Король Вемфалии

Пока Ильдрим с интересом разглядывал ворота, Гельгарот спешился и показал стражам обеих стран документ с отпечатанными гербами Вемфалии и Кентавриды. Начальники обоих караулов внимательно изучили бумагу.

— Вы от магистра Аллогарта? — вышел вперёд рослый кентавр в бронзовой кирасе с красной перевязью.

Гельгарот кивнул. Хотя главный маг не говорил, что путников будут ждать, всему Ордену дракона была известна давняя дружба Аллогарта с кентаврийским царём.

— Я генерал Ареспарт из Леодема, — представился кентавр. — Царь Гипполит остановился на ночлег в Диосе и ждёт вас, чтобы вместе продолжить путь в столицу. Я вас сопровожу.

— Буду признателен, — ответил Гельгарот.

— Примите наши соболезнования, — Ареспарт склонил голову, положив руку на грудь. — Кентавры любили вашего короля, нам всем очень больно сознавать эту утрату.

Гельгарот вернулся к коню и, уже поставив ногу в стремя, собрался сесть, но замер и посмотрел на Ареспарта.

— Вы не против, если мы поедем верхом? — спросил герцог.

— Мы всё понимаем, — развёл руками Ареспарт. — Природа не наградила вас сильными ногами с твёрдыми копытами, поэтому вам нужна помощь этих прекрасных животных. Не нужно этого стесняться.

Пока герцог садился на коня, кентавр надел шлем с острым гребнем, взял копьё и круглый щит с изображением льва.

— Поехали, — окликнул Гельгарот Ильдрима, оказавшись в седле

И они, пройдя через пограничные ворота, последовали за Ареспартом.

По мере продвижения на юг дубы и каштаны, подобные могучим воинам, уступали место стройным, словно вемфальские фрейлины, платанам и кипарисам. Слева появились едва различимые силуэты Мраморных гор, протянувшихся через всё южное побережье Кентаврийского полуострова. Заинтересованный новыми видами Ильдрим мысленно свернул к ним, но Ареспарт направился на запад, по дороге, проходящей через город Диос и ведущей к кентаврийской столице — городу Софиополю. Ильдрим с грустью смотрел на вершины гор и последовал за кентавром и герцогом.

— Вы уже были в Кентавриде? — спросил студент, когда его рыжий конь сблизился с гнедым Гельгарота.

— Нет, — покачал головой герцог. — Как-то не приходилось. Войн там не было уже давно. Амазонки, сатиры и циклопы связаны священной клятвой. А чудовища томятся в тюрьме на Тандорре.

— Верно, — вставил слово Ареспарт. — Мы, леодемцы, уже много лет скучаем по битвам. Но правящих софиопольцев мир устраивает, они предпочитают заниматься своими науками, а не сражениями.

— А в других странах? — Ильдрим не отрывал взгляда от Гельгарота.

— Бывало всякое, — ответил герцог, вспоминая прошлое. — Был в Йотунгалле, Шордарре. Один раз в Лесоземье. В Дворфенберге часто приходилось сражаться с троллями. Пару раз даже сопровождал торговые караваны до Осиристана.

— А я вот нигде не был, — грустно вздохнул Ильдрим. — Всё, что я помню, это академия. Мне нравилось, я любил учиться, но порой хотелось сбежать.

— Понимаю, — усмехнулся Гельгарот. — Если бы я всю жизнь провёл в замке за каменными стенами, наверняка бы умер от скуки.

Сказав это, Гельгарот задумался о том, что именно такие условия он и создал для дочери. Но если бы вместо неё родился сын, то и жизнь герцога сложилась бы иначе. Они бы вместе ездили на охоту, он бы научил юношу воинскому мастерству и лично присутствовал при посвящении в рыцари. К сожалению, Марланда, родив Линессу, больше не смогла забеременеть. Мечтая о сыне, Гельгарот в своё время проникся отцовскими чувствами к Брему. Потому так и переживал его сметь все эти пятнадцать лет.

— Значит, вам нравилось в академии? — Гельгарот поспешил поддержать тему разговора, догадываясь, что она увлечёт студента.

— Да! — искренне улыбнулся Ильдрим. — Я любил узнавать что-то новое. Алхимия у магистра Лоберсента. Элементалистика у магистра Квартона. И, конечно же, магистр Улиус — он так интересно рассказывал…

Ильдрим осёкся, боязливо покосившись на герцога.

— О драконах, — закончил за него Гельгарот. — Надеюсь, магистр Гладобар вас тоже чему-нибудь научил.

— Магистр Гладобар — это настоящий зверь, — Ильдрим вздохнул, вспоминая уроки фехтования. — Среди студентов ходили слухи, что у него в роду были лешие, шордаррцы и даже тролли…

Представив рыцаря-мага меднокожим и с клыками, Гельгарот не удержался от смеха. Ареспарт удивлённо обернулся и пожал плечами.

— …Да, он заставлял нас бегать по залу с полными песка мешками за спиной и булавами в обеих руках, — продолжил студент. — Я обычно падал после четвёртого круга.

— Ну, я не буду требовать такого. — Гельгарот весело прищурился, вспоминая свои рыцарские тренировки, и серьёзно добавил: — Но надеюсь, что ты хоть немного сможешь постоять за себя. Ведь, кто знает, какие опасности нас ждут.

— Фехтовать я умею, — смущённо ответил Ильдрим. — Ещё хорошо пользуюсь силами стихий!

— Будет случай, покажешь всё это в деле, — сказал герцог.

На пути попадалось всё больше оливковых деревьев. Студент помнил, что их скопления обычно указывают на приближения городов. Вскоре эти мысли подтвердились, когда он увидел вдали украшенные мраморными пилястрами стены Диоса.

— Как красиво! — восторженно воскликнул Ильдрим.

Перед воротами вемфальцы спешились и поместили коней в уздечки. Ареспарт повёл их по центральной улице, где ровной линией выстроились белые глиняные дома, крытые жёлтой черепицей. Над крышами возвышались оливы, лавры и кипарисы, растущие во дворах.

Герцог отметил, что кентаврийские ремесленники предпочитали работать снаружи. Среди привычных для вемфальцев плотников и гончаров попадались плетельщики корзин и изготовители попон. Купцы везли товар на рынок, подгоняя шедших рядом волов, запряжённых в телеги. Кто не мог позволить себе животных, запрягался сам. Отгоняя хвостами мух, женщины стояли у ткацких станков с мотками овечьей шерсти. Вокруг них с криками скакали дети.

Ильдрим восторженно разглядывал маленьких кентавров. Затем его внимание перешло на скульптора, который высекал из камня фигуру воина с копьём и щитом.

Горожане тоже с интересом наблюдали за вемфальскими гостями, но никто не заводил с ними разговор. Ареспарт уверенно шёл вперёд, пока не остановился перед трёхэтажным зданием в центре города.

— Наша цель достигнута, — объявил кентавр.

— Так быстро? — удивился Ильдрим.

Увидев Ареспарта, два кентаврийских воина расступились. По белым плащам и изображениям сов на щитах Ильдрим понял, что они родом из Софиополя.

— Нам нужно срочно видеть царя Гипполита, — сказал генерал.

— Его величество спит, — тихо проговорил один из стражей.

— Прошу разбудить его, — уверенно заявил Ареспарт. — Беру не себя всю ответственность.

Стражник, косясь на леодемца, послушно поспешил в здание. Вскоре на балконе второго этажа появился царь Гипполит. Он зевнул и посмотрел вниз.

— А, это ты, Ареспарт, — сонным голосом ссказал Гипполит. — А с тобой, как я понимаю, посланники от магистра Аллогарта? Быстро добрались.

— Всё верно, ваше величество, — кентавр прижал руку к груди, подогнув передние ноги.

— Прекрасно. Проводи их ко мне, — приказал царь и скрылся из виду.

Вход в здание находился почти вровень с землёй, а ступени, ведущие на верхние этажи, оказались низкими и широкими. Гельгарот подумал, что подъём на второй этаж кентаврийского здания занял у них столько же времени, сколько и подъём на смотровую площадку Своршильдского замка.

— Царь ждёт нас, — бросил Ареспарт двум стражам, и те отступили от дверей.

— Приветствую. — Гипполит поднял руку ладонью вперёд.

Он сидел на мягкой подушке во главе длинного низкого стола, поставленного между двумя рядами мраморных колонн.

— Здравствуйте, ваше кентаврийское величество, — Гельгарот поклонился Гипполиту. — Я Гельгарот Делавейн, герцог Своршильдский. Это студент магической академии Ильдрим Сенселио. Мы здесь по поручению магистра Аллогарта.

— Я понял, — царь Кентавриды кивнул, взял у Гельгарота свиток и вопросительно посмотрел на него.

— Ах да, — спохватился герцог. — Гиллторово копыто.

— О, я знаю эту легенду! — восхитился Ильдрим. — О непобедимом кентавре, которого можно было убить, только ударом в левое заднее копыто!

— Очень рад, что вы интересуетесь нашим эпосом, — Гипполит улыбнулся и указал на накрытый стол. — Я подумал, что вы проголодались и захотите позавтракать. Вернее, для вас это скорее будет обедом.

Гельгарот отметил про себя, что Ильдрим в точности рассказал об излюбленной пище кентавров. На широких блюдах лежала жареная рыба, рядом располагались тарелки с овечьим сыром. Около чашек с мёдом громоздились стопки ячменных лепёшек, между них выстроились чашки, полные оливок и фиников. Из кувшинов пахло вином.

— Присаживайтесь, — пригласил кентаврийский царь. — К сожалению, у нас отсутствуют такие привычные для вас предметы мебели, как стулья.

— Ничего, — улыбнулся герцог. — Мы два дня обедали в поле. Так что нам это не в тягость.

Пока Гельгарот и Ильдрим, усевшись на подушки, с аппетитом пробовали угощения, Гипполит прочитал письмо от главного мага.

— Случившееся ужасно, — заговорил царь. — Понимаю, мои слова не вернут вам короля. Но, поверьте, мне очень жаль…

Гипполит помолчал. Отложив недоеденную рыбу, Гельгарот привстал и в знак благодарности поклонился царю. Его примеру последовал Ильдрим, держа переломанный пополам кусок сыра.

— …Скольких трудов стоило объехать порученные мне страны, — продолжил Гипполит. — Осиристан, Кармунезия, Тритонтида. Дрейтания на другой стороне Гранцферы. А чего стоил подъём на Облачные горы к ангелам? Доселе ни одному кентавру это не удавалось. А я поднялся и уговорил царя Содилсона. И императора Цертанара тоже. Всех уговорил. Все явились. Но кто-то со злым намерением…

Он отхлебнул вина из позолоченной чаши.

— …И что теперь? — царь постучал пальцами по столу. — Лесоземье думает на Йотунгаллу и Шордарру. Эльфентир — на Осиристан, Осиристан — на Дворфенберг. Тритонтида и Дрейтания — друг на друга. Ангелы вовсе не желают иметь дела с «живущими ниже гор». Нет, это добром не кончится.

— Но всё же у магистра Аллогарта есть какой-то план, — ответил Гельгарот, обмакивая лепёшку в мёд. — Он ведь зачем-то прислал нас к вам.

— Да, — кивнул царь. — Сейчас мы отправимся в Софиополь. Там я уже много лет храню то, что он мне оставил.

После обеда вемфальцы последовали за Гипполитом в сопровождении отряда кентавров во главе с Ареспартом. Путь из Диоса в Софиополь понравился Ильдриму больше, чем от вемфальской границы до Диоса. Он восхищённо смотрел на установленные по обочинам мраморные статуи царей, воинов и атлетов, о которых читал в книгах. Порой дорога шла по высокому берегу, и студент, закрыв глаза, подставлял лицо дувшему с моря солёному ветру. А когда колонна проезжала через рощи, с наслаждением вдыхал запах цветущих олив и слушал звонкие песни скворцов.

— Рад, что вашему спутнику нравится в нашей стране, — сказал Гипполит Гельгароту.

— Я тоже, — улыбнулся герцог и в очередной раз глянул на студента, ловя себя на мысли, что радость Ильдрима передавалась и ему.

— Вот и Софиополь, — объявил Ареспарт, указывая на показавшиеся вдали мраморные стены.

Когда колонна прошла через городские ворота, голубые глаза Ильдрима загорелись восторгом. В кентаврийской столице каждый дом под фронтоном украшался барельефом и минимум двумя статуями с обеих сторон от входа. Сидевшие на земле музыканты играли на кифарах, скульпторы стучали зубилами по мрамору, поэты читали вслух стихи. Один учёный кидал небольшие камни в широкий сосуд с водой, внимательно наблюдая за брызгами. Рядом стояла грифельная доска, на которой другой чертил параллельные линии и треугольники, споря с третьим, показывающим на деревянные шары, кубы и пирамиды. Софиопольские дети, в отличие от шумных диосских, сидели около гимназий и внимательно читали книги, ожидая, когда в дверях появится учитель и пригласит их на занятие.

Ильдрим с интересом разглядывал столичных жителей, но вскоре его внимание сосредоточилось на большом холме в центре города, на котором располагался Храм мудрости. Высокое здание с двускатной крышей и длинной колоннадой служило одновременно резиденцией царя, академией и библиотекой. К нему вела спиральная дорога, несколько раз огибавшая холм. Сердце студента забилось чаще, когда он понял, что их колонна движется именно туда.

— Немногие иноземцы допускаются в нашу обитель мудрости, — сообщил Гипполит, поднимаясь по холму. — Так что магистр Аллогарт сделал вам щедрый подарок.

Гельгарот рассмотрел Храм со всех сторон и отметил его величие. Но если студента впечатляли архитектура и скульптурное оформление, то герцога поражала каменная мощь, ставившая Храм рядом со Своршильдским и другими замками Вемфалии.

— С возвращением, ваше величество. — Два кентавра склонились перед царём и открыли двери.

Путники оказались в просторном помещении с множеством колонн, из-за которых оно походило на каменный лес. К удивлению Гельгарота, появление в Храме правителя не заставило его подданных замереть и как-то ещё выразить ему своё почтение. Они просто повернулись в его сторону, слегка кивнули и вернулись к своим делам. Кто-то сосредоточенно писал гусиным пером, кто-то с помощью увеличительного стекла рассматривал приколотых булавками сушёных жуков, двое склонились над картой звёздного неба и водили по ней пальцами. Гельгарот скользнул взглядом по клеткам с голубями, а Ильдрима поразили высокие, до самого потолка, шкафы, заставленные книгами.

— Это восхитительно! — вырвалось у студента.

В сопровождении Ареспарта Гипполит прошёл через зал, остановился у каменной стены и не глядя нащупал бронзовые медальоны. Его рука остановилась на изображении совы, скользнула дальше и надавила на изображение льва. Стена с шумом отъехала в сторону, открывая освещённое факелами помещение. Гипполит жестом пригласил туда Гельгарота и Ильдрима.

— Никого не впускать, — приказал царь Ареспарту и последовал за вемфальцами.

Стена вернулась на место. Ильдрим мысленно сравнил помещение со святилищем в королевском дворце Вемфалии, где хранился Священный кристалл, с помощью которого он — студент — получил магическую силу. Гипполит подошёл к висевшей картине, изображающей скалистый берег, снял её и из скрытой за ней полости достал свиток бумаги и небольшой ларец.

— Вы должны прочитать здесь и сразу сжечь, — сказал царь, протягивая бумагу герцогу, а ларец студенту.

Гельгарот раскрыл письмо и принялся читать вслух:

— «Уважаемые путешественники, я рад, что вам удалось выполнить первое задание. Так же рад, что царь Гипполит остался верен своей клятве. Но это только начало вашего путешествия. Далее вы должны, избегая визита в Вемфалию, добраться до следующей страны. В этой стране вооружённый молотом великий воин едет по сверкающему семью цветами радуги мосту в повозке, запряжённой восьминогими козлами, чтобы срезать ветвь с исполинского ясеня и исцелить отравившегося омелой брата».

Гельгарот свернул бумагу в трубку и вопросительно посмотрел на Гипполита.

— Суть ясна, — сказал герцог. — Только что это за страна? Кто-нибудь понял?

— Если мудрый Аллогарт выбрал вас, то вы должны разгадать эту загадку, — пожал плечами Гипполит.

Ильдрим задумался, в его голове уже зарождались догадки.

— Это же пересказ сюжета саги йотунгаллского скальда Браснорга о могучем воине Торагнаре, — произнёс он. — Значит, нам нужно в Йотунгаллу. Да, теперь понятно, зачем нам нужны шубы.

— Ты уверен? — с сомнением спросил Гельгарот.

Вопрос герцога заставил Ильдрима задуматься. Он посмотрел на ларец.

— Я читал об этих ларцах, — сказал студент. — Они открываются, когда произносится нужное слово. Но есть только две попытки. Если второй раз будет названо неверное слово, ларец уничтожит своё содержимое.

— Если ты уверен, то стоит попробовать, — предложил Гельгарот. — Хотя бы один раз.

Ильдрим поднёс ларец к губам.

— Йотунгалла! — Он постарался произнести как можно увереннее, но голос слегка дрогнул.

Вемфальцы и царь кентавров с замершими сердцами уставились на ларец. По стенкам пробежала белая искра, и… крышка поднялась. Внутри лежал голубой плоский камень размером с яблоко. На нём сверкало изображение белого волка — символа Йотунгаллы.

— Молодец! — похвалил спутника Гельгарот и сжёг письмо в огне одного из факелов. — Значит, нам нужно туда. А этот предмет поможет нам пройти к конунгу Ходтору. Только как до него добраться, если нельзя идти через Вемфалию?

— Может быть, можно доплыть на корабле? — предложил студент.

Царь кентавров вышел из тайника вместе с вемфальцами, задумчиво потирая бороду.

— Прекрасная мысль. Вот только наши корабли не могут подойти к ледяным берегам Йотунгаллы, — произнёс он и обратился к подданным: — Кто-нибудь знает, когда из нашего порта отходит ближайший драккар?

— Их сейчас нет и в ближайшее время не ожидается, — ответил кентавр, рисовавший на холсте синих рыб. — Говорят, конунг Ходтор призвал всех йотунов домой готовиться к войне.

— Да, он что-то говорил об этом. — Согласился царь. — Ничего, сейчас что-нибудь придумаем…

Царь подошёл к стене, где висела карта Гранцферы и задумчиво пробежался по ней взглядом.

— …Вы можете сесть на любой корабль, идущий в Эльфентир. — Гипполит вернулся к Гельгароту и Ильдриму. — Я напишу вам необходимые бумаги. К сожалению, наши моряки редко пристают к северной части эльфийского острова — там очень опасные подводные скалы, и как мимо них пройти, известно лишь эльфам, йотунам и, возможно, тритонам. Но вы можете пристать с южной стороны и пересечь остров пешком. На северном берегу всегда полно йотунов, приплывших за эльфийским вином. Кто-нибудь из них наверняка там найдётся.

— Спасибо, ваше кентаврийское величество, — поклонился Гельгарот.

Гипполит сел на подушку перед низким столом, быстро написал поручение, поставил печать с совой и протянул свёрнутую бумагу герцогу. Гельгарот взял её и задумчиво осмотрел.

— Ваше кентаврийское величество, у меня есть к вам просьба. Не дадите ли вы мне написать письмо и отправить его с помощью одного из ваших почтовых голубей?

— С большим удовольствием, — Гипполит указал на только что освобождённое им место за столом. — Всё это в вашем распоряжении.

Хоть рука герцога больше привыкла к мечу и копью, он уверенно сжал перо, обмакнул его в чернильницу и принялся медленно выводить на бумаге буквы, оставляя кляксы. Гельгарот мог бы попросить помощи у Ильдрима или у кого-нибудь из учёных кентавров, но твёрдо решил, что должен написать сам. Он старательно водил пером и, смотря на неровные слова, представлял, как их будет читать супруга. Когда чернила высохли, Гельгарот свернул бумагу в трубку и привязал к лапе голубя, принесённого кентавром по приказу царя.Птица несколько раз клюнула перстень герцога, расправила крылья и вылетела в открытое окно.

— Удачной дороги, — Гипполит попрощался с вемфальцами, когда те собрались покинуть Храм.

Ареспарт отправился проводить Гельгарота и Ильдрима до порта.

— Интересно, — спускаясь с холма, Ильдрим потёр подбородок, — получается, мы пришли в Кентавриду лишь затем, чтобы узнать, что должны держать путь в Йотунгаллу. Но почему бы магистру Аллогарту сразу не послать нас туда? Ведь Вемфалия на севере граничит с Йотунгаллой.

— Думаю, чтобы надёжнее сохранить какую-нибудь тайну, — ответил Гельгарот.

— Скрыть тайну? — Ильдрим задумался. — А, я понял! Как в лесоземском сказании о злом колдуне, которого можно было убить только кинжалом, вырезанным из клыка трёхглавого дракона! Этот кинжал был зашит во чрево сокола, сокол зашит во чрево волка, волк заперт в сундуке, а сундук…

Ильдрим замолчал, когда вместе с герцогом и кентавром подошёл к порту. На скалистом берегу бухты возвышался маяк, украшенный скульптурами дельфинов. Крики неугомонных чаек перебивались шумом прибоя. Ареспарт попрощался с вемфальцами, Ильдрим рассеянно кивнул ему вслед. Мысли студента уже улетели вперёд — в Эльфентир и Йотунгаллу.

— Заодно посмотрим на эльфиек. Я слышал, они очень красивы, — мечтательно произнёс он, подставляя лицо морскому ветру.

— Возможно, — ответил Гельгарот, пытаясь высмотреть в небе улетевшего голубя. — Но меня дома ждут жена и дочь. Они для меня самые красивые, других мне не нужно.

Студент пробежался восторженным взглядом по пришвартованным кораблям. Большую их часть составляли кентаврийские триремы, походившие на сороконожек из-за вёсел, торчащих по всей длине бортов. Часто попадались и осиристанские ладьи, с которых сгружали свёрнутые ковры и амфоры с благовониями. На единственном в порту кармунезийском судне кричали попугаи, сидевшие в клетках между мешков с бананами. Над лесом мачт, словно облака, парили паруса тритонтийских галеонов, но, как и сообщил кентавр из Храма, не было ни единого йотунгаллского драккара.

Гельгарот подходил к каждой триреме и разговаривал с капитанами, но одни держали путь в Осиристан, другие в Тритонтиду. Команда встреченного герцогом эльфийского корабля собиралась пробыть в Софиополе несколько дней, да и их капитан не особо хотел брать пассажиров. Наконец Гельгарот нашёл кентаврийский корабль, плывущий до Эльфентира.

— Слово царя для меня закон, — сказал капитан, прочитав письмо Гипполита. — Добро пожаловать на борт «Нимфы». Меня зовут Яргос из Дельфонта. Поднимайтесь, вам покажут свободные каюты.

Взойдя на палубу триремы, Ильдрим по-прежнему с трудом верил в происходящее Сегодня он побывал в знаменитом Храме мудрости, а завтра окажется в Эльфентире, знаменитом своими театральными представлениями.

— Отдать швартовы! — скомандовал Яргос, едва герцог и студент оказались на судне. — Поднять паруса! Гребцы на вёсла!

Солнце уже склонялось к линии горизонта, готовое потонуть в водах Лазурного моря. Трирема «Нимфа» отошла от кентаврийского берега.

***

Холодный ветер обдувал Марланду. Она дрожала, но продолжала стоять на смотровой площадке и смотреть на дорогу, ведущую в столицу. Весть об убийстве Клехторда II быстро достигла Своршильда. И как бы герцогиня ни жалела о смети короля, её больше волновало четырёхдневное отсутствие супруга. Она понимала, что Гельгарот, терзаемый муками из-за смерти Брема, мог попытаться спасти Клехторда и погибнуть вместе с ним.

— Матушка! — на площадку взбежала Линесса. — Отец прислал письмо! С голубем!

Почувствовав облегчение, Марланда нашла в себе силы сохранить при дочери спокойствие. Она взяла бумагу и тут же принялась читать.

— Ну что там? — Линессе не терпелось всё узнать. — Скоро он приедет? С ним всё в порядке?

— Твой отец отправился в странствие, — тихо ответила герцогиня, сворачивая письмо в трубку. — Он очень просит прощения. Но я всё понимаю. Произошло такое страшное событие, а за столько лет в Вемфалии так и не родился воин лучше него.

Марланда взяла дочь за руку. Ей не хотелось, чтобы Линесса видела её слёзы, но те предательски выступали.

— Ладно, пойдём вниз. — Марланда нашла им объяснение. — А то от ветра болят глаза.

Линесса, спустившись вместе с матерью, поспешила на урок игры на флейте.

Снова оставшись одна, Марланда направилась по длинному коридору, уставленному доспехами. Её взгляд упал на висевший между двух щитов портрет Ландергота — покойного отца супруга. Герцогиня остановилась, но вскоре продолжила путь. Дойдя до своей комнаты, она скрылась под бархатным балдахином кровати и, уткнувшись лицом в шёлковую подушку, тихо заплакала.

Глава 6. Короткое правление

Разогнав толпу, карета остановилась прямо напротив парадного крыльца, обратившись к нему правой стороной. Дверца отворилась. Красный сапог коснулся мостовой. Наружу медленно вышел наследный принц и обвёл вокруг взглядом. Вемфальцы заполнили всю площадь, лишь узкая линия, образованная двумя шеренгами воинов, вела во дворец.

Клехторд не прислушался к просьбе Балтара отменить эту часть коронации. Хотя он и боялся участи отца, но решил скрывать страх. Со стороны публики донеслись восторженные крики. Восшествие на престол молодого наследника всегда воспринималось как начало новой жизни. Клехторд улыбнулся и неторопливо направился к крыльцу.