Элион. За горизонтом. Дезертир

Лиара принесла рюкзак и старую куртку Элдара. Положила на стул две смены белья.

— Инструменты тяжёлые? — спросила она.

— Немного. Я отберу.

Кай взял коробку, выложил на стол всё, что носил с собой на работу. Подумал и вернул большой ключ в ящик. Мать молча расправляла рубашку рядом с его руками.

— Я не за отцом еду, — сказал он.

Лиара подняла глаза.

— Знаю.

Он хотел спросить, верит ли она, но до явки оставалось всё меньше времени. Конверт оставил на столе.

Глава 4. Терминал

Перед выходом Лиара в третий раз проверила карман рюкзака. Документы лежали сверху, зарядник — рядом с бельём. Сыр она переложила в плотный пакет, а фотографию Кай сам убрал во внутренний карман отцовской куртки.

— Здесь нитки, — сказала мать, показав маленький свёрток. — Иголка в бумаге. Не хватай рукой.

Кай кивнул. Лиара подала ему рюкзак, но тут же взялась за вторую лямку и помогла надеть. Он стоял к ней спиной, чувствуя, как она расправляет ремень у шеи.

— Мерсу я обещал, — сказал он.

— Попрошу, чтобы к нему зашли.

Он хотел объяснить про провод, напряжение и снятый кожух. Вместо этого записал на терминале три короткие строки и отправил матери. Она прочитала, сохранила.

В прихожей Кай задержался у двери. Лиара погасила свет на кухне. Когда подошла, он придержал ей рукав, чтобы тот не попал в замок. Они вышли вместе.

К пяти часам платформы подвесной линии переполнились. Люди со смены протискивались мимо тех, кто ехал на работу; кому-то мешал рюкзак Кая, и он снял его, поставил между ног. Лиара всю дорогу держалась за поручень рядом с ним. Отцовская куртка была велика в плечах. Пахла шкафом и старой кожей; у запястья потемнел след ремонта, которого Кай не помнил.

Восточный военный терминал занимал несколько кварталов. Уже на выходе со станции поток разделяли ограждения. У одной калитки пропускали родственников, у другой проверяли предписания. Над входом горело: «КАЛЬДЕР ЗАЩИЩАЕТ ИМПЕРИЮ». Механический голос просил приготовить идентификаторы и не останавливаться в проходах.

До встречи с Иланом оставалось десять минут. Кай нашёл на схеме восточный вход, но перед ним оказались ещё два одинаковых навеса. Он увеличил изображение.

— Здесь, — сказала Лиара.

Илан стоял у ограждения с матерью. Лена Варн прижимала к груди его сложенную гражданскую куртку; на самом Илане была другая, потоньше. Увидев Кая, он выпрямился и попытался улыбнуться.

— Оба раньше времени. Кроу бы оценил.

Лена поздоровалась с Лиарой, потом взяла Кая за локоть.

— Держитесь вместе. Что бы вам там ни говорили, сначала найдите друг друга.

— Нас могут в разные места, — сказал Илан.

— Тогда узнай, куда его. Орен уехал — я даже номера части сначала не знала.

Илан оглянулся на поток за воротами.

— Мам, давай потом.

— Какое потом? Двадцать семь дней ни слова.

Он резко повернулся к ней.

— Ты говорила восемнадцать.

Лена опустила глаза на куртку в своих руках.

— Сначала думала, у них связи нет. Потом решила дождаться ответа. Я тебе сказала не сразу.

Кай посмотрел на друга. Тот вытянул шею, будто ворот давил ему на горло.

— Ответ пришёл?

— Всё то же.

Лена потянулась поправить ему воротник, но Илан отступил на полшага. Тут же остановился и сам взял её за руку.

Дежурный у калитки позвал следующую десятку. Кай предъявил предписание. Ему выдали полоску с номером 7-Б и направили к досмотру; родственников отправили вдоль ограждения в другой зал. Лиара показала рукой: буду там. Он успел кивнуть, прежде чем между ними прошли люди.

Внутри пахло разогретым пластиком и мокрой одеждой. Под потолком висели указатели; часть стрелок закрывал рекламный экран с военным врачом. У медицинской рамки очередь почти не двигалась.

Бледный мужчина сидел на краю скамьи, положив ладони на колени. Перед ним на столе лежал небольшой футляр. Сотрудник в белом халате поверх формы держал его открытым, а невысокая девушка с короткими тёмными волосами стояла рядом со скамьёй, не давая очереди вытеснить мужчину к стене.

— Препараты сдаются, — говорил сотрудник. — Всё необходимое выдадут после прибытия.

— Когда после прибытия? — спросила девушка.

— В медицинском пункте учебного центра.

— Внесите тогда в карту, что у Меллера диабет и его инсулин остался здесь. И время внесите.

Сотрудник взглянул на неё.

— Вы родственница?

— Нет.

— Тогда отойдите от стола.

Девушка присела перед мужчиной.

— Меллер, документы на лекарство с вами?

Он кивнул, стал искать в нагрудном кармане. Бумага сложилась гармошкой в дрожащих пальцах. Девушка взяла её только после того, как он протянул, развернула на столе.

— Назначение есть. Позовите старшего медика.

— Вы врач?

— Фельдшер. Скорой помощи.

За спиной Кая кто-то потребовал двигаться. Он с Иланом отошёл, освобождая проход к соседней рамке, но продолжал смотреть. Девушка уже не спорила: держала бумагу на столе и ждала, пока сотрудник вызовет старшего. Тот прочитал назначение, задал Меллеру несколько вопросов и велел зарегистрировать препарат для перевозки. Футляр закрыли и вернули владельцу.

Девушка помогла Меллеру убрать его в сумку.

— До посадки посидите. Вон вода. Сейчас узнаем, где ваш медик.

— Она тоже в 7-Б, — тихо сказал Илан, посмотрев на полоску у неё в руке.

Кай подхватил упавшую со скамьи сумку Меллера. Девушка придержала мужчину за локоть, дала ему встать, и они вместе отошли от рамки.

— Сюда можно? — спросил Кай, показывая на свободное место у стены.

— Да. Только не под решётку, здесь дует.

Когда Меллер сел, Кай поставил сумку рядом с ним.

— Кай.

— Мира, — ответила девушка. — Спасибо.

В соседней очереди что-то звякнуло о металлический поддон.

Крупный мужчина с криво сросшимся носом смотрел на ложку, которую солдат отложил к изъятым вещам. На рукоятке темнели насечки. Мужчина протянул руку, но остановил её над краем стола.

— Этой ложкой дед в шахте тридцать семь лет ел. Потом отец. Потом я. Дай хотя бы запишу, куда забрать.

— Колющие и режущие предметы не допускаются.

— Ложка.

Солдат повернул поддон, подставляя его под следующую сумку. Мужчина придержал край.

Кай посмотрел на руки обоих. Солдат поднял голову. Несколько секунд никто не двигался, затем мужчина убрал ладонь.

— Квитанцию, — сказал он.

Ему указали на код у досмотрового стола. Он снял код на терминал, набрал название вещи и ещё раз посмотрел на поддон. Ложку уже закрыли чужим ремнём.

Свою сумку мужчина поднял одним движением. Возле Кая остановился, пытаясь убрать терминал в тесный карман.

— Корн. «Северная-4».

— Шахта? — спросил Кай.

Корн посмотрел на его руки:

— А ты ремонтник?

Кай потёр большим пальцем въевшееся под ноготь масло.

— Был. Третий цех.

— Я теперь тоже был. — Корн наконец засунул терминал. — Ложку верну — можно домой.

Он улыбнулся одним уголком рта и отступил к скамье, освобождая место следующему.

Сумку Кая просветили дважды. Сотрудник попросил открыть коробку с инструментами. Длинную отвёртку отложил, короткие ключи и плоскогубцы сверил со списком разрешённых вещей. Кай дождался, пока их отметят, и сам уложил обратно. Коробка стала заметно просторнее.

Отцовскую куртку пропустили через ленту отдельно. Конверт с фотографией пришлось достать. Сотрудник ощупал его край, заглянул внутрь и вернул Каю вместе с документами. Тот вложил снимок обратно, пригладил клапан. Сумку Меллера всё это время держала Мира; сам он сидел на скамье, закрыв глаза.

За досмотром стояли весы. На них Каю велели поставить рюкзак, потом выдали отметку о багаже. Он перечитал перечень вещей и убрал её к предписанию.

Высокий жилистый мужчина возле служебной двери смотрел на камеры. Когда дверь открылась, он отступил раньше, чем из неё вышел солдат с тележкой. Кай заметил это потому, что сам едва успел убрать рюкзак с дороги.

Илан проверил номер на своей полоске и подошёл к мужчине.

— Тоже седьмая «Б»?

— Да.

— Илан. Это Кай.

— Рей.

Рей говорил негромко. Вещей у него было мало: мягкая сумка и плоский чехол, на котором стояла отметка досмотра.

— Ты здесь бывал? — спросил Кай.

— Нет.

— Дверь открылась — ты уже отошёл.

Рей посмотрел на тележку, затем на мигающую лампу над дверью.

— Предупреждение видно.

Кай поднял глаза. С их места лампу почти закрывал указатель.

— Кем работал?

— Картографом.

По громкоговорителю вызвали 7-Б. Рей первым повернул к нужному проходу. Остальные пошли следом, но у следующего поста его остановили вместе со всеми и заново проверили документы. Кай видел, как он спокойно ждал, положив руки на сумку. Во дворе терминала собирались сумерки.

В 18:47 их направили переодеваться. На стене висела инструкция: гражданскую одежду сдать на хранение, личные вещи оставить при себе в пределах разрешённого списка. Под инструкцией стояли прозрачные пакеты. Полученные номера предлагалось сохранить до возвращения.

Кай вошёл в кабинку. Снял отцовскую куртку, положил на узкую полку. Под воротником обнаружился старый шов, аккуратный и мелкий. Он провёл по нему пальцем, потом достал конверт.

После досмотра фотография ничем не отличалась от других разрешённых вещей. Но Кай вспомнил руки человека у ленты, согнувшие угол конверта, и положил снимок на ладонь. На бумаге осталась новая складка.

Подкладка рюкзака отставала от спинки отдельным слоем. Кай достал иглу, распустил несколько стежков и просунул туда конверт. Снимок лёг ровно. Зашить было труднее: ткань скользила, в узком ушке не хотела держаться нитка. Он уколол палец, вытер его о внутренний край рубашки. За перегородкой Илан спросил, долго ли ещё.

— Минуту.

Кай сделал последние стежки и оборвал красную нитку. Короткий хвост убрал под подкладку. Прежде чем сложить куртку в пакет, записал номер хранения на обороте багажной квитанции.

Серая форма оказалась жёсткой на сгибах. Кай застегнул её, поднял рюкзак. На выходе сотрудник отсканировал пакет с одеждой и отправил его по ленте.

До посадки оставалось несколько минут. Родственники стояли за стеклом вдоль транспортного коридора. Люди с обеих сторон прижимались к нему, пытаясь найти друг друга сквозь отражения ламп.

Кай увидел мать не сразу. Лиара стояла дальше, возле тёмного простенка; её пропуск был спрятан в карман, руки пусты. Она подняла ладонь, когда он приблизился.

Он приложил свою напротив. Стекло было холодным.

Кай произнёс: «Позвоню». Она наклонилась ближе, не расслышав. Он показал на терминал, повторил. Лиара кивнула. Смотрела на него долго, переводя взгляд с лица на воротник новой формы. Кай хотел попросить прощения за то, как говорил дома, но губы не слушались.

Мать что-то сказала. Он разобрал только последнее: «Вернись».

В конце коридора вспыхнул номер группы. Сотрудник повёл людей к посадке. Лена Варн стояла у стекла на несколько шагов дальше и всё ещё держала в руках куртку Илана. Тот не сразу оторвался от перегородки.

Мира уточняла у сопровождающего, куда посадить Меллера, чтобы к нему мог подойти медик. Корн придерживал дверь, пропуская мужчину с костылём. Рей остановился у поворота и смотрел, как поток втягивается в узкий проход.

— Вся группа прошла? — спросил сотрудник у второго поста.

— Ещё идут.

Кай оглянулся на Лиару. Мать оставалась у стекла, и ладонь её всё ещё была поднята. Он поднял руку в ответ и повернул за остальными.

В вагоне Илан занял место у прохода. Напротив уже сидел Корн, придерживая сумку коленями. Кай поставил рюкзак между ботинками, нащупал через ткань твёрдый край конверта.

Двери закрылись. Несколько секунд поезд стоял неподвижно. Кай успел отправить матери короткое: «Сел». Возле сообщения появилась отметка доставки.

Потом вагон дрогнул. Экран терминала погас; когда Кай включил его снова, сети уже не было.

Глава 5. Номер вместо имени

Первые полчаса Кай держал терминал в руке. Экран оставался пустым, только возле последнего сообщения матери стояла отметка доставки. Он включал сеть, ждал и выключал снова. Наконец Илан показал свой экран: то же самое.

— Не трать заряд.

Кай убрал терминал. В тёмном оконном стекле отражались два ряда лиц, лампы и рука Корна на ремне сумки. Снаружи ничего не было видно. Иногда вагон наклонялся на повороте; тогда рюкзак между ботинками сползал, и Кай подтягивал его к себе.

Учебный центр находился в двухстах сорока километрах от Кальдера. Так было написано на схеме в терминале. Через час поезд всё ещё шёл. Кто-то у дальней двери спросил сопровождающего, скоро ли. Тот посмотрел на часы и велел сидеть на местах.

Меллер сидел через проход от Миры. На одной из остановок к нему подошёл медик; Мира передала запись, которую добилась в терминале, и осталась рядом, пока тот её читал. Потом вернулась на своё место. От воды в бутылке перед ней оставалось меньше половины.

Илан следил за ней взглядом.

— Ты его раньше знала?

Мира покачала головой.

— Тогда откуда фамилия?

— Спросила.

Она закрыла глаза и прислонилась затылком к перегородке. Илан повернулся к Каю, будто хотел что-то добавить, но передумал.

Корн вытянул ноги под свободное сиденье. На подошве ботинка белела пыль, которую не удалось сбить даже о ребро ступеньки.

— У нас автоматика раз девять часов дверь не открывала, — сказал он. — Сидели в перегонной камере. Вдвоём.

— Почему не открывала? — спросил Кай.

— Считала, что там ещё газ. Датчик уже поменяли, показания в норме, а она старую команду держит. И ручное управление с той стороны.

Кай посмотрел на запертую дверь вагона.

— Выход запасной был?

— На схеме. Под завалом. Мы с тем парнем до этого месяца два не разговаривали. К шестому часу почти друзьями стали.

Илан повернул голову:

— А к девятому?

— Опять перестали. Он последнюю лепёшку один съел.

Илан коротко рассмеялся. Корн устроил сумку под затылком, прикрыл глаза. Рей сидел через ряд, положив руки на колени, и смотрел перед собой. Когда поезд снова тронулся, он придержал чужую бутылку, покатившуюся по краю столика, и вернул её хозяину.

К центру подошли почти через три часа. На платформе было холодно. Людей выводили по номерам групп, проводили между ограждениями к освещённому корпусу. Кай вскинул голову, но за яркими лампами не разглядел ни звёзд, ни края крыши.

Внутри работало несколько одинаковых столов. У первого сверяли документы, у второго выдавали жетоны, дальше распределяли снаряжение. Рюкзак, который Кай снова приготовился открыть, только отметили в списке. Зато осмотрели швы выданной формы: мужчина перед ним получил другую куртку взамен порванной у плеча.

— Рейн Кай Элдарович. Сорок первый.

На стол легла металлическая пластинка с номером 7-Б-041. Кай прочитал, перевернул. Оборот был пуст.

— На шею. Следующий.

Илан получил сорок второй. Мира, прошедшая раньше, держала жетон с номером 038; Корну достался 045, Рею — 047. На панели над выходом стояло: «7-Б. Прибыло 50».

Кай отошёл к стене и стал разбирать ремни полученного снаряжения. Из соседнего ряда уже выпускали следующую группу. Сотрудники не повышали голоса, только пододвигали ящики и меняли листы на экранах. Человеку, который забыл номер своего стола, указали нужный ещё до того, как он успел спросить.

— Сорок первый, не задерживаем проход.

Кай поднял голову. Несколько секунд он искал того, к кому обращаются. Илан потянул его за лямку.

На плацу офицер сообщил порядок службы, ограничения связи и время подъёма. Гражданские профессии и статусы объявил временно приостановленными. Корн подался вперёд, чтобы лучше расслышать, и тихо спросил у Кая:

— Платежи по жилью тоже?

Офицер продолжал говорить. Корн подождал, потом посмотрел на свой жетон и спрятал его под воротник.

Мужчин повели в правое крыло казармы. У двери женской секции Мира остановилась вместе с несколькими другими женщинами. Меллеру медик велел остаться у поста: его должны были проводить отдельно. Мира убедилась, что тот услышал, и только после этого взяла свои вещи.

В коридоре их коротко подстригли, выдали постель и показали места. Кай поставил рюкзак в нижнюю часть шкафчика. Створка закрывалась только после сильного толчка. Он попробовал ещё раз, нашёл перекошенную петлю и поднял дверцу на несколько миллиметров. Замок щёлкнул.

— Мне тоже потом сделай, — попросил Илан сверху.

— Завтра.

Свет погас раньше, чем Кай натянул наволочку. Пришлось заправлять подушку на ощупь.

Долго скрипели кровати. Кто-то ходил к умывальникам, у входа шептались двое. Кай лежал на спине и слушал, как Корн перекладывает вещи в шкафчике. На шее под воротом мешал холодный жетон.

Илан свесил руку с верхней койки.

— Я тебе не всё про Орена сказал.

Кай повернулся на бок.

— Я сегодня от Лены услышал.

— Не про дни. Подразделение пропало. Всё. Четыреста с лишним человек.

Корн перестал двигать сумку. Где-то в дальнем конце казармы щёлкнул замок.

— Когда узнал?

— Несколько дней назад. Мама получила ответ. Там написано: «Местонахождение устанавливается». Тарн-Восемь. Они должны были сменить гарнизон, потом связь исчезла.

Кай опёрся на локоть. Илан говорил совсем тихо; пришлось придвинуться к краю.

— От последнего звонка до смены гарнизона могло несколько дней пройти, — сказал Кай. — Они могли ещё ехать.

— Знаю.

— Может, не все вместе.

— Я всё это уже придумал. И что аппаратура сломалась. И что у него терминал украли. И что он просто…

Илан втянул воздух, замолчал. Рука исчезла за краем матраса.

— Сегодня мать опять слова подбирает, а я на неё злюсь. Как будто она связь отключила.

Кай хотел сказать, что тоже злился на мать. Но причина была другой, и говорить это сразу показалось нечестным.

— Мне сегодня Лиара про отца рассказала.

Илан спустил ноги, осторожно сел на край нижней койки. Кай подвинулся. Он рассказал о той ночи, двоих у двери и дате аварии в уведомлении. Фотографию не достал: в проходе ещё ходили люди.

— Она его видела? — спросил Илан. — Сама?

— Да. Он был дома.

— После даты, когда погиб.

Кай кивнул, хотя Илан в темноте мог не увидеть.

Друг потёр ладонями лицо.

— Значит, и бумага ещё ничего не значит.

— Про Орена бумаги о смерти нет.

— Вот именно.

Илан посидел ещё немного, потом забрался наверх. Кай лежал, пока дыхание над ним не стало ровнее. Слова друга хотелось принять как доказательство. Он повторил про себя: отец возвращался; об Орене они пока ничего не знают. Ни одно не объясняло другого.

Кай достал рюкзак, сел спиной к стене. Красные стежки в подкладке едва различались при свете дежурной лампы. Он распустил край, вытащил конверт.

Проколы шли группами. Кай прикрыл ладонью лицо отца и пересчитал: три, промежуток, два, пять, три. Начал с другого края — получалось иначе. Он вернул снимок в прежнее положение. Четыре группы, как четыре части какого-то обозначения. Но возле отверстий не было ни стрелки, ни подписи.

Снаружи прошёл свет. Кай прижал фотографию к груди, переждал и вложил обратно в конверт. Рюкзак поставил у изголовья. Утром придётся снова зашить подкладку.

Глава 6. Белый свет

В 05:30 вспыхнули потолочные панели. Кай проснулся с ладонью на рюкзаке. Несколько секунд не мог вспомнить, зачем держит его возле головы. Потом сверху свесились босые ноги Илана.

— Подъём, седьмая «Б»!

В проходе кто-то ударился коленом о кровать. Корн сидел, придерживая ладонью затылок, и смотрел на лампы. Кай сунул рюкзак в шкафчик, проверил замок.

Умывались в длинном помещении с металлическими зеркалами. Вода шла короткими порциями, и каждый раз приходилось нажимать кнопку снова. Кай провёл мокрой рукой по коротким волосам. Илан стоял рядом; над левым ухом у него белел шрам.

— Откуда?

— С гаража прыгнул. Лет в двенадцать.

— Далеко?

— До соседнего не хватило.

Он наклонился к крану. Кай три года видел его почти каждый день и никогда не замечал шрама.

На плацу воздух пах мокрой землёй. Над стеной открывалось небо; дальний склон виднелся в разрыве между корпусами. Кай смотрел туда, пока кто-то не толкнул его локтем.

— Сорок первый.

Перед ним стоял сержант с седыми висками. На правой руке два пальца сгибались плохо: поправляя ремень, он помогал себе левой.

— Арн Тэвис. Запомнишь или ещё раз завтра знакомиться будем?

— Запомню, сержант.

— На меня смотри, когда обращаюсь. Вид не убежит.

Кай выпрямился.

Тэвис провёл их по территории, показал столовую, медицинский корпус и границу, за которую без сопровождающего выходить запрещалось. У каждой двери кто-нибудь задерживался, путал направление или задавал вопрос, на который уже отвечали. Сержант возвращался, повторял и ждал, пока последний не дойдёт до поворота.

Рей шёл в середине строя. Перед закрытой дверью в учебный зал он сместился к стене, оставляя проход; через несколько секунд из неё вывели другую группу. Кай заметил, что Тэвис посмотрел на него. Рей не поднял глаз.

После завтрака их повели на осмотры. Меллера в строю не было. Мира сказала, что его оставили под наблюдением; дальнейшее распределение решат медики.

Каю проверили зрение, лёгкие и кровь. Женщина за последним столом сверила карточку, попросила назвать родственников на государственной службе.

— Мать. Лиара Рейн, распределительная станция. Отец — Элдар Рейн. Работал в исследовательской экспедиции.

— Где сейчас?

Кай посмотрел на её пальцы над клавиатурой.

— По уведомлению погиб.

Она ввела имя. Открылось окно, другое, с тёмной полосой наверху. Женщина остановила руку, прочитала несколько строк и закрыла его.

— Что там?

— Сведения не относятся к осмотру.

— Вы его нашли?

Она перевела взгляд на Кая.

— У вас есть документы, меняющие указанные в личном деле сведения?

Он вспомнил конверт за подкладкой. Документом тот не был. От матери остался только рассказ, о котором он обещаний молчать не давал, но теперь ясно представил её у такого же стола.

— Нет.

Женщина открыла следующую страницу анкеты.

— Испытываете устойчивое недоверие к государственным институтам?

— Нет.

Она поставила отметку и отпустила его. Кай вышел в коридор, сел на скамью. Из кабинета вызвали следующего. Ни номера окна, ни его заголовка он не успел прочитать; сколько ни пытался восстановить в памяти, видел только тёмную полосу.

В столовой Корн пытался получить добавку. Дежурный показал на норму выдачи, Корн — на собственный поднос. Они постояли друг против друга и разошлись. Мира отодвинула к нему хлеб, который не съела.

— Я верну, — сказал он.

— Потом. Сядь, проход закрываешь.

Кай поставил поднос рядом. На предплечье Миры был свежий след от укола. Она пыталась открыть пакет с салфеткой; пальцы не сразу слушались.

— Помочь?

— Сама.

Пакет наконец разошёлся. Мира положила салфетку на колени.

— После прививки? — спросил Кай.

— После иглы. Не люблю, когда мне делают.

Он посмотрел на неё с таким удивлением, что она усмехнулась.

— Другим у меня лучше получается.

Кай подвинул к ней кружку, стоявшую на дальнем краю стола. Она поблагодарила и взяла её обеими руками.

На занятиях им выдали учебное снаряжение. Ремни натёрли плечи ещё до конца первого круга. Корн помогал подняться отстающим, пока Тэвис не велел ему беречь силы. На его предплечьях, открывшихся под съехавшим рукавом, виднелись белёсые пятна ожогов.

— Реагент прорвало, — объяснил он Каю на остановке. — Три года назад. Семеро в госпиталь. Один не вышел.

Тэвис дал команду дальше. Корн подтянул лямку, но на этот раз не стал подхватывать чужой мешок. Просто шёл рядом с человеком, которому помогал, и подсказывал, где ровнее ставить ногу.

Рей двигался с коротким, ровным шагом. На остановке первым делом ослабил ремень, потом проверил пятку. Кай стоял, навалившись на лямки, пока Илан не показал ему на застёжку:

— Сними. Мы не на спор.

К вечеру каждый подъём по ступенькам отдавался в ногах. Возле казармы Тэвис велел сесть и осмотреть стопы. Мужчина с номером 019 долго не мог расшнуровать ботинок. Кай сел рядом, придержал заевший язычок.

— Хасс, — представился тот. — С утра жмут. Думал, разносятся.

На пятке уже натёрло. Хасс посмотрел на неё, выругался без злости.

— Дочке такие же покупали. В смысле, тоже на вырост сэкономить хотели. Носить отказалась, пока не поменяли.

— Здесь размер меняют, — сказал Кай. — Вчера видел.

Тэвис, проходя мимо, велел Хассу явиться к дежурному после осмотра. Мужчина благодарно кивнул Каю и убрал ботинок под лавку.