Подземелья и чувства

– Борюсь? В смысле, пытаюсь переродиться?

– Нет. Я не о том.

Д'алгорт встал с места и неспешно подошел к очагу. Он помешал суп и теперь сам пристроился у каменного стола. Этот жест был слишком домашним, почти интимным, и оттого пробежался по нервам.

– Я имею в виду, Элиша, если ты что-то чувствуешь и тебя это тяготит, как ты делаешь так, чтобы… это не тяготило?

– Ты пришел меня изучать?! – я резко встала с места и подошла почти вплотную к нему. Виски уже пульсировали, а челюсть сжалась.

Неужели мои мысли про то, что Д'алгорт меня проверял, оказались верными? И сейчас Совет отправил его на еще одну проверку?

– Нет, ты не так меня поняла! – быстро проговорил он и схватил меня за плечи. И новый разряд тока пробежал по моему телу. Я дернулась, но не отстранилась. Похоже, он ощутил, как мое тело стало напряженным, и его руки медленно опустились в прежнее положение.

Д'алгорт тяжело выдохнул. Он будто собирался с мыслями, подбирал слова, а я все больше поражалась тому, каким он предстал передо мной. Нерешительный, будто охваченный тревогой. Но… как такое возможно?

Он почесал затылок и продолжил:

– Я тебе доверяю. И я знаю, что ты не расскажешь никому об этом.

– Не расскажу о чем? – я говорила тише, злость сменилась смятением.

– Похоже, я что-то чувствую, – сказал Д'алгорт. Его голос был низким, теплым и взволнованным.

Я опешила. Суп уже кипел – мелкие капли вырывались через край и попадали на камень стола и на мою кожу, слегка обжигая. Я быстро отодвинула котел от жара, помешала суп и накрыла его крышкой. Это дало мне несколько спасительных секунд. А затем снова развернулась к Д'алгорту. Он молча наблюдал за мной и моей реакцией на последние слова.

– И… что это за чувства? – пытаясь удержать удивление внутри, я напрягла лицо.

– Я не знаю, как объяснить, – он оживился и начал активно ходить по кухне, останавливаясь то в углу, то у стола. – Это похоже на жжение, или покалывание, или давление… Оно появляется, и я не могу заглушить то, что происходит… там.

Д'алгорт с силой прижал ладонь к груди, пальцы заметно побледнели. Пытался подчинить телу то, что чувствовал, но все было тщетно.

– И в какие моменты это происходит? – я аккуратно сделала шаг в его сторону, когда он наконец остановился.

Он сглотнул, его губы напряглись, будто он не знал точно, нужно ли говорить дальше. Но, набрав воздуха в легкие, Д'алгорт все же произнес:

– Когда я вижу тебя.

Я осталась неподвижной, охваченная растерянностью: слишком много открытого, слишком мало понятного. Вихрь мыслей толкался в голове, пока я пыталась решить, как продолжить разговор.

– Ты… злишься на меня? Раздражен? На что это похоже?

– Нет, совсем нет! – он резко сделал шаг, помахал руками, а потом остановился. – Это не то, Элиша… Что-то приятное, и вместе с тем колющее внутри меня.

– Ну что ж…

Я лихорадочно перебирала в голове возможные вопросы. Подозрение, о чем он говорит, закралось, но я боялась спросить и ненароком отпугнуть его, поэтому действовала осторожно.

– Это что-то теплое, но колющее, – продолжила я. – И ты хочешь, чтобы это перестало тебя тяготить, верно?

– Да. То есть нет! Я не знаю, как верно тебе объяснить.

Я окончательно растерялась: слова Д’алгорта путались и сбивали с толку, а он сам, казалось, не до конца понимал, что хочет сказать. Он сделал шаг ко мне, сохраняя дистанцию, а мое сердце стало биться быстрее, будто предчувствуя каждый его жест.

– Ты уверен, что это чувства, а не просто боль в мышцах, например? Может, тебе сходить к целителю?

Д’алгорт замахал головой и тяжело выдохнул. Его движения были резкими, будто каждая часть тела пыталась выразить то, что разум еще не мог уложить в слова.

– Я думаю, ты была права. Я тогда чувствовал, – он запнулся, а меня что-то сжало изнутри, и жар прокатился по всему телу. – Уже чувствовал. Но смог это остановить. Физическая боль привычна – мышцы, раны – но чтобы терзало внутри… такого раньше не было.

– И тебе стало страшно? Точнее… это состояние было таким невыносимым, что от него хотелось избавиться? – тихо уточнила я, и слегка покачнулась в его сторону.

– Я мало чего боюсь, Элиша. Но это… меня удивило. Я растерялся. Но и одновременно… Мне хочется ощутить это еще раз, – Д'алгорт замолчал.

Его взгляд на мгновение стал стеклянным, словно он смотрел сквозь меня, а в его голове, похоже, метались тысячи мыслей, одинаково чужих и знакомых. Я была словно оглушена тем, что только что прозвучало. Сомнения цепляли, но видя его таким – стоящим наедине со мной, без привычной брони, открытым и уязвимым – я начинала доверять. Его страх, растерянность и беспомощность словно висели в воздухе и незаметно проникали внутрь. И вдруг стало ясно: мы вновь подошли к грани, шагнув за которую уже нельзя будет вернуться.

– Меня тянет к тебе. Я хочу оберегать и защищать тебя… – Он замялся, но слова вырвались дальше. – Касаться тебя, ощущать тепло кожи, то, как по тебе бегут мурашки от моего прикосновения. Я просто хочу быть рядом.

Я открыла рот, но ни звука не вышло. Тепло растеклось по телу, душа ликовала. Мои веки будто пылали, отчего немного проступали слезы, увлажняя глаза. Я схватилась за спинку стула, чтобы не потерять равновесие.

Кухня вдруг показалась слишком обычной для этих слов. Стол, утварь, ровная линия каменной кладки – все оставалось на своих местах, будто ничего не произошло, будто разговоры о чувствах здесь не происходят.

– Ты… влюблен в меня, Д'алгорт? – наконец вырвался вопрос, который висел в воздухе с самого начала нашего разговора.

– Я пытаюсь это выяснить, – сдержанно сказал он.

Его голос был теплым, обволакивающим, чуть дрожал, но осанка оставалась сдержанной. Линии лица то смягчались, то напрягались, мелькали вздрагивания, едва заметные движения – и все это говорило больше, чем слова. Ни один наскаариец, ни единая душа в этой общине никогда не выражала себя так открыто.

Я хотела, очень хотела продолжить разговор, но помнила, что я не закончила с делами. Появление Д'алгорта не входило в мои планы. Возвращение Акешинь было уже близко, оставалось закончить с готовкой и уборкой. Потому, с горечью, мне пришлось подводить разговор к концу, но у меня была идея.

– Завтра, после занятий, я прогуляюсь по лесу, у реки. А затем, когда станет совсем темно, приду в башню, к астролябиям, чтобы наблюдать звезды. Если там никого не будет, я оставлю на окне крошечный кристалл – ты увидишь его свет снизу и поймешь, что я там.

– Я буду, – не медля с ответом, сказал он.

– И мы… поговорим, – я замедлила слова, еще раз встретив его взгляд. – О чувствах».

Глава 11

«Ночь тянулась бесконечно. Я ворочалась в постели, пытаясь унять сладостное волнение, но оно не отпускало ни на миг – будто тело жило своей жизнью, не желая засыпать. В голове крутился разговор, воспроизводились растерянные взгляды Д’алгорта, обрывки его жестов, тон его голоса. Размышления снова и снова возвращали меня к тому, что будет после уроков. Так быстро предложив встречу, я не подумала, о чем именно буду с ним говорить.

Чувства. Эмоции. Запретные, пугающе притягательные ощущения. Как уместить мои познания о внутренних переживаниях в один разговор? А если влюбленность действительно есть, то поняв это окончательно, он захочет ее подавить?

«Я просто хочу быть рядом», – вспомнился его голос, и по телу мгновенно затанцевали мурашки, словно крошечные искры под кожей. На улице уже рассветало, а сон так и не приходил. Сильно сжимая веки и напрягая кулаки, а затем расслабляясь, я старалась утомить тело. Наконец обессилев, я укрылась одеялом по макушку, подложила ладонь под щеку и растворилась в медленном, ленивом дыхании сна.

Пробуждение ближе к обеду далось тяжело – тело отзывалось усталой ломотой. Я долго сидела на углу кровати, смотря в распахнутое окно. Улица купалась в утреннем свете: ветер доносил тепло солнца и запахи цветов, свежей выпечки и влажной травы. Взгляд невольно скользнул по комнате – и вдруг зацепился за пустой поднос у окна. Вспомнились благовония, которые Акешинь выбросила за окно в день нашей ссоры, и, как будто из глубины памяти, пробудилось желание вновь прикоснуться к магии. Взять новую связку благовоний у учителя Залкара, зажечь их, чтобы наполнить комнату ароматом, и попробовать почувствовать, что скрыто во мне.

После обеда я посетила урок письменности и направилась в Кольцо к учителю. Планировала лишь поздороваться, забрать благовония и вернуться домой. Но все пошло иначе.

– Добрый день, Элиша. Как твои дела, есть успехи? – учитель Залкар был приветлив, но сдержан. Его ровный стан излучал уверенность, а взгляд выдавал неподдельное увлечение тем, что он делает. Преподавание для него было не просто обязанностью – я видела, что он отдавался ему полностью, словно сама магия управляла им.

– Я бы хотела получить еще одну связку благовоний, – сказала я. – Те, что были… я сожгла.

– Так быстро? Похоже, ты много тренировалась, – Залкар одобрительно покачал головой.

– Да, это правда, – я слегка улыбнулась. – Когда вы сможете дать мне новые?

Залкар окинул взглядом класс. Все ученики уже были на местах, негромко общались между собой. Несколько мест пустовало.

– Ты не хочешь остаться на урок? Просто понаблюдать. Или поучаствовать, если захочешь. У нас сегодня интересное занятие – связь с потусторонним. А после я сделаю для тебя связку.

Я замешкалась. Интерес тянул вперед, но под ребрами неприятно сжималось – страх ошибиться и выглядеть нелепо был слишком давящим. Но в его глазах мелькнуло тихое подбадривание, и я решила остаться.

– Сегодня мы коснемся потусторонней магии, – начал Залкар, когда я села на подстилку, и класс стих. – Той, что не поддается прямому управлению и не имеет единого облика. Она проявляется по-разному и всегда откликается на того, кто к ней прикасается.

Он сделал паузу, словно давая словам осесть.

– На этом уроке вы научитесь вступать с ней в контакт. Не подчинять – а слышать отклик. Именно так становится ясно, какое начало вам ближе и через что ваша сила стремится проявиться.

Залкар шагнул в центр круга, и тишина словно утяжелила воздух вокруг. Он медленно закрыл глаза, приподнял руки, направляя ладони вниз, и тихо произнес заклинание. Линии мозаики на полу засияли изумрудным светом, изображение змеи, свернувшейся в кольцо, будто ожило. На мгновение хвост змеи дернулся – так плавно, словно дышала сама магия. Я невольно выдохнула, едва слышно, пораженная этой игрой света и движения.

Учитель направился к шкафу у стены, и я с восхищением наблюдала, как он бережно достал шар. Держал его обеими руками, словно в ладонях был редкий, хрупкий камень, который мог треснуть от малейшего прикосновения. Возвратившись в центр, Залкар выпрямил руки и осторожно отпустил магический предмет.

В тот момент шар будто открылся миру. Прозрачный, как чистый хрусталь, он засиял, и тонкие искры света замелькали внутри, оживая и переливаясь всеми оттенками радуги. Их мягкое мерцание играло по стенам башни, отражаясь в мозаичных узорах и лампах в нишах, наполняя пространство ощущением волшебства и тихого благоговения. Я не могла отвести взгляд – магия уже присутствовала здесь, рядом, и каждый вздох пропитывался ее силой.

– Этот шар лишь приоткроет завесу, – продолжил он, пока магический предмет еле заметно покачивался в воздухе. – Он не показывает магию целиком и не навязывает форму.

Залкар медленно обвел взглядом класс.

– Вы соприкоснетесь с неизвестным, сокровенным. Для каждого отклик будет своим. Через него проявится не сама магия, а то, как именно она выбирает говорить с вами.

Он чуть склонил голову.

– Это не испытание и не проверка. Лишь возможность взглянуть на собственную суть.

Залкар рассказывал это так воодушевленно, что я ему верила. Трепет в моей душе подначивал меня выйти как можно скорее, но я сдержалась. Сначала хотелось посмотреть, как это будет происходить у других учеников.

Первым в центр вышел Сех’рон. Он подошел осторожно, осматривая прозрачный шар, пытаясь уловить, откуда исходит внутренняя жизнь светящихся искр. Его взгляд метался, и он явно не понимал, как подступиться к действу.

– Протяни руки к шару, но не напрягай ладони. Будто приобними его, но не касайся, – мягко направлял Залкар. Сех’рон послушно сделал движение, почти робкое, словно шар был живым существом. – Смотри в центр шара, в самую глубину. Воссоздай в своем разуме пустоту. Пускай внутри будет только бесконечно белый простор. Ни звуков, ни движения. Только свобода для магии.

Класс затаил дыхание. Некоторые ученики осторожно приподнялись, чтобы лучше видеть, но не решались переступить линию мозаики. Я следила, не отрывая взгляда: между шаром и Сех’роном происходило что-то едва уловимое, тонкое, почти интимное. Учитель оставался рядом, продолжая наставлять юношу. Внутри шара искры постепенно затухали, их цвет тускнел, и белый туман начал медленно заполнять его пространство, перекатываясь мягкими волнами.

– Мысленно поприветствуй силу шара. Ты не враг, ты пришел лишь познать магию. Соединись с туманом, отдайся его воле, – продолжал Залкар.

Через мгновение туман словно ожил: тонкие струйки выползли из шара и осторожно потянулись к голове юноши. Они обволокли его лицо, скользнули по плечам, неспешно расплылись по светлым волосам. Сех’рон оставался неподвижен, сосредоточен. И вдруг послышался едва различимый шепот, исходящий из тумана:

«Дыхание… ветер… покаяние… изменения…» – слова всплывали одно за другим, будто не произносились, а выдыхались.

Туман ускорился, закружился вихрем, обвивая тело юноши. Его волосы и край рубашки колыхались, ведомые едва заметным магическим дыханием. В башне стало прохладнее, и я невольно вздрогнула, почувствовав присутствие силы, которая почти физически давила на воздух.

– А теперь мысленно поблагодари туман и медленно отведи руки, – велел Залкар.

Сех'рон начал движение руками, но будто с некоторым усилием; туман словно не хотел его отпускать. Когда ладони наконец опустились, белый туман втянулся обратно в шар, а затем мгновенно растворился, уступив место разноцветным огонькам.

– Ну что ж, у Сех'рона открылся дар воздуха! – произнес учитель с заметным блеском в глазах, слегка поаплодировав. Класс подхватил тихие овации.

Следующей вышла высокая темноволосая девушка. Ее кожа была полностью покрыта чешуей, которая переливалась и тихо отзывалась при каждом изгибе ее тела – сухим, едва слышным шорохом.

Ученица повторила то, что делал Сех'рон ранее, под наставление учителя. Шар откликнулся иначе: густой темно-зеленый туман медленно выкатился наружу, обвивая ее кисти, как мягкие, но живые щупальца. Ветки ползли прямо из тумана по ее рукам, переплетались между пальцами, затем осторожно взбирались по запястьям и предплечьям, обнимали шею словно нежная змейка, устремляясь вверх к голове. Каждое движение было плавным, без спешки, словно сама земля тянулась к ней, приветствуя и соединяя с собой.

«Почва… природа… равновесие… истоки…».

Залкар с тем же блеском в глазах сообщил, что у ученицы открылся дар земли. Девушка еле заметно улыбнулась и сразу опустила голову, чтобы никто не заметил.

Я окинула класс взглядом, пытаясь понять, решится ли кто-нибудь выйти следующим. Залкар развернулся к нам и уже собирался заговорить, когда я вдруг опередила его – сама того не ожидая.

– Можно я… попробую?

Учитель сначала промолчал. На мгновение в его лице мелькнуло удивление – будто он не был готов к моей инициативе. Затем он тихо выдохнул, приподнял брови и кивнул.

Я неспешно поднялась и подошла к шару. Наблюдать со стороны было куда проще, чем самой сделать первый шаг. Я посмотрела на Залкара, и он повторил – медленно, ровно, будто якоря бросал в воздух:

– Расслабь руки. Аккуратно приобними шар, не касаясь его. Смотри внутрь, в самую глубину. Пусть разум станет пустым. Создай пространство для магии.

Тело отозвалось мгновенно – ладони вспотели, дыхание стало мельче. Я подняла слегка дрожащие руки и направила взгляд в центр шара. Сначала огоньки резали зрение, вызывая неприятное напряжение, но затем их свет смягчился, стал тягучим, завораживающим. Я вдруг поняла, что больше не держу разум – он очистился сам, словно отпустил все, за что прежде цеплялся. Внутри стало необычайно легко, будто с меня сняли невидимую тяжесть.

Внутри шара что-то изменилось – но не так, как прежде. Огоньки погасли. Туман не появился. Шар стал пустым. Совершенно.

Я продолжала держать руки на весу.

– Мне… нужно поприветствовать магию? – тихо спросила я, не отводя взгляда.

Залкар молчал, в классе стояла безупречная тишина.

– Элиша, попробуй удержать пустоту. Еще глубже.

Я чувствовала – дело не в этом. Никогда прежде мой разум не был настолько чист, как пару мгновений назад. Я прочистила горло, едва заметно пошевелила пальцами, напрягла лицо, вглядываясь в самую сердцевину шара.

Ничего.

Внутри поднялась жаркая, липкая неуверенность. Мощной волной тревога прокатилось по телу. Краем слуха я уловила перешептывание.

– Так… Хорошо. – Сказал Залкар после паузы. – Тогда поприветствуй шар. Мысленно. Спокойно.

Я сделала это. Сообщила, что не враг. Что пришла познать магию. В пальцах появилось покалывание – руки устали висеть в воздухе.

И внезапно – в самой середине шара загорелась крошечная точка света. Она росла, медленно и уверенно. Наполнялась силой. И в следующий миг шар вспыхнул ослепительным сиянием.

Я резко откинула голову. Мир вокруг стал зыбким, казалось, что стены башни колеблются вместе со светом шара, а дыхание сбилось, словно я плыву внутри него. Глаза распахнулись, тело напряглось от испуга. Залкар отшатнулся, закрывая лицо рукой. Я смотрела прямо в источник света – и он не слепил. Он озарял. Проникал. Скользил сквозь сознание, добираясь до самой глубины. Я не могла отвести взгляд. Не могла закрыть глаза. Свет захватывал меня целиком – и я не могла ему сопротивляться.

И тогда раздалось:

– Элиша…

Тихо, почти ласково.

– Элиша!

Голос окреп.

– Элиша-а-а-а!

Имя раскатилось по башне, ударяясь о каменные стены и возвращаясь эхом – слишком громким, слишком осязаемым. Я вскрикнула, резко отдернула руки и зажала уши.

В голову ворвался писк. Я сжала веки, рухнула на колени и согнулась, прижимая ладони так сильно, что боль вспыхнула в висках. Время растянулось, потеряло форму. Писк то нарастал, то затихал, давил на лоб, выматывал.

Чья-то рука коснулась моего локтя. Мне что-то говорили, но я не различала слов. Еще одно прикосновение, и меня осторожно подняли, усадили на лежанку.

Звук постепенно ослабел, но я не решалась убрать руки.

– Все закончилось, Элиша… – голос Залкара доходил до меня глухо, словно сквозь воду. – Все закончилось.

Я медленно ослабила дрожащие ладони, оставив их на голове, и только тогда позволила себе вдохнуть глубже.

– Вот. Выпей, – кто-то поднес к губам чашу.

Я сделала глоток. Холодная вода прошла по горлу, и вместе с ней в тело вернулось ощущение реальности.

– Можешь открыть глаза, – сказал Залкар. В его голосе звучало напряжение.

Его рука лежала на моем плече – теплая, тяжелая. Успокаивающая.

Я осторожно приоткрыла веки. Свет исчез. Ученики столпились вокруг меня, воздух был натянут, как перед грозой. Меня все еще трясло, но я выпрямилась и положила руки на колени.

– Что… что это была за магия? – я подняла на него испуганный взгляд. – И почему шар произнес мое имя?

Залкар медленно покачал головой.

– Я не знаю, Элиша.

Он сделал паузу.

– Нам нужно обратиться к хранителю Иззиташ.

После урока я осталась в башне – Залкар велел подождать его и не уходить. Дверь за ним закрылась почти беззвучно, и класс опустел. Каменные стены удерживали тишину, и в ней не было ни спешки, ни движения – только томительное ожидание.

Я подошла ближе к двери. Она была прикрыта, и в узкую щель тянуло прохладой. Снаружи вечер уже вступал в свои права: за башней темнел лес, а между деревьями угадывалась тропинка, ведущая в центр сектория – к дому, к башне у площадки. Этот путь был знакомым и в то же время сейчас казался особенно длинным, будто расстояние измерялось не шагами, а временем.

Я задержала взгляд на этом просвете дольше, чем собиралась, прислушиваясь к тишине и к собственным мыслям. Я не рассчитывала, провести столько времени на уроке магии – лишь надеялась, что еще успею прийти туда, где меня ждала волнительная встреча.

Когда огни внутри башни стали казаться ярче на фоне наступившей темноты, я наконец заметила движение снаружи. И в класс зашел Залкар вместе с хранителем Иззиташ.

– Приветствую, хранитель, – я наклонила голову.

– Здравствуй, Элиша. – она приблизилась медленно, будто не хотела нарушить воздух между нами. – Учитель Залкар сказал, что у вас произошел некий инцидент на уроке. Как это было?

Я перевела взгляд на Залкара. Выражение его лица было серьезным, и я не могла представить, что именно он рассказал хранительнице.

– Я пыталась связаться с потусторонним… Но все пошло иначе, чем у остальных. У всех общение с шаром происходило через туман, а у меня… шар ослепил меня ярким светом.

Хранитель Иззиташ медленно повернула голову к Залкару. Их взгляды встретились. Будто обменявшись мыслями, она вновь посмотрела на меня.

– Учитель сказал, что именно ты направила свет в шар. Взглядом.

У меня перехватило дыхание. Слова будто не сразу нашли дорогу внутрь.

– Но я ничего не делала, – резко выдохнула я. – Сначала появилось маленькое свечение… а потом шар полностью наполнился светом. Я ничего не поняла.

– Элиша… – Залкар вступил в диалог. – На самом деле, все было немного иначе.

Учитель проследовал в центр, где прежде в воздухе висел магический предмет и зачаровывал пространство.

– Когда ты начала взаимодействовать с шаром и он начал открывать свою силу, – продолжил он, медленно подбирая слова, – твои глаза засветились. Сначала едва заметно. Почти как отражение. Но свет усиливался… и начал тянуться к шару. Когда энергия достигла пика, лучи из твоих глаз уже были с ней связаны.

Он сделал паузу.

– То есть, можно предположить, что именно ты зажгла шар.

– Но как?.. – я отшатнулась назад, чувствуя, как холод пробегает по спине. – Ведь прежде я ничего такого не делала.

Иззиташ приблизилась к нему, двигаясь почти неслышно, и остановилась в центре башни. Она скользнула взглядом по мозаике, по линиям, по воздуху – словно читала следы, оставшиеся в пространстве.

– Хранитель, – Залкар повернулся к ней, – может ли это быть магия света… в ином проявлении?

Иззиташ медленно подняла ладони и начала тереть пальцы друг о друга. Жест был задумчивым, почти рассеянным, но взгляд оставался предельно собранным.

– Я сомневаюсь, – произнесла она наконец, слегка нахмурив брови. – Это была иная сила. Не свет… Но я не могу почувствовать, какая именно.

Я моргала, пытаясь удержаться за реальность, которая вдруг стала зыбкой.Если даже хранитель Иззиташ не понимала, с чем мы столкнулись, то где тогда искать ответы?

– Элиша, – вновь заговорила она, – я понимаю, что сейчас у тебя нет сил на еще одну попытку. И я не стану на этом настаивать. Но я хочу попросить тебя прийти ко мне на следующей неделе.

Я замешкалась. Внутри все сжалось – не от страха, а от предчувствия. Я не знала, готова ли снова приблизиться к этой силе.

– Помни, – продолжила Иззиташ, ее голос стал ниже и настороженнее, – пока мы не понимаем, что это было, оно может быть опасно. Для тебя. И для остальных. Нам нужно разобраться.

Я кивнула не сразу.

– Хорошо, хранитель, – произнесла я. – Если вы так считаете.

– И еще одно, Элиша, – добавила она, слегка наклонившись, – пока не нужно благовоний. Не пытайся самостоятельно столкнуться с магией.

Я вышла из башни, и вечерний воздух сразу лег на кожу прохладой. Тропинка под ногами была едва различима – ее очертания угадывались в мягком свете редких кристаллов, расположенных вдоль пути. Они светились неровно, будто дышали, удерживая остатки солнечного тепла. Я шла медленно, не столько выбирая направление, сколько позволяя дороге вести меня вперед. Внутри все было неспокойно: тревога клубилась под ребрами, а стук сердца отдавался в ушах, сбивая шаг.

Ближе к центру сектория я свернула на узкую лесную дорожку, ведущую к беседке у тренировочной площадки. Здесь свет был слабее – кристаллы встречались реже, и тени от деревьев ложились гуще, заставляя идти осторожно, почти на ощупь. Я думала о Д’алгорте и о том, что он мог уже прийти. Там не было знака моего присутствия, и он вполне мог решить, что я не пришла вовсе.

У края тропы я подняла один из крошечных кристаллов, рассыпанных у дорожки, будто забытые осколки света. Он все еще хранил в себе силу дневного тепла – тусклую, но живую. В этом слабом сиянии путь впереди стал чуть увереннее. Сжав кристалл в ладони, я ускорила шаг. Эта встреча должна была состояться. Несмотря ни на что».