Элион. За горизонтом. Дезертир

Позже Кай нашёл у стены свободное место, откуда был виден склон. Мира подошла с кружкой воды, присела на край скамьи. Некоторое время оба молчали.

— Ты оттуда? — спросил он, показав за стену.

— Из Вейры. Дальше. Там поля до самой дороги. За домом родителей канава, потом опять поле.

— А в Кальдер как попала?

— Учиться. Потом осталась в Медицинском квартале. На скорой работала.

Из-за медицинского корпуса донёсся звук опускающихся ворот. Мира посмотрела туда, дождалась тишины.

— На первом выезде всё сирену в голове слышала, хотя уже выключили. Потом привыкла. К домам вот так близко друг к другу — до сих пор нет.

Кай попробовал представить их башню со стороны человека, который вырос среди полей.

— Я дальше промзоны не выбирался, — сказал он.

— Совсем?

Он покачал головой. Мира посмотрела на склон внимательнее, словно проверяя, что именно он там видит.

— Завтра на полигон поведут. Со стороны дороги стен не будет.

Кай поднял голову, но она уже смотрела на свои руки.

— Ты их боишься? — спросил он. — Стрельб.

— Да.

Ответ прозвучал так просто, что Кай не сразу нашёл, что сказать. Мира допила воду и встала.

— Я тоже, — сказал он ей вслед.

Она остановилась, кивнула и пошла к женской секции.

Перед отбоем Кай зашил подкладку рюкзака. Илан уже лежал наверху и молчал; со дня приезда у него так и не появилось новых сведений о брате. Кай не стал спрашивать снова. Проверил красную нитку, спрятал иглу. На завтра в расписании стояло: «Огневая подготовка».

Глава 7. Оружие

На второе утро после приезда их привели к оружейному складу. Хасс стоял через несколько человек от Кая. Ботинки ему поменяли; теперь он осторожно переносил вес на натёртую пятку и придерживал пальцами край рукава.

За решётчатой перегородкой тянулись стойки с R-12. Кай видел эти винтовки на экранах: на плече, поперёк груди, поднятыми над головой. Здесь они лежали по одной в углублениях стола. У той, которую подвинули к нему, на прикладе были две длинные царапины и буква «М» возле ремня.

Кай назвал номер, расписался за оружие. Кладовщик потребовал повторить последние цифры, и он прочитал их ещё раз, медленнее.

Тэвис дождался, пока группа отойдёт от окна выдачи. Взял одну винтовку, проверил и положил на стол. Несколько человек вытянули шеи, пытаясь разглядеть.

— Сейчас повторю каждому. Пока не покажете правильно, на рубеж не выйдете. Не поняли — спрашиваете. Забыли — спрашиваете ещё раз.

Кто-то сзади тихо засмеялся. Сержант посмотрел в ту сторону.

— Я тоже хочу вечером лечь спать. Без рапорта о том, кого вы задели.

Каю знакомые части механизма помогли удержать внимание. Он следил за рукой инструктора, замечал износ на поверхности, тёмный налёт возле соединения. Когда разрешили повторить проверку, он сразу потянулся к знакомому на вид фиксатору.

— Стой, Рейн.

Тэвис прижал его руку к столу.

— Сначала весь порядок. Ты сейчас уже решил, что разобрался.

Кай отнял пальцы. Под взглядом сержанта повторил проверку с начала. Тот не торопил и только после последнего действия отошёл к следующему.

На сухой тренировке Кай запоминал команды быстрее, чем нужное положение тела. Приклад упирался неудобно, мышцы плеча начинали болеть. Мира всякий раз после команды опускала оружие сразу, аккуратно возвращая его на стол. Корн долго подгонял ремень. Илан смотрел на мишень и перестал разговаривать.

Перед выходом Тэвис развернул схему местности и показал разрешённый сектор.

— На востоке противник — Леруанцы. Аргалийский Союз сохраняет нейтралитет. Маркировку на машине увидели — сначала сообщаете. Самостоятельных выводов по чужому значку не делаем.

— А если значок перекрасили? — спросил Илан.

— Поэтому сообщаете.

За воротами Кай сбился с шага. До самого дальнего холма не было ничего, что закрывало бы вид. Дорога уходила вниз, терялась в траве и появлялась снова. Небо над ней продолжалось в обе стороны; чтобы увидеть всё, приходилось поворачивать голову.

— Иди, — сказал Илан, едва не налетев на него.

Кай посторонился, пропуская Корна. Мира поравнялась с ним.

— Говорила же.

— У вас в Вейре так?

— Трава другая. И деревьев больше.

Он сделал ещё несколько шагов, глядя на край холма. Ветер принёс запах земли, которого на плацу почти не было слышно. Хотелось задержаться, но Тэвис уже собирал группу у навеса.

Стрельбы шли на двух соседних линиях. Своих мест ждали за ограждением, снаряжение проверяли инструкторы. Кай сел на скамью, положил винтовку, как велели. Из-за земляной насыпи донеслась первая серия. Он вздрогнул, хотя ждал выстрелов.

Хасс опустился рядом.

— Раньше стрелял?

— Нет.

— Я тоже. Думал, хоть в игрушки эти надо было с дочкой играть. У неё пистолет есть. Красный, на батарейке.

Он неловко улыбнулся. Кай хотел спросить, сколько ей лет, но их позвали на рубеж.

Первый выстрел толкнул в плечо. Кай успел увидеть землю перед мишенью и не понял, попал ли вообще. Тэвис остановился за ним, поправил положение, велел не торопиться. После следующего выстрела Кай ждал оценки, но сержант спросил:

— Сам что увидел?

— Ушло выше.

— Почему?

Кай не знал. Пришлось сказать. Тэвис показал, что нужно исправить, и дождался новой попытки.

У Илана получалось немного лучше. Корн после серии потёр плечо, посмотрел на мишень и попросил показать ещё раз. Мира слушала инструктора так внимательно, что не заметила, как Кай отошёл назад.

Рей сделал несколько выстрелов без пауз на подсказки. Тэвис посмотрел в оптику, потом подошёл к нему.

— Раньше служил?

— Не служил.

— А кто ставил?

— Отец. В охране работал.

Сержант задержался возле него, о чём-то спросил тише. Кай не расслышал. Рей ответил коротко и вернулся к проверке оружия. До обеда к нему больше не подходили.

После еды их снова собрали под навесом. Кай снимал с рукава присохшую травинку, когда на соседней линии хлопнул одиночный выстрел. Он поднял голову. Кто-то вскрикнул, затем сразу заговорили несколько человек.

— Не двигаться! Оружие на место!

Кай застыл с рукой на ремне. За ограждением лежал Хасс. Один человек отступал от него, не сводя глаз с земли. Винтовка была рядом, но Кай не видел, что произошло перед выстрелом.

Мира уже бежала к проходу. Тэвис остановил тех, кто двинулся следом, и громко вызвал медика. Инструктор соседней линии убирал людей назад.

Хасс пытался приподняться. Мира опустилась возле него и прижала руки к бедру. Кай увидел, как меняется цвет ткани под её ладонями, и не сразу понял, что ему кричат.

— Сумку! У стойки!

Он обернулся. Под навесом висела красная медицинская сумка. Кай снял её с крюка, пробежал через проход и поставил возле Миры. Молния заела на углу. Он потянул сильнее; рука Миры оттолкнула его пальцы, открыла карман сбоку.

Подошёл медик. Кай отступил, чтобы освободить место. Стоявший за ним Корн перехватил сумку, не дав ей опрокинуться. Илан убирал со скамьи чужие вещи, расчищая проход для носилок.

Хасс смотрел на Миру. Губы у него двигались.

— Я не хотел, — услышал Кай. — Я не…

— Смотри на меня. Сюда.

Мира говорила ровно, почти так же, как с Меллером в терминале. Кай стоял рядом и ждал, не понадобится ли ещё что-нибудь. Сержант взял его за плечо, отвёл к ограждению.

Машина подошла с обратной стороны насыпи. Пока Хасса переносили, из соседней секции ещё раздалась очередь. Затем и там прекратили огонь. Кай смотрел, как медик забирается вслед за носилками. Дверь захлопнулась.

Мира осталась стоять на коленях. Корн предложил ей руку. Она не сразу заметила, потом поднялась сама. На рукаве возле локтя темнело пятно. Рей принёс воду; она взяла бутылку, но не открыла.

Занятия их группы остановили. Велели сдать оружие на проверку и ждать распоряжения. Подходя к столу, Кай вдруг не смог вспомнить, всё ли сделал. Попросил инструктора проверить вместе с ним. Тот молча показал на место рядом с собой.

Свидетелей вызывали по одному. Кай сказал, где находился, какой услышал звук и что увидел, когда повернулся. Человек, записывавший показания, спросил, заметил ли он действия Хасса до выстрела.

— Нет.

— Нарушение команды видел?

— Я не видел, что он делал.

Сотрудник перечитал запись и дал подписать. Кай проверил обе строки, прежде чем приложить браслет.

В казарму вернулись к вечеру. На пустой койке Хасса лежало свёрнутое одеяло; у ножки стояли старые ботинки, которые он не успел отнести обратно. Новые увезли вместе с ним.

Кай сел напротив и только тогда заметил, что на ладони засохла чужая кровь. Он потрогал пятно, попытался стереть о ткань. Илан протянул ему мокрую салфетку.

Никто не знал, куда увезли Хасса. Дежурный отвечал: «В медицинскую часть». Мира ушла выяснять и вернулась перед ужином. Села за стол, подержала ложку над тарелкой и положила рядом. Кай не стал спрашивать при всех.

После еды на панели обновился состав группы. В углу стояло: «49». Илан приблизился к экрану, стал листать список. Строки 7-Б-019 не было.

— Может, перевели, — сказал кто-то за его спиной.

Илан не ответил. Вернулся к кровати и сел, упершись локтями в колени. Корн развернул выданную в столовой пластиковую ложку. По сгибу ручки пошла белая полоса; он перестал её гнуть, положил на тумбочку.

— Дежурный должен знать, — сказал Кай.

— Я спрашивал, — ответил Илан.

Кай всё-таки пошёл к посту. Там ему велели ждать официального сообщения. Он постоял ещё несколько секунд и повернул обратно.

У входа в медицинский корпус горело окно. Мира стояла в открытой умывальной возле приёмной. Кай увидел её через коридор и остановился у двери. Она подставляла ладони под воду, тёрла пальцы. На коже проступали красные пятна.

— Мира.

Она посмотрела на него через зеркало.

— Крови уже нет, — сказал Кай.

— Знаю.

Она нажала кнопку крана снова. Вода пошла тонкой струёй.

— Он умер, — сказала она. — Мне сейчас сообщили.

Кай прислонился к дверному косяку. Хотелось сесть, но скамья осталась в коридоре.

— По дороге?

Мира кивнула.

— Пока довезли… Ему операция нужна была. Сразу.

Она потёрла запястье, остановилась, посмотрела на руки так, будто только сейчас заметила, что делает.

— Запах остался.

Кай чувствовал только мыло и сырость. На полке лежало сложенное полотенце. Он взял его, протянул ей.

— Ты сделала всё, что могла.

Мира резко нажала на кнопку, остановив воду.

— Не говори так.

Он опустил руку с полотенцем.

— Не говори, пожалуйста. Я знаю, что ты хотел.

Кай кивнул. Повесил полотенце рядом с ней и остался возле двери. Через некоторое время Мира взяла его сама.

В приёмной передвинули стул, кто-то позвал дежурного. Она прислушалась. Кай подумал, что сейчас уйдёт туда, но Мира стояла, сжав полотенце между ладонями.

— У него дочь, — сказал он. — Утром рассказывал.

— Знаю. Всё просил ей сказать, что случайно.

Мира положила полотенце на край раковины. На белой ткани осталось мокрое пятно.

— Пойдём? — спросил Кай.

Она кивнула. По дороге к казарме они почти не говорили. У поворота к женской секции Мира остановилась, сказала «спасибо» и ушла. Кай не понял, благодарила ли она за сумку, полотенце или за то, что он наконец замолчал.

Илан ещё не спал. Когда Кай вошёл, он поднял голову. Кай покачал головой. Друг закрыл глаза, не задав вопроса.

С кровати Хасса убрали одеяло. Старые ботинки стояли на прежнем месте. Кай хотел отнести их дежурному, уже нагнулся, но так и не взял. Вернулся к своей койке и проверил, заперт ли шкафчик.

Утром снова предстояла огневая подготовка. Кай положил жетон поверх рубашки, чтобы не искать под воротником, когда назовут номер. Потом долго лежал, слушая, как в конце коридора включается и останавливается вода.

Глава 8. Учебный город

К концу первой недели Кай перестал смотреть на дату по утрам. До подъёма успевал открыть глаза, найти жетон и нащупать ботинки под кроватью. На стрельбах каждый раз просил проверить оружие вместе с ним, пока инструктор не велел проговаривать порядок самому. Кай проговаривал. Иногда начинал сначала.

Койку Хасса переставили к стене, освободив проход. Ботинки унесли. Никто не занял его место, но однажды Кай, вернувшись с занятия, уже не сразу нашёл, где оно было.

Мира на тренировках подходила к медицинской сумке прежде, чем ложился условно раненый. Проверяла карманы, замечала недостающие вещи, звала инструктора. Один раз тот сказал, что для упражнения хватит. Мира осталась стоять возле открытого кармана, пока он не принёс замену. На огневом рубеже у неё получалось всё увереннее. После занятий она снимала перчатки и долго разглаживала пальцами край манжеты.

Корн натёр пятку и попытался пройти с ней ещё один круг. Мира остановила его у поворота, велела снять ботинок. Он стал объяснять, что до конца осталось немного, но она уже звала дежурного. Кай отвёл глаза. В первый день он помогал другому человеку с такой же пяткой.

Илан приносил из столовой лишнюю салфетку, придерживал дверь, молча поправлял перекрученную лямку на рюкзаке Кая. Вечерами проверял сообщения, даже когда на экране не было сети. Иногда шутил, но теперь Кай заранее смотрел на его руки.

На восьмой день их привели в тактический симулятор.

За дверью оказался зал с высокими подвижными перегородками. Вдоль стены тянулись кабели, наверху на рельсах стояли проекторы. Работник центра проверял одну из панелей; из-за незакреплённого края виднелась обычная бетонная стена.

— Основа — старая городская съёмка, — сказал инструктор. — Повреждения, дым и огневые точки добавлены. Реальная улица не обязана выглядеть так же. Задача — найти раненого и вывести к точке эвакуации.

Тэвис распределил людей по пятёркам. Миру назначил отвечать за пострадавшего, Каю с Иланом велел заниматься техникой, Корну — переноской, Рею — маршрутом.

— До конца цикла этим составом. Запомните, кто что делает. Потом поменяем задачу, а не людей посреди прохода.

Над дверью загорелось название модели: «ТАРН-ВОСЕМЬ. СЕКТОР 14-К». Ниже мелко шёл номер сборки.

Илан перестал поправлять ремень. Кай подошёл ближе.

— Там, где пропал Орен?

— Город тот.

Он посмотрел на дверь, будто за ней могли оказаться ответы. Тэвис велел входить.

Свет изменился сразу. Над улицей висел дым, в выбитом окне дрожало пламя. Кай знал, что минуту назад видел проектор, но всё равно пригнулся после хлопка. Под подошвами хрустела крошка; за углом кто-то звал на помощь.

Рей показал рукой левее. Илан двинулся за ним, затем резко остановился у стены. Кай едва не налетел на него.

На облупившемся бетоне белел круг с тремя вертикальными линиями внутри.

— Иди, — сказал Кай. — Что там?

Илан не ответил. На соседней стене вспыхнул красный индикатор попадания. Прозвучал сигнал, и весь дым разом исчез. Проекторы погасли. Вместо улицы снова проступили перегородки.

— Стоим, — сказал Тэвис. — Сорок второй, что случилось?

Илан смотрел на пустую панель.

— Задержался.

— Это я видел. Что ты делал?

— Смотрел на стену.

Сержант подождал, но объяснения не последовало.

— Упражнение сначала. Сорок первый, ты идёшь перед ним. Если человек остановился, выясняешь и ведёшь дальше. Трое остальных тоже ждать вас под дверью не будут.

При втором проходе Кай держал Илана в поле зрения. Тот отвёл взгляд от круга и пошёл за Реем. Раненого нашли в лестничном проёме. Манекен был тяжелее, чем казался; Корн с Каем перехватили его, а Мира потребовала остановиться, когда рука зацепилась за ступеньку. Потеряли время, вернулись на шаг, освободили её. У точки эвакуации загорелась жёлтая отметка: опоздание.

На разборе Тэвис заставил их восстановить путь. Кай показал на схеме узкую лестницу.

— Здесь мы все полезли с одной стороны. Его повернуть было некуда.

Рей предложил другой выход. Мира указала, где человека с таким ранением нельзя было бы тащить волоком. Корн стоял, сжимая ремень, и слушал. На третий раз они прошли без остановки у стены, но ещё до сигнала Кай понял, что снова не укладываются.

Из зала вышли мокрыми. Илан дождался, пока Тэвис отойдёт, и позвал Кая к шкафчикам. На терминале открыл сохранённую фотографию.

Орен стоял возле бронемашины с четырьмя солдатами. За ними виднелись кусок стены, водосточная труба и белый круг с тремя линиями.

— Это не знак части, — сказал Илан, не дожидаясь вопроса. — У них другой. Я решил, что кто-то нарисовал.

Кай увеличил изображение. Возле круга от стены откололся длинный треугольный кусок штукатурки. Труба над ним огибала выступ.

— В модели тоже так было, — сказал он.

— Значит, четырнадцать «К».

Кай сравнил трубу и скол.

— Попросим показать ещё раз.

Они вернулись к инструктору. Кай попросил ещё раз показать участок, объяснив, что у них не сошлась схема обхода. Тот включил вид улицы с верхней точки. Название сектора осталось в углу экрана, а на стене различались и изгиб трубы, и скол.

— Эти изображения откуда? — спросил Кай.

— Городская служба снимала для карт. Из неё базу и собрали. А что?

— Там на бетоне знак.

Инструктор приблизил стену.

— Съёмка его захватила. Объект для упражнения не важен. Вам нужен выход с другой стороны.

Он вернул схему. Кай запомнил положение стены относительно перекрёстка. Сфотографировать экран не разрешили.

Возле казармы Илан ещё раз открыл снимок брата.

— Теперь есть где искать.

Кай кивнул. Илан всё ещё держал экран открытым; уходить в казарму не торопился.

Вечером Кай положил фотографию Элдара на колени, заслонив её от прохода. Проколы оставались теми же. Он попробовал найти на заднем плане белую отметку, но там не было ни круга, ни похожей стены. Только кольцевая конструкция и далёкая гряда.

Рей вошёл, когда Кай ещё держал снимок. Замедлил шаг, затем прошёл к своей койке.

— Ты бывал в Тарн-Восемь? — спросил Кай.

Рей поставил сумку в шкафчик.

— Нет.

— А в четырнадцатом «К»?

— Сегодня был.

Кай не улыбнулся. Рей посмотрел на фотографию, теперь прикрытую ладонью.

— Я не об упражнении.

— Я понял. Не был.

Он застегнул шкафчик, отвернулся. Кай ждал ещё несколько секунд. Ответ прозвучал ровно; пауза перед ним могла значить что угодно. И всё-таки он вспомнил закрытое окно в медицинском кабинете и то, как сам выбирал короткое слово, после которого от него отстали.

Позже Илан спросил сверху:

— Если отправят туда, поможешь найти стену?

— Если отправят.

— Я понял.

— Помогу.

Кай убрал конверт за подкладку, сделал несколько стежков и спрятал иглу. На завтра им назначили ещё один проход по тому же маршруту. Он попытался вспомнить, где надо было повернуть носилки раньше, чтобы не застрять у лестницы.

Глава 9. Голос из дома

На десятый день после ужина открыли связь с домом. В коридоре возле кабин сразу стало тесно. Люди сверяли очередь, смотрели в тёмные экраны, повторяли номера, которые давно знали наизусть. Корн вышел из казармы с бумажкой в ладони: на ней было несколько строк, написанных крупно.

Каю полагалось семь минут. Перед входом он прочитал предупреждение о записи разговора, хотя видел его и с другого конца коридора. Над экраном горел красный индикатор.

Лиара ответила не сразу. Сначала появилась кухня, потом край её рукава. Она придвинула стул и села так близко, что Кай увидел выбившуюся седую прядь у виска.

— Ты меня слышишь?

— Да. Привет, мам.

Она смотрела на него, не отвечая.

— Кай, тебя плохо кормят?

Он засмеялся раньше, чем понял, насколько хотел услышать именно её голос.

— Нормально кормят. Бегаем много.

— Спишь?

— Сплю. Илан со мной.

— Я с Леной говорила. Знаю. Покажи, как тебя подстригли.

Он повернул голову. Мать поморщилась, и Кай улыбнулся уже без усилия. На столе рядом с ней стояла его чашка. Внутри лежали мелкие винты от кухонной дверцы.

— Шкаф всё ещё стучит?

— Привыкла. У Мерса тепло дали. По твоей записи посмотрели, там контакт поправили.

— Кожух поставили?

— Поставили. Он спрашивал о тебе.

Кай опустил глаза на столик перед экраном. Вчера ему казалось, что нечего будет рассказывать. Теперь хотелось спросить обо всех сразу: о Лесте, работе матери, девочках с потерянным браслетом. Вопросы теснились, и он начал говорить о центре.

Рассказал про поезд и шкафчик, который пришлось чинить, про Корна, не умещавшегося на сиденье. Про то, что Мира раньше работала на скорой. Сказал, что учатся тяжело, но Тэвис повторяет, если не понял с первого раза.

О Хассе не рассказал. Когда Лиара спросила, никто ли не заболел, Кай сказал только, что здесь есть медицинский корпус.

— А у тебя? — спросил он. — На работе как?

— Нормально.

Она отвела глаза к окну. Кай ждал, пока задержка на линии не пропустит следующие слова, но мать молчала.

— Мам.

Лиара разгладила ладонью край скатерти.

— Приходили из администрации. Три дня назад.

Кай посмотрел на индикатор над экраном.

— На станцию?

— Домой. Один человек. Я сначала подумала, по твоим документам. Уточнял, когда уехал, какие вещи взял.

— Удостоверение показал?

— Показал. Внутренняя администрация. Номер не успела посмотреть.

Лиара произносила слова раздельно, будто боялась, что связь их проглотит.

— Он что-нибудь забрал?

— Нет. Спросил про старые бумаги. Про вещи отца.

Кай сжал край столика.

— Фотографию…

Мать подняла глаза прямо на него.

— Которая на стене? Висит. Никто её не трогал.

Он замолчал. На кухонной стене у них действительно висел старый семейный снимок, другой. Лиара посмотрела чуть выше его лица, туда, где на её экране тоже должно было гореть предупреждение.

— Хорошо, — сказал Кай. — Я только спросил.

— Потолок у окна опять мокнет. Если напишут, что проверяли и всё устранили, не верь. Я заявку сохранила.

Кай кивнул. Они говорили о протечке, а он пытался вспомнить, что было видно в его шкафчике, когда последний раз открывал рюкзак. Сыр, инструменты, конверт, которого снаружи не разглядеть. В тот вечер Рей стоял рядом и смотрел на фотографию.

Таймер перешёл на последнюю минуту. Лиара подалась вперёд.

— Я после нашего разговора всё думала, — сказала она. — Как ты там ушёл.

— Мы вместе ушли.

— Ты понимаешь.

Он посмотрел на её руку. Она лежала на том же месте стола, где он накрывал её своей ладонью.

— Я не должна была столько лет решать за тебя, — сказала мать. — Хотя мне до сих пор хочется. Даже сейчас.

Кай открыл рот, но слова не пришли.

— Только если чего-то не знаешь, не делай вид, что уже понял. Сначала узнай. Пожалуйста.

До конца оставалось двадцать секунд.

— Мам, я люблю тебя.

Лиара кивнула, прижав пальцы к губам.

— И я тебя. Ты возвращайся.

— Я постараюсь. Позвоню, как разрешат.

Она ещё что-то сказала, но звук оборвался. Экран потемнел, и в нём появилось лицо Кая. Он некоторое время сидел, потом встал, уступая место следующему.

Илан ждал в коридоре. Кай решил было, что тот ещё не говорил с матерью, но друг показал ему уведомление, сохранённое на личный терминал во время разрешённого сеанса.

«ОРЕН ВАРН. СТАТУС ИЗМЕНЁН: ПРОПАЛ БЕЗ ВЕСТИ».

— Сегодня утром прислали, — сказал Илан. — Наконец решили, как назвать.

Он прокрутил документ вниз. После строки со статусом шли номер обращения и подпись ведомства. Места не было.

— Я спросил, что это меняет. Мать говорит: теперь хотя бы заявление примут по другой форме.

Кай стоял рядом. Из кабины за их спиной донёсся смех, потом кто-то громко сказал ребёнку подойти поближе к экрану.

— Я ей сказал, что найду, — продолжил Илан. — Не надо так смотреть. Сам знаю.

— Я ничего не говорю.

— Скажи лучше, ты запомнил маршрут в симуляторе?

— Запомнил.

— Тот поворот за стеной. Там дальше спуск?

— В модели. Мы не знаем, что сейчас на месте.

Илан кивнул. Убрал терминал, снова достал, открыл фотографию брата.

— Хоть одно место есть. Я раньше весь город себе представлял. Куда ни посмотри — он мог быть там.

Кай сел на скамью. Илан остался стоять, потом опустился рядом. Они ждали, пока коридор не опустел.

В казарме Корн перечитывал свою бумажку. Две строки были зачёркнуты. На вопрос Илана, всё ли нормально, кивнул и убрал лист в карман. Кай не стал подходить к шкафчику, пока люди не разошлись.

Когда остался один возле своей койки, он проверил шов рюкзака через ткань. Доставать фотографию не стал. На терминале открыл сообщение «Сел», отправленное десять дней назад, и посмотрел на отметку доставки. Теперь рядом с ней лежала запись времени сегодняшнего звонка.