.

– Вы в принципе не умеете разочаровывать своим умом, да, мальчик? – спросил лорд Натер.

Йорв почувствовал, как лицо начало гореть изнутри, и отвернулся.

– Выбор твой. – сказал лорд Натер: – Наживать врага в лице леди Геваты может быть ошибкой. Но однажды, если останешься здесь, ты можешь решить, что разлука с домом болезненнее пути через мельницу. Если тебя поймают, я тебе ничего не говорил. Понял, мальчик?

– Я доставлю вам неприятностей.

– Хорошо. – вновь смягчился лорд: – До зенита солнца самого норовистого коня на конюшнях не седлают и не привязывают. А бедняге просто хочется поесть перед выгулом. Насекомые стрекочут. Мальчик, ты ведь ничегошеньки не услышал?

– Извините, милорд… – Йорв слегка приподнял уголки губ и приопустил веки: – Вы меня о чём-то спрашивали?

– Хорошо, что вас не убили в свое время. – сказал лорд Натер.

Йорв лишь неловко хихикнул и кивнул.

Оба вернулись к младшему Соловью и бывшим оппонентам.

В руках у маленькой Мейт был большой кожаный бурдюк, наполненный так, что стенки не проминались даже по её пальчикам. Она улыбалась, как и Мунк с Роландом, только в глазах парней было что-то кроме радости.

– Йорв, смотри! – крикнула Мейт: – Мунк подарил нам за твою победу вот это! Он сказал, что это поможет тебе и твоей ране. Это как лекарство? Можно попробовать!?

– Нет! – воскликнул Йорв, выхватывая бурдюк из её рук и бросая недовольный взгляд на Роланда и Мунка.

Те лишь посмеялись.

– Лорд Натер, – обратился к старшему соловью Йорв: – можно ли мне с сестрой остаться наедине? Мы давно не виделись, а вскоре можем расстаться почти навсегда…

– Надо же было своей грустью в чужой праздник плюнуть. – сказал лорд Пинтон, закатывая глаза: – Пойдем, отец. Нам ещё вино леди Геваты дегустировать и отправлять на кухню или оставлять солдатам.

Высокородные пошли туда, где к лорду Натеру подошёл Йорв, а телохранитель леди Геваты продолжал разговаривать с кухарками.

Мунк и Роланд же остались.

Мунк опустил взгляд, собрался с силами и обратился к Йорву:

– Йорв, говоря о вчерашнем… Тебе не известно, почему умерла служанка в вашей комнате? Эта ведьма тебе ничего не говорила?

Йорв встал так, чтобы спиной заслонить сестру.

– За то, как ты нам помог, я молюсь, чтобы леди Гевата никогда не узнала о твоем прошлом и не связала его с тем, что произошло. – сказал он: – Но на большее от меня не рассчитывай. И от Мейт. Тот, кому нечего терять, не имеет права что-то требовать от того, у кого есть семья.

Йорву хватило увидеть округлившиеся, дрожащие глаза Мунка и его робкий шаг назад, чтобы понять раскаяние.

– Прости. Я просто боюсь за неё. – добавил он.

– Что-то мне подсказывает, что за вас обоих. – сказал Мунк, поворачиваясь к Йорву спиной: – Спасибо хотя бы за честность. Но предупреждаю, она – чудовище. И пока с такими как она не борются, никому и нигде не будет безопасно.

– Как и те, кто с ними сражаются, отказываются от безопасности. Я просто хочу для сестры лучшего.

– Для вас, Йорв… – сказал Мунк, уже уходя: – Для вас.

Роланд, который остался, словно услышал ожидаемое. Он протянул руку Йорву, вернув меч в ножны, держась второй рукой за рукоять, как воин на посту.

– Хороший был бой. – сказал он: – Мунк всё понимает и не будет держать на тебя обиду. Я понимаю, какого это защищать вопреки чужому мнению. Надеюсь, у тебя получится лучше, чем у меня.

Брат с сестрой остались одни.

– Ты знаешь, о чем мы говорили? – обратился Йорв к Мейт, оборачиваясь.

Мейт подтянула плечи к голове и напрягла мышцы лица.

– Понятия не имею. – пробормотала она.

Йорв прищурился, сохранив серьезность в голосе.

– Мейт.

– Ну что?! – маленькая леди возмутилась из-за недоверия и любопытства: – Ну да, я слышала, что кто-то что-то собирался сделать с леди Геватой. Бррр, не хочу её называть по имени. Ты знаешь, что почти у всех подвальных есть история о том, какая она злодейка? Ну и пусть бы уже умерла. Плохие люди заслуживают этого. Намного больше чем хорошие… Но…

Мейт задрожала, и Йорв поспешил подойти и обнять её за плечи. Он понял, о чем девочка вспомнила в тот день, когда он бежал во время неудавшейся осады, помогая ей.

– Я всегда гордился тем, что ты всегда всё так правильно говоришь, сестренка. – сказал он, глядя прямо в глаза: – И сейчас ты права как никогда. Всё, что мы видели и переживаем, несправедливо, но нам придётся найти способ выживать. Сокращением жизни плохих людей пусть займутся хорошие воины, а мы сохраним то, что есть у нас.

– Но, Йорв, борьба со злом – не величайшая добродетель, к которой должен стремиться каждый?

Йорв хмыкнул, словно идя по известному маршруту с тупиком.

Мейт предпочитала быть милой и невинной, как ей полагается по возрасту, но уже лет с четырех её вопросы о смерти и жизни сталкивались с разными взрослыми мнениями. Единственный, кто был против – Йорв. Но братские кулачки и слезы оказались сильнее.

Лишь сейчас ему казалось, что он научился правильно отвечать на маленькие взрослые вопросы.

– Смотри. – он опустился на колено перед сестрой, чтобы смотреть ей прямо в глаза: – Если леди Гевата так плоха, как нам рассказывают, не обязательно так. Для нас здесь все чужие. Её цель – лишить нас надежды и всего лучшего. Каждая минута, когда мы вместе, – уже борьба, пусть менее заметная, но более продолжительная и безопасная, чем сталь или яд.

Но слова Йорва не возымели эффекта, и воинственная печаль девочки не исчезла.

– Но… нас ведь скоро разъединят. – сказала она. – И сделает это она. И из-за неё нас изначально разъединили… Как ты можешь говорить о безопасности после этого? – указала на рану на лице Йорва.

С этими словами она сложила руки на груди и резко села, приведя колени к себе. Йорв простоял полминуты на колене, после чего последовал её примеру, превратившись из молодого воина в напуганного дворового мальчика, глядящего со страхом вперед и с непонятными надеждами в небо.

– Думаешь, мне не страшно, Мейт? – этим вопросом Йорв заставил сестренку несколько успокоиться и посмотреть на брата с удивлением. Сколько себя помнил, он говорил о том, что больше всего хочет быть воином. Сражаться где-то далеко, иметь славу, какой и не снились нынеживущим воинам, а теперь думает о том, как провести день без одного человека, который и младше, и слабее его. Даже смешно. Когда ему сказали, что скорый титул даст больше свободы, он сразу подумал, что даже если уедет отсюда, сможет вернуться и хотя бы увидеть Мейт, а может и забрать. Может… Может, мы бы вообще с тобой сбежали, если бы пир закончился. Все равно напьются до беспамятства. Но… – на глазах Йорва проступили слезы, которые он поспешно стал вытирать. – Это самое слабое, маленькое создание говорит, что будет непонятно зачем бороться с человеком, который позволяет себе больше, чем большинство людей… И от этого становится еще страшнее!

При этих словах Йорв вжал голову в плечи и, положив руки на колени, опустил лицо в рукава на предплечьях.

Внутренне он ощущал, что чернота его одежды – это чернота неизвестной и жуткой бездны.

– Боюсь, что даже став кем хотел… – продолжал он. – Героем, воином… кем угодно. Я не успею к тебе. Не успею снова быть с тобой хоть сколько-нибудь. Не побываю на твоей свадьбе, не увижу, как становишься свободной. Не дам согласие твоему жениху как твой брат. Я боюсь остаться в одиночестве. Навсегда. Из-за твоей глупости.

На словах о женихе Мейт быстро прильнула щекой и боком к брату, обхватывая живот и спину его руками, прижимая к себе так сильно, как могла.

– Конечно, побываешь! Ты что!? – возопила она. – А то ты так и не узнаешь, как я готовлю… Ну… как научусь. И свободной меня увидишь. Думаешь, ты один у нас в семье такой удачливый, что тебя лорды замечают? Ха! Еще заметит меня такой лорд, что и разрешения у какого-то гвардейца спрашивать не будет. Закинет на коня и увезет. Только письма писать буду, если будешь так говорить… Давай договоримся, что больше не будем говорить глупости? Ну пожалуйста.

Йорв посмотрел на сестру и, улыбнувшись, погладил её по белоснежной щеке.

– Хорошо. Если ты пообещаешь не творить глупостей. И убежать сегодня ночью, если представится возможность. А если нет – спокойно меня дождаться.

– Обещаю, – даже без пререканий и сомнений сказала Мейт и обхватила шею Йорва, тут же наградив его парой поцелуев в щеку.

Йорв сидел неуверенно из-за своего положения, и под весом девочки упал в её сторону, покатившись с ней с небольшой возвышенности и в конце оказавшись на боку.

– Ой… – только и произнесла Мейт. – Кажется, я победила великого птичьего гвардейца.

– Стало быть, и мужа тебе выбирать через поединок с тобой. Как в одной легенде. Правда, там всё закончилось без особой романтики. А иначе не всем мужчинам нравятся боевые девушки.

– Ах так! – возмущенно сказала Мейт, слезая с брата и пытаясь высвободить меч из прижатых к земле ножен. – Готовьтесь извиняться перед леди, сэр гвардеец.

– О, ну конечно, миледи, – сказал Йорв, поднимаясь и якобы случайно давая сестре возможность извлечь клинок, который оказался слишком тяжёлым для её худеньких ручек. – Но сначала, раз взялись за меч, победите в поединке того, кого считаете виноватым.

Мейт пятилась вверх по склону, волоча меч, острие которого царапало почву и траву, пока Йорв медленно вставал, осторожно, словно действительно опасаясь навыков сестры в обращении с оружием. Внезапно девочка действительно подняла меч, и клинок оказался на уровне живота мальчика под прямым углом к её маленьким плечикам.