Тебя услышат. Том 3

— Да, это все слышали, он же по рации приказал… — часто закивал головой Александр.

— Молодец, соображаешь. Но если выкинешь какой фортель, знаешь что увидишь перед смертью? Прежде чем наступит мрачная тьма, ты увидишь свои тупые окровавленные мозги, разбрызганные по лобовику. Всосал, Санёк?

— Всосал, — испуганно ответил он.

— Вот и молодец. Дружба и сотрудничество по-любому лучше, чем пуля в затылок. Ты понимаешь, да? Если б не понимал, в вертухаи не пошёл бы, правда?

Он снова начал часто кивать.

— Ну, и всё, погнали, золотой. Да рожу-то попроще сделай, чтоб братаны твои не заподозрили ничего.

Мы заперли оружейку и поехали. Тихонько подкатили к воротам.

— Саныч, куда? — спросил охранник у ворот.

— Так это… Ремонтников везу. Там у Дойча херня какая-то с тачкой.

— А инструменты?

— В багажнике.

— Ну давайте. Осторожней там с упырями.

— Дойч сказал, упырей нет поблизости, всё чисто типа.

— Ладно.

Ворота открылись и мы выехали с территории базы.

— Вот и всё, а ты боялась, — ухмыльнулся Шершень. — Только юбочка помялась.

— Что теперь? — боязливо спросил Саня. — Вы меня отпустите?

— Езжай, — скомандовал я. — Отпустим, когда время придёт.

— Не ссы, Капустин, — заржал Шершень. — Отдерём и отпустим.

Санёк поёжился.

— Гони, Шумахер! — воскликнул Петрович и саданул меня локтем в грудь. — Кум, ну ты и красава, а?

— Полегче, Шершень, — поморщился я. — Ты сам-то тоже ничего.

— Может, надо было рвануть эту хренову цитадель? Поднять её всю на воздух, а?

— Не торопись, там ещё много всего полезного, да Саня?

Тот вздрогнул.

— Что скажешь, Александр, — спросил я. — Скоро ваши Маркиза хватятся?

— Вряд ли, — сразу ответил тот. — Его боятся лишний раз беспокоить. А так сегодня всем всё по барабану. Обоз ушёл, парни расслабляются.

Минут через пятнадцать мы увидели первый «крузак».

— Возьми-ка матюгальник, — велел я. — Скажи, что это ты, что везёшь ремонтников сначала в голову колонны. Отремонтируем там, а потом возьмёмся за остальные тачки. Давай, Саня, не подведи. Зачем умирать. Ведь жить хочется даже в таком трындеце, правда?

Он кивнул, и мы промчались мимо первого джипа.

— Что вы будете делать, когда мы доедем? — через некоторое время спросил наш водитель.

— Посмотрим, Санёк, — усмехнулся Шершень. — Посмотрим.

Глава 4. Без шума и пыли

— Давай, Саня, не подведи ни нас, ни своего собрата по службе, — сказал я, пристально вглядываясь в зеркало и рассматривая белый джип, оставшийся позади.

Водитель выскочил из машины, кричал и размахивал руками, но мы полетели дальше.

— Нормально, всё, — ухмыльнулся Шершень и хлопнул нашего заложника по плечу. — Нормально. Гони. У тебя задание.

Он притопил. Машина понеслась вперёд по разбитой просёлочной дороге. Зеленела трава, слева и справа чуть покачивались от лёгкого ветерка деревья и выглядели вполне мирно и даже практически безмятежно.

Через некоторое время показалась и вторая машина. На обочине с левой стороны, на встречке. Рядом с ней стояли четверо бойцов. Курили. Увидев нас, они медленно направились на середину дороги.

— Остановись на расстоянии, — приказал я. — Близко не прижимайся.

— Одно неверное слово и твои мозги разлетятся по стеклу, — зловеще предупредил Шершень. — Нам терять нечего, ясно?

Водитель молча кивнул.

— Не слышу! — прошипел Петрович.

— Да понял, понял я, — нервно воскликнул водила и остановился.

Парни вразвалочку двинулись к нам. Саня тяжело сглотнул и напрягся.

— Дороги в Новосибе никогда нормальные не сделают, да? — усмехнулся я, пытаясь разрядить атмосферу, чтобы он не выглядел чересчур напряжённым.

— А? — удивлённо спросил он и обернулся, глянув на меня.

— Да, говорю, такие же ямы и колдобины и тридцать лет назад были. Ничего здесь у нас не меняется. Ты окно-то открой. Не паникуй, всё нормально.

— Ага…

Он нажал на кнопку на двери. Стекло поползло вниз, и, перегнувшись через дверь, он выглянул наружу.

— Здорово! — воскликнул он.

— Сан Саныч, ты, что ли? — ощерился один из парней, худой и злой. — Все там перепились уже? Почему такого тормоза, как ты отправили?

Бойцы заржали.

— Э, слышь! — недовольно воскликнул Саня и немного втянул голову в плечи.

— Слышу-слышу, не глухой. Кто это у тебя?

— Узнаешь, когда надо будет, — недовольно буркнул наш водила. — Некогда нам, отойдите с дороги.

— Смотрите, какой, — ухмыльнулся злой. — «Ред Булла» что ли нажрался? Осмелел больно.

Все снова заржали, а он обошёл машину и, положив локти на дверь, заглянул внутрь.

— Это механики, — хмуро сказал Саня. — Едем к Дойчу. Ремонтная бригада.

— Херовые вы, механики, — скривился злой, пристально вглядываясь в наши лица. — Все тачки переломались после вашего сервиса. Чё сидим? Давайте, починяйте скорее. Особое приглашение нужно?

— Не пойдёт, — испуганно помотал головой Саня. — Сначала к Дойчу. В первую очередь там ремонтируем. Приказ Маркиза.

— Похеру. Пусть сначала нашу тачку сделают, ремонтники, блин.

— Ты чё, Ковыль! — распахнул глаза Саня. — Мне же по башке надают. Вас на обратном пути обслужим. Приказ ясный.

— Братцы, все слышали? Саныч на обратном пути нас обслужит!

Бойцы загоготали.

— Ты, — показал пальцем в мою сторону злой Ковыль, — пересаживайся вперёд. Саныч, я с вами поеду. Задолбался тут торчать. Всё, бойцы, адиос. Дальше крутитесь сами.

Он отступил от двери, а Саня затравленно обернулся в нашу сторону.

— Сука… — едва слышно процедил Шершень и пристально посмотрел мне в глаза. — Валить тварей надо…

Я быстро сунул ствол под сиденье перед собой.

— Тише-тише, — тихонько бросил я и открыл дверь. — Не дёргайтесь раньше времени…

Саня снова сглотнул и растеряно покрутил головой. Положение его было незавидным. Я вышел, но и шага не успел сделать, как меня грубо прижали к борту и обшмонали.

— Ремонтники, сска… — пренебрежительно проговорил Ковыль, снимая с плеча автомат. — Чё таращишься? Лезь в машину, падла.

Я сел и внимательно посмотрел на побледневшего Санька. Глаза его бегали, а на лбу и под носом выступили очень маленькие бисеринки пота.

— Похоже, тут тебя не особо уважают, — заметил я.

— Кого там уважать-то, — презрительно бросил Ковыль, забираясь в машину и усаживаясь позади меня. — Чмошников никто не уважает.

Саня глубоко вздохнул.

— Погнали, тормоз! — неприязненно воскликнул наш новый пассажир и хлопнул Саню по голове широкой ладонью.

Тот глянул на меня и нажал на газ. Мы потихоньку тронулись, и бойцы расступились. Водитель вытер лоб тыльной стороной ладони и посмотрел в зеркало.

— Чё ты смотришь?! — повысил голос злой. — Рули, давай.

Я смотрел прямо перед собой. Ехали мы молча. Дорога пошла через лесок, так что водохранилища видно не было.

— Ну, чё, — минут через десять заговорил Ковыль, — какая статья, лысый? За что сидел-то?

— Ни за что, гражданин начальник, — помолчав, произнёс Шершень тусклым голосом. — По мусорскому беспределу.

— Все вы мрази так говорите, — процедил злой. — Моя бы воля, я сразу бы всем вышак впаивал, чтоб не плодить генетические помои. Не зря, видать, эти упыри на нас обрушились. Из-за таких вот утырков. Если бы не машины чинить, я б тебя прям щас порешил. Из тачки вытащил и…

— Ну давай, — хмыкнул Шершень. — Гляди только, начальник, чтоб тебя самого потом не порешили. Дойч да Маркиз.

— Пасть захлопни! — рявкнул Ковыль. — Оборзел, урка?!

— Слышь, ты, Ковыль, а ты не из вертухаев ли будешь? Чёт рожа у тебя знакомая. Типическая, в натуре. Ты не на «пятёре» лямку тянул?

— Чё ты сказал?!

— Да ладно, ладно, — ощерился Петрович. — Не кипишуй, начальник. Даже если на «пятёре», мне пох. Мало ли, что раньше было, да? Новая реальность всех уровняла.

— Тормози! — зарычал Ковыль.

— А? — переспросил Саня.

— Тормози, сука!

— Да ты чё, Ковыль? Нас обоих потом...

— Тормози, падла!!! — завёлся тот. — Этих мазутчиков дохера развелось. Ещё привезёшь.

Машина, клюнув носом, затормозила и остановилась. В багажнике застучали ящики.

— Сюда, нах! Сюда, сказал!

Злой рванул дверку и выскочил наружу.

— Сюда иди, урка!

Он выставил «калаш» и направил его в сторону Петровича.

— Выйди, — велел я Сане, но тот замотал головой. — Выйди, скажи, чтоб он успокоился.

— Да ладно, начальник, — примирительно проговорил Шершень и бросил на меня молниеносный взгляд.

Я чуть заметно кивнул.

— Ко мне, заключённый! — не унимался Ковыль.

— Да иду, иду… Вот ты шебутной, в натуре…

— Выходи, — шёпотом скомандовал я Сане.

Он неохотно и боязливо вылез из машины и неуверенно подошёл к злому.

— А ты куда?! Следи за вторым!

— Слышь, Ковыль, Дойч за такие дела…

Он не договорил, потому что Ковыль с разворота залепил ему по зубам. Саня рухнул в траву, как мешок.

— Сидеть в машине! — рявкнул вертухай мне.

— Сижу! — крикнул я.

— Да хорош, гражданин начальник, — примирительным тоном начал Шершень, а я вытащил из-под сиденья «Гюрзу». — Ну, попылили немного, с кем не бывает, чё…

— Пасть захлопни, сучий потрох! — прорычал Ковыль и, лязгнув затвором, поднял ствол. — Стоять!

Я тихонько открыл дверь и, выскочив на дорогу, рванул к нему. Он, как дикий зверь, почувствовавший опасность, быстро обернулся и сразу всё понял. На лице не дрогнул ни один мускул. Глаза остались холодными и злыми. Ковыль начал разворачиваться всем телом, направляя ствол в мою сторону. И в тот же миг на него бросился Шершень. Всё заняло не больше секунды.

— Назад! — крикнул я Петровичу, резко поднял руку и дважды выстрелил.

Пистолет дёрнулся, выплёвывая раскалённый металл. Обе пули вошли в сердце, и на лице вертухая возникло удивлённое и растерянное выражение.

— Сдохни! — прохрипел Шершень и вонзил ему нож прямо в печень.

Это было уже не лишним. Ковыль был мёртв. Он повалился в траву и тут же позади Шершня в кустах раздался треск ломающихся веток.

— Сюда! — гаркнул я и рывком поднял на ноги Саню, размазывающего кровь по лицу.

За Петровичем из кустов показалось несколько молчунов.

— Бегом! — крикнул я, отвлекая тварей на себя.

Бах, бах, бах… Я выстрелил и двое упырей полетели в траву. Из голов полилась чёрная жижа. Петрович рванул, как ракета, увлекая за собой и Саню. А я прикрывал, пятясь к тачке и бахая из пушки.

— Ходу, ходу, ходу! — заревел Шершень, запихивая Саню на заднее сиденье.

Из бурелома появилось ещё с пяток молчунов. Я выпустил последнюю пулю и вскочил в машину. Петрович уселся за руль.

— Быстрые, бляха… — проговорил он, и тут же в борт врезалось несколько упырей.

Шершень газанул, не дожидаясь, пока я захлопну дверь. Мы сорвались с места, выбрасывая из-под колёс грязь и камешки.

— Ковыль, Ковыль, я Дональд! — ожила рация. — Что за стрельба? Вы слышали? Что за стрельба?

Шершень сжимал руль и пёр по дороге, пытаясь оторваться от преследования молчунов.

— Ответь, — скомандовал я, протягивая переговорное устройство. — Скажи, что твари напали.

— Давай, Саня, — поддакнул Шершень. — Ты уже в дерьме по уши. Назад тебе дорожка заказана. Не теряйся, старичок.

— Дональд, я Санчес… — неуверенно промямлил Саня, поднеся к губам переговорное устройство на закрученном кабеле. — Выстрелы у нас были. Напоролись на упырей.

— Какого хрена, Санчес? — огрызнулась рация. — Это Дойч. Докладывай, что случилось!

— Давай, — подмигнул ему я.

— Я везу ремонтную бригаду. По пути мы напоролись на упырей.

— А причём здесь Ковыль? — рявкнул Дойч. — Дональд, где Ковыль?

— Уехал с Санчесом.

— Он присоединился к нам…

— Твою мать! Ковыль, сука! Дай ему рацию!

— Он вышел…

— Какого хрена! Куда он вышел? Кретин, ты толком можешь объяснить?

— Не робей, — глянув в зеркало, буркнул Шершень.

— Дойч, это Санчес. Ковыль присоединился к нам. Сказал, что с тобой сам решит.

Я показал Сане оттопыренный большой палец, и он, приободрившись, кивнул.

— По дороге попросил сделать остановку в лесу, чтобы отлить. А из кустов полезли упыри. Я выстрелил, положил одного, другого. Ковыль тоже начал стрелять. Но там их дохерища из кустов повыскакивали. Ковыль побежал к машине, но не успел. Приём.

— Твою мать! Что значит, не успел? Где он?

— Он двухсотый, Дойч. Там остался.

— Шайзе! — захрипела рация. — А где ремонтники?

— В машине. Они там и сидели…

— Фотце! — воскликнул Дойч и на пару секунд замолчал, а потом снова зарычал. — Пересыпка! Пересыпка! Ответь Дойчу! Пересыпка!

В эфире повисла тишина.

— Пересыпка! Вы там перепились все или как?! Пересыпка! Ответь Дойчу!

Но Пересыпка в настоящий момент ответить не могла, даже если бы радисту удалось освободиться. Питание рубки было отключено, кабели перебиты, предохранители изъяты.

— Молодец, — похвалил я, когда Саня вернул переговорное устройство на место.

Он вздохнул глубоко и обречённо.

— Не кипишуй, Санчес, — ухмыльнулся Шершень. — Дойч тебя за все эти штуки на четыре кости поставит, а мы не тронем. Сечёшь, кто лучше? Вот и думай, головой своей.

***

Три «камаза» и «спринтер» стояли по струночке, один за другим, выстроившись вдоль правой обочины. А белый «крузак», потеряв управление, слетел с полотна и встал на расстоянии метров двадцати от колонны. Мы приближались к обозу.

Дорога в этом месте круто поворачивала, и вся колонна была перед нами, как на ладони. Справа за машинами были кусты и деревья, а слева большой ровный луг, через который открывался вид на раскинувшееся вдали море.

— Ну что, — прошептал Шершень, немного притормаживая, — никаких переговоров?

— У машины стоят семь человек, — проговорил я, вглядываясь вперёд.

— Зубоскалят, — пояснил Саня. — Анекдоты травят.

— В первых двух брошенных «крузаках» всего оказалось пятеро, так? — прищурился я. — Когда выезжали с Пересыпки в джипах сидело по четыре человека, трое водителей «камазов» и трое, включая водителя, было на «спринтере», правильно? Всего восемнадцать человек сопровождения. Значит, где-то заныкались ещё шесть бойцов.

— Водители «камазов» не бойцы, — возразил Санчес. — Они воевать не будут. Да и наши парни их к себе не подпускают.

— Кастовое общество, — поморщился Шершень.

— Значит трое. Хороший расклад, парни, просто подарок. Петрович, открой люк и остановись, не доезжая. Смотри, чтоб не оказаться между колонной и «крузаком».

Я встал, высунувшись в дыру в крыше и помахал рукой группе бойцов, к которой мы приближались. Пока разглядеть лица не получалось, так что, есть ли среди них Дойч, было непонятно.

Его солдаты в ответ не махали, а пристально смотрели в нашу сторону и поправляли оружие. Ну, да, слишком всё странно и необычно складывалось — поломки, Санчес, Ковыль, молчание Пересыпки…

Шершень затормозил, развернувшись боком к «крузаку». В люк тут же просунулась труба защитного цвета с раструбом на конце. Я быстро вытянул её, положил на плечо, отщёлкнул планку прицела и направил в сторону «крузака» заострённый снаряд. Раз, два, три.

Группа замерла, превратившись на мгновенье в монумент, а потом бросилась к колонне. Но было поздно. Ф-ф-ф-у-х-х! Граната уже летела к ним. Я отбросил ненужную трубу и подхватил следующую.

Сломанный джип содрогнулся, грохнул взрыв и вспыхнуло пламя. Я тут же навёл ствол следующего гранатомёта и шарахнул ещё разик. Шарахнул и присел, возвращаясь в салон. Тут же послышались выстрелы. Две пули ударили по кузову, пробили стекло.

— Твою ж мать… — прошептал Санчес и пополз на пол, пытаясь спрятаться за спинкой переднего кресла.

— Саня, за машину! — скомандовал я и, схватив автомат, перебрался на другой борт, открыл дверь и спрыгнул на землю.

Шершень, вылезший через пассажирскую дверь, был уже тут. Он лёг на землю и начал бить из-под днища. В ответ полетели пули. Они стучали по кузову, пронизывали двери и колёса, крушили стёкла.

— Сколько ты их снял? — прохрипел он, меняя магазин.

— Сколько ни есть, все наши, — ответил я. — Прикрой.

Я приподнялся, прижимаясь к борту, и подвинулся к багажнику. Вытянул НСВТ. Установил пулемёт на дороге прямо под машиной.

— Не стреляй пока… — скомандовал я.

По нам выпустили несколько очередей. Наша машина задрожала и чуть накренилась. Кто-то попал по колесу. Потом стрельба смолкла.

— Все целы? — спросил я, но получить ответ не успел.

Из-за пылающей тачки выскочило трое. Я навёл ствол в их сторону, положил палец на спуск и начал работать. Сосредоточенно и аккуратно. Пулемёт заговорил весомо, серьёзно и убедительно.

Нужно было не зацепить гражданских, не расхерачить транспорт и уработать бойцов. Справа, со стороны «камазов» послышались хлопки, и по кузову ударили пули.

— Санчес! — крикнул я. — На правый фланг!

Никто не ответил. Я обернулся и увидел Саню, прячущегося в кювете.

— Тьфу! Петрович, ко мне!

Между машинами колонны мелькнули две тени и вдруг всё снова стихло. Бой длился не больше пары минут. А теперь повисла тишина.

— Чё теперь? — прошептал Шершень.

Я не ответил, внимательно осматривая позицию.

— Чё делать, Кум?! Давай к ним Санчеса пустим, он же свой типа…

— Погоди, не торопись… — проговорил я и тут же глухо хлопнул выстрел.

И сразу вслед за ним раздались приглушённые крики. Кто-то завизжал.

— Это в «спринтере», походу… — заволновался Шершень.

Автобус стоял от нас на расстоянии метров двадцати пяти. Примерно.

— Я иду туда, — бросил я и указал направление. — Ты прикрываешь. Давай за пулемёт.

Но не успел я договорить, как ситуация молниеносно изменилась. Люди из «спринтера» высыпали наружу и побежали в разные стороны.

— Твою мать… — прошептал Петрович. — Какого хрена…

— Смотри!

Сухо затрещал автомат, выпустив одну короткую очередь. Двое охранников рванули от «спринтера» к голове колонны, а за ними погнались трое мужиков из толпы. У двоих были автоматы.

— Идём! — бросил я, подхватывая «калаш». — Погнали!

Бойцы «Медики» скрылись из виду, забежав за «камаз», их преследователи тоже. Снова хлопнули выстрелы.

— Бегом! — бросил я. — С этой стороны. Нельзя, чтобы они ушли.

Я рванул к началу обоза. Шершень побежал за мной, глухо и тяжело ударяя ногами по грунту. Вдруг первая фура вздрогнула, завелась и тронулась с места. И тут же заговорили автоматы. Из кузова полезли работяги. Снова заработал «калаш», и машина остановилась, кивнув вперёд. Остановилась и загудела протяжно и надрывно. Из-за неё выскочил человек и кинулся бежать.

— Стоять! — крикнул я и выстрелил перед ним.

Пули ударили в землю, подняв фонтанчики пыли. Это был Дойч. Без очков, без автомата и без своей наглой ухмылки. Он вылетел прямо на нас. Глаза его распахнулись, а руки взлетели вверх.

— Ну, чё, — ощерился Шершень. — Гитлер капут, собака?

Из-за кабины «камаза» вылетели трое вооружённых мужиков и резко затормозили.

— Вы кто такие? — крикнул их предводитель, крепкий чернявый дядька лет сорока.

— Бэтмен и Супермен! — ощерившись, произнёс Петрович. — Освободители ваши!

— Спокойно, парни, — проговорил я, продолжая держать Дойча на мушке. — Мы свои. Вы всех обезвредили? Сколько ещё охранников с Пересыпки осталось?

— Двое, — хмуро ответил «повстанец». — Мы их связали. И вот этот последний.

Он смотрел прямо и твёрдо. Выправка у него была явно военная.

— Этого тоже надо, — показал я стволом на Дойча.

— Шайзе… — прохрипел тот. — Знал ведь, что тебя, урку, сразу надо было к стенке ставить.

— Свяжите его, — скомандовал чернявый.

Подбежал ещё парень.

— Убери, — бросил командир и показал на кабину ревущего грузовика.

Парень метнулся выполнять.

— Военный? — спросил я.

— Майор Клычков, — представился он. — Артём.

— О, товарищ Артём, — ухмыльнулся Шершень.

— Я Михаил, а это Николай. Работали в гараже на Пересыпке.

— Коля! — послышалось за нашими спинами.

Мы обернулись. К нам неслась Люба. Она подлетела и повисла на шее у Шершня. Следом за ней осторожно шла Юля. Сердце дрогнуло. Она подошла ближе, и мы обнялись. Она тихонько уткнулась лицом мне в грудь. И всё. Молча. Да слов и не требовалось. И снова дрогнуло, и ёкнуло сердце. Ирина с Леночкой уже два дня находились на буксире, отрезанные от мира, от всего. Нужно было скорее заканчивать дела и ехать к ним.

— Ясно всё, — бросил Клычков. — Теперь что?

***

Люди потихоньку собирались в кучу. Стрельба закончилась, и разбежавшиеся невольники возвращались к машинам.

— План у вас был дерзкий, но рискованный, — подвёл итог чернявый Клычков после короткого разговора. — Если бы мы не воспользовались моментом и не устроили маленькое восстание, вас бы могли просто перестрелять.

— Медаль тебе, — ухмыльнулся Шершень. — Ты у нас Спартак, в натуре.

— Молодцы, что восстали, — сказал я.

— Что вы будете делать дальше? — спросил майор, не обращая внимания на Шершня.

— Возьмём своих людей, машину, оружие, запасы и поедем дальше, — ответил тот.

— Нам нужно двигаться, — подтвердил я. — А что будете делать вы?

— Я предлагаю вернуться на Пересыпку. Судя по вашей справке, взять её будет нетрудно. Полагаю, разумно будет обосноваться там. Территория укреплена, имеются запасы, можно жить. Обустроиться и жить. И использовать как плацдарм, разумеется.

— Майор, — прищурился я. — Думаешь, центр не попытается отбить свою базу?

— Посмотрим, — пожал он плечами. — Если попытаются, мы у них костью в горле встанем.

— Войны с ними, в любом случае, не избежать. Будут стычки на территории, ресурсы начнут сокращаться, понимаешь?

— Да и похеру, мы верх одержим, потому что к нам люди потянутся. У них всё на кнуте да на страхе держится, а у нас будет на порядке, дисциплине и, в первую очередь, на личном выборе. Я предлагаю вам остаться. Толковые люди должны держаться вместе. А от вас явно толк будет. Да и какой вам смысл уходить? На Пересыпке уже есть куча ресурсов. Устроим поселение, подготовим воинов, прихватим соседние территории, будем развиваться. Шансов у нас много.

— Нет. Если кто-то из моих людей решит остаться, возражать не буду, конечно, но сам пойду дальше.

Я посмотрел на Шершня, Любу и Юлю.

— А где Ирина с Леночкой? — спросила Юля.

— Сейчас за ними поедем. Они в безопасном месте.

— Слушай, Михаил, ты ведь военный, да? — продолжал гнуть своё Клычков.

— Майор инженерных войск.

— Ну вот, я мотострелок, ты инженер. То, что нужно. И стреляешь ты, как я понял, неплохо. Думаешь, мы вдвоём не сделаем этих коммерсантов, решивших стать фюрерами? Думаешь, не нагнём «Медику»? Сейчас возьмём Пересыпку, потом проведём разведку, допросим пленных, подготовим бойцов и как вдарим. Народ нас поддержит, я точно говорю. Обустроимся и будем жить. Не пропадём в любом случае.

— У меня другая задача, я уже сказал, — ответил я.

— Блин… Ну… думай, короче. Настаивать не буду, но ты зря не соглашаешься. Пересыпку-то хотя бы поможешь отбить? Потом возьмёшь всё, что нужно будет, и поедешь. Просто помоги. Или ты всех этих людей прямо на дороге хочешь бросить?

Я глянул на Шершня. Тот покачал головой отрицательно.

— Мы вас освободили, — буркнул Петрович. — Дальше сами, пацаны.

— Мы поможем! — категорично воскликнула молчавшая до этого Люба. — И подумаем. Может, даже останемся.

Шершень нахмурился.

— Видите, — подмигнул Клычков, — какие у вас женщины мудрые? Давайте поговорим с людьми. Спросим, кто хочет вернуться на Пересыпку, а кто отправиться в свободное плавание.

***

Вернуться на Пересыпку решили практически все. Клычков всё чётко разложил, все плюсы и минусы, так что ушло всего несколько человек. Кто-то искал своих родственников, кто-то хотел выживать в одиночку. Им дали оружие и немного припасов. Остальные расселись по машинам.

Мы раздали привезённое оружие мужчинам, посадили их в головной «камаз» и поставили руководить ими Шершня. Остальных отправили в «Спринтер». Я сел за руль, Дойча мы усадили на пассажирское сиденье, а Клычков, разместившись на полке за сиденьями, держал его на мушке.

Среди невольников «Медики» нашлись и водители, и те, кто знал, как обращаться с оружием. Так что весь персонал был заменён.

— Давай, — приступил к Дойчу майор, когда мы выдвинулись в сторону «Пересыпки», — рожа гестаповская, скажи своим по радио, что колонна возвращается, чтобы не дёргались.

— Да пошёл ты! — поморщился тот. — Сдохни, швайне!

Клычков врубил ему по уху. Дойч завыл.

— Повторяю ещё раз! Если не сделаешь, что мне надо, прострелю колено!

После нескольких дополнительных ударов Дойч стал сговорчивее и взял в руки переговорное устройство.