Превосходный Архимаг из Мидденвелла

Перо само обмакнулось в чернила ипоставило подпись.

– Теперь всё в порядке, – сказалсборщик и торжественно захлопнул папку. – Добро пожаловать!

Фиби устало улыбнулась.

– Спасибо. Чувствую себя нестолько путешественницей, сколько налогоплательщицей.

– Это у нас одно и то же, – скаменным лицом заверил чиновник.

Фиби отвернулась и зашагаладальше по дороге. Про себя она рассуждала:

"Ну что ж. Даже другой мироказался местом, где первое, что от тебя хотят, – деньги. А если нет денег, топодвиг. Хотя, пожалуй, подвиг – это ещё хуже, ведь его не разменяешь на мелочь".

Она ещё надеялась, что послевстречи со сборщиком налогов её оставят в покое. Но не прошло и пяти минут, какдвое угрюмых крестьян подошли к ней и, с почтительной, но суровой вежливостью,попросили пройти к гостевому сараю.

Сарай тот находился на самом краюдеревни. Выглядел он так, словно стоял тут ещё до основания Великих Выселок иизначально задумывался вовсе не для гостей, а для хранения всего того, чтожалко выбросить. Крыша была перекошена, дверь держалась на одном гвозде, авнутрь вела табличка с бодрящей надписью:

"Добро пожаловать, избранные!"

Фиби едва сдержала смешок.

Внутри оказалось не лучше. Сенопахло затхлостью, воздух был тяжёлым и влажным, а паутина свисала с потолкатакими гирляндами, что можно было подумать, что здесь скоро будетрождественская ярмарка. В углу стояла скамья, которая грозила подломиться отодного только взгляда, и кувшин с водой, подозрительно зелёной у дна этогососуда.

– Здесь вы будете ожидатьпредписание о первом подвиге, – сообщил крестьянин, гордо указывая рукой напомещение. – Все избранные начинают с этого места.

– И многие из них… – вмешалсявторой, но осёкся, увидев строгий взгляд первого.

Фиби нахмурилась.

– Многие из них что?

– Ну… некоторые до сих порожидают, – промямлил второй и поспешил выйти.

Дверь сарая закрылась с тяжёлымскрипом.

Фиби медленно огляделась. Напервый взгляд сарай казался обычным, но, присмотревшись, она заметила, что всестены исписаны. Кто-то процарапал надпись гвоздём, кто-то вырезал ножом, кто-топросто оставил вирши с помощью уголька.

Она подошла ближе и прочитала:

"Жду подвиг уже третиймесяц. Скучно. – Гарет"

"Подвиг обещали завтра.Завтра не наступило. – Эльмира"

"Если ты читаешь это, беги. –Н."

Дальше надписи становились всёболее отчаянными.

"Меня записали сразу на дваподвига, я не согласен".

"Сборщик сказал, что подвигоблагается штрафом, если не вовремя совершен".

"Тут были Том и Джек. Теперьтут только Том".

Фиби ощутила, как холодокпробежал по спине. Она присела на скамью и провела рукой по ещё свежейцарапине:

"Подвиги – это долги. Долгивечные".

Она откинулась назад и усталорассмеялась.

– Чудесно, – пробормотала она. –В другом мире я не избранная, а должница. Причём, как выясняется, на мой долгещё и проценты начиляются.

Снаружи зажглись факелы, и сарайнаполнился тусклым светом. Тени от паутины легли на стены, словно замысловатыеузоры.

Фиби глубоко вздохнула и, глядяна эти каракули, подумала, что если уж начинать приключение, то именно так – вкомпании чужих жалоб, подозрительной воды и мебели, использование которойнапрямую угрожает жизни.

Она улыбнулась краешком губ ишепнула сама себе:

– Я всегда подозревала, что другой мир может оказаться чудесным. Но,похоже, мне достался именно тот, где чудеса обложены налогами и пахнут навозом.

Глава 3. Рыцарь без подвига

Фиби сидела на шаткой скамье вгостевом сарае и ей не оставалоь ничего делать, как разглядывать стену, густоисписанную жалобами предыдущих "избранных". Каждое послание выгляделокак одновременно завещание и объявление о распродаже надежд.

"Я пытался, но меня обложилиналогами", – гласила одна надпись.

"Если кто-то читает это - неверьте магам, их амулеты от тоски работают только против тоски по амулетам",– добавлял другой бывший гость.

Она уже почти полностьюпогрузилась в философскую меланхолию, когда раздался жуткий скрежет. Сначала этотзвук был похож на то, будто кто-то с трудом волочит по земле огромное ржавоеведро, полное кастрюль. Потом звук перешёл в торжественное покашливание, явнорассчитанное на то, чтобы аудитория, пусть и состоящая всего из одной уставшейбиблиотекарши, приготовилась к спектаклю.

Дверь сарая с грохотомраспахнулась, и в проёме возникла фигура, которая, по замыслу своего владельца,должна была внушать благоговейный трепет. На деле она внушала мысли о том, чтоближайшая свалка потеряла ценного клиента.

– О, достойная дама! – произнёсобладатель скрежещущих доспехов, застряв на слове "достойная", потомучто шлем на мгновение перекосился и прищемил ему ухо. – Не бойтесь! Перед вамиявился рыцарь!

Фиби приподняла бровь. Она виделарыцарей в книгах и они были блестящие, величественные, с копьями и знаменами.Это… это существо было ближе к тому, что случилось бы, если бы старая мебельнаяфурнитура решила сыграть роль в дешёвом любительском спектакле.

Его доспехи представляли собойразномастный набор железяк, подобранных, как казалось, в каком-то заброшенномсарае. На груди красовалась ржавая пластина, по виду происходившая из древнегорода старинных подносов, один наплечник был подозрительно похож на крышку отчайника, а поножи при каждом шаге попискивали так, будто внутри сиделразъярённый хор мышей.

Меч рыцаря заслуживает отдельногоупоминания. Это был массивный дверной засов, к которому явно приложилитворческое усилие. На его боку топорно выбито "Excalibur Junior".Буквы шли криво, а "J" выглядело скорее как несчастная клякса, чемкак заглавная буква.

– Я – Невилл Бликли, рыцарь посамоопределению, – продолжил незнакомец, выпрямившись так, что его доспехипротестующе скрипнули. – Ибо рыцарство – это не бумажная грамота и не милостькороля. Это состояние души!

Фиби мысленно отметила, что еслирыцарство действительно состояние души, то душа данного экземпляра переживалахронический скрип.

Она кивнула, не вставая соскамьи:

– Впечатляет. Особенно меч. Выведь этим сражались с запором?

Невилл сделал пафосную паузу,надеясь, что шутка была проявлением дамского восторга. Но, уловив иронию, решилпарировать так же возвышенно:

– Это не меч, а символ! Каждыйклинок по-своему говорит с хозяином.

– У вас он явно жалуется натяжёлую судьбу, – заметила Фиби, когда засов протяжно скрипнул, едва Невиллоблокотился на него.

Рыцарь не обиделся. Напротив, онразмахнулся своим "Excalibur Junior" и встал в позу, которая, по егомнению, должна была запечатлеться в памяти потомков. Одно колено согнуто, грудьвперёд, подбородок устремлён ввысь, взгляд – куда-то выше потолка сарая, прямов зенит мира фантазий.

– Истинный рыцарь, – провозгласилон, – не живёт ради славы, но ради чести! Ибо честь – сияющий маяк в буре…

Фиби слушала вполуха, думая, чтоесли он ещё немного распалится, то доспехи сами по себе разлетятся на болты ишайбы.

Невилл между тем продолжал:

– Рыцарство – это не привилегия отрождения, не роскошь титула! Это труд души, стремление к подвигу, это умение…

Фиби вставила тихо:

– …позировать?

– Именно! – радостно согласилсяон, решив, что получил поддержку. – Позирование – первый шаг к великимсвершениям! Как иначе художники смогут запечатлеть подвиги?

Она вздохнула. Впервые запоследние часы ей стало казаться, что налоги и грязь деревни были вполнетерпимыми вещами. Ведь теперь её соседом по реальности оказался этот скрипящиймонумент самоуверенности.

Невилл, заметив её усталый взгляд,не растерялся:

– О, прекрасная дама, несомневайтесь! Вы встретили защитника! Ни один кот, застрявший на дереве, неостанется без моей моральной поддержки!

Фиби с трудом удержалась, чтобыне засмеяться вслух.

"Да, - подумала она, - эточеловек, который не спасёт даже кота. Но при этом ещё и заставит котапозировать вместе с ним для хроники."

Фиби уже почти смирилась смыслью, что её гостевой сарай в другом мире официально превратился в филиалдома для чудаков. Невилл Бликли продолжал щеголять позами, словно перед нимстоял не облезлый сундук с мышиными следами, а целый зал, полный восхищённыхзрителей.

Когда он наконец изобразил "позузадумчивого рыцаря, чьё сердце кровоточит о судьбах мира" – то есть приселна край лавки и уставился куда-то в потолок с выражением мучительногоблагородства, – Фиби не выдержала:

– Ну, раз вы рыцарь, то какиеподвиги у вас за плечами?

Вопрос должен был звучатьневинно, но в воздухе он завис как ловушка. Невилл оживился так, будто егособеседницу ожидали целые хроники его славы.

– Ах, подвиги… – протянул он,поправив шлем, который опять упрямо сползал ему на нос. – Видите ли, моя судьбабогата на почти-свершения.

– Почти? – уточнила Фиби.

– Разумеется! – Невилл расправилплечи и встал в позу "свидетельства очевидца величия". – Например, япочти победил дракона.

Фиби прищурилась.

– Тоже почти?

– Да, – торжественно кивнул он. –Я скакал в сумерках через лес и увидел силуэт гигантского чудовища,распростёршего крылья. Моя рука уже тянулась к мечу, сердце горело… но, увы,когда я приблизился, оказалось, что это курица. Но тогда было очень темно. Даже- пугающе темно.

– Весьма распространённоезаблуждение, – сказала Фиби сухо. – Особенно касаемо кур.

Невилл не уловил иронии.

– Но, согласитесь, главное ведьне в том, что это была курица. Главное – я был готов к подвигу!

Фиби кивнула, чтобы не спорить.

– Второй случай, – продолжил он сжаром. – Я почти спас девушку.

– И что же случилось в этот раз?

– Она бежала от опасности, и я,естественно, бросился следом, чтобы защитить её от врагов! – Его глаза засияли.– Но, увы, она оказалась чересчур проворной. Убежала быстрее, чем я успелдостать свой меч.

– То есть, – уточнила Фиби, – вы почтиспасли её тем, что… не догнали?

– Именно! – Невилл гордорасправил грудь. – Иногда лучший подвиг – это правильное невмешательство всудьбу спасаемого.

Фиби глубоко вздохнула.

– Ну и третий, – не унималсярыцарь. – Я почти защитил деревню от разбойников.

– И что значит это ваше "почти"в этот раз?

– Я собирался. Уже натягивалдоспехи, отрабатывал позы для героического вступления в бой. Но пока ярепетировал, деревня сама договорилась с разбойниками. Какая-то скучная сделка -корова за мир.

Фиби прикусила губу, чтобы нерассмеяться.

– И вы считаете это… подвигом?

– Почти-подвигом, – поправилНевилл с величавой снисходительностью. – Но позвольте отметить, что я выгляделчрезвычайно внушительно в тот момент. И в конце концов, разве не в этом сутьгероизма?

Он поднял палец к потолку.

– Герой должен не толькодействовать, но и вдохновлять! А вдохновение рождается не в делах, а в образе.

– То есть, – резюмировала Фиби, –главное – выглядеть красиво на фоне катастрофы?

– Абсолютно! – Невилл дажеподпрыгнул от удовольствия, что его поняли. – Мой девиз: "главное –позировать!" Подвиг подвигом, но если хронист не запишет и художник ненарисует, то был ли он вообще, этот подвиг?

Фиби с изумлением уставилась нанего.

– Вы хотите сказать, что мечтаетене о победе, а о том, чтобы кто-то вас нарисовал?

– Разумеется! – рыцарьразвернулся в ещё одну позу. Он встал вполоборота корпуса, рука на рукоятимеча, взгляд устремлён вдаль. – О, как я жажду того часа, когда доблестныйлетописец занесёт моё имя в хроники! Когда художники будут спорить, под какимуглом лучше изобразить мой подбородок!

Он сделал паузу и добавил спечальной торжественностью:

– К сожалению, пока они всезаняты заказами у более популярных героев. Но и мой черёд придёт!

Фиби потерла виски.

– Хорошо, допустим, васизобразят. Но когда же, простите, сам подвиг-то случится?

Невилл посмотрел на неё так,словно она задала вопрос "А обязательно ли вино должно быть жидким?"

– Подвиг? – переспросил онискренне. – А это так важно?

Наступила тишина. Где-то в углуслышался шорох мыши, но даже она, похоже, замерла, ошеломлённая этой репликой.

Фиби с трудом подобрала слова.

– Я думала, весь смысл жизни рыцаря– это подвиги.

– Ах, это устаревшеепредставление, – вздохнул Невилл. – Подвиги сейчас у всех есть. Кто-то спасаетмир, кто-то закрывает волшебный портал, кто-то бьётся с нечистью. Но кто будетзаботиться о красоте подвига? О правильной позе, о световом эффекте, одраматичном повороте головы? Если не я – то кто?

Оарашенная Фиби уткнулась лицом владони.

"Может, лучше было бы остатьсяв сарае одной. Мыши хотя бы до сих пор не претендовали на подобный героизм,"- думала она.

Фиби уже начинала подозревать,что её новый знакомый может быть чем-то вроде местной достопримечательности,например, ходячей аллегории тщеславия. Но Невилл, похоже, решил доказатьобратное.

– Вы, конечно, думаете: "О,он только позирует", – сказал он, разминая плечи. – Но позвольте показатьвам настоящее боевое искусство.

Фиби мысленно отметила, что онана самом деле ничего не думает, кроме как о том, что этот сарай, похоже, ужевидел слишком много разных экспериментов.

Невилл извлёк свой меч-засов. Приэтом железяка издала звук, напоминающий вопль петель старой калитки в шторм.Засов, протестуя, заскрежетал, словно очень не хотел снова участвовать в "подвигах".

– Смотрите! – Невилл встал встойку. – Это поза "герой, готовящийся к внезапной атаке".

Он сделал шаг вперёд, занёс мечи… застрял. Точнее, его сапог увяз в тюке с сеном, который когда-то заботливо тутположили. Невилл замер, сохраняя пафосное выражение лица, будто и это былочастью демонстрации.

– Видите? – выдохнул он, пытаясьвысвободить ногу. – Даже природа испытывает меня, закаляя в трудностях!

– Ага, – ответила Фиби. –Пожалуй, это испытание действительно сложнее любого дракона.

С трудом вырвав ногу из сена,Невилл перешёл ко "второй фазе демонстрации". Он сделал круговойвзмах, и засов пронёсся по воздуху с таким воем, что мыши под потолком в паникеразбежались.

Фиби заметила:

– По-моему, ваш меч только чтопожаловался на жизнь.

– Это не стон металла, – ссерьёзностью проповедника сказал Невилл. – Это взывает рыцарская душа,закованная в железо.

Он вновь взмахнул своим оружием,но на этот раз траектория оказалась слишком широкой и засов выбил факел издержателя. Огонь, мигнув в воздухе, угодил прямо в кучу соломы.

Фиби резко вскочила, схватилаведро с дождевой водой у двери и залила пламя. Пламя погасло, оставив внутрисарая густой дым и запах мокрой соломы.

– Великолепно! – радостновоскликнул Невилл, будто всё так и задумывалось. – Видите? Совместная победанад стихией!

– Да, – кивнула Фиби. – Вы согнём были на равных.

Невилл, вновь не уловив сарказма,перешёл к заключительной части представления.

– Теперь – воображаемый враг.

Он шагнул в центр сарая, занялещё одну позу, на сей раз явно подсмотренную на дешёвой гравюре, и началкомментировать вслух каждое свое движение:

– О, чудовище, как ты осмелилосьбросить вызов мне! – он сделал выпад и едва не проткнул дверь. – Вот мойсмертельный удар! – он махнул засовом и чуть не выбил окно. – Ах, какой хитрыйманёвр! Но я парирую! – он ткнул острием почти вертикально вверх, и меч тут же застрялв перекладине потолка.

Фиби, скрестив руки на груди,наблюдала за этим представлением с каменным лицом.

– Должна признать, – сказала онанаконец, – для воображаемого врага он держится весьма достойно.

Невилл дёрнул засов, но тотзастрял намертво. Он подёргал ещё раз, и дерево угрожающе заскрипело.

– Это потому, что я даю ему шанс,– выдохнул он, обливаясь потом. – Истинный рыцарь всегда великодушен.

– Могу поспорить, – деловитозаметила Фиби, – ваш враг тоже великодушен и потому не падает вам на голову.

Невилл наконец освободил засов и,пошатываясь, сделал жест, похожий на солют победителя.

– Вот так выглядит триумф! –торжественно заявил он. – Запомните этот миг.

Фиби усмехнулась:

– Не беспокойтесь. Такую комедию поможетзабыть разве что очень сильное заклинание.

Невилл же, похоже, был абсолютнодоволен собой. Он снова выпрямился и встал в позу "герой после битвы",выставив подбородок вперёд.

– Вы видели, как я сражался? –спросил он.

Фиби ответила после паузы:

– Видела. Это было… уникальноезрелище.

Он засиял, приняв её слова за искреннийкомплимент.

Фиби же подумала, что если судьбарешила дать ей спутника, то лучше уж был бы паук из библиотеки - тот хотя быумел молчать и вовремя забиваться в щель.

Сарай постепенно наполнялсязапахом мокрой соломы и затянувшейся болтовнёй Невилла о "рыцарском духе",когда вдруг снаружи раздался пронзительный визг. Дверь с грохотом распахнулась,и внутрь вбежала крестьянская девица в замызганном переднике. Лицо у неё былокрасное от быстрого бега, волосы прилипли к вискам,а в руках она сжимала пустуюкорзину.

– Спасите! – выпалила она, хватаявоздух. – На курятник напали!

Фиби сразу обернулась в сторонуНевилла. Вот же момент! Настоящий подвиг, пусть и не в масштабе королевства, новсё же – куры, настоящая живая девица, невыдуманная угроза. Всё как в старых книгахпро подвиги рыцарей. Она ожидала, что человек в железе сейчас же подскочит,выхватит засов-меч и вылетит на улицу, сверкая ржавчиной.

Но Невилл только поднял ладонь,как актер, требующий тишины перед монологом.

– Юная леди, – произнёс он сторжественной интонацией, – ваши чувства мне понятны. Но, увы, спасениеневозможно без должного антуража.

Девица моргнула, потом перевелавзгляд на Фиби, будто проверяя, не ослышалась ли.

– Антуража? – переспросила Фиби,уже предчувствуя неладное.

– Да, – Невилл кивнул ссерьёзностью, достойной совета мудрецов. – Я не могу идти в бой без гербовогощита с моим личным символом.

Фиби хмыкнула.

– И что, щит вы дома забыли?

– О, будь всё так просто! –драматически всплеснул руками Невилл. – Щита пока вовсе нет. Я заказал его ухудожника, талантливого мастера, который обещал создать эмблему, отражающуюсуть моей души. Но он задерживается с эскизами уже третий месяц.

Фиби уставилась на него, ничутьне сомневаясь, что все это нелепая шутка. Девица сделала тоже самое. Судя повыражению её лица, она ждала, что рыцарь вот-вот сорвёт с себя покров спокойствияи бросится на помощь. Но Невилл стоял невозмутимо, будто вопрос о курах и вовсевторостепенен по сравнению с эстетикой.

– То есть, – медленно произнеслаФиби, – куры гибнут, а вы… ждёте художника?

– Подвиг должен быть запечатлён вправильном образе, – наставительно сказал Невилл. – Представьте себе хронику: "Рыцарьбез щита". Звучит как насмешка! Герой без символа – всё равно что песнябез припева.

Девица всплеснула руками.

– Да мне всё равно, как оно будетзвучать! Там лисы! Они кур воруют!

Невилл тяжело вздохнул и сделанной печалью произнёс:

– Поверьте, я бы с радостьюпомог. Но настоящий рыцарь не может позволить себе случайного подвига. Великийподвиг приходит точно в своё время, с музыкой, с гербом и достойнымисвидетелями.

Фиби почувствовала, что у неёначинает дёргаться глаз. Вроде как левый.

– А вы уверены, что эторыцарство, а не банальная лень?

– Попрошу вас! – обиделся Невилл.– Лень – это отказ от действия по нелепой причине. А я отказываюсь радипринципа! Принципа формы, гармонии и рыцарской эстетики.

Девица не выдержала, простоналачто-то нечленораздельное и выскочила обратно во двор, решив, что рассчитыватьна этого "героя" бессмысленно.

Фиби некоторое время молчасмотрела ей вслед, потом перевела взгляд на Невилла. Тот уже успел встать вочередную позу. На сей раз с приподнятым подбородком и мечом-засовом, упёртым остриемв пол. В его глазах светилась уверенность человека, который только что совершилнастоящий подвиг, пусть даже исключительно в своей голове.

– Вы же понимаете, – сказалаФиби, – что девица рассчитывала на помощь?

– Конечно, – кивнул Невилл. – Нопомощь не всегда заключается в действии. Иногда исключительно в примере. Когда-нибудь,глядя на мою выдержку и верность эстетическим принципам, она поймёт, что виделанастоящего рыцаря.

– Или просто решит, что встречаладеревенского чудака, – пробормотала Фиби.

Невилл не обратил внимания на этуэскападу. Он поправил доспех так, чтобы ржавчина благородно поблёскивала присвете факела, и завершил сцену уверенным заявлением:

– Великий подвиг всегда приходитвовремя. Спешить за ним – значит унижать его величие.

Фиби устало прикрыла глаза рукой.Ей хотелось смеяться и одновременно плакать.Перед ней столо нечто невероятное -рыцарь без подвига. Тот, кто в момент беды выбирает позу вместо действия, кистьхудожника вместо обнаженного меча, эстетику вместо пользы.

И, похоже, именно он вознамерилсясопровождать её дальше.

Постепенно внутри сарая слегкастихло после всех рыцарских поз, демонстративных вздохов и фарсовых выпадов.Фиби сидела на скрипучей скамье, уставившись на самопровозглашённого защитника,и пыталась решить, что хуже - местные налоги или вот такой "герой".

С налогами хотя бы всё ясно - ихсобирают, они обидны, но предсказуемы. А Невилл Бликли представлял собойсовершенно иную категорию бедствий. Это было непредсказуемое сочетаниеуверенности, ржавчины и фраз, от которых хотелось одновременно смеяться ипросить пощады.

Он стоял посреди сарая, поправлялсвой засов-меч так, словно тот был священной реликвией, и в очередной разпримерял позу героя. На этот раз он выставил подбородок вперёд, грудь колесом,а руку с мечом поднял так, будто собирался вот-вот возглавить поход противармии драконов.

– Скоро, – торжественно объявилон, – мы с тобой совершим нечто великое. Я чувствую это своими костями.

Фиби уже открыла рот, чтобыспросить, какой именно отдел скелета у него отвечает за предсказания, но судьбарешила спросить за неё.

Невилл сделал широкий жест рукойи попытался опереться локтем о стену сарая, чтобы выглядеть ещё внушительнее.Доски, однако, оказались далеко не так благосклонны к его весомости, как онрассчитывал. Его локоть со скрежетом провалился в щель между ними и намертво застрял.

Выражение его лица при этомоставалось героическим… по крайней мере, первые три секунды. Потом оносменилось на слегка растерянное, затем на настороженное с судорогами от боли.

– Кажется, – произнёс он,стараясь сохранить торжественный тон, – мои кости решили слишком буквальноподтвердить моё предсказание.

Фиби уставилась на него.

– Это и есть наступление великогонечто?

– Каждый подвиг начинается сиспытания! – заявил Невилл и дёрнул рукой. Доски жалобно скрипнули, новыпускать его не собирались.

Фиби закатила глаза. Она уже неудивлялась ничему. Всё в этом рыцаре было фарсом – от ржавого "доспеха"до его попыток выдавать случайные нелепости за высокую философию.

– Вот и отлично, – сказала она,перекладывая руки на колени. – Можете считать, что подвиг начался. Теперьосталось дождаться художника, чтобы он всё это зарисовал.

Невилл, к её раздражению, принялэто за искреннюю поддержку. Его глаза засияли.

– Ах, как вы хорошо понимаете!Вот почему судьба свела нас. Я – рыцарь без подвига, вы – дама с редкойспособностью видеть величие даже там, где другие видят… ну… доски.

– Я вижу именно доски, – сухоответила Фиби.

– А я вижу испытание! – бодропродолжил Невилл, тщетно дёргая локтем. – Вот увидите, уже завтра все хронистыбудут писать: "Он предвидел великое – и оно случилось".

Фиби отвернулась к двери,стараясь не смеяться. По крайней мере слишком громко.

Прошло минут пять, а она все также слышала, как кряхтит, рыцарь без подвига, пытаясь вытащить застрявшую встене руку. Это перестало ей казаться черезчур смешным и она решилась емупомочь. Да, сердце у нее было доброе.