Подземелья и чувства

Глава 12

«Я медленно приблизилась к башне. Ночь была достаточно густой, чтобы скрывать очертания, но не настолько темной, чтобы полностью лишить меня ориентира. У тренировочной площадки не было кристаллов – они располагались дальше, у самой дороги, чтобы не мешаться под ногами во время занятий.

Я двигалась почти крадучись, стараясь не выдать себя ни шагом, ни дыханием. Крошечный источник света был крепко сжат в ладони – так, чтобы ни один отблеск не выскользнул наружу.

Подойдя к входу, я коснулась камня стены. Холодный, шершавый – он отозвался мгновенно, и прохлада пробежала по коже, будто предупреждая. Я бесшумно приоткрыла дверь и скользнула внутрь.

Сначала я замерла, прислушиваясь. Ничего. Ни шагов сверху, ни чужого дыхания – только ночная тишина, глубокая и внимательная. Я позволила себе разжать пальцы: кристалл лег на ладонь, и мягкий свет очертил путь.

Я направилась к лестнице. Ступени принимали меня тихо, почти невесомо, и вскоре я достигла второго этажа. Оттуда тянуло ветром. Я подошла к окну, слегка высунулась наружу, снова напрягла слух – и лишь убедившись, что за мной никто не последовал, положила кристалл на край окна.

Я осталась стоять неподвижно, время от времени проверяя обзор. Затем подошла к лестнице и взглянула вниз, в сгущенную темноту.

Спустя несколько мгновений я уловила едва различимый звук открывающейся двери. Сердце рухнуло в пол, подступило напряжение. Я не знала, он ли это.

Я бесшумно отступила и прижалась спиной к стене.

Из тьмы поднялся силуэт, высокий и широкий. Он появился на последней ступени, и движение его рук выдало источник света. Большой кристалл вспыхнул, осветив лицо ночного гостя.

Это был он. Тот, кого я ждала.

– Здравствуй, – прошептал Д'алгорт, и сжатие в груди немного ослабло, словно мне разрешили быть здесь.

Он проследовал к невысокому столу у стены и положил на него кристалл. Его свет, приглушенный и собранный, отразился от каменной кладки и разлился по части этажа, выхватывая из темноты очертания скамей и холодный блеск астрономических инструментов. В полумраке проступили силуэты астролябий и квадрантов – неподвижных, строгих, словно они продолжали свое безмолвное наблюдение даже ночью.

Он взглянул на меня и коротким жестом указал на одну из скамей.

Я села. Д’алгорт устроился напротив, на другой скамье. Расстояние между нами было выверенным – не слишком близко, чтобы не нарушить границу, и не слишком далеко, чтобы разговор не рассыпался в пустоте. Здесь, среди инструментов, созданных для измерения звезд и движения небес, это ощущалось особенно остро.

Я сложила руки на коленях, машинально потирая костяшки пальцев, и лишь когда собрала все силы, решилась поднять на него взгляд. Камень под ногами хранил холод, а тишина этажа – высоту и ночь за окном. Было неловко… и вместе с тем неизбежно, словно мы оба понимали: от этого разговора уже нельзя уклониться.

– Пришлось долго тебя ждать, – он заговорил первым, и я ощутила, как грудь на мгновение сжалась от волнения.

– Ты… пришел раньше? – я удивленно приподняла тон голоса.

– Да. Я ждал на скамье у дороги, не приближался к башне. Иногда прогуливался по тропе и смотрел в окно. Ждал тебя и твой сигнал.

Трепет разлился внутри. Значит, Д'алгорт пришел, не увидел свет кристалла и не ушел. Остался.

Я невольно опустила плечи, ощущая, как напряжение постепенно покидает тело. Мысли нарисовали улыбку на моем лице, и я смущенно опустила голову.

– Что-то не так? – слишком заботливо спросил он.

– Да… То есть нет, – я немного замялась. – Просто устала на уроке магии.

– Ты практикуешься? И как, выходит?

– Сложно сказать. Но что-то получается, – я прикусила нижнюю губу.

Мне не хотелось посвящать его в события в магической башне. Пришлось бы слишком много объяснять.

Я чуть приподнялась на скамье, готовясь к вопросу:

– Как ты себя чувствуешь?

– Я в порядке. Да, знаешь, – Д'алгорт сделал паузу и слегка расправил плечи, – мне стало будто легче.

– После того, как выговорился? – я вела беседу аккуратно и не спеша, прощупывая почву. –Тебя отпустили эти ощущения?

– Да, можно и так сказать.

Он выдохнул, но взгляд отвел в сторону.

Внутри образовалось неприятное ощущение. Неужели я все-таки отпугнула его своими попытками различить чувства? Или Д'алгорт просто опять от меня закрылся?

Мне хотелось его разговорить. Вести длинный диалог, рассуждать, слушать его. Но пока это было сложно, я снова не знала, как лучше подступиться и не обрушить на него волну своих размышлений.

На некоторое время повисла неловкая тишина. Его взгляд то скользил по комнате, то задерживался на мне. Читалась легкая растерянность, хотя он и пытался оставаться непоколебимым. Меня это слегка разозлило – раз уже начал говорить о чувствах днем ранее, то какой толк теперь притворяться?

Я собралась, сжала руки на коленях и тихо сказала:

– Д'алгорт, я хочу говорить честно. Прошу, не закрывайся от меня. Я не смогу помочь тебе, если ты будешь сопротивляться.

Он посмотрел на меня с недоумением.

– Но я ничего не делаю, – он провел ладонью по волосам, – не закрываюсь.

Движение рукой привлекло мое внимание, и внезапно в голове возникла идея. Безумная, резкая – но именно в тот момент ее захотелось осуществить. Будто прыгнув в ледяную воду, я ощутила внезапный прилив решимости.

– Можно я кое-что попробую? – с усилием спросила я, смотря прямо ему в глаза. – Только мне нужно сесть рядом.

Д'алгорт смотрел на меня и молчал. Между нами повисла пауза, в которой слышно было только наше дыхание. Похоже, думал, готов ли он к такому шагу осознанно. Затем медленно выпрямился, взял из темноты маленькую скамью, поставил напротив меня и сел. Его колени почти соприкасались с моими, и он слегка покачнулся, сам не ожидая, что окажется так близко.

Я выровняла спину и чуть приподняла голову, наши взгляды были на одном уровне. Волнение вспыхнуло, но безумство моей идеи будто перекрыло все негативные ощущения.

Я медленно выдохнула, чтобы голос не дрогнул:

– Сейчас я буду говорить о своих чувствах и эмоциях, хорошо? – я говорила не спеша, чтобы мои слова звучали отчетливо и спокойно.

Он спокойно кивнул.

– Я никогда не говорила о своих чувствах открыто ни с кем, разве что кроме матери. К сожалению, она меня не понимала, ведь она этого не испытывала, – я набрала воздуха в грудь. – Но ты сделал первый шаг, у меня дома. Это было очень смело и искренне. Поэтому… я тоже хочу быть откровенна.

Д'алгорт пронзительно смотрел на меня, переводя взгляд от глаз к губам и обратно, пока я произносила слова.

Я сделала паузу. Он пока не осмеливался что-либо сказать.

– Я часто испытываю злость, тревогу, стыд, но в то же время во мне есть и другие чувства, более приятные. – Я сглотнула, эффект внезапной идеи постепенно стал исчезать, и сердце начало ускорять свой ритм. – Трепет, радость, предвкушение… Их было так мало в моей жизни до нашего разговора в беседке.

Мои руки затряслись. Я отвела взгляд вглубь комнаты, а стыд от раскрытия души начал на меня наседать, но я уже не могла остановиться.

– Тогда ты позволил себе улыбку. Позволил говорить не как наскаариец.

Я сбилась с дыхания, но все же продолжила:

– А когда ты был слишком близко – когда твои руки направляли мои вместе с луком, когда твое дыхание горячо обжигало мое ухо… Я почувствовала что-то другое.

Д'алгорт вдохнул, словно собираясь сказать что-то другое, но спросил:

– И что это было?

Мои глаза вернулись к его лицу. Во взгляде читалась заинтересованность, но не из-за любопытства… Он смотрел на меня будто завороженно, а корпус слегка наклонился в моем направлении.

Я дала себе несколько секунд – и тихо продолжила:

– Это было похоже на трепет. Приятный трепет в груди, – я положила руку на сердце. Ладонь все еще тряслась, и я напрягла ее. – Но он был не сладостным, а волнительным. Я понимала, что это твоя задача – помогать другим, но в тот момент ты показался мне таким понимающим, принимающим… В холодном обществе Наскаари я нашла кого-то, кто подал какой-то сигнал доброты.

Я позволила тишине взять время. Легкое мерцание кристалла еле заметно играло на его лице. Д'алгорт все еще молчал, но очень внимательно слушал.

– А потом ты обратно надел свою привычную маску. Холодность. Это меня ранило. Я решила, что ошиблась и что никто на самом деле не сможет меня понять. – Голос на мгновение подвел меня, но я продолжила. – Ты был холоден все остальное время. Всегда. А я совсем запуталась… Не желая того, ты дал мне надежду, и я не хотела от нее отказываться.

– Мне жаль, Элиша. Я не думал, что задел тебя, – голос Д'алгорта был слегка охрипшим из-за продолжительного молчания и похолодания в помещении.

– А затем… ты поцеловал меня. И это еще сильнее перевернуло все с ног на голову…

– И что ты чувствуешь… теперь? – спросил он, наклоняясь чуть ближе, словно не хотел, чтобы этот вопрос услышал кто-то еще.

Я вновь поджала губу, сердце заколотилось, а по плечам пробежала дрожь. Но остановиться было уже нельзя. Пару секунд мы беззвучно смотрели друг другу в глаза и я поняла, что больше не будет возможности воплотить мою идею в жизнь, если не сейчас.

– Я покажу, – произнесла я, а затем, будто борясь сама с собой, неуверенно протянула ему ладонь, – возьми меня за руку.

Я не отводила с него взгляда. Момент будто загипнотизировал, я была ведома риском. Мгновенье между моими словами и его реакцией казалось вечностью.

Д'алгорт сначала замер, кажется, даже задержал дыхание. Он смотрел на мою руку настороженно, словно боялся сделать лишнего. Но все же… Плавно подняв свою ладонь, он подложил ее под мою. И я почувствовала его.

Ладонь была холодная, как и моя. Но в этом прикосновении мы будто делились редкими искрами тепла, пытаясь пережить ночь. Внутри откликнулось тихое, нарастающее пламя.

Я молчала, не прекращая зрительный контакт. Взгляд Д'алгорта оставался на наших руках, его глаза больше не бегали по помещению. Затем я подняла вторую руку и приобняла ладонь Д'алгорта с другой стороны. Теперь я вела его.

– Сейчас, держа твою руку, – начала я, и мой голос подрагивал, но я больше не старалась не выдавать эмоций, – я ликую. В моей душе разливается тепло, оно доходит до живота и согревает. Голос трясется, потому что мне страшно – страх стоит в горле, напрягает мои связки и давит на грудь.

Я ощутила, как глаза слегка увлажнились. Тяжелый груз внутри начинал терять свой вес – словно что-то давнее и неотпущенное наконец сдвинулось с места.

– Но больше всего я чувствую… радость, – голос дрогнул, но я не отвела взгляда. – Просто потому, что могу коснуться тебя, и ты не отвергаешь. Потому что вижу тебя сейчас настоящим. Потому что ты пришел…

Я сделала паузу. Д’алгорт поднял на меня взгляд, и в нем не было ни тени отстраненности – только внимание, глубокое и принимающее.

– И еще… теперь я свободна. Свободна от груза, что давил на меня много лет.

Слезы неспешно скользнули по щекам. Губы задрожали, к вискам прилил жар, словно чувства искали выход и не находили ему формы.

– Я так долго хотела рассказать кому-то о своих чувствах… и быть понятой. Хотела испытать то, что чувствую сейчас, и не винить себя за это.

Д’алгорт на мгновение замер. Его грудь приподнялась, будто он собирался с силами, прежде чем сделать шаг, который нельзя будет отменить. Затем он протянул руку – уверенно, без сомнений – и взял меня за ладони. Обе. Расстояние между нами исчезало.

– Я тоже это чувствую, Элиша…

Он произнес мое имя тихо, словно доверяя его только мне. Затем поднялся, увлекая меня за собой, и я без колебаний последовала. Его большой палец мягко коснулся моей щеки, стирая слезу – бережно, почти трепетно.

– Я больше не хочу терять это.

Д'алгорт держал мое лицо, и в его взгляде было столько тепла, что оно согревало меня изнутри. Я чувствовала его дыхание, близость, живое присутствие – не запрещенное, не сдерживаемое, настоящее.

И он добавил, будто делая финальный штрих:

– Я не хочу терять тебя.

Я выдохнула – медленно, глубоко, как будто вместе с этим выдохом отпустила все страхи разом. Его ладонь, теплая и уверенная, все еще лежала у моей щеки, а вторая сжимала мою руку – не удерживая, а словно спрашивая позволения.

Я не отняла ладонь. Напротив – мои пальцы едва заметно сомкнулись в ответ, принимая это прикосновение.

А затем он наклонился ко мне.

Поцелуй был иным, чем прежде. Не резким и не тревожным – он был долгожданным. Его губы коснулись моих мягко, почти осторожно, словно он все еще прислушивался к моему дыханию, к моему отклику. Я ответила сразу – без колебаний, позволяя этому касанию стать глубже и полнее.

Его рука на щеке чуть сместилась, большой палец скользнул к линии скулы, а я, сама не замечая этого, подалась ближе, сокращая оставшееся между нами пространство. В поцелуе не было спешки – только тепло, глубина и сладкое узнавание, будто мы действительно долго шли к этому мгновению и наконец позволили себе не останавливаться.

Мир словно растворился. Остались только это прикосновение, этот живой жар между нами и тихое блаженство, в котором не нужно было защищаться или сомневаться.

Поцелуй смыл все переживания разом, оставив после себя ясность и свет – как если бы сердце и судьба наконец совпали».

Глава 13

«Реальность вдруг стала неожиданно мягкой, почти обманчивой. Днем все оставалось прежним – привычные взгляды, выверенные движения, холодная сдержанность. Но ночью, вдали от чужих глаз, мир словно позволял себе иное дыхание.

После вечерних уроков я спешила к беседке – тихо, стараясь не привлекать внимания. Иногда я лгала матери, прикрываясь занятиями, и уходила к Д’алгорту. Мы гуляли по лесу, вдоль реки, сидели на мосту и смотрели, как темная вода уносит отражения. Разговоры тянулись долго и спокойно. Я учила его распознавать чувства, называть их, не отталкивать сразу. Он слушал – внимательно, сосредоточенно, словно запоминал не слова, а саму возможность чувствовать.

Эти встречи не были бурными. Скорее опасно тихими. С каждым разом я все отчетливее понимала, как легко привыкаю к ним.

Днем же приходилось быть осторожными. Одного взгляда хватало, чтобы внутри что-то отзывалось теплом, но я тут же отворачивалась. Его лицо оставалось каменным, как всегда, и только глаза иногда слишком надолго задерживались на мне. Этого было достаточно.

Когда у меня не было тренировок, я приходила к площадке с книгой и садилась на скамью у дороги. Со стороны это выглядело невинно. Я раскрывала том, скользила взглядом по строкам и почти сразу теряла их смысл. Все внимание снова и снова возвращалось к фигуре на площадке. Д’алгорт был так красив, собран, сосредоточен на движениях, и я ловила себя на том, что забываю следить за выражением собственного лица. Прикусив губу, я заставляла себя опустить взгляд в книгу.

– Куда ты смотришь с таким интересом? – раздался голос сбоку.

Я вздрогнула и резко захлопнула книгу. Шенда стояла так близко, что отступать было уже поздно. Ее присутствие ощущалось кожей – холодное, сухое, давящее. Как тогда, на тренировке, когда ее рука сомкнулась у моего горла.

– А тебе ли не все равно? – ответила я резко, поднимая на нее взгляд.

Она усмехнулась и проследила за направлением моего взгляда – туда, где тренировались.

– Слишком уж задумчивый у тебя вид, – протянула она. – Ты что, любуешься кем-то?

Она говорила медленно, и при каждом слове кончики ее раздвоенного языка на мгновение показывались между губ. Почти незаметно, но достаточно, чтобы по спине прошел холодок.

Шенда скрестила руки на груди. В ее взгляде было не любопытство, а расчет. Я почувствовала, как сердце на мгновение сбилось с ритма, но постаралась не показать этого.

– Я думаю о прочитанном, – сказала я ровно.

Она наклонилась и, не спрашивая разрешения, посмотрела на обложку. Бровь приподнялась.

– «Ясность разума Наскаари: дисциплина, форма и высшее состояние»? – Шенда хмыкнула. – Не думала, что отбросу вроде тебя есть до этого дело.

– А что, запрещено? – я ответила спокойно, хотя пальцы невольно сжали край книги.

– Просто странный выбор, – она выпрямилась. – Ты же понимаешь, что никогда не станешь истинной Наскаари, да? Перерождения не будет. Темные болота – вот твой путь. Зачем тебе книги о тех, до кого ты все равно не дотянешься?

Пока она говорила, ее скрещенные на груди руки медленно сжались, и я вдруг слишком ясно вспомнила, насколько они сильные – тонкие, сухие, без лишней плоти. Такие не держат долго. Такие перекрывают воздух точно.

Я поднялась со скамьи.

– Ты слишком много думаешь о моем будущем, Шенда, – сказала я тихо. – Советую заняться своим.

Я бросила последний взгляд на площадку – быстрый, почти невольный – и развернулась, уходя. Мне показалось, что в этот миг чей-то взгляд встретился с моим.

– Я это запомню, – донеслось мне напоследок.

Я не обернулась, но знала: Шенда не смотрит мне в спину. Она уже отвернулась. Для таких, как она, добыча интересна только до момента, пока не решено, когда и как ее брать.

Как и было велено Иззиташ, в один из дней я пришла в Кольцо. Хранитель была внутри. Она молча расставляла сосуды на полки, двигаясь точно и выверенно, словно каждый предмет имел свое единственно возможное место. Она уже знала о моем присутствии.

– Минуту, Элиша, – не оборачиваясь, произнесла она.

Я остановилась у входа и окинула пространство взглядом. Здесь не было ничего, что напоминало бы о магии: ни сияния, ни шепота заклинаний, ни живого движения силы. Лишь тишина – плотная, почти ощутимая, и холод, не резкий, но устойчивый, как камень. Пасмурный день за стенами башни делал это место еще более отстраненным, будто мир снаружи постепенно терял значение.

Я стояла неподвижно, ожидая, пока хранитель закончит. Молчание начинало давить, и в этом давлении было что-то неуютное, словно само пространство не спешило принимать меня.

Иззиташ подошла к столу, поправила свитки, и только после этого подняла на меня взгляд. Ее хвост медленно скользнул по каменному полу в мою сторону.

– Идем со мной, – коротко сказала она и, не задерживаясь, вышла.

Мы обошли башню, и только тогда я заметила дверь, к которой прежде никогда не подходила. Я даже не знала, что она там есть. Иззиташ наклонилась ближе к камню, едва слышно прошептала заклинание, почти беззвучно, и дверь медленно отворилась.

За дверью открывалась лестница, уходящая вниз. Воздух, поднимавшийся оттуда, был холодным, но чистым – без сырости, без пыли, с едва уловимым металлическим оттенком, похожим на запах камня после заклинания. В нем чувствовалось не запустение, а сосредоточенность, словно пространство давно привыкло к работе и не терпело лишнего.

Иззиташ мельком взглянула на меня и начала спускаться. Я последовала за ней, чувствуя, как с каждым шагом звуки сверху будто отдаляются, растворяясь в камне. Дверь быстро закрылась за мной.

Когда мы достигли нижнего уровня, огонь в нишах вспыхнул сам – ровно и без всплеска, словно его не зажгли, а просто позволили проявиться. Сине-лиловый свет мягко разлился по залу, не отбрасывая резких теней и не ослепляя, а равномерно заполняя пространство.

Помещение оказалось широким и замкнутым. Ни окон, ни украшений. Один только камень, тщательно обработанный и лишенный всего случайного. Здесь не было ощущения пустоты; напротив, казалось, что воздух насыщен следами множества заклинаний, наложенных и снятых, проверенных и отвергнутых.

Вдоль стен располагались невысокие стойки и каменные постаменты. На них покоились сосуды с застывшими остатками магических смесей, тонкие жезлы с вплавленными кристаллами, пластины с вырезанными рунами, частично стертыми от времени и практики. Некоторые предметы выглядели завершенными, другие же словно ожидали продолжения работы, будто их отложили лишь на время.

В центре зала находилось свободное пространство – круг, лишенный каких-либо отметок. Камень там был гладким, отполированным до матового блеска, как если бы по нему многократно проходила сила. Это место не навязывало своего предназначения, но ясно давало понять: здесь происходило главное.

Здесь магию не показывали. Здесь с ней разговаривали.

– Элиша, знаешь ли ты, почему я привела тебя сюда? – голос Иззиташ был ровный, спокойный, но внимательный. Она медленно перемещалась к полке с жидкостями.

Я проследовала за ней взглядом, но не сделала ни шага. Сердце забилось быстрее, а пальцы сами собой сжались в кулаки.

– Из-за инцидента на уроке… и того, что происходило с шаром, – произнесла я осторожно, каждое слово выговаривая с неуверенностью, будто проверяя, правильно ли оно звучит.

– Не совсем, – Иззиташ наклонила ладонь над одним из сосудов. Серая жидкость внутри зашевелилась, как будто сама почувствовала прикосновение невидимой силы. – То, что было на уроке, – не инцидент. Это проявление магии в том виде, в котором мы ее не видели раньше.

Я опешила и напряглась, будто получив новое подтверждение, что со мной что-то не так.

– Это место – сердце Круга. – продолжила она, делая медленное движение в мою сторону, не спеша, но с четким намерением. – Здесь мы не занимаемся инцидентами. Мы принимаем решения.

Она приближалась ко мне, медленно помешивая жидкость, не глядя на сосуд. Движения были пугающе спокойными, будто не она контролировала происходящее, а происходящее само выбирало ее руки.

– Я привела тебя сюда не как ученицу, – сказала она мягко, взвешивая каждое слово, – а как мага, способности которого ставят под вопрос безопасность общины. После того урока мы с Кругом несколько раз пытались воспроизвести магию, исходящую от тебя. И нам это не удалось.

Хранительница протянула мне сосуд. Я взглянула на него: жидкость слегка мерцала, медленно крутилась. В груди подступило тревожное чувство, но я постаралась не показать это.

– Это зелье – мой способ заглянуть внутрь тебя, – произнесла она тихо, будто сама себе, чуть отступив назад. – Тебе нечего бояться, это безболезненно, но поможет нам лучше понять, что происходит. Выпей его и пройди в центр круга.

Я слегка сжала сосуд в руке, пыталась сдержать волнение. Я боялась, что из-за этого зелья раскроется что-то ужасное, и в то же время боялась, что не раскроется ничего. То происшествие все еще оставалось в моей памяти, но вне магического класса сила больше не проявлялась, я и не пыталась.

Я прислонила холодный сосуд к губам, и тягучая, горьковатая жидкость медленно проследовала внутрь. Я слегка сморщилась. Затем отдала колбу Иззиташ и боязливо проследовала в центр. Хранитель обошла круг с другой стороны, не отводя от меня глаз. Она взяла со стойки темный шар, похожий на тот, что был в классе, но гораздо меньше размером. Медленно водя рукой над ним, а другим держа, она начала что-то произносить, пронзая меня взглядом. Шар постепенно стал прозрачным.

Сначала я ничего не чувствовала, лишь легкое покалывание в груди – то ли от переживания, то ли от зелья.

– Сейчас я буду направлять на тебя энергию магии, ты будешь моим зеркалом, – голос Иззиташ оставался ровным, спокойным, но внимательным. – Я попробую связаться с твоей силой, разумом, применяя разные виды магии. Зелье, что ты выпила, даст защиту от непосредственного воздействия, но если твоя сила почувствует что-то схожее, она откликнется.

Я лишь кивнула, стараясь держать дыхание ровным.

Сначала она направила на меня огонь – теплая волна пробежала по плечам, кожа напряглась. Никакой реакции. Иззиташ лишь слегка сдвинула брови, взгляд на мгновение скользнул от меня к шару и обратно.

Следом последовала вода – прохладная и тягучая, обволокла тело, словно пытаясь втянуть сознание в течение. Опять тишина. Ее взгляд оставался сфокусированным на мне, глаза слегка сузились, но лицо по-прежнему оставалось непроницаемым.

Земля – тяжесть, упругая под ногами; воздух – скользящий поток вокруг меня. Каждый раз Иззиташ слегка наклоняла голову, сводила брови, глаза смотрели то на шар, то на меня, изучая реакцию.

– Светлая магия… – она коснулась рукой энергетического потока, мягко обвивая меня. Снова – тишина, только чуть сжатые губы хранительницы и напряженные плечи.

– Темная… – осторожно, почти едва дыша. Слабый импульс прошел через меня, но ничего во мне не откликнулось. Легкий наклон головы, бегающие глаза, хвост едва заметно качнулся.

Иззиташ на мгновение остановилась, ладонь над шаром замерла. Она вновь сдвинула брови и почти незаметно отклонилась назад, пытаясь понять, что происходит.

И вдруг, без предупреждения, она резко сделала жест в сторону шара, направляя на меня импульс энергий, который должен был задеть тело, вызвать внутреннюю тревогу – легкий удар магией, достаточный, чтобы я почувствовала угрозу.