Лисса: на острие кинжала

Повелитель замка криво усмехнулся:

— Никто? И при этом шёл за отрядом Героя от самой столицы? Ты уверена, Лирара? И на будущее, сначала допрос, а потом уже убийство.

Суккуб молча склонила голову ниже, пряча взгляд.

— Перепроверь аккуратно окрестности тракта, — ледяным тоном приказал Владыка, и его когти со скрежетом полоснули по обсидиану. — Я не терплю сюрпризов.

Лирара, бесшумно покинула зал, улыбка мгновенно сползла с красно-чёрного лица правителя. Он тяжело повернулся к догорающему камину, и в его бездонных серых глазах без зрачков на одно короткое мгновение вновь отразились далёкие, полные смертельной тоски голубые сполохи:

— Никто... — тихо, словно проверяя себя, повторил он в пустоту. — Значит, и жалеть не о ком.

В ночной роще у ворот Гавистона бледный рыбоглазый инквизитор остановился над колеёй от колёс телеги. Достав из-за пазухи поисковый рунный амулет, он сухо прошептал слова литании и бросил камень на примятую траву. В темноте на долю секунды вспыхнул багровый демонический след — и устремился тонкой нитью строго на север. Инквизитор удовлетворённо кивнул и шагнул во мглу. Гончая Ордена взяла след.

А в лагере над оврагом Лисса бесшумно вернулась к потухшему костру. Ника спала, свернувшись пушистым клубком, Эйтан дышал ровно и глубоко. Всё вокруг оставалось прежним, но внутри неё этой ночью что-то окончательно надломилось — тихо и сухо, как мёрзлая ветка под сапогом.

Она достала из кармана куртки маленький сушеный пучок мяты. Долго смотрела на него в темноте, а затем бережно переложила во внутренний карман у самого сердца.

Глава 6: "Метка"

— Стойте.

— Что там? — Эйтан мгновенно перехватил древко копья.

— Не знаю. Что-то не так.

Мира бесшумной тенью метнулась за ствол ближайшей сосны, а Гаррет с лязгом выдвинулся вперёд, вбив нижний край ростового щита в землю и буравя взглядом белую пелену. Обострённое чутьё Лиссы ловило в сыром воздухе вкус холодного железа, старого ладана и чужой, колючей святой магии.

— Впереди на дороге кто-то стоит, — тихо сказала она. — Он ждёт нас.

Селена спрыгнула с телеги, незаметно зажав в левой ладони гранёный рунный камень.

— Пахнет совсем плохо, — глухо донеслось от Ники. — Как старая-престарая смерть.

Клубы тумана в двадцати шагах впереди плавно раздвинулись. На середину дороги вышел высокий, скелетообразно худой мужчина в глухой чёрной сутане Инквизитор. Тот самый, которого они видели у городского фонтана в Гавистоне. мертвенно-бледное лицо, круглые немигающие рыбьи глаза и длинный посох в костлявых пальцах, по древку которого светились тусклые руны.

— Лисса! — его голос прозвучал над полем отвратительным старческим скрипучим голосом.

Она замерла. Ищейка знала её имя.

— Кто ты такой? — Эйтан шагнул вперёд, положив ладонь на эфес меча.

— Неужели не узнаёшь цвета Белых Стен, капитан? Я инквизитор Святого Ордена, — бледный мужчина даже не удостоил Героя взглядом, неотрывно буравя Лиссу своими выпуклыми глазами. — И я пришёл за этой девчонкой.

— Зачем она тебе и откуда ты знаешь ее имя?

— Затем, что она — ручная тварь Владыки и мы давно её ищем, — отрезал инквизитор. — На её плоти горит хозяйская метка, я чую эту смрадную печать от самого трактира у Гавистона! От неё несёт демоном, суккубом и человеком одновременно — богомерзкая тварь, выведенная во тьме!

У Лиссы перехватило дыхание; невидимая нить, связывающая её с Чёрным замком, болезненно натянулась под кожей левого плеча.

— Ты лжёшь, — жёстко произнёс Эйтан.

— Нет, — инквизитор высоко поднял посох, и белые руны на навершии ослепительно вспыхнули. — Прозрей же сам, заблудшее дитя!

Он со всей силы ударил кончиком посоха в землю. Тяжёлая, волна алого обличительного света прокатилась сквозь строй отряда и ударила прямо в грудь Лиссы.

Селена у телеги жадно прищурилась, подавшись вперёд.

Наложенная Владыкой человеческая иллюзия на секунду пошла крупной рябью. Всего на одно короткое мгновение, сквозь рваное марево сбитого морока, все увидели правду: нечеловеческие, сияющие потусторонним изумрудом глаза, тёмную кожу с глубоким янтарно-медным отливом, острые клыки за губами и чёрные когти на пальцах.

Лисса рухнула на колени в придорожную грязь, захлебнувшись собственным криком — даже не от физической боли, выкручивающей суставы, а от ледяного ужаса. Они увидели её истинный облик. Провал.

Инквизитор торжествующе оскалился:

— Вот и доказательство! Теперь вы видели своими глазами: она не человек, а шпион и оружие Чёрного замка!

Воины отряда синхронно развернулись к стоящей на коленях проводнице — сталь клинков и наконечник стрелы Миры с ветки сосны уставились прямо на неё.

И в ту же секунду Эйтан сделал широкий шаг в сторону, закрывая Лиссу своей спиной:

— Не смейте! Опустить оружие!

— Эйтан, образумься! — прорычал Гаррет, не опуская молота. — Ты же сам всё видел!

— Я чувствую: она нам не враг.

— Ты не можешь этого знать наверняка!

— Знаю, — отрезал капитан. — Я не знаю, кто она по крови, но она не несёт угрозу.

— Откуда такая слепая уверенность, командир?! — крикнула сверху Мира; тетива её лука звенела от напряжения, целясь точно между лопаток Лиссы.

— Оттуда, что она могла перерезать нам глотки в первую же ночь у столицы! — голос Эйтана прогремел над полем. — У неё были десятки возможностей завести нас в трясину, отравить или добить в стычке с разбойниками, убить пока мы спали, но она прикрывала наши спины! Почему?!

Повисла короткая, тяжёлая тишина.

— Потому что она сама этого не хочет. Вспомните. Тут у каждого есть, что скрывать, — твёрдо закончил Герой.

Инквизитор скрипуче, точно старое сухое дерево на ветру, рассмеялся:

— Какая трогательная банальщина! Герой из баллад защищает демоническое отродье! Но твоё благородство ничего не изменит, мальчишка. На ней клеймо Владыки. Именем Высшего Совета она подлежит уничтожению на месте или доставке в казематы Белых Стен!

— Ты не заберёшь её, — Эйтан выставил вперёд остриё копья и вытащил меч, который медленно начал светиться, набирая силу. Искра начинала медленно, очень медленно разгораться. — Гаррет, Селена, друзья... Прошу вас, поверьте мне хотя бы сегодня.

Гном долго смотрел в напряженное лицо командира, затем смачно сплюнул в траву и с тяжёлым грохотом шагнул вперёд, выравнивая свой ростовой щит в одну линию с копьём Эйтана:

— Да провались оно всё в преисподнюю... Слышь ты, святоша! Ты здесь один, а нас шестеро. Проваливай подобру-поздорову, пока кости целы. Здесь тебе не рады.

Улыбка медленно сползла с бледного лица инквизитора; он по очереди смерил каждого из них ледяным, взглядом:

— Безумцы и еретики. Вы сами не понимаете, кого пригрели у груди. Эта тварь — живой ключ к логову Владыки и его главным слабостям! Совет требует её голову!

— Совет перебьётся, — холодно ответил Эйтан. — Мы сами идём к Владыке, и она идёт с нами. Мы сами решим её судьбу.

— Вы не судьи! Она принадлежит Ордену и Короне!

— Король давно стал вашей безвольной марионеткой. Здесь — дикое приграничье, а не столичная площадь, — отрезал капитан. — Здесь нет твоей власти. Уходи и доложи Совету, что след потерян или она мертва. Соври. Вы в Белых Стенах отлично умеете врать.

— Я не лгу.

— Значит, самое время научиться.

Инквизитор с ненавистью смотрел на ощетинившийся сталью отряд. Силы были неравны — в открытой схватке посреди поля они сметут его за минуту, если откат от рун не сломит его раньше.

— Хорошо, — процедил он сквозь тонкие губы. — Я уйду., но лишь затем, чтобы вернуться с боевым крылом братьев и тогда вам не спасти ни эту меченую тварь, ни собственные грешные жизни.

Он резко вскинул посох и на прощание вогнал его в землю во второй раз — куда яростнее прежнего, рассчитывая окончательно сорвать с шпионки защитную личину, но в то же мгновение стоявшая у телеги Селена с сухим хрустом в пальцах, активировала заготовленный рунный камень. Прозрачная голубая преграда встала перед Лиссой, приняв на себя львиную долю удара и рассыпавшись россыпью искр исчезла. На этот раз отката не последовало, плата была уплачена при создании камня.

Остаточная волна всё равно больно хлестнула по вискам — Лисса глухо вскрикнула, прижимая ладонь к пылающему плечу, но человеческая маскировка устояла. Эйтан тут же опустился рядом с ней на колено.

— Жаль, — процедил инквизитор. — Я уйду, но лишь затем, чтобы вернуться с боевым крылом братьев.

Он отвернулся, но резко развернулся и с его руки с тихим шипением сорвалась чёрная стрела с белыми всполохами святой магии.

Гаррет мгновенно выставил щит по траектории полёта. Стрела врезалась в кованую сталь. Оглушительный звон, сноп ослепительных искр, металл раскалился докрасна. Гном даже отступил на шаг.

— А святоша не прост, — хрипло сказал Гаррет.

Фигура инквизитора уже растворилась в густом тумане. Над полем снова повисла гробовая тишина, но никто в отряде и не думал убирать оружие. Все смотрели на Лиссу, а та невидящим взглядом смотрела на своё левое предплечье, где прямо сквозь прожжённую ткань рукава багровым раскалённым углём проступила пульсирующая метка Владыки.

— Лисса, ты цела? — тихо спросил Эйтан.

Она подняла голову, встречаясь с направленными на неё взглядами, и поняла: сейчас решается всё. Если они не поверят ей в эту минуту — миссия провалена. Не поднимаясь с колен из холодной дорожной грязи, она заговорила дрожащим, надломленным голосом:

— Пожалуйста... Выслушайте меня.

Гаррет шагнул ближе, перехватив тяжёлый молот:

— Говори, кто ты такая, но если соврёшь хоть в слове — клянусь великими горами, размозжу голову на месте, рука не дрогнет.

— Я не стану больше врать, — она посмотрела прямо в суровые глаза гнома, вплетая в свою ложь осколки собственной настоящей боли. — Владыка убил всю мою семью. Я не помню их лиц и имён — после той ночи в голове остался только туман, словно кто-то выжег мне память калёным железом, но я помню ужас и помню, что раньше я была человеком, а не этим чудовищем! У меня был дом... и был кто-то, кому я обещала вернуться, но не смогла.

По её бледным щекам потекли настоящие, горячие слёзы. Она опустила взгляд на свои испачканные в грязи ладони.

— Владыка не убил меня тогда — он изменил мою кровь и поставил эту метку, чтобы сделать своей послушной гончей, но я сбежала из замка через нижние пещеры. Долго скиталась по лесам, пыталась найти способ содрать с себя это проклятие, а потом услышала в предместьях о вашем походе... — её голос сорвался на шёпот. — Я побоялась сказать вам правду сразу — знала, что вы убьёте меня как порождение Тьмы, но я знаю тайную дорогу к его цитадели! Я не враг вам — я просто хочу вспомнить, кем была, и освободиться от его поводка, даже если для этого придётся умереть в том зале!

Она замолчала, опустив голову, и стала ждать приговора.

— Ты убивала людей по его приказу? — глухо спросил Гаррет.

— Нет! Я сбежала прежде, чем он успел отправить меня на охоту, — без запинки солгала она, хотя в кармане у груди жгла кожу сухая мята Хиллеры. — Я прошу у вас только одного шанса доказать это делом.

Мира медленно спустилась со ствола сосны; она опустила лук к земле, но стрелу с тетивы не убрала:

— Что ещё ты помнишь о его замке?

— Помню, что я там такая не одна, — тихо ответила Лисса. — Внизу, в пещерах под крепостью, живут сотни существ. Они не злые — они просто заложники его воли и хотят мирной жизни, но он держит их в страхе так же, как держал меня.

Селена спокойно подошла ближе, разглядывая пульсирующую метку на её плече:

— Ты сказала, что он стёр тебе память, но умолчала о главном: зачем правителю Тьмы оставлять в живых обычную девчонку и тратить на неё высшие руны?

Лисса выдержала долгую паузу:

— Я не знаю, Селена. Правда не знаю. Мне остался только один обрывок во сне: залитая солнцем поляна, запах спелых яблок и светловолосый парень с голубыми глазами, который берёт с меня слово вернуться домой... Я чувствую, что он связан с этой тайной, но дальше — пустота.

Магичка перевела задумчивый взгляд с её мокрого лица на напряжённого Эйтана, а затем сухо захлопнула фолиант:

— Она не лжёт в главном, хотя что-то и недоговаривает, — холодно резюмировала Селена. — И я голосую за то, чтобы оставить её в живых, но отнюдь не из жалости. Лисса — уникальный, редчайший образец: на её душе лежат пласты древних рун или узы памяти, о структуре которых я даже не подозревала. Мой интерес чисто научный — я хочу добраться до архивов Чёрного замка через неё. Убьёте её сейчас — уничтожите ключ к величайшей загадке магии, а я этого не позволю.

Гаррет тяжело вздохнул и наконец опустил молот к ноге:

— Я всё равно не верю ни единой твоей слезе, девка, но рубить безоружную на коленях — в этом нет гномьей чести. Пойдёшь с нами под моим личным присмотром и если хоть раз дёрнешься в сторону или подставишь спину отряда — клянусь, убью сам, без разговоров.

— Поняла. Спасибо, — выдохнула Лисса.

Она попыталась встать, но ноги после удара посоха предательски подкосились; Эйтан тут же подхватил её под локоть, помогая подняться, а Ника как ни в чём не бывало подошла вплотную, шумно обнюхала её прожжённый рукав, чихнула и спокойно уселась на борт телеги доедать вяленую рыбёшку, словно никакой драмы только что и не было.

— Спасибо, что дали шанс, — одними губами прошептала Лисса.

Ночью на привале измотанная Лисса забылась тяжёлым сном в палатке, а Эйтан ещё долго сидел у её изголовья, прежде чем плотно прикрыть полог и выйти к костру, где его ждали остальные. Говорили вполголоса, чтобы не разбудить проводницу.

— Не верю я этой сказке про побег, — хмуро начал Гаррет, глядя в костёр. — Ни единому слову.

— Все мы сомневаемся, — отозвалась Мира, сжимая колени. — Но капитан прав в одном: хотела бы зарезать во сне — давно бы зарезала.

— Это ничего не доказывает! — отрезал гном. — Может, у неё приказ от хозяина: втереться в доверие, довести нас до самых гор, а там ударить в спину!

— А может, и нет, — подала голос Ника, задумчиво глядя на пламя. — Может, она и правда сбежала и просто очень боится. Ты тоже изгой своего народа, но я счастлива, что ты в нашем отряде.

Гаррет нахмурился повернулся к лучнице:

— А ты, Мира? Веришь ей?

— Нет, — полукровка покачала головой. — Я вообще никому не верю, кроме Эйтана, потому что ему я обязана жизнью. Я одного не пойму, командир: почему ты так отчаянно её защищаешь?

— Потому что он мягкосердечный идиот, — буркнул Гаррет.

— Отнюдь, — Селена неспешно перевернула страницу книги в отблесках костра. — Просто наш капитан видит то, чего не замечаете вы или очень хочет это видеть.

— И что же там такого сокровенного он видит, книжница?

— То, что её страх перед Владыкой куда сильнее страха перед нами, — спокойно ответила магичка. — Она недоговаривает и боится того, что он с ней сотворил, и того, что она успела натворить сама. Как же ты обожаешь у нас спасать заблудшие души, верно, Эйтан? Тут такой редкий случай подвернулся. Не смог устоять?

Эйтан промолчал, сжимая кулаки. Гаррет подозрительно прищурился на магичку:

— Ты явно знаешь больше, чем говоришь, Селена. Выкладывай.

— Пока я лишь строю догадки, — отрезала та. — Если озвучу их раньше времени — вы сгоряча снесёте ей голову, а я не люблю ошибаться в расчётах.

— Сумасшедшая ты, как и всё ваше колдовское племя, — сплюнул гном.

— Возможно, — Селена едва заметно улыбнулась. — Зато я единственная здесь честна до конца: ты грозишься убить, но прикрываешь её щитом от святоши; Эйтан защищает, но сам не знает всей правды; а я просто наблюдаю. Каждый играет свою партию.

— Она не злая, — тихо повторила Ника, проглотив последний кусочек рыбы. — Я носом чую: она совсем потерянная, прямо как я. Я тоже не помню, что потеряла в лесу, а она помнит, что потеряла что-то важное, но никак не может найти что именно.

— Ладно, закрыли разговор, — подвёл черту Гаррет. — Оставляем девку в строю, но глаз я с неё не спущу. Сорвётся — прикончу сам, а этим падальщикам из Ордена я даже её выдавать не хочу, пусть катятся к своим богам.

Эйтан благодарно кивнул гному, глядя в огонь:

— Я вижу, как она меняется с каждым днём пути, Гаррет. Я не знаю, кем она была в прошлом, но хочу увидеть, кем она выберет стать в конце, а если она всё-таки окажется врагом — мой клинок опустится первым. Слово капитана.

— Смотри, командир, эта кровь будет на твоей совести, — буркнул Гаррет, поднимаясь. — Расходимся по палаткам, скоро смена караула.

Проснувшись и убедившись, что лагерь спит, а дежуривший у костра Эйтан сидит к её палатке спиной, Лисса осторожно достала из-за пазухи плоский осколок чёрного обсидиана, полученный от Владыки перед вылетом.

Она шла на огромный риск — чуткая Селена в соседней палатке могла уловить магию, но выбора не оставалось: после удара инквизитора метка взбесилась и маскировка могла очень скоро слететь.

Камень в ладони был ледяным и она понимала, что плата будет сильной. Связь на удалении считалась очень сложной и сильной рунной магией. Обсидиан в кулаке налился густым багровым светом, и из тонкой струйки дыма над его гранью соткалось встревоженное лицо Лирары:

— Госпожа Лисса? — торопливо зашептала она через дым.

— Слушай внимательно, у меня мало времени, — одними губами выдохнула Лисса. — Днём на тракте меня перехватил инквизитор Ордена и моя маскировка частично спала. Метка стала видна, но отряд Героя отбил меня и прогнал святошу. Кажется, они поверили моей легенде о проклятье и побеге.

— Может, нам ударить по ним прямо сейчас?! — глаза суккуба в дыму лихорадочно блеснули. — Владыка вне себя от ярости! Он почувствовал вспышку вашего клейма — я уже подняла в воздух летучий отряд перехвата, когда сработал ваш камень! Хозяин заперся в верхней библиотеке у главного Артефакта и повторял только одно: «Она не должна попасть в руки Ордена, я не позволю!». Я никогда не видела его в таком бешенстве!

Лисса нахмурилась, превозмогая нарастающий гул в висках:

— Разворачивай отряд обратно в замок, Лирара. Вы лишь спугнёте Героя раньше времени. Он нужен Владыке живым. Я остаюсь внутри группы и веду их дальше, но маскировка сильно повреждена — завтра ночью жди меня в условленном месте, мне придётся слетать к Владыке для обновления облика.

— Я вас почти не слышу, госпожа! — голос суккуба задрожал, распадаясь на слога. — Камень выгорает!

Багровый дым схлопнулся, и обсидиан в её пальцах беззвучно рассыпался в мелкую чёрную угольную пыль.

В ту же секунду голову Лиссы прошил такой чудовищный спазм ментальной отдачи, словно череп изнутри раскололся — плата за рунную магию в человеческом обличье. Зажав рот ладонью, чтобы не закричать на весь лагерь, она уткнулась лицом в походный плащ. В ноздрях на миг призрачно и горько пахнуло дикой мятой от загубленной ею целительницы и сознание провалилось в тяжёлое забытие, где снова шумели солнечные яблони и чей-то родной голос брал с неё обещание вернуться.

Утром она поднялась с трудом — каждый шаг отдавался свинцовой болью в затылке и мышцах, а притихшая под кожей метка тупо жгла руку.

Выйдя из палатки к костру, Лисса сразу наткнулась на тяжёлый, немигающий взгляд дежурившего Гаррета. Гном подошёл вплотную, когда она наклонилась к котелку с водой:

— Я слежу за каждым твоим вдохом, девка.

Она замерла с черпаком в руке:

— О чём ты?

— Ты вчера врала нам в глаза про своё проклятие и побег. Я нутром чую ложь. Запомни: предашь капитана — убью без колебаний.

— Я поняла тебя, Гаррет. Таких намерений у меня нет.

Гном хмуро кивнул и отошёл к телеге. Лисса, дождавшись, пока остальные отвернутся к поклаже, привычным механическим движением отмерила три капли прозрачного яда в кружку Эйтана. За завтраком Гаррет демонстративно отказался от заваренного ею чая, ограничившись водой из собственной фляги.

«Кто ты для меня, Эйтан, и почему ты стал мне так дорог? — с горечью подумала она, глядя, как капитан с благодарной улыбкой принимает отравленное питьё. — И почему Владыка так боится, что я попаду в руки Ордена?»

Глава 7: "Замок"

Акт 2

Два дня пути после столкновения с инквизитором прошли в тягучей, как болотная тина, тишине.

Отряду везло: ни новых засад, ни диких тварей. Только следы. Однажды утром Гаррет нашёл на размокшей глине отпечатки тяжёлых когтистых лап, а Ника, шумно принюхавшись, сказала, что на рассвете стороной прошла большая группа гоблинов, но пути их не пересеклись — лес или кто-то оберегал их от опасных встреч.

К исходу второго дня левое плечо Лиссы горело уже нестерпимо. После удара святого посоха и расплаты магии рун за применения обсидианового камня клеймо Владыки пульсировало. Это значило, что маскировка долго не продержится. Дождавшись, пока измотанный лагерь уснёт, а дежуривший у огня Гаррет отвернётся к стреноженным лошадям, она бесшумно выскользнула в темноту.

Отбежав на добрую милю от стоянки, подальше от чуткой Селены, Лисса наконец позволила себе выдохнуть. Человеческая маскировка тут же пошла крупной рябью и сползла лохмотьями серого тумана, возвращая ей настоящий облик.

Кожа стремительно потемнела, наливаясь глубоким, тёплым янтарно-медным отливом, словно старое золото в полумраке. Русые кудри вытянулись до самой поясницы густыми, тяжёлыми как смоль прядями, которые пересекали идеально ровные белоснежные полосы. Обычная травянистая зелень глаз вспыхнула потусторонним, гипнотическим изумрудным сиянием, за губами обозначились маленькие острые клыки, а кончики пальцев увенчали короткие чёрные когти.

В то же мгновение за спиной с тихим шелестом прямо из лопаток развернулись крылья. Они были заметно меньше грубых перепончатых крыльев Лирары. Вниз каскадом ниспадали гладкие, почти невесомые пластины живого полупрозрачного сумрака — упругие, как тёмный шёлк, и хищно заострённые к концам, словно лезвия стилетов. По самому краю этой тёмной вуали бежала, сияющая кайма цвета расплавленного золота, отчего в темноте они казались выкованными из ночной мглы и застывшего света.

— Как же прекрасно оказаться в своём истинном обличии, — она повела крыльями и потянулась.

Лирара ждала её на условленном каменном утёсе, лениво поводя своими тяжёлыми кожистыми крыльями-плащом.

— Госпожа? — удивилась суккуб, видя её в истинном обличье. — Я думала, вы полетите со мной...

— Некогда, — коротко оборвала её Лисса.

Она вскинула руку, резким движением вычерчивая в прохладном воздухе сложную вязь высшей руны ускорения. Пальцы тут же свело привычной тягучей судорогой. Обычный человек-рунник вроде Селены от такого знака уже согнулся бы от болевого шока, но демоническая природа брала своё — родство с рунами издревле делало плату почти незаметной, превращая боль в мимолётное неудобство. Лисса лишь слегка поморщилась.

Взмахнув крыльями, она оттолкнулась от утёса и рванула в ночное небо, оставляя за собой тонкий золотистый росчерк в темноте. Ледяной ветер засвистел в ушах; бросившаяся следом Лирара едва поспевала за ней, изумлённо вскидывая брови от такой скорости.

«Только бы успеть, — билась в голове единственная мысль. — Обновить маску у Владыки — и сразу назад. Обратно лететь сама я уже не смогу, чтобы не сорвать свежую иллюзию, но Лирара донесёт меня к палаткам до первых лучей».

Чёрный замок встретил её привычным уютным гулом.

Идя через нижние ярусы подземного Ночного Города к внутренним подъёмникам, Лисса смотрела по сторонам с холодным, отстранённым любопытством. Удивительно, но здесь всё было устроено почти как у людей: теплились рунные фонари, пахло печёным хлебом и дымом очагов, а за стенами слышались громкие голоса матерей, зовущих своих детей. Обитатели города не шарахались от правой руки Владыки — завидев мягкое золотистое свечение её сложенных за спиной крыльев, гоблины и низшие демоны замирали и смотрели на неё с какой-то тихой, отчаянной надеждой.