Десятая для дракона

Diana Ars

Десятая для дракона

Глава 1

- Если ты ещё раз скажешь, что тебе пора, я прикажу отрубить тебе голову.

Эдриан рассмеялся, уткнувшись лицом в изгиб шеи девушки.

- За опоздание на ужин?

- За то, что ты портишь мне настроение.

- Ваше Высочество, мне начинает казаться, что вы просто не хотите отпускать меня.

Эйра приподняла голову и посмотрела на него с таким выражением, от которого при дворе обычно бледнели даже самые самоуверенные придворные.

- Не льсти себе, Эдриан. Я не хочу отпускать тебя именно сейчас. Это совершенно разные вещи.

- Разумеется.

Принцесса скакала на нём, как на собственном коне, приближаясь к оргазму. Он улыбнулся, и она уже собиралась сообщить ему, что его улыбка слишком самодовольна для того, кому она позволила провести в её покоях почти половину дня, когда в дверь постучали. Три коротких удара. Эйра закатила глаза.

- Убирайся, - произнесла она.

Эдриан приподнялся на локте.

- Может, хотя бы спросишь, кто там?

- Если человек не способен понять, что принцесса не желает его видеть, ему нечего делать при дворе.

- Возможно, это важно.

- Если бы это было важно, он бы пришёл раньше.

За дверью воцарилась тишина. Эйра решила, что служанка наконец-то проявила благоразумие, и снова повернулась к Эдриану. Его отец занимал место в королевском совете уже двенадцать лет, а сам Эдриан обладал редким талантом появляться там, где его присутствие было совершенно необязательным. Впрочем, именно эта особенность когда-то и привлекла её внимание. Он не пытался понравиться ей каждую секунду, не кланялся при каждом слове и не смотрел так, словно она была последним чудом света. По крайней мере, первые несколько недель. Теперь же он начинал проявлять тревожную склонность к рассуждениям о приличиях, долге и последствиях. Эйра терпеть не могла последствия. Они неизменно возникали после того, как она уже получала желаемое.

- Эйра!

Голос отца раздался из-за двери прежде, чем она успела ответить на очередной стук. Девушка замерла. Эдриан тоже.

- Это твой отец? - спросил он шёпотом.

- Нет, мой отец обычно присылает драконов, чтобы те выдыхали огонь в окна. А это, вероятно, король соседнего государства, решивший лично обсудить со мной состояние торговых путей.

- Эйра.

- Молчи.

- Эйра Эстерваль! - Голос отца был очень… настойчивым.

Она закрыла глаза. Отец произносил её полное имя только в двух случаях: когда был по-настоящему зол или когда собирался сообщить что-то настолько неприятное, что предпочитал заранее убедиться в её полной осознанности. Иногда случалось и то и другое.

- Да, папа? - крикнула она самым невинным голосом, на какой была способна.

Дверь распахнулась. Эйра успела натянуть на себя простыню, Эдриан - схватить первую попавшуюся рубашку, а король Эстервальский - увидеть достаточно, чтобы выражение его лица стало напоминать надвигающуюся государственную катастрофу.

Отец остановился на пороге. Его взгляд скользнул от неё к Эдриану, затем к разбросанной одежде, опрокинутому бокалу и подушке, которая каким-то образом оказалась на полу. Эйра проследила за его взглядом и мысленно пообещала себе больше никогда не покупать подушки с перьями. Они создавали совершенно ненужные улики.

- Ваше Величество, - начал Эдриан, торопливо застёгивая рубашку.

- Ни слова.

Эдриан замолчал. Эйра мысленно похвалила отца. Иногда он бывал удивительно убедителен.

- Эйра, - произнёс король, не отводя от неё глаз. - Выйди из постели.

- Я не одета.

- Я заметил.

- Тогда, возможно, ты позволишь мне хотя бы…

- Немедленно.

Принцесса с возмущением посмотрела на него. Отец прекрасно знал, что она не выносит приказного тона, особенно когда приказ отдавался в её собственных покоях. Она была его дочерью, единственной наследницей, а не какой-нибудь придворной девицей, которую можно поднять с постели по первому требованию. Хотя, судя по выражению его лица, сейчас он предпочёл бы иметь дело именно с придворной девицей.

- Ты мог бы постучать, - заметила она.

- Я стучал.

- Недостаточно громко.

- Я слышал тебя в коридоре.

Эйра открыла рот, затем закрыла. Это было возмутительно. Не сама ситуация - в ней, безусловно, имелись отдельные недостатки, - а тот факт, что отец позволил себе войти без разрешения и теперь ещё считал себя правым.

- Выйди, - приказала она. - Я оденусь и приду.

- Через пять минут ты будешь в зале совета.

- Через десять.

- Через пять.

- Семь.

Отец медленно вдохнул. Эйра знала этот взгляд. Так он смотрел на министров, которые слишком долго объясняли, почему казна пуста, и на послов, которые пытались выторговать дополнительные привилегии. Она не раз наблюдала за этим выражением с безопасного расстояния и всегда находила его чрезвычайно забавным. Сейчас оно было направлено на неё.

- Эдриан, - произнёс отец, - твой отец ждёт тебя в совете.

Эдриан побледнел. Эйра повернулась к нему.

- Что?

Он открыл рот, но король опередил его:

- Совет собран в полном составе. Твой отец уже там. Как и все остальные, кто имеет отношение к этому делу.

Впервые за весь разговор Эйре стало не по себе. Не потому, что Эдриан находился в её покоях. Подобные обстоятельства случались и раньше, хотя отец предпочитал о них не знать. И не потому, что его отец мог высказать своё недовольство. Советник слишком дорожил положением, чтобы рисковать им из-за поведения сына. Нет. Её насторожили слова «в полном составе». Отец никогда не собирал совет без причины. А если собирал, то не являлся лично за ней.

- Что произошло? - спросила она.

- Узнаешь в зале совета.

- Я могу узнать сейчас.

- Можешь. Но не узнаешь.

Эйра стиснула зубы.

- Ты невыносим.

- Это семейное, - сухо ответил он. - Одевайся. - Он развернулся и вышел, оставив дверь распахнутой.

Несколько секунд Эйра смотрела ему вслед, после чего резко повернулась к Эдриану.

- Если ты хоть кому-нибудь расскажешь о том, что здесь произошло, я лично прослежу, чтобы тебя отправили служить на самый дальний северный рубеж.

- Эйра, я…

- На самый дальний, Эдриан. Туда, где зимой даже почта замерзает по дороге.

- Я ничего не скажу.

- Разумное решение.

Она спустила ноги с кровати и потянулась за халатом. Эдриан поспешно натянул сапоги, избегая её взгляда.

- Ты ведь придёшь? - спросил он у двери.

- Куда?

- Ко мне. Сегодня вечером.

Эйра посмотрела на него так, словно он предложил ей добровольно отказаться от короны.

- Эдриан, твой отец находится в зале совета, мой отец только что застал нас в постели, а меня вызвали на какое-то чрезвычайное заседание. Как ты думаешь, насколько вероятно, что сегодня вечером я захочу снова увидеть тебя?

Он помолчал.

- Не очень?

- Поразительно. Иногда ты всё-таки способен мыслить.

Дверь закрылась за ним. Эйра позвала служанку и потребовала платье цвета тёмного вина, серьги с изумрудами и туфли, которые не натирали ей пятки. Через несколько минут она передумала насчёт платья, отвергла два других и наконец остановилась на чёрном бархате с золотой вышивкой. Если её собирались отчитывать, она не собиралась облегчать им задачу своим внешним видом.

Пока служанка застёгивала корсет, Эйра разглядывала собственное отражение. Двадцать один год. Единственная дочь короля. Наследница престола. Девушка, которой завидовала половина двора и которую вторая половина предпочитала обсуждать за спиной. Она улыбнулась отражению. Пусть обсуждают.

Эйра никогда не просила родиться принцессой, но раз уж ей выпала такая судьба, намеревалась получить от неё всё, что полагалось.

Когда она вошла в зал совета, разговоры оборвались. Отец стоял во главе длинного стола. Рядом с ним находились королевские советники, военачальники и несколько представителей Великого союза. Среди присутствующих Эйра заметила отца Эдриана, который смотрел исключительно на документы перед собой, словно никогда в жизни не слышал о существовании собственного сына. Это было благоразумно с его стороны. Эйра прошла к отцу, задержавшись у зеркала ровно настолько, чтобы поправить серьгу.

- Ты опоздала, - сказал король.

- Я выбирала платье.

- Я вижу.

- Тогда не понимаю, в чём проблема.

Кто-то за столом едва слышно кашлянул. Эйра решила, что это был смешок, и мысленно одобрила неизвестного ей человека. Отец не улыбнулся. Он положил ладонь на лежавший перед ним документ с тяжёлой печатью.

- Три дня назад, - произнёс он, - к нам прибыл представитель Тарвелиона.

Эйра перестала разглядывать кольцо на пальце.

Тарвелион.

Даже при дворе это название произносили осторожно. Империя драконов занимала огромные территории на севере и востоке, простиравшиеся дальше, чем большинство людей могло представить. Её правитель, император Клэй, существовал ещё до Вторжения и, по слухам, выглядел моложе многих человеческих офицеров, служивших под его началом. Его старший сын Каэл считался одним из сильнейших драконов своего поколения. Эйра никогда не видела ни одного из них. И, если честно, не испытывала ни малейшего желания знакомиться.

- Какое отношение это имеет ко мне? - спросила она.

Отец посмотрел ей прямо в глаза.

- Самое непосредственное.

Он развернул документ и придвинул его к ней. На плотной бумаге были перечислены десять имён. Эйра пробежала их взглядом, сначала без интереса, затем медленнее. Девушки из знатных семей, дочери чиновников, представительницы нескольких старых родов. Некоторые имена она знала лично. Последней в списке стояла Эйра Эстерваль. Её имя. Она перечитала его ещё раз. Потом подняла голову.

- Это какая-то шутка.

Никто не засмеялся.

- Папа, убери моё имя.

- Я не могу.

Эйра усмехнулась, ожидая, что он наконец объяснит смысл этой нелепой сцены. Но отец выглядел так, словно за несколько дней постарел на несколько лет.

- Тогда найди того, кто может.

- Эйра…

- Я не собираюсь никуда ехать. У меня через неделю приём, через две - церемония открытия зимнего сезона, а в следующем месяце…

- Ты отправишься в Тарвелион через девять дней.

Эйра посмотрела на него. Затем на советников. Затем снова на отца.

- Нет, - произнесла она.

В зале стало так тихо, что она услышала потрескивание свечей.

- Эйра, - сказал король, - это не просьба.

Она почувствовала, как внутри поднимается горячая, почти детская ярость. Та самая, которая возникала каждый раз, когда ей отказывали в чём-то, что она считала своим по праву.

- Тогда тебе следовало родить сына, - сказала она.

Отец побледнел. И впервые за всю её жизнь Эйра увидела, что он не собирается уступать своей дочери.

Эйра захлопнула дверь спальни с такой силой, что в серебряной раме над туалетным столиком дрогнуло зеркало. Через мгновение щёлкнул замок, а ещё через несколько секунд она подтащила к двери тяжёлое кресло с резными подлокотниками, словно всерьёз рассчитывала удержать императорскую гвардию одним предметом мебели. Решение было принято. Она не поедет в Тарвелион. Не отправится на другой конец света по приказу отца, не станет одной из десяти девушек, которых каждый год вручали драконам, будто дорогие подарки, завёрнутые в шёлк и украшенные фамильными драгоценностями. И уж точно не позволит кому-то распоряжаться её будущим так, словно у неё самой не имелось ни голоса, ни желаний, ни права на собственную жизнь.

- Ваше Высочество? - осторожно позвала за дверью служанка.

- Уйди.

- Королева просила передать, что…

- Я сказала - уйди!

За дверью наступила тишина. Эйра довольно кивнула собственному отражению, будто только что одержала небольшую, но вполне заслуженную победу. Затем она сорвала с волос шпильки, бросила их на туалетный столик и принялась расстёгивать платье. Ей хотелось переодеться, смыть с себя запах Эдриана, выпить горячего шоколада и лечь в постель с книгой, в которой принцессы хотя бы изредка получали то, чего желали. Вместо этого она оказалась в центре какого-то отвратительного политического представления, где её собственное имя уже значилось в списке обречённых, а отец смотрел на неё так, будто ожидал благодарности за оказанную честь.

Десять девушек.

Эйра произнесла эти слова про себя с такой неприязнью, словно они имели дурной вкус. Она знала о ежегодном отправлении в Тарвелион с детства. Знала, что раз в год десять девушек из человеческих королевств покидают свои дома и отправляются за границу драконьей империи. Знала и то, что назад возвращались далеко не все, хотя никто никогда не объяснял почему. Взрослые говорили о долге, договоре и безопасности границ, а стоило ребёнку задать слишком много вопросов, разговор немедленно прекращался. Эйра никогда не считала нужным разбираться в том, что её не касалось. Дочерей знатных семей отправляли туда каждый год, и до сегодняшнего утра ей даже в голову не приходило, что однажды среди них может оказаться она сама.

Она была дочерью короля. Единственной дочерью. Её имя украшало приглашения на балы, её портреты висели в галереях дворца, а придворные дамы годами соревновались в том, кто сумеет преподнести ей более изысканный подарок. Отец позволял ей капризничать, тратиться на наряды, отвергать подходящих женихов и менять решения по нескольку раз на дню. Когда она чего-то хотела, он обычно находил способ это достать. Когда она совершала ошибку, он находил способ исправить последствия. И теперь тот же самый человек посмотрел ей в глаза и сообщил, что через девять дней она покинет дом.

Девять дней.

Эйра с отвращением отбросила платье на спинку кресла. На ней осталась тонкая сорочка, которую она тут же сменила на мягкий домашний халат, расшитый жемчугом по воротнику. Она позвала горничную, но, вспомнив о случившемся, передумала и сама налила себе воды. Кувшин оказался слишком тяжёлым, бокал - недостаточно холодным, а вода имела привкус серебра. Всё вокруг словно сговорилось испортить ей настроение.

Когда в дверь постучали снова, Эйра уже сидела на кровати, поджав под себя ноги, и листала книгу, не понимая ни единого слова.

- Эйра, открой, пожалуйста.

Голос матери был слишком тихим для королевы, которая обычно умела одним взглядом заставить придворных замолчать.

Эйра перевернула страницу.

- Я знаю, что ты меня слышишь, дорогая.

- Тогда зачем спрашиваешь?

За дверью послышался лёгкий вздох.

- Я хочу поговорить с тобой.

- А я не хочу разговаривать с тобой.

- Ты не можешь оставаться здесь весь день.

- Могу. Это моя комната.

- Эйра…

- Если вы пришли сообщить, что передумали и отправите вместо меня какую-нибудь другую девушку, можешь входить. Если нет, оставь меня в покое.

Молчание затянулось. Эйра почти увидела, как мать прикрывает глаза, собираясь с терпением, которое ей требовалось всякий раз, когда дочь принималась отстаивать очередной нелепый каприз. Однако на этот раз королева не стала упрекать её в грубости и не напомнила, что принцессе подобает вести себя достойно. Когда она заговорила снова, в её голосе появилась усталость.

- Я не могу обещать тебе того, чего не решаю.

Эйра захлопнула книгу.

- Значит, ты даже не собираешься мне помочь.

- Я пытаюсь.

- Нет. Ты пытаешься сделать так, чтобы я согласилась и перестала доставлять вам неудобства.

- Это неправда.

- Тогда открой дверь и скажи мне, что я никуда не поеду.

Ответа не последовало.

Эйра сжала губы. Ей хотелось услышать простое обещание. Не объяснения о договоре, не рассуждения о политике и не очередную историю о том, как от решений короны зависели судьбы целых народов. Она хотела, чтобы мать сказала, что всё уладит. Что отец успокоится. Что список можно изменить, а драконы подождут ещё год. Это казалось настолько естественным, что отсутствие обещания воспринималось почти как предательство.

- Я так и думала, - произнесла она и снова раскрыла книгу.

- Твой отец тоже хочет поговорить.

- Пусть поговорит со стеной.

- Он не спал прошлой ночью.

- А я не собираюсь лишаться жизни ради его спокойного сна.

- Не говори так.

- Тогда перестаньте вести себя так, будто моя жизнь принадлежит вам!

Последние слова прозвучали громче, чем она намеревалась. Эйра почувствовала, как к горлу подкатывает неприятный комок, и немедленно разозлилась на себя. Она не собиралась плакать. Не перед матерью, не перед отцом и уж тем более не из-за того, что кто-то решил отправить её в чужую империю. Слёзы ничего не решали, а ещё они портили лицо, и Эйра не желала появляться перед кем-либо с опухшими глазами.

- Я оставлю тебе время, - наконец сказала королева. - Но, пожалуйста, хотя бы поешь.

- Я не голодна.

- Ты ничего не ела с утра.

- Прекрасно. Значит, у меня будет ещё и время похудеть перед путешествием в страну чудовищ.

- Эйра…

- Закрой дверь с той стороны.

Шаги удалились не сразу. Мать, вероятно, ещё надеялась, что дочь передумает и позовёт её обратно, но Эйра не произнесла больше ни слова. Она дождалась, пока звуки совсем стихнут, и только тогда позволила себе выдохнуть. Её раздражало, что мать ушла. Её раздражало, что мать осталась бы, если бы Эйра попросила. Её раздражало вообще всё, потому что ни один из доступных вариантов не возвращал ей прежнюю жизнь.

Она попыталась читать, затем принялась перебирать драгоценности в шкатулке, потом открыла шкаф и начала вытаскивать платья и комбинезоны, джинсы и футболки, оценивая, какие из них можно было бы взять в дорогу, если бы она всё-таки решила бежать. Мысль о побеге показалась заманчивой ровно до того момента, пока Эйра не вспомнила, что ближайший порт находился в трёх днях пути, а все дороги из столицы контролировались королевской стражей. Оставались машины, деньги, чужие документы и какой-нибудь надёжный спутник. Последний пункт вызывал особенное затруднение. Эйра могла назвать десяток мужчин, которые с радостью отправились бы за ней хоть на край света, но лишь трое из них обладали достаточным умом, чтобы не выдать её в первые же сутки, и двое из этих троих были обязаны своим положением её отцу.

Эдриан, например, был бы совершенно бесполезен. Он умел красиво говорить, хорошо танцевал и обладал весьма приятной улыбкой, но при малейшей опасности предпочитал держаться подальше. Эйра могла представить, как он провожает её до кареты, целует руку, обещает написать и затем возвращается во дворец, чтобы убедиться, что никто не занял его место за карточным столом.

- Неблагодарный трус, - пробормотала она, хотя Эдриан пока не сделал ничего, за что заслуживал бы подобного определения.

Стук в дверь заставил её обернуться. На этот раз стучали иначе - коротко, твёрдо и без малейшего намерения ждать разрешения.

- Эйра. Открой.

Отец.

Она медленно поднялась с кровати, поправила воротник халата и подошла к двери, но замок не тронула.

- Я занята.

- Открой дверь.

- Нет.

- Я не собираюсь повторять.

- А я не собираюсь открывать.

С той стороны раздался тяжёлый звук. Вероятно, король упёрся ладонью в дверь. Эйра представила его лицо - напряжённое, с плотно сжатыми губами, - и испытала короткое, почти детское удовлетворение от того, что хотя бы сейчас он не мог заставить её сделать то, чего она не хотела.

- Ты ведёшь себя как ребёнок.

- Тогда перестань обращаться со мной как с товаром.

- Десять девушек отправляются в Тарвелион каждый год. Это условие договора, который защищает наше королевство.

- Вот и отправь десять девушек.

- Твоё имя уже внесено в список.

- Убери его.

- Я не могу.

Эйра отступила от двери. Не «не хочу». Не «не стану». Именно «не могу». Эти слова оказались хуже любого приказа. В них не было привычной отцовской уверенности, не было обещания, что он найдёт выход, если она будет достаточно настойчивой. За весь разговор он не пытался убедить её, что всё находится под контролем. Он просто признал, что не способен исполнить её желание.

- Ты король, - произнесла Эйра, стараясь, чтобы голос звучал насмешливо. - Разве не в этом заключается смысл твоей короны? Приказывать людям, менять законы, объявлять войны, заключать договоры? Или она нужна только для того, чтобы красиво смотреться на портретах?

- Не смей…

- Что? Напоминать тебе, кто ты такой? Я ведь твоя дочь. Мне казалось, ты сам годами учил меня, что наша семья может получить всё, чего пожелает.

- Я учил тебя, что власть означает ответственность.

- Нет. Ты учил меня, что если я чего-то хочу, то ты должен это устроить.

За дверью воцарилась тишина. Эйра почувствовала укол удовлетворения, но он быстро исчез. Она не хотела побеждать в этом разговоре. Она хотела, чтобы отец сдался.

- Послушай меня внимательно, - заговорил король после долгой паузы. - Я не позволю тебе уехать без подготовки. С тобой отправятся люди, которых я выберу сам. Ты получишь всё необходимое, и никто не посмеет обращаться с тобой неподобающим образом.

- Как великодушно.

- Ты будешь соблюдать правила, которые установит двор Тарвелиона.

- Я не стану подчиняться драконам.

- Придётся.

- Тогда пусть они попробуют заставить меня.

В собственном голосе Эйра услышала прежнюю уверенность и ухватилась за неё, как за спасательный круг. Она могла злиться, угрожать, отказываться и говорить всё, что приходило ей в голову. Пока она оставалась за закрытой дверью, происходящее казалось спором, который можно было выиграть одним удачным замечанием. Стоило представить себя среди чужих людей, за тысячи миль от дома, и уверенность начинала давать трещины.

- Я не прошу тебя полюбить это решение, - сказал отец. - Но ты должна понять, что оно не изменится.

- Тогда тебе следовало родить сына.

Она произнесла это почти спокойно. Так же спокойно, как могла сообщить, что ей не нравится цвет нового платья или что повар пересолил суп. Но за дверью что-то изменилось. Эйра услышала, как отец резко вдохнул, а затем наступила такая тишина, что она невольно посмотрела на замок.

Она знала, куда ударила. Знала, что отец много лет надеялся однажды увидеть рядом с собой наследника мужского пола, и знала, как сильно он любил её, несмотря на все разочарования, которые она ему приносила. Именно поэтому слова оказались такими жестокими. Она хотела причинить ему боль, чтобы он почувствовал хотя бы часть той беспомощности, которую сейчас испытывала сама.

- Возможно, - ответил король наконец, - тогда мне не пришлось бы объяснять тебе, что королевская кровь не освобождает от долга.

Шаги удалились.

Эйра осталась стоять перед дверью, стиснув пальцы на поясе халата. Она ожидала, что отец вернётся, что снова начнёт спорить, потребует открыть дверь или пригрозит лишить её привилегий. Она даже приготовила несколько новых оскорблений - достаточно острых, чтобы задеть его, но не настолько страшных, чтобы он окончательно разозлился. Однако король ушёл, и вместе с его шагами исчезла возможность продолжать спор.

Она вернулась к кровати и села на самый край.

За окном лежал знакомый город: черепичные крыши, высокие шпили, мосты через реку и купола главного храма, освещённые дневным солнцем. Там, внизу, торговцы выкрикивали цены, кареты пробирались по улицам, а люди спешили по своим делам, не подозревая, что королевская дочь только что узнала о собственном изгнании. Эйра смотрела на город и пыталась представить, каково это - никогда больше не гулять по его улицам без охраны, не выбирать, в какой лавке покупать ленты, не возвращаться поздно вечером после бала, не просыпаться в своей постели под звуки дворцового колокола.