Лисса: на острие кинжала

Дмитрий Кумпан

Лисса: на острие кинжала

Глава 1: "Владыка"

Акт 1

Отряд был в пути уже больше недели, три дня назад они вошли в тёмный лес.

Лисса двигалась впереди — бесшумно. Она не оборачивалась, но идеально держала каждого за спиной, не оборачиваясь. Для неё они не были близкими. Они были фигурами на её шахматной доске.

Вот Кассиан — лидер, его доспех едва слышно позвякивает. Чуть левее Хиллера — целительница, судорожно сжимает амулет, от её сумки пахнет сушёной мятой. Грам бережёт правую ногу – старая рана даёт о себе знать в третий день пути. Мирабель нервно перебирает пальцами. Дилиан осматривает кроны деревьев. Отец Альберт на ходу беззвучно шепчет молитву.

Лисса знала все их недостатки, это её работа. Она — их разведчик, их идеальный проводник.

— Далеко ещё? — негромко спросил Кассиан, поравнявшись с ней.

— Ещё час.

Она знала этот лес наизусть — каждую ловушку, каждую звериную тропу. Она сама подготовила этот безопасный маршрут специально для них.

Ветви на земле хрустнули — Хиллера ускорилась и догнала её, тяжело дыша:

— Лисса, ты уверена, что мы не заблудились? Я вообще не чувствую сильной магии в той стороне. Лес словно... пустой.

— Уверена. Я здесь уже была, — коротко бросила Лисса.

Чистая правда. Она была здесь много раз.

Чёрный замок выступил из-за деревьев внезапно — огромный, зловещий монолит, подпирающий острыми шпилями низкое серое небо. Цитадель, которую должна штурмовать целая армия, а не шесть человек.

— Мы у цели, — Лисса остановилась на краю лесной чащи.

— Привал, — Кассиан поднял руку. — Отдых полчаса. Проверить снаряжение. Перед штурмом мы должны быть в идеальной форме.

Они сели у скалы. Мирабель разожгла огонёк на ладони, чтобы согреть воду без лишнего дыма. Хиллера сразу опустилась рядом с Грамом — старая рана на его правой ноге лопнула от долгой ходьбы и кровоточила.

— Сядь, — приказала целительница, прикладывая к рубцу лечебные травы и применила слабое лечение - это ей стоило недорого. Грам резко втянул воздух сквозь зубы:

— Жжётся!

— Терпи. Завтра бегать будешь.

Закончив перевязку, Хиллера подошла к Лиссе и протянула пучок зелёных листьев, остро пахнущих мятой:

— Возьми. От усталости. Хорошо проясняет разум в бою.

Лисса взяла листья и равнодушно убрала их во внутренний карман куртки:

— Спасибо.

Кассиан долго смотрел на тёмные башни замка, а потом повернулся к ней:

— Лисса,скажи честно. Ты боишься?

Она выдержала паузу, подбирая слова для воина. Ответ не должен быть слишком идеальным — люди верят в чужую слабость, так им проще доверять.

— Да, — она опустила глаза. — Владыка силён.

На самом деле внутри неё стояла абсолютная, звенящая пустота. Её холодная суть не знала страха — была только цель.

— Я тоже, — Кассиан ободряюще коснулся её плеча. — Главное, чтобы страх не решал за нас. За нами свет Ордена.

Лисса не ответила. Там, под этим замком, в подземном городе, кипела совсем другая жизнь, но сейчас эти мысли были неважны.

— Идём, — Лисса поднялась, проверяя кинжалы в ножнах. — Темнеет. Я нашла тот тайный проход, которым Владыка мог сбежать в случае осады. Трус. Мы успеем войти до смены караула.

Отряд молча поднялся. Грам зафиксировал ростовой щит, Дилиан наложил стрелу на тетиву, отец Альберт крепче сжал посох, а Мирабель зажгла боевые искры на пальцах. Они обошли скальный массив слева, пробираясь через нагромождение камней. Лисса скользила впереди, уверенно выбирая каждый уступ.

— Здесь.

Узкая тёмная расщелина, густо скрытая чёрным плющом. Если не знать, где искать, — пройдёшь в двух шагах и не заметишь.

— Невероятно, — прошептал Дилиан. — Хорошо, что ты с нами.

— Да. Хорошо, — бесстрастно отозвалась Лисса.

Они вошли под своды. Грам выставил щит, прикрывая голову колонны, Лисса шла рядом, указывая повороты. Мирабель удерживала на ладони крошечный огонёк, отец Альберт и Хиллера двигались в центре, Дилиан замыкал тыл. Узкая пещера вилась вверх и вниз, пока не вывела их в каменный коридор.

Впереди, у массивной дубовой двери, горели два факела и маячили две тени. Гоблины-стражники караулили пост: один лениво зевал, второй чесал затылок, позвякивая мешочком с игральными костями на поясе. Лисса подняла раскрытую ладонь — отряд замер.

— Тихо. Там двое, — прошептала она.

Лисса шагнула в тень. Кинжалы скользнули в ладони без единого звука. Первый гоблин даже не успел обернуться — она соткалась за его спиной словно из воздуха, жёстко перехватила подбородок и вогнала сталь точно под кадык. Стражник обмяк, даже не осознав своей смерти. Второй уловил движение и дёрнулся, но из темноты со щелчком вылетела стрела Дилиана, пробив ему грудь, а Лисса в один рывок подхватила падающее тело и вторым клинком добила гоблина под основание черепа, чтобы не загремел доспехом о плиты.

Всё заняло три секунды. Лисса вытерла кровь со стали о куртку гоблина:

— Теперь чисто.

Кассиан подошёл ближе, глядя на её абсолютно спокойное лицо:

— Ты двигаешься... пугающе хорошо, Лисса. Простой лесной разведчик не умеет так перерезать глотки.

— Лес учит. Смотря, какой учитель тебе достался.

Он не ответил. Они подошли к невысокой резной чёрной двери в конце галереи.

— Тронный зал, — сказала Лисса.

Отец Альберт за их спинами беззвучно зашептал молитву. Вокруг его пальцев на посохе затеплилось слабое свечение — и тут же погасло. Он истово верил в свои слова, но за ними ничего не стояло. Лисса скользнула по жрецу холодным взглядом: он был пустым, как высохший кувшин, как храм без бога — слабый деревенский церковник, не способный почувствовать даже чужую кровь.

Отряд встал в боевой порядок. Кассиан обернулся, окинув друзей долгим взглядом:

— Что бы ни случилось... спасибо, что вы рядом. На счёт три. Раз. Два. Три!

Грам с рёвом выбил створки плечом, и отряд ворвался внутрь. Двое орков-стражников у входа не успели даже замахнуться: Лисса на ходу вогнала кинжал первому под шлем, а Грам с размаху размозжил голову второму своим тяжёлым молотом.

Тронный зал оказался небольшим и странно пустым — только возвышение престола, редкие факелы на стенах и сам Владыка. Он сидел расслабленно, словно давно ждал гостей. Лисса бросила на него короткий взгляд.

«Он выглядит не так, как в прошлый раз? Или так же?»

Владыка медленно поднял голову. Его серые глаза без зрачков были полны первозданной тьмы, красно-чёрную кожу прорезали пульсирующие золотые вены, а за плечами клубился тяжёлый плащ из дыма и тлеющих углей. Он выставил вперёд длинные чёрные когти.

— А-а... — лениво усмехнулся правитель. — Наконец-то. Вы задержались.

Кассиан шагнул вперёд, его двуручный меч вспыхнул золотым светом:

— Владыка! Именем Высшего Совета, Ордена...

— Да-да-да, — скучающе перебил тот, поднимаясь с трона. — Пафосная чушь. Надоело. Каждый раз одно и то же.

Он небрежно щёлкнул пальцами.

Свет факелов погас мгновенно, и мир рухнул в тяжёлую, непроглядную тьму. Отец Альберт испуганно вскрикнул — его слабая магия ослепла без зрительной опоры.

— Кассиан, действуем по плану! — Мирабель вскинула руку, раздувая огненный шар, но Владыка уже вырос прямо перед ней.

Он легко коснулся её запястья. Раздался сухой треск замерзающей плоти — рука девушки мгновенно покрылась толстой коркой льда, огонь погас, и через секунду Мирабель застыла ледяной статуей с немым криком на губах.

— Дилиан, не стой, стреляй! — крикнула Хиллера.

Лучник выстрелил на звук треснувшего льда. Стрела шла точно в горло Владыке, но тот лишь лениво повернул ладонь в воздухе. Наконечник заискрил, описал мёртвую петлю и со свистом полетел обратно. Глухой стук — и древко по самое оперение вошло в грудь самого Дилиана. Он рухнул на колени, захлёбываясь кровью:

— Отложенная магия возврата? — прохрипел лучник, заваливаясь набок. — Кто наложил руну? Когда?..

— Отец Альберт! — отчаянно позвала Хиллера.

Но жрец на коленях лишь исступлённо шептал молитву, глядя на едва теплившийся вокруг его дрожащих пальцев свет. Владыка тихо рассмеялся в темноте:

— Твой бог не слышит тебя, старик. Он никогда тебя не слышал.

Тьма сомкнулась на руках клирика с сухим хрустом ломающихся костей, который тут же потонул в коротком предсмертном хрипе из разодранного горла. Посох со звоном покатился по камням, тело грузно осело на пол.

В это время Грам взревел от ярости, выставил щит и рванулся на таран туда, где только что погиб священник, но на середине разбега его правая нога неожиданно подогнулась. Огромный воин с грохотом рухнул на одно колено и с ужасом посмотрел вниз: из его бедра, точно в месте старого воспалённого рубца, торчала рукоять стального кинжала Лиссы.

Грам поднял голову. Лисса уже стояла прямо перед ним. Её лицо в полумраке было бледной фарфоровой маской. Воин попытался вскинуть молот, но она оказалась быстрее — второй кинжал с хрустом рассёк ему горло. Горячая кровь ударила фонтаном, и Грам завалился на плиты, не отрывая от неё глаз полных удивления. Лисса смотрела в них спокойно, не мигая.

— Грам! Нет! — Хиллера с криком бросилась к нему, перебирая в памяти, самое сильное воспоминание, забыв об осторожности.

Лисса сделала один короткий шаг наперерез. Первый удар — под рёбра, второй — точно в сердце, третий, контрольный — в шею. Целительница мгновенно обмякла на её клинках; поясная сумка раскрылась при падении, рассыпая по камням сушёные травы, и воздух пропитался резким запахом дикой мяты, смешанной с горячей кровью. Её глаза остались широко открытыми — пустыми и обречёнными.

Кассиан остался совершенно один посреди бойни. Четыре трупа друзей и ледяная статуя Мирабель — весь его отряд был уничтожен за считанные секунды без единого шанса. Горло сжалось – Кассиан вдруг понял, что остался один. «Хотя бы один удар... Хотя бы её!» — отчаянно подумал он, перехватывая двуручный меч для последнего рывка в сторону предательницы, но успел сделать лишь шаг.

Грудная клетка воина неестественно вздулась изнутри, и с жутким хрустом пробитого панциря из неё вырвалась когтистая лапа Владыки, объятая багровым пламенем. Меч со звоном выпал из разжавшихся пальцев Кассиана и погас.

— Разочарование, — тихо выдохнул Владыка ему в затылок. — Его искра едва ощутима и едва пригодна. С каждым разом отряды всё слабее. Этот мир почти готов к моему возвращению.

Он рывком выдернул руку, и тело Кассиана тяжело рухнуло лицом вниз.

В зале стало тихо. Слышно было, как капает кровь со стали. Лисса стояла посреди этого ада. Шесть человек, которые три дня делили с ней хлеб и доверяли ей свои спины, были мертвы. Внутри её разума стоял привычный штиль: всё сделано правильно, угроза Чёрному замку ликвидирована.

Где-то на самой дальней периферии вдруг что-то болезненно дрогнуло — короткий, непонятный сбой. Из кармана её куртки, куда она недавно убрала травы Хиллеры, остро пахнуло сладкой дикой мятой. Взгляд Лиссы оставался холодным, но пальцы на рукояти кинжала против её воли мелко, неестественно задрожали. Лисса нахмурилась, списывая это на простую усталость.

Владыка медленно подошёл со спины, и его огромная горячая ладонь мягко легла на её плечо:

— Ты сделала всё правильно, моя девочка. Фальшивый тронный зал снова сработал идеально. Если бы они прорвались к нам, они бы уничтожили наш дом. Убили бы меня, тебя, но ты выжила — и это единственное, что имеет значение.

Лисса покорно склонила голову.

— Ты — Лисса. Моя верная правая рука, мой идеальный кинжал на острие этой войны.

— Да, Владыка, — бесстрастно ответила она.

— Теперь иди к себе, отдохни и сбрось эту человеческую личину. Скоро начнётся новая работа. Пришли тревожные вести: из столицы уже выдвигается новый отряд, и на этот раз среди них идёт тот, кого называют истинным Героем. Подготовься. Мы не имеем права на ошибку. Не сейчас.

Лисса молча развернулась и вышла через внутреннюю дверь, ведущую в жилые ярусы цитадели.

Зайдя в личные покои, Лисса огляделась в полумрак. Уютная каменная комната была увита живым чёрным плющом, а широкое окно во всю стену выходило в исполинский подземный грот позади замка. Далеко внизу переливался тысячами огней Ночной Город — улочки, кузни, маленькие дома. Её дом.

Только здесь за последнюю неделю она по-настоящему выдохнула, села в глубокое кресло у окна, сбросила человеческую личину, обнажилась по пояс. Спина прямая, плечи расслаблены, тугие мышцы под кожей перекатывались мягко, как у крупного хищника перед прыжком. Её истинный облик пугал людей, но здесь он был естественным: тёмная кожа с янтарным отливом, как мёд в тени, острые небольшие клыки за губами и прямые, густые волосы до самой поясницы — чёрные как смоль, но имеющие идеально ровные горизонтальными белоснежные полосы, словно кольца на стволе древнего дерева или метки на чешуе змеи.

За её креслом стояла Нирия — молодая демоница с изящными витыми рожками, тонкой талией и нежно-фиолетовыми волосами — и бережно проводила костяным гребнем по её чёрно-белым прядям.

— Госпожа, вы сегодня совсем тихая, — робко заметила служанка.

— Устала.

— Принести вам чаю?

— Да, Нирия.

Нирия подала горячий травяной отвар в тонкой фарфоровой чашке с золотыми прожилками. Лисса посмотрела в тёмную поверхность воды, как в зеркало: оттуда на неё глядели её собственные нечеловеческие, горящие изумрудным светом глаза.

— Нирия, — вдруг негромко спросила она. — Кто я?

Костяной гребень в руках служанки ощутимо дрогнул:

— Госпожа?..

— До Владыки. Кем я была раньше?

В комнате повисла напряжённая тишина.

— Вы... что-то вспомнили?

— Нет. Но мне всё чаще кажется, что я... нет не помню.

Нирия торопливо продолжила расчёсывать её пряди, но Лисса кожей чувствовала, как мелко дрожат пальцы девушки.

— Вы наша госпожа – защитница города.

— Это не то, о чём я спросила.

Нирия замерла, прикусив губу:

— Раньше вы были...

Договорить она не успела — тяжёлая дверь покоев бесшумно отворилась, и на пороге вырос Владыка.

— Не помешал?

Нирия испуганно вздрогнула, низко поклонилась и пулей выскочила за дверь.

Правитель замка неспешно прошёл через комнату и опустился в кресло напротив Лиссы. В его бездонных серых глазах без зрачков на одно короткое мгновение мелькнули странные, до боли живые голубые сполохи, а на губах тронулась почти человеческая, тёплая улыбка. Высокий, статный, до жути знакомый, но другой.

— Ты сегодня встревожена, Лисса, — мягко произнёс он.

— Нет. Вам показалось.

— Это хорошо. Потому что некоторые двери лучше не открывать.

— Почему?

— Ответы могут ранить.

— Меня?

— Тебя или меня.

Лисса пристально смотрела в его лицо. В его голосе пряталось что-то неуловимое — глухая, застарелая боль.

— Владыка... Кто я?

Он долго молчал, глядя, как клубится тьма за окном, а затем улыбнулся — тепло и бесконечно грустно:

— Ты — Лисса.

— Это просто имя, а не ответ.

— Это всё, что тебе нужно знать сейчас. Остальное не имеет значения.

Он поднялся и бережно положил широкую ладонь на её макушку. Мягкий, обволакивающий жар хлынул сквозь виски, веки мгновенно налились свинцовой тяжестью, и она провалилась в глубокий сон прямо в кресле.

— Отдохни, — донеслось сквозь темноту. — Завтра тебя ждёт новый отряд и новые испытания. Прости.

Выйдя из покоев, Владыка притворил дверь. В полутёмном коридоре, вжавшись спиной в каменную стену, всё ещё стояла бледная Нирия. Правитель прошёл мимо, даже не повернув к ней головы, и сказал:

— Она снова задаёт вопросы. Докладывай мне о каждом её шаге и каждом изменении.

— Да, господин, — служанка покорно склонилась в поклоне. Она до смерти боялась хозяина замка, но внутри её сердца что-то дрогнуло — предавать свою госпожу она не хотела.

Глава 2: "Новый отряд"

Владыка вызвал её на рассвете.

Лисса вошла в зал и остановилась в десяти шагах от трона, как всегда. Правитель сидел не на самом троне, а на массивном каменном подлокотнике — небрежно, почти как мальчишка, которому смертельно наскучило ожидание.

— А, — произнёс он. — Ты пришла. Я ждал тебя.

Она молча кивнула.

— Новый отряд собрался по наши души. На этот раз у меня есть шанс осуществить свой план, — он улыбнулся. — Они движутся к столице. Шесть человек, может, семь — слухи не точны.

— Кто они?

— Не знаю, — Владыка криво улыбнулся. — Поэтому ты мне и нужна.

Она терпеливо ждала продолжения.

— В этом отряде идёт кто-то по-настоящему опасный, — серые глаза без зрачков буравили её насквозь. — Тот, в ком горит настоящая Искра. Тот, кто может стать моей проблемой - или моим спасением. Новый Герой. Присмотрись к ним, найди их недостатки и главную слабость. Приведи его ко мне, а потом... — он обнажил в оскале клыки, — а потом я сам решу, как с ним поступить.

— Да, Владыка.

— И ещё, — он легко спрыгнул с подлокотника, подошёл к ней и протянул плоский осколок чёрного камня. — Возьми этот обсидиан с рунами общения. Он поможет связаться со мной или Лирарой, но используй его только в самый отчаянный момент — плата по закону рун будет высока. Да, не заходи в саму столицу. Сильные столичные священнослужители сразу почувствуют таких, как мы с тобой. Моя маскировка не вечна.

— Я помню.

— Хорошо, — его горячая ладонь легла ей на лоб.

Волна густого жара прокатилась по телу сверху донизу, Лисса начала преображаться. Тёмная, с янтарно-медным отливом кожа стремительно побледнела, став обычной человеческой. Длинные чёрно-белые волосы укоротились, скрутившись в русые кудри чуть ниже плеч, а потустороннее, хищное сияние изумрудных глаз угасло до спокойного травянисто-зелёного оттенка. Человеческая форма — знакомая до мелочей, но чужая.

— Иди. Они выходят из столицы через два дня. Встреть их на лесном тракте, втирайся в доверие и не веди коротким путём — мне нужно время.

— Да, Владыка.

Она развернулась и шагнула к выходу.

— Лисса.

— Да, господин? — она замерла у дверей.

— Ты... в порядке?

Она не знала, что ответить на этот странный вопрос:

— Я не подведу вас, Владыка.

Она вышла, а правитель ещё долго и задумчиво смотрел на закрывшуюся за ней створку двери.

На верхнем дворе замка её уже ждала Лирара. Высший суккуб — высокая, статная, слишком красивая даже для порождений Тьмы. Кожа гладкая, как шёлк, глаза цвета тёмного вина, а улыбка острая, словно нож, метящий в самую душу. За спиной покоились огромные кожистые крылья.

— Госпожа, — приторно промурлыкала она. — Всё не можете лететь сами? С крыльями было бы куда быстрее.

— Ты прекрасно знаешь, Лирара, что от выброса силы маскировка слетит.

— Я не хотела вас задеть, — суккуб капризно надула губы. — Просто к слову пришлось...

— Летим к столице. Я не настроена на пустую болтовню.

Лирара наигранно вздохнула и с шумом расправила перепончатые крылья:

— Держитесь крепче, госпожа. Ветер над грядой сегодня злой.

Суккуб перехватила её за талию, мощно оттолкнулась от каменного парапета, и они взмыли в серое небо.

Ледяной ветер и рваные облака били в лицо. Лисса не боялась высоты, но твёрдая земля всегда тянула её к себе сильнее пустого неба. Впрочем, выбирать не приходилось — по воздуху они выигрывали недели пешего пути.

— Госпожа! — перекрикивая свист ветра, позвала Лирара. — Мы снова вышли на охоту?

— Пока нет. Ещё рано устраивать охоту.

— Значит, ищем того самого Героя? — суккуб звонко рассмеялась. — Прямо как в детских сказках? Сияющий рыцарь с мечом и глупой улыбкой?

— Что-то вроде того.

— Может, просто перерезать ему глотку на первом же привале?

— Владыка сам решит его судьбу. Неси меня молча.

Лирара замолчала, но ненадолго:

— Госпожа... А вы часом не сомневаетесь в приказах хозяина?

Это прозвучало уже не как вопрос, а как прямое обвинение.

— Ты меня в чём-то подозреваешь, Лирара?

— Ну что вы, госпожа, — посланница снова рассмеялась. — Просто я суккуб. Я чую чужие сомнения как запах и от вас сегодня...

— Ты забываешься. Знай своё место.

— Простите, не моё дело, — Лирара кротко вздохнула. — Но будьте осторожны. Настоящие Герои — не простые смертные. Они и умирают не так, как все остальные.

— И как же?

— Красиво, — суккуб ядовито улыбнулась.

— Хватит разговоров. Мне нужно подумать, — отрезала Лисса.

Остаток пути летели в тишине. Лирара вечно несла всякую чушь, но в этот раз в её словах сквозило что-то такое, в чём Лисса боялась признаться даже самой себе.

Они летели весь день и опустились на глухой лесной поляне глубокой ночью, когда луна уже стояла высоко в зените — в стороне от столбового тракта и сторожевых башен столицы. Лирара сложила крылья, и они мгновенно приняли вид длинного дорожного плаща с высоким воротом, скреплённым двумя небольшими когтями.

— Здесь, — сказала она. — До городских ворот два часа пешего хода.

— Отлично. Отряд выступит на рассвете.

— Я останусь в лесах поблизости, — Лирара присела на поваленный ствол. — Если понадоблюсь — подайте знак.

— Не сомневайся.

— И да, госпожа... — суккуб льстиво, игриво улыбнулась. — Вы очень хороши собой даже в этой человеческой шкурке. Людишки ведь глупые — они верят смазливым глазам, а не силе. Этим грех не воспользоваться.

Лисса ничего не ответила, развернулась и бесшумно шагнула в чащу по направлению к тракту.

Она ждала их с первыми лучами солнца, устроившись на толстой ветви старого дуба у самой дороги. Слухи в приграничье разлетались быстро, так что имена будущих спутников были ей уже известны. За время ожидания, слушая болтовню проходящих мимо, Лисса узнала имена состоящих в отряде.

Они вышли из ворот и двинулись на север по тракту. У обочины стоял старик и подходил к каждому прохожему, снимал вылинявшую шляпу, кланялся и спрашивал одно и то же.

— Простите. Вы меня не помните?

Мужик с телегой тронул лошадь, не ответив. Баба с коромыслом прошла мимо, глядя в сторону.

— Гляди, — Ника толкнула Селену локтем и повысив голос — Он знакомых ищет. С такой-то шляпой не найдёт. Эй, дед! Я видела тебя! Ты зимой у нас двор мёл!

Старик обернулся сразу — натянулся как струна, — лицо у него вдруг сделалось молодым. Морщины остались, а из-под них выглянуло что-то живое.

— Двор? Я... не помню, но если вы говорите... — он быстро пошёл к ним, держа шляпу в руках. — Где? Я могу прийти. Я хорошо мёл? Кажется, я точно хорошо мету.

Ладонь Селены легла на руку Ники — холодная, крепкая, как тиски у кузнеца.

— Молчи, — сказала она. — Ни слова больше.

А старик уже стоял перед ними. Ждал.

Селена посмотрела на него — и в глазах её было что-то, чего Ника ни разу не видела за время дороги.

— Простите, почтенный, — сказала она тихо. — Девочка ошиблась. Она ошиблась. Она вас не знает. Простите нас.

Она достала из сумки монеты — не одну, а горсть — и вложила в его ладонь. Не сверху вниз, как подают милостыню: накрыла его пальцы своими и закрыла монеты внутри, как закрывают то, что он выронил.

— Это не плата. Это — за обиду, которую принесли.