
Полная версия:
Даже если вдвоем
Герман опасливо оглянулся, после чего немного наклонился, спросив:
– Так каждый раз после него?
– Нет, такого еще не было. – ответил я, искоса взглянув на него. – Скорее всего это из-за кофе…
«…или же из-за огромного накопительного эффекта от подобных веществ.» – продолжил я уже про себя. Ему не стоит знать, что балуюсь ими уже продолжительное время. Да и побочные действия никому неизвестны, упоминаний о похожих препаратах я нигде не нашел, да и в заметках дяди ничего конкретного. Как я понял, результаты исследований он вел отдельно и теперь только он знает, что плохого может вызвать этот препарат. Вот только его самого уже давно нет. Я не буду браться ни за раскрытие побочных действий всех этих таблеток, ни за исследование потенциала, ведь они уже изрядно потрепали мою психику и состояние, хотелось бы быстрее с них спрыгнуть. Я обещал себе их больше не использовать, но Герман меня опять затянул. Я стоял, смотрел в его глубокие зеленые глаза и думал о том, что не затянул бы он меня вместе с этим в какие-нибудь проблемы.
– Ага, кофе не пить, понял. – сказал он нетерпеливо.
Я вытащил зиплок с таблеткой и протянул ему. Не мешкаясь, он положил его в карман. С этим у меня пропало чувство ответственности.
– С меня – препарат, с тебя – молчание. – сказал я контрольную фразу.
– Так и есть, мой друг. – сказал он уже без спокойно. – Как поживает Лидия?
Он всегда во время разговора спрашивал о родственниках или близких. Банальная вежливость, но казалось, будто он вгрызается в мою личную жизнь. Если бы я не знал Германа, это меня даже насторожило бы.
– Как и раньше, знаешь. – эта тема не доставляла мне удовольствия. – Сегодня хотел заскочить к ней, проведать после работы. Кстати, о работе, – спохватился я и посмотрел на часы. – Через полчаса нужно быть на месте.
Я слукавил, сегодняшнее задание не было ограничено временными рамками, но оставаться у меня не было желания, Герман начал затрагивать тему, которая вызывала у меня дискомфорт. Не люблю, когда ковыряются в моей жизни, даже если хотят помочь. Распрощавшись с ним, мы пошли в разные стороны. На ходу я проговорил:
– Открыть заметки. Встретиться с Германом – выполнено.
В часах прозвучал утвердительный сигнал. Сложно себя настраивать, когда цели не упорядочены. Сейчас особенно это чувствую, появляется какой-то мед в голове такой тягучести, что пришлось даже для поиска задания достать смартфон, хотя путь до этого помнил отчетливо. В этот раз заказ я заранее выбрал неподалеку, если это, конечно, можно назвать заказами. Задания по обслуживанию появляются в системе благодаря сбоям, которые искусственный интеллект мог бы прекрасно и сам устранить, но использует людей то ли ради приличия, то ли потому, что это более практично.
Вместе с солнечным светом на улицах появились люди на самокатах. Некоторые здания начали проецировать на поверхностях цветные образы природы. Для меня это все значило, что скоро начнется ежедневная головная боль. Я поторопился к назначенному адресу, пока все не стало слишком. Поднимали настроение лишь лучи, которые отражались на влажных поверхностях. Свежесть наполняла все вокруг, я впервые за долгое время вдохнул полной грудью, но тут же устало выдохнул. Туман в голове не давал мне насладиться происходящим и дальше я пошел опять обычный, как грустно бы это не звучало.
Здание было с огромными панорамными окнами, на которых переливался белоснежный узор. Должно быть, после обеда он тоже окрасится во все цвета радуги, если так, то представляю, какая из этого выйдет психоделика. Войдя внутрь, оказалось, что потолки в здании на высоте пяти метров, похоже, здесь проходят какие-то занятия, но сейчас лишь группа человек в спортивной одежде стояли у окна и что-то обсуждали. Завидев меня, одна из них подошла и учтиво спросила:
– Здравствуйте, могу вам чем-нибудь помочь?
– Здравствуйте. – ответил я. – Да, пришел сигнал о неисправности в системе, можете показать?
– Да, – улыбнулась она. – будьте добры, пройдемте за мной.
В помещении ненавязчиво пахло смесью дезодоранта и мела, те запахи, которые вместе придают интересный оттенок атмосфере. Девушка провела меня вдоль хореографических станков и матов в небольшую комнату, наполненную тканями разных цветов, обручами и гантелями, также какими-то резиновыми полушариями размером с морскую черепаху. Затем она подошла к двери уборной и приглашающим кивком впустила внутрь. Туалет был светлый, просторный, но одна деталь портила всю картину. Это огромная куча бумажных полотенец под автоматическим диспенсером.
– Вот. – показала она на белоснежную гору на полу. – Смотрите.
Девушка взяла из шкафчика картридж с новыми полотенцами и вставила в явно нерабочий короб для их раздачи. Не сводя с меня взгляда, показывающего, что я сейчас должен сойти с ума от увиденного, она провела рукой под диспенсером и снизу с механическим стрёкотом начали вылетать полотенца, словно автоматная очередь.
– И так каждый раз! – сказала она с жалобными нотками. – Починка займет много времени?
– Не должна. – ответил я, в это время думая, что разбрасывать последнюю кассету бумаги не стоило, ведь анализ неполадок проходит еще на уровне машинного механизма.
Сняв с пояса складную оправу, развернул ее из сложенного состояния и нацепил на глаза. Достал смартфон и, включив голосовой режим вставил в оправу. Виртуальный помощник у меня безмолвный, но по звуковым сигналам я хорошо ощущал отклик.
– Рабочая среда. Заказ один-четыре-ноль-четыре. Диагностика.
В этот момент подключилась дополненная реальность, которая помогала мне сориентироваться в починке. На самом деле для подобной работы нужно знать хотя-бы элементарные основы строения механизированных систем, остальное же делает искусственный интеллект, я же являюсь чем-то вроде небольшой шестеренки, которая помогает крутиться огромной машине нашего любимого общества. Хотя мне это больше напоминает птиц, которые чистят крокодилью пасть, только здесь эта пасть птицей же и засоряется. Ни разу за все время я не наблюдал поломку, которая не была бы связана с безалаберностью человека.
В дополненной реальности появились указатели, которые показали мне, как отщелкнуть нижние крепления короба, что я без затруднения сделал. После чего я, приподняв его снизу, смог увидеть заднюю панель. Контакты были расположены по непонятному мне алгоритму и сейчас меня не интересовали. Перед глазами появилась красная мигающая надпись: «Уберите посторонние объекты». Без труда я определил, что объектом является жевательная резинка, приклеенная к датчику.
Удивительно, но даже в наш век высокого уровня воспитания и морали все равно случаются такие неприятные вещи. Понятное дело, что к устройству прикрепили снизу жвачку, из-за которой датчик не мог корректно работать. Даже понятно, что это произошло от того, что в помещении нет урны для пищевых отходов и человек, совершивший это, не хотел получить штраф за некорректное использование системы переработки отходов. Только вот благодаря тому, что ему было лень дойти до ближайшего контейнера определенного типа, он получит больший штраф за создание неполадок, что, не ударит по его благополучию, но и чем-то радостным тоже не является.
Я взял салфетку с пола и с помощью ее легким движением руки убрал посторонний предмет. Показав его девушке, я сказал:
– Вы знаете, что делать.
– Ну уж придется. – со вздохом ответила она.
Да, теперь ей придется по записям определить, кто здесь нахулиганил и создать отчет о поломке. Штраф будет небольшой, но процедура обязательна, ведь люди – дети и им бывает необходимо воспитание, обратно пропорциональное его отсутствию. Мне же, в свою очередь, за проделанную работу упадет должное количество коинов.
Машину я решил подождать на улице, тем более, что внутри совсем не где было присесть, наблюдать за танцами мне не приносило должного удовольствия. Как раз солнце поднялось уже достаточно высоко и своим теплом питало энергией все вокруг, в том числе солнечные батареи, встроенные в большинство поверхностей, не говоря уже про настроение людей.
Самое страшное, что город начал с этого момента оживать. Поверхности знаний и информационных стендов начали наливаться цветом, что, несомненно, радовало туристов и местных творческих личностей, но меня повергало зачастую во внутреннюю панику и желание взорваться на месте.
Я пожалел о том, что не остался внутри, когда мимо меня слишком часто начали проходить люди. Большинство из них были интересно одеты или же в образах своих любимых героев, один даже подбежал ко мне со своим смартфоном для того, чтобы сделать со мной какое-то взаимодействие вроде псевдо-розыгрыша или недо-интервью, на что я сделал максимально недовольное лицо и отмахнулся. Мое внимание привлек только один персонаж, которого я увидел среди всего этого цветастого месива. Это был парень, переодетый в пирата с механическими протезами, выполненными под дерево и голограммой попугая на плече, хотя мне и не особо нравятся голограммы. По-моему, это пустая трата ресурса. Подобная вакханалия будет теперь тянуться вплоть до самой ночи, поэтому в это время я предпочитаю оставаться где-нибудь в помещении, чтобы избежать эпицентр хаоса на планете.
Вскоре за мной приехала машина, что вызвало у меня улыбку. Дверь открылась вверх, и я увидел, что в этот раз водителя за рулем нет, что значило лишь то, что за свое путешествие я заплачу чуть меньше. С одной стороны, неприятно, что человек отправил бездушную машину вместо себя для выполнения заказа по транспортировке, но с другой стороны это значит, что он ее выкупил, накопив средства и я бы думал о несправедливости, если бы у меня не была несложная работа. Ну, что ж, дальше, значит, я еду на автопилоте.
В салоне, как мне показалось, были чересчур мягкие сиденья, но через некоторое время я устроился в них, как влитой, словно всю жизнь находился в этом состоянии. На спинке переднего сиденья был экран, на котором можно было выбрать из множества развлечений, но в этот раз, пройдя авторизацию через биометрию, я зашел в меню управления системой, где опять-таки потратил свои накопившиеся голоса на развитие шумопоглощающих станций в моем районе. Надеюсь, что мой голос не пропадет среди прочих, ведь в этом городе так мало похожих на меня людей.
Глава 2
Выходить из машины не хотелось, может из-за удобства, а может из-за того, что меня пугало то, что мне нужно сделать дальше.
Когда я вышел, передо мной открылся район переселенцев. Он мало чем отличался от остального города, разве что небольшими архитектурными тонкостями и инфраструктурой, которая была рассчитана, чтобы людей, приехавших из других секторов не ввести в замешательство ввиду того, что местные порядки слишком отличаются от их. Большая часть представляла собой здания для туристов, некоторые из них выглядели, как пчелиные соты с небольшими ячейками для людей, которые просто хотят где-нибудь переночевать одну ночь. Здания же, наподобие того, к которому я иду, были выполнены в стиле, напоминающем что-то среднее между спецификой родного сектора и того, что был присущ городу Листьев. Я подходил к коттеджу, фасад которого был выполнен в светло-серые тона с коричневыми элементами вроде карнизов и дверных косяков. Вокруг дома были рассажены с полдюжины сосен, как обязательный атрибут данного города.
На тротуаре я заметил проходившего мимо мужчину с интересной внешностью. Я назвал бы её вызывающей, если бы не знал местный колорит. Так это считалось нормой и удивительно это было только для меня. Плечи его были слишком выпячены назад, взгляд птичий, а движения были настолько плавными, как будто он находился в тягучем эфире. Одежда подогнана была идеально, даже мятая рубашка не выбивалась из общей эстетики, а растительность на лице, в виде аккуратной эспаньолки дополняло впечатление, как вишенка на торте. Я частенько вижу подобных людей и зачастую они так выглядят, те, кто абсолютно поддался чувствам и теперь, как яркие вспышки среди людей, существуют, навсегда обреченные быть непонятыми. Никак не могу выкинуть из головы слова одного из моих друзей о том, что подобные творческие личности могут, только взглянув на человека, понять и его, и его душевную боль.
Заметив, что я смотрю на него бесцеремонно уже минут пять, он начал точно также рассматривать меня и, после небольшой прогулки его глаз по моему лицу они округлились и наполнились заинтересованностью, а уголок его рта поднялся в непонятной усмешке. Такое повторялось уже не в первый раз со мной, когда я видел подобных людей, так что в этот раз я просто пошел дальше, не забивая голову лишними рассуждениями. Мне, конечно, было интересно, что они во мне видят, но эту мысль я запираю в себе на самый тяжелый замок.
Металлическая ограда отворилась с помощью индивидуального чипа, после чего я прошёл к входной двери. В небольшом дворике был аккуратный, ровный газон, кроме участков, в которые не добирался робот-садовник.
Когда я подошёл к двери, в моем теле начало нарастать напряжение, а голова словно покрылась колкой пеленой. Стоило мне потянуться к ручке, все мое тело сделало щелчок в пространстве, словно хлыст и дверь резко рванула мне навстречу. Меня огрело обжигающей болью по всей поверхности моего лица и грудной клетки. Это было настолько неожиданно, что пришлось судорожно схватиться за ручку, чтобы не упасть. Индикатор на ручке загорелся, что значит, что запрос для разрешения на вход отправлен и Лидия должна вскоре отреагировать, если, конечно, в состоянии.
Пока я тер ушибленные поверхности, индикатор стал зеленым, и я зашел в прихожую. Дальше пока я идти был не готов. Мне нужно немного подождать, пока голова перестанет гудеть, то ли от очередного припадка, то ли от последующего удара. Подобные случаи у меня случались крайне редко, я уже начал впадать в настоящую панику, но состояние обволакивающей сковывающей тяжести начало отпускать меня из своих цепких лап. Зарекаться не доводить себя до такого состояния снова я не стал, отчего внутри появилось неприятное чувство, на грани злости и отчуждения, с которым сталкиваюсь постоянно, но которое я с большой охотой прячу поглубже.
Придя в относительную норму, я направился в гостиную. Исполнение внутреннего интерьера в доме было серым и минималистичным, это показалось бы мрачным обычному человеку, но лично меня это всегда успокаивало, поэтому я здесь всегда нахожусь с большой радостью. Конечно, не только это, ведь здесь живет единственный оставшийся родственник в этом городе. Серые стены разбавляли сверкающие от малейшего движения встроенные датчики, один из которых только что считал мою биометрию и автоматически открыл передо мной дверь в гостиную.
Там, в кресле, напротив стены, проецирующей фильм, сидела женщина, вдвое старше меня. Фильм был о девушке, которой вживили геном паука и, посчитав, что эксперимент не удался, отправили жить обратно к своей семье, в то время как её сознание начало перерастать в паучье. Скорее она смотрит его, чтобы скоротать одиночество, или же просто как поочередно меняющиеся картинки.
– Лидия. – аккуратно сказал я, на что она медленно обернулась, будто пробуждаясь от сна. – Я пришёл.
– Мой мальчик. – тепло улыбнулась она, поспешно вставая. – Я так долго тебя ждала.
Она подошла ко мне поближе и крепко обняла, что было на нее не похоже. Потом она взяла меня за плечи и взглянула, с мокрыми глазами приговаривая:
– Я тебе не говорила, но ты не так прост, как ты о себе думаешь. – говорила она с таким серьезным видом, что я начал проникаться её речью. – Среди всех людей ты единственный, кому уготована такая судьба. Ты избранный.
За все годы, что я знал свою тетю, я еще ни разу не видел её такой счастливой, из-за чего не хотелось это прерывать. Шесть лет назад её муж куда-то пропал, её состояние только ухудшалось и в итоге теперь мы имеем вот это.
– Так, а почему я избранный, Лидия? – решил поддержать я спектакль.
– Понятное дело, что благодаря твоему отцу. – тут её голос начал дрожать, а на глазах налились большие жемчужины слез.
Стало ясно, что она путает сейчас меня со своим сыном, который живёт в другом секторе, да и тоска о муже никуда не делась. Я ощутил небольшой укол стыда, который помог мне решиться закончить это нежелательное представление. Лидия в этот момент смотрела мимо меня отсутствующим взглядом. Я достал из сумки на поясе пачку, которую она попросила у меня и подставил на линию её взгляда. Она сначала посмотрела непонимающе, потом протянула руку и взяла её, рассматривая, после чего взглянула на меня. В глазах на мгновение я увидел глубокую боль, она переросла в то выражение, по которому я понял, что сейчас я разговариваю именно с ней.
– Привет, Дачс. – сказала Лидия уже далеко не тем голосом, что прежде. – Я скучала по этим малюткам.
От меня она отошла и медленными, прерывистыми движениями пошла к тумбочке рядом с креслом, из которого достала миниатюрную зажигалку. Откинувшись в кресле, она распаковала коробочку с надписью "Мальборо" и достала оттуда какую-то продолговатую палочку. Подобное я видел в старых фильмах, но так и не удосужился узнать, как она называется. Как я понял, моя тетя ценитель подобных старинных вещей, особенно если они не делают ничего хорошего.
– Я могу чем-нибудь помочь? – спросил я.
Через столько лет я был уверен, что она мне не скажет ничего, что могло бы быть ключом к её состоянию. Давно перестав пытаться выяснить проблему, я мог только догадываться, что происходит в голове у этого, одновременно родного, но и столь же отчужденного от меня человека.
– Главное себя побереги. – сказала она в никуда. – Сможешь?
– Угу-м. – ответил я.
Пройдя на кухню, мимо бесшумного робота-пылесоса, для которого в дверях открывалась отдельная выемка, я заметил миску с кормом для кошки, ради которой я сегодня сюда и пришёл.
Я достал свой смартфон и голосовой командой набрал нужный мне контакт. Пока шли гудки, чувствовал робость.
Появилось изображение по ту сторону.
Девушка на экране была похожа на тех, что изображены на билбордах, которые внешностью разжигают интерес. Её не проявлявший интерес взгляд, русые волосы и аккуратные черты лица говорили о том, что она должна быть на первых полосах, но при этом считает это данностью, а не чем-то сверхъестественным, что меня и подкупает.
– Рад тебя видеть, Юлиана.
В ответ она мило прищурила глазки и улыбнулась. Я почувствовал тепло, как будто специально для меня включили небольшое солнце. Спустя мгновение это солнце выключили, и я понял, что мне нужно восполнять этот дефицит. Смотря на Юлиану, иногда кажется, что ей совсем не нужно человеческое тепло, что она питается чем-то другим, что хорошо, ведь себя назвать источником могу с большим трудом. Не из-за этого она со мной. Иногда даже не знаю, из-за чего.
– Привет. И я. Вижу, что ты у Лидии. – сказала она наконец. – Не думала, что ты и правда на это согласишься.
– До сих пор не уверен, что это правильно со стороны морали и здравого смысла, – сказал я с усмешкой. – но ради своей девочки пусть так.
Последняя часть моей фразы вызвала у неё выражение лица, будто я сказал какую-то бессмыслицу и ей очень интересно разобраться теперь, что я имел ввиду.
– Что у тебя за цвет глаз сегодня?
Когда речь пошла непосредственно о ней, взгляд её стал прозрачным, а выражение лица мечтательным.
– У меня сейчас цвет-хамелеон, он даёт затенение при солнце, а радужной оболочке даёт перелив. Я хотела сначала взять себе с черным цветом под ноль, но братик мне сказал, что с ними мой взгляд будет "совсем" глупый. Знаешь, если он день кому-нибудь не нагрубит, у него голова лопнет от перенапряжения, но называет это "чувство юмора".
– Очки теперь тебе не нравятся?
Я развернул подставку из чехла смартфона и поставил его на барную стойку, усевшись перед ним поудобнее.
– Мне и линзы не нравятся. – устало сказала она. – Но коррекция для меня очень далеко.
– Её делают бесплатно для представителей большинства профессий. – ответил я задумчиво. – Тебе нужно просто выбрать путь.
– Не могу я выбрать.
Система образования уже давно обозначила Юлиане профессию няни, нужно начать обучение и сможет стать специалистом. Но от этого она категорически отказалась, утверждая, что не любит, когда нет выбора, в поиске своего "истинного" призвания. В наше время это проблема, когда, представив, что система может на тебе, особенном мальчике, совершить ошибку, большинство людей начинают бесполезные поиски "настоящего" себя. В итоге, через время, уже с чистой уверенностью все всё равно возвращаются к тому, что для него было предопределено. Я знаю, что она будет в будущем няней. Так же, как я стал инженером по обслуживанию, хотя у меня и был выбор, в отличие от некоторых. Она будет и дальше увлекаться новым, сгорать, как мотылек и так, пока не утратит желание повторять цикл. Всего-то этап жизни. Главное, чтобы она не зацепилась за крючок самообмана, который будет вытягивать из неё жизненные силы.
– Как выберешь, скажи, мне интересно, что это будет. – сказал я, заговорчески ухмыляясь.
– Обязательно. – ответила Юлиана. – Ты уже выполнил просьбу?
– Я в процессе.
– Перезвони мне, как все сделаешь.
– Хорошо. – сказал я и экран перестал показывать изображение.
Я походил по кухне, открыл холодильник, взял банан, закрыл холодильник, походил ещё, опять открыл холодильник, положил банан. Так, что Я должен был сделать? Не помню, ей богу, нужно придумать в голове какую-то структуру или сделать напоминания на смартфоне. Из холодильника прозвучал холодный мужской голос: "Закройте дверь. ".
Закрыв дверь, Я опять достал смартфон и сказал:
– Голосовой помощник.
– Чем могу помочь? – прозвучало в ответ женским приятным голосом.
– Визуализация. – сказал Я, после чего на экране появилось изображение девушки. – Режим беседы.
– Как ты, Дачс? – сразу же отзывчиво спросила нейросеть.
– Мне нужно совершить плохое дело, Я не знаю, как быть.
– О каком плохом деле идет речь? – спросила голосовой помощник. – Напоминаю, человек несет ответственность за каждое зло.
– Убери логическое мышление. Просто поддержи.
– Что бы ты не сделал, думаю на это есть причины. – сказала она с доброй улыбкой. – Главное в любом деле – то, куда оно тебя ведет.
– Похвали меня.
– И ты большой молодец, хотела бы я быть похожей на тебя.
Я выключил образ голосового помощника и начал вспоминать, что Я должен сейчас делать. В голове как будто барьер, который не дает ход мыслям. Я определенно сейчас стою посреди кухни моей тети с овсяной лепешкой вместо мозгов. Выбора у меня не остаётся, нужно что-то с этим делать. Единственное доступное мне решение кроется в комнате, которая у Лидии пустует уже шесть лет.
Я подошёл к шкафу, выполненному из светлого дерева. Этот цвет был бы темнее, если бы не покрывающий поверхности слой пыли. Единственное место, которое не было ей покрыто, это нижний ящик комода. Трясущимися пальцами я нажал на него, он щелкнул и приоткрылся. Внутри лежала, аккуратно сложенная, мужская одежда, которую никто кроме меня не трогает. Лидия надеется, что она ещё пригодится, но точно не мне.
Убрав одежду из ящика, я протянул поглубже руку и вытащил деревянную шкатулку с незамысловатым узором. Открыв его, я увидел, что тот заполнен до краев разными рубашками и контейнерами таблеток, половины свойств которых я еще даже не знаю. Мне хватает того, что я знаю, что делают красные капсулы, разбитые в рубашки по четыре штуки. Их попробовать мне довелось уже давно и от них я получил немыслимое удовольствие. Помню, как в первый раз даже испугался, когда испытал на себе действие. Даже не так испугался, как от чёрных таблеток, которые лежат рядом и при употреблении парализовали меня чуть ли не до остановки сердца. Нет, красные дают эффект, когда ни в чем не сомневаешься.
Взяв их, я на время оставил рубашку у себя на ладони, рассматривая их, вспоминая, чем это грозит. Они дают все, что ты захочешь, но, к сожалению, в кредит, как и все препараты, направленные на мозговую или физическую активность. Мне потом будет зеркально плохо и в голове вместо мозгов будет вареная макаронина, но это потом.
Это принесет мне вред, но каждый раз соглашаюсь сделать нечто подобное. В этом моя мотивация. Какой бы я ни был, я никогда не даю себе опуститься на самое дно. Каждый раз, когда мне плохо, я сам себя вытаскиваю со дна, из западни, капкана. И в этот раз я чувствую, что мне нужна помощь. Может я и ошибаюсь, но мне нужно это погружение на дно, где страх о том, что я не остановлюсь, заставит дельфином выпрыгнуть меня наружу. У меня трясутся руки, мне этого не хватает. Не уверен, действительно так, или во мне говорит зависимость от вещества, но таблетка уже лишается оболочки. Я сделал свой выбор.
Я положил таблетку поглубже к гортани, чтобы было легче глотать и пошел на кухню, достал из холодильника бутылку с водой, запил таблетку. Руки затряслись ещё сильнее, но это не начало действия, а, скорее, нервы. Начала, как снежный ком, нарастать мысль о том, что зря Я это снова сделал, зря ускорил своё расшатанное сознание, понимая, что организм заберет то, что потрачено. От этих мыслей пришлось абстрагироваться, пока не пришло полное осознание происходящего.