Король Вемфалии

— Глядите в оба, — прошептал Гладобар четырём магам, вставшим попарно с обеих сторон от принца, и последовал за ними.

Он с трудом уговорил Балтара дать будущему королю такое сопровождение. И каким бы ни было презрение главного полководца к магии, ответственность за жизнь членов королевской семьи взяла над ним верх.

— Слава королю Клехторду! — крикнул юноша в золотистом камзоле.

— Погоди ты, рано ещё! — проворчал мужчина в бархатном плаще.

Наследник продолжал идти. Он ещё помнил отца, но когда ступил на первую мраморную ступень, скорбь потонула в счастье. Теперь первенец короля окончательно осознал, что наступает момент, для которого он рождён.

Около вынесенного на крыльцо золотого трона Клехторда ожидали Аллогарт и Балтар. Оба в белых шёлковых перчатках, потому что коснуться королевских атрибутов мог лишь тот, для кого они изготовлены. В стороне Лихтель перебирал струны на лире, Герианна поддерживала трясшуюся Мигалию.

— Принц Клехторд, клянётесь ли вы защищать Вемфалию ценой своей жизни? — спросил Балтар.

— Клянусь! — резко ответил наследник.

Он выхватил из ножен, протянутых главным полководцем, позолоченный меч и поднял его над головой. После того, как Балтар прикрепил ножны к его поясу, принц вернул в них оружие.

— Принц Клехторд, — заговорил Аллогарт. — Клянётесь ли вы править Вемфалией мудро и справедливо?

— Клянусь! — повторил наследник.

Аллогарт по очереди взял с бархатной подушки скипетр и державу и вручил их Клехторду. Тот крепко сжал символы власти.

— Принц Клехторд, — продолжил главный маг. — Клянётесь ли вы, что являетесь истинным наследником Вемфальского королевства?

— Клянусь! — в третий раз крикнул Клехторд, и в его голосе послышалось раздражение.

— Время это проверить, — промолвил Аллогарт.

Балтар взял украшенную рубинами золотую корону и передал её Аллогарту. По белым перчаткам обоих пробежали жёлтые искры. Главный маг поднял корону над головой Клехторда и медленно опустил. Наследник сделал шаг назад и плавно сел на трон. Тот сверкнул золотистым свечением.

— Истинный наследник, — прозвучал глухой голос магического кресла.

— Да здравствует король Вемфалии Клехторд Третий Гольдрагон, сын Клехторда Второго! — объявил Аллогарт.

— Вот теперь можно, — шепнул мужчина из толпы, поправив плащ.

— Слава королю Клехторду! — тут же закричал юноша.

— Слава королю Клехторду! — подхватила толпа.

Новый король встал с трона, с трепетом слушая крики.

— Спасибо, мой народ, — гордо заявил Клехторд.

Крики стали громче.

— Я надеюсь, что всем понятно, что я не оставлю на должностях главного мага и главного полководца, повинных в смерти отца?.. — король указал на Аллогарта и Балтара.

Балтар удивлённо посмотрел на Аллогарта, тот пожал плечами.

— …На должность главного мага, — продолжил Клехторд, — Я назначаю Ордвилла Сарта.

— Кто это? — пролетел по толпе шёпот.

Люди, гонимые неведомой силой, отступили от крыльца. На освобождённом месте остался стоять лысый человек в чёрной рясе. Словно паря в воздухе, он плавно взошёл по ступеням и поклонился королю.

— Дрейтанец! — Балтар обнажил меч. — Ваше величество, вы сошли с ума?

— Это моя королевская воля! — возразил ему Клехторд. — Я здесь король! Я — король Вемфалии!

Ордвилл подошёл к Аллогарту и ухватился за посох главного мага. Но Аллогарт крепко его держал, не желая отдавать дрейтанцу. Оба посмотрели друг другу в глаза, сдвинув седые и чёрные брови. Ордвилл потянул руку к себе, и магистр всё-таки отпустил посох. Дрейтанец сделал шаг назад, чтобы устоять, и гордо поднял символ власти.

— Приветствуйте нового главного мага! — объявил Клехторд.

— Разве можно назначать иностранца главным магом? — прозвучал вопрос из толпы.

— И маг ли он вообще? — после первого последовал второй.

— А не он ли убил прежнего короля? — третий вопрос окончательно взволновал толпу.

Презрительно посмотрев на горожан, Ордвилл шагнул вперёд и провёл посохом над их головами, потирая медальон, спрятанный в складках развевавшейся мантии. Каждый вемфалец на площади почувствовал страх. Толпа стихла.

— Клянусь верой и правдой служить Вемфальскому королевству, — холодным голосом произнёс колдун. — Клянусь быть главным хранителем вемфальской магии.

— Принимаю клятву. — Клехторд стукнул скипетром о державу и продолжил: — На должность главного полководца я назначаю славного воина Райдога Тангрехта, графа Даркастельского, сына Гартоена.

Расталкивая горожан, Райдог спешно поднялся на крыльцо, едва не споткнувшись, и подошёл к Балтару, ожидая, что тот передаст ему бордовый плащ. Балтар медленно расстегнул застёжки и небрежно бросил атрибут главного полководца Райдогу. Плащ накрыл голову графа Даркастельского, что вызвало среди вемфальцев смех.

— Какое примечательное вступление в должность, — раздался голос Зингая, что усилило волну веселья.

Униженный Райдог освободился и, сжав зубы от злости, надел плащ. Его взгляд пробежался по толпе и остановился на короле. Тот смеялся вместе со всеми. Кулаки графа сжались.

— Клятва, — шепнул ему Ордвилл.

— Ах, да, — спохватился Райдог. — Клянусь, это… Как там. Клянусь верой и правдой служить… Э… Вемфальскому королевству…

Среди вемфальцев снова прокатилась волна смеха.

— …Клянусь охранять жизнь короля ценой своей жизни, — закончил граф и растерянно посмотрел на Ордвилла.

Колдун подмигнул ему.

— Принимаю клятву, — усмехнулся король и, указав на Аллогарта и Балтара, вставших в стороне, крикнул. — А этих арестовать!

Ордвилл щёлкнул пальцами, и, выплыв из толпы, на крыльцо безмолвно поднялись шестеро в серых плащах. Дрейтанец указал им на бывших главных мага и полководца. Не думая сопротивляться, Аллогарт покорно поднял руки, в отличие от Балтара. Полководец, повалив двоих, обнажил меч и наотмашь ударил третьего. Тот пошатнулся, но остался стоять, лишь какой-то предмет упал на крыльцо, и от него растеклась чёрная лужа. Все пригляделись. Это была отрубленная кисть, покрытая зелёной морщинистой кожей.

— Гомункул, — охнул стоящий в первых рядах ректор Аркодей. — Но их секрет давно утрачен.

— Не утрачен, а украден. — Балтар презрительно сморщился и повернулся к королю. — Каким ты видишь будущее Вемфалии, если отдаёшь её в руки воров?!

— Это моя королевская воля! — подал голос Клехторд, в котором, однако, послышались ноты удивления.

Ордвилл улыбнулся. Балтар продолжал сжимать меч и смотрел единственным глазом на двоих гомункулов. Те возобновили попытку напасть на одноглазого рыцаря. Отрубленная рука, подобно крысе, быстро перебирая пальцами, прибежала к владельцу и, поднявшись по плащу, приросла обратно к телу. Исцелившийся удивительным способом гомункул присоединился к атакам на Балтара. Но тот продолжил орудовать мечом, пытаясь снова покалечить одного из зеленокожих воинов.

— Уймись, — приказным тоном бросил Аллогарт, давший другим трём гомункулам заковать себя в цепи.

— И не подумаю! — отрезал Балтар.

— Уймись, я тебе говорю! — повысил голос старый волшебник. — Так нужно!

Такое редкое явление, как гнев Аллогарта, заставило Балтара бросить меч и сдаться гомункулам. Вскоре шестеро безмолвных слуг отвели магистра и полководца в темницу.

— А ведь плохая примета, — сказал один горожанин другому.

— Какая примета?

— Говорят, что если король умер насильственной смертью, а его старший сын носит такое же имя, то недолго ему сидеть на троне.

— Кто знает? Может, и так. Но ничего, мы всё переживём.

Клехторд III обернулся и посмотрел на супругу. Лоб покрыли морщины.

— Пользуясь своим правом, — продолжил король, — я прекращаю наш брак с Мигалией, недостойной носить фамилию Гольдрагон. Женщина, не способная родить мне наследника, не имеет право быть королевой…

Мигалия попыталась что-то сказать, но свалилась без чувств. Герианна подхватила её и осуждающе посмотрела на брата. Тот со злорадством наблюдал за уже бывшей супругой.

— …Вот видите, она даже стоять не может. — Клехторд повернулся к народу. — Нужна ли нам такая королева? Конечно же, нет! Пусть её положат на гнилую телегу, отвезут в Кармельтон, или откуда она там, и выбросят посреди улицы.

— Брат! — попыталась возразить Герианна, всё ещё придерживая беспомощную Мигалию.

— Это моя королевская воля! — перебил Клехторд сестру, получая удовольствие от очередного произношения этой фразы.

Высокий широкоплечий слуга грубо вырвал бесчувственную Мигалию из рук Герианны и, взвалив на плечи словно мешок с мукой, унёс в вонявшую навозом конюшню.

— Ну а теперь давайте отпразднуем мою коронацию! — крикнул король, тут же забыв о бывшей супруге.

— Этому королю ты тоже будешь рад служить? — стоящий перед крыльцом Кайдред с усмешкой посмотрел на Тристефаля.

— Мой долг служить любому, кто законно сидит на вемфальском троне, — ответил барон, но в его голове отчётливо слышалось разочарование.

Рыцари вместе с другими гостями устремились во дворец, где расселись за столами вдоль стен тронного зала. Слуги вынесли блюда с едой. Блестели жирные бока жареных гусей и поросят. Грозди сочного винограда переливались в лучах солнца, деля блюдо с разложенными полукругом кусками сладкой дыни. В воздухе витал аромат свежевыпеченных пшеничных лепёшек. Бокалы словно выстроились в очередь к кувшину, ожидая, что их наполнят благоухающим вином.

— Слава королю Клехторду! — крикнул Зингай и принялся жонглировать апельсинами.

В центре зала отводилось место для танцев. Музыканты перебирали струны арф и мандолин. За ними внимательно следил Лихтель, снова взявший в руки лиру. Любимое занятие помогло юному принцу притупить боль утраты.

— За нового короля! — усатый вемфалец поднял бокал.

Клехторд III сел на трон. Рядом встал слуга, держа поднос с позолоченным кубком, украшенным рубинами. Взгляд короля упал на драгоценные камни. Если бы вино было отравлено, они бы засветились. Но свечения не было. Клехторд смело взял кубок и залпом осушил.

— Не налегай, — прошипел Ордвилл Райдогу. — Завтра ты мне нужен в добром здравии.

Тот, съев целого поросёнка, приготовился залить его кувшином вина.

— Простите, — виновато произнёс граф.

Уставшие от танца вемфальцы вернулись к столам, ожидая, когда на десерт подадут торт в два человеческих роста. Севшее солнце дало сигнал к развлечению, привезённому из далёкой Шордарры — фейерверку. Раздался грохот, вечернее небо осветилось красными искрами. Гости радостно захлопали. Продолжались поздравления короля.

Слушая их, Клехторд опрокидывал кубок за кубком. Герианна осуждающе посмотрела на старшего брата и перевела взгляд на младшего. Лихтель выглядел сонным, и принцесса поспешила отвести его в покои.

— Приятных снов, — Герианна поцеловала брата в лоб.

Лихтель уснул быстро. Заботливо прикрыв его одеялом, принцесса спустилась в зал.

— О! Ваше высочество! — Райдог в проходе преградил ей дорогу. — А вы знаете, что вы самая красивая женщина во всей Гранцфере?

— Не знаю. Я всех не видела, — отмахнулась Герианна, поняв, что её собеседник пьян.

— А я знаю, что вы самая прекрасная. Выходите за меня замуж! — Райдог стукнул себя в грудь.

— Сэр, вы пьяны. Потому не вижу смысла продолжать разговор, — сказала принцесса. — Обратитесь к магистру Лоберсенту, у него наверняка найдётся какое-нибудь зелье на этот случай.

— Да ладно вам, — граф тряхнул её за плечи.

Потеряв самообладание от дерзкой выходки и неостывшего горя, принцесса влепила Райдогу звонкую пощёчину.

— Ах ты! — выругался граф. — Сейчас ты у меня попляшешь!

Сильными руки Райдог больно сжал запястья принцессы. В нос ей ударил неприятный запах из графского рта. Герианна напрягла силы чтобы не закричать, боясь, что её увидят в таком унизительном положении.

— Эй, приятель! — рядом появился Гладобар.

Он одной рукой оторвал графа от принцессы.

— Иди протрезвей, — рыцарь-маг небрежно оттолкнул Райдога и приблизился к принцессе. — Ваше высочество, он ничего вам не сделал?

— К счастью, не успел. — Герианна поправила волосы. — Благодарю вас, сэр магистр.

Принцесса облегчённо вздохнула и вошла в зал. Её взгляд упал на Клехторда III, поднимавшего очередной кубок. Из груди снова вырвался вздох, но на этот раз наполненный гневом. Не замечая сестру, король опрокинул в себя ещё одну порцию вина.

— Слава королю Клехторду! — продолжало звучать в его ушах.

***

Утренние лучи солнца ударили в покрасневшие глаза. Король охнул. Голова болела, во рту стояла сухость, словно в осиристанской пустыне. Оглянувшись, Клехторд увидел, что лежит поверх одеяла на кровати с сорванными балдахинами. Он сел. Рядом на столе стоял кувшин с кобыльем молоком и королевский кубок. Выпив, король почувствовал кратковременное облегчение. Затем в желудке забурлило. Клехторд склонился над медным тазом, поставленным слугами около кровати.

— Как самочувствие, ваше величество? — ровным голосом спросил вошедший Ордвилл.

— Прекрасно, — заявил Клехторд, вытерев лицо салфеткой.

— Вы уверены? — на губах колдуна скользнула слабая издевательская улыбка.

— Разве что… — король запнулся на полуслове, думая как лучше попросить помощи, чтобы избавиться от утреннего недуга.

Поняв его, Ордвилл подошёл к столу, наполнил кубок водой из своей фляги и насыпал туда же зелёного порошка.

— Выпейте, ваше величество, — он протянул зелье королю.

— Что это? — удивлённо спросил Клехторд.

— Лекарство, ваше величество. — Ордвилл постарался, чтобы его слова звучали как можно добрее.

Содержимое кубка по-змеиному шипело. Но рубины не видели в нём яда. Король выдохнул и смело опрокинул в себя зелье. Вся боль мигом покинула его тело.

— Действительно, стало лучше, — улыбнулся Клехторд и усмехнулся. — Где же ты был раньше?

— В Дрейтании, — серьёзно ответил Ордвилл и спросил: — Что изволите делать в первый день правления, ваше величество?

— По традиции, в первый день после коронации новый король едет на охоту, — сообщил Клехторд. — И по добыче судят о том, каково будет его правление. Как сейчас помню, мой отец привёз с охоты огромного оленя и жирного кабана.

— Могу я чем-нибудь помочь? — брови колдуна сдвинулись.

— Не стоит мучиться, — отмахнулся король. — Я попрошу егерей всё подготовить. Разве что дай этого же напитка Райдогу. Он всё-таки должен меня охранять.

Ордвилл кивнул и поспешил удалиться, скрывая радостную улыбку. Клехторд позвал слуг. Одним велел передать распоряжения егерям, другим приказал подать охотничий костюм. Вскоре король, надев широкополую шляпу с лебединым пером, добытым на первой охоте, спустился с мраморного крыльца.

У ступеней его ждал конюх, держащий за поводья буланого жеребца. В стороне собрались охотники, вооружённые копьями. Псарь держал на поводках гончих, смирно ожидавших команды. На толстой перчатке сокольничего сидела птица с надетым на голову клобуком[1]. Сидевший на коне старший егерь проверил звук рога, чем напугал прохожих. Закинув за спину колчан с луком и стрелами, Клехторд ловко вскочил в седло и осмотрел площадь.

— Где Райдог? — спросил он.

Охотники пожали плечами. Король, прикрывая глаза полями шляпы, сокрушённо посмотрел на солнце, жалея о каждом потерянном мгновении. Наконец раздался стук копыт по брусчатке. Из-за дворца со стороны конюшни показался Райдог, нещадно гнавший коня. Как и король, граф встретил утро недобром в здравии, но зелье Ордвилла быстро поставило его на ноги.

— Я здесь, ваше величество, — задыхаясь, выпалил Райдог.

— Тогда вперёд! — приказал Клехторд, направляя коня к восточным воротам.

Покинув город, охотники направились к находившемуся рядом королевскому лесу. Всадники остановились у опушки. Король улыбался. Его мысли витали вокруг большой добычи.

— Вчера в восточной роще видели прекрасного оленя, — сообщил старший егерь.

— Он будет моим! — Клехторд поправил шляпу. — Повешу над троном его голову.

Егерь взял рог, трубный звук всполошил лес. Испуганно вспорхнули с веток птицы. Спущенные с поводков гончие радостно залаяли и по указаниям псаря скрылись среди деревьев в поисках следов. Вслед за ними двинулись охотники, подгоняя кнутами коней.

— Собаки стихли, — старший егерь приложил ладонь к уху. — Далеко убежали. Выпустите разведчика.

Сокольничий снял с птичьей головы клобук и отстегнул от лапы ремень. Взмахнув крыльями, птица поднялась над кронами деревьев. Сделав в воздухе три круга, она криком подала сигнал.

— Туда, — сокольничий указал направление и дунул в манок, приказывая соколу вернуться.

Охотники повернули коней и проехали мимо старого дуба, между корней которого скрывался Ордвилл. Он потёр медальон, глазницы черепа сверкнули. Лай собак усилился. Из зарослей на охотников выскочил преследуемый гончими олень. Испуганное животное тряхнуло ветвистыми рогами. Восхищённый Клехторд потянулся за луком и стрелой. Псарь подозвал собак, и те стихли. Король прицелился.

Невидимый для охотников Ордвилл щёлкнул пальцами. Олень увернулся от пущенной стрелы и скрылся в чаще.

— За ним! — крикнул Клехторд, обрадованный затянувшейся охоте.

Всадники и гончие последовали за оленем. Внимательно следивший за происходящим Ордвилл вновь щёлкнул. Конь Райдога встал, как вкопанный, а буланой жеребец Клехторда испуганно поднялся на дыбы, сбросив наездника. Тот растянулся на траве.

— Помоги подняться, — король протянул руку.

Спешившийся Райдог сжал её и тут же с криком отпустил. Королевский перстень сверкнул красным светом. Клехторд с удивлением посмотрел на это свечение. Он прекрасно знал, в каких случаях перстень, надетый на палец владельца, обжигает других: когда его касается враг. Бросив взгляд на Райдога, король потянулся за кинжалом.

— Предатель, — прошипел он.

Граф в ответ схватил копьё. Клехторд уже вскочил на ноги, но Райдог ударом в грудь вернул его на землю. Кинжал выпал из руки короля, красное свечение на его перстне погасло. Вместе с жизнью в его сердце.

— Глупец. — Наблюдавший за ними Ордвилл откинул голову к стволу. — Рана должна быть другой.

Колдун принялся оживлённо тереть медальон. От него, подобно пчелиному рою, во все стороны разлетелись, растворяясь в воздухе, белые искры. Раздался рёв. Мимо Ордвилла пронесся огромный медведь. Оказавшись у трупа короля, зверь растерянно обнюхал его. Райдог испуганно отстранился, собираясь убежать, но в ушах прозвучал шёпот колдуна:

— Спокойно, — Ордвилл продолжал тереть белый череп, — ещё не всё потеряно. Они должны увидеть зверя.

В этот момент из-за деревьев выскочил олень. За ним с криками продолжали нестись охотники. Но увидев короля, которому судьба подарила лишь один день правления, стихли и остановились. Олень скрылся в лесу, медведь последовал за ним. Охотники спешились и, сняв шляпы, встали на колени перед покойным Клехтордом, не подозревая, что его убийца находится среди них.

— Его убил медведь, — Райдог указывал в ту сторону, где скрылись звери.

Тело короля доставили во дворец. Надежда, родившаяся вчерашним утром в сердцах вемфальцев, сегодня тонула в кровавом море. Ордвилл внимательно следил за подготовкой к погребению и время от времени пользовался облитым гипнотическим зельем медальоном для воздействия на разум людей. Те ясно видели след от копья, но не придавали ему значения.

— Господин главный маг, — склонился перед колдуном слуга, — её высочество принцесса Герианна хочет лично попрощаться с братом.

— Принцесса? — Ордвилл задумался и одобрительно махнул рукой. — Пусть войдёт. Освободите комнату.

Колдун потянулся за медальоном, но увидел убитую горем Герианну. Рука сама собой остановилась.

— Мои соболезнования, — с неожиданной для самого себя искренностью произнёс Ордвилл и поспешил оставить принцессу.

Вся ненависть к брату моментально сгорела, не оставив после себя и пепла, едва Герианна увидела его безжизненное тело. Принцесса оросила слезами грудь погибшего короля. После смерти отца она ещё проявляла стойкость, но сейчас всё её мужество оказалось сломлено. Смерть преследовала королевскую семью с самого детства Герианны. Мертворождённый средний брат, погибшая при родах мать, убитый отец. Теперь брат, нашедший смерть в медвежьих когтях. Герианна поправил рубашку брата, рука её дрогнула и случайно обнажила грудь. Принцесса ахнула.

Когда Вемфалия вела активную войну с Дворфенбергом, всех вемфальских девушек обучали перевязывать раненных. Герианна не была исключением и училась наравне с остальными. И она смогла отличить следы звериных когтей от раны, нанесённой копьём. Принцесса прикрыла грудь брата рубашкой и испуганно огляделась по сторонам. Никто её не увидел.

— Что же это происходит? — вопросила она, покидая помещение, где лежал труп Клехторда.

Она судорожно размышляла, кому может довериться. В коридорах дворца суетливо переговаривались вемфальцы. Новость повергла их в шок. Никогда не случалось такого, чтобы король погибал в первый день правления. Герианна осмотрела людей, и её взгляд остановился на возвышавшейся над остальными фигурой Гладобара.

— Сэр магистр, — принцесса подошла к рыцарю-магу, — мне нужно сообщить вам важные сведения. Наедине.

[1] Клобук — наглазник в виде шапочки для охотничьих птиц

Глава 7. Эльфийская принцесса

— Гвиндинасская крепость!.. — крикнул Ильдрим, едва сойдя на причал.

Гельгарот проследил за его жестом. Студент указал на скалу, где на вершине виднелись подобные иглам серебряные башни.

— …Легенда гласит, что пока она не взята врагом, Эльфентир будет процветать, — рассказал Ильдрим.

— Да, — Гельгарот пригляделся к неприступной скале. — Они могут надеяться на долгие годы процветания.

Путешественники попрощались с капитаном Яргосом и кентаврийскими моряками. Ильдрим оглядел порт Гвиндинаса — главного города лунных эльфов. Первое, что открывалось взору, это обилие серебра. Оно встречалось повсюду. Студент не мог не обратить внимания и на знаменитые острые уши — отличительный признак эльфийской расы. Лунные эльфы, чьи белоснежные волосы сверкали в лучах солнца с интересом косились на вемфальцев.

— Могу ли я чем-нибудь помочь нашим гостям? — подошёл к путешественникам один из них.

— Да, господин, — Гельгарот склонил голову. — Нам бы как можно быстрее добраться до северного берега вашего острова.

— А, это проще простого, — лунный эльф повернулся и указал в сторону улицы, ведущий в глубь города. — Вам нужно держаться прямого пути из Лудариана через Грианор — землю солнечных эльфов. По ней вы попадёте в Корлуэйн, что как раз на севере. Там обитают наши лесные братья и сёстры, они помогут вам.

— То есть просто идти по этой дороге? — уточнил герцог. — Так просто?

— Верно, сэр рыцарь. В нашем королевстве не любят сложностей.

Путь через Лудариан от Гвиндинаса до границы с Грианором пролегал через сплошной сад. Заборы, беседки и чаши фонтанов в традициях лунных эльфов сверкали серебром. Ильдрим с наслаждением вдыхал запахи яблонь и слушал пение соловьёв. И даже у Гельгарота не сходила с губ улыбка. Он наконец-то отвлёкся от печальных мыслей о Бреме и наслаждался мирным путешествием.

Но он не прекращал размышлять и не удержался от усмешки.

— Если бы я не знал, что наша цель в Йотунгалле и связана с таинственной загадкой из Храма мудрости, то задал бы вопрос: почему в это путешествие отправили рыцаря и мага, а не простого гонца?

Любовь лунных эльфов к серебру отпечаталась и на перилах моста, перекинутого через широкую реку, воды которой ласково омывали аккуратные песчаные пляжи. Но ровно на середине серебро уступило место золоту, указывая, что по реке проходит граница между Лударианом и Грианором. Лишь благородными металлами отличались берега солнечных и лунных эльфов, но во всём остальном они походили друг на друга, словно отражение в зеркале.