Уроки искушения, или Пылающие сердца драконов. Части 1 и 2

Он прищурился, и уголок его губ дёрнулся — не то от усмешки, не то от раздражения.

— В самом деле? И каким вы считаете меня теперь, мисс Мариотт?

За его ледяным спокойствием я отчётливо ощущала напряжённость и скрытую опасность. И всё равно скривила губы в усмешке:

— Манипулятором. Холодным и расчётливым. Или вы не такой?

На этот раз он подошёл ко мне, остановившись всего в одном шаге, так что мне пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Между нами почти не осталось воздуха, он казался исполином рядом со мной — выше на полторы головы, широкий в плечах и намного, намного сильнее. В его глазах не было ни капли жалости.

— Всё верно, — тихо, с хрипотцой в голосе, произнёс он. — Холодный. Расчётливый. И, возможно, последний, кто ещё даёт вам шанс.

Дышать стало ещё труднее, и я сделала короткий, судорожный вдох, с трудом сдерживаясь, чтобы не отпрянуть, не попятиться, не показать своей слабости. И почувствовала его запах. Металлический, чуть дымный, с едва уловимой цитрусовой ноткой.

— Я всё ещё сомневаюсь, что вам место в этой академии, — продолжил он, не повышая голоса. — Поэтому и предложил поселить вас здесь. Чтобы контролировать. Видеть, на что вы способны. И если выяснится, что вы ни на что не годны, вы вылетите из этих стен так же легко, как и попали в них. В любом случае, пока мы живём под одной крышей, вы будете учиться, как проклятая. Забудете о том, что такое солнечный свет и свобода. Вы будете дышать только магией артефактов.

Он говорил это ровно, спокойно, даже почти отстранённо — как хирург, сообщающий о предстоящей ампутации. Не с ненавистью, а с той особой формой холодного милосердия, от которой кровь стынет в жилах.

— Значит, это всё-таки ловушка, — процедила я.

Он не ответил сразу. Глаза его чуть сузились. Тень скользнула по лицу.

— Вы сами пришли сюда, мисс Мариотт.

Он развернулся, направляясь вверх по лестнице, и уже через плечо добавил:

— Комната наверху. Справа. Ванная — общая, но я ею почти не пользуюсь. Кухня внизу, но надеюсь, что вы будете ходить в общую столовую. Библиотека слева от кухни. Мой кабинет под замком, не входите туда без разрешения.

Он остановился на верхней ступеньке, замерев на пару мгновений. Потом бросил на меня пронзительный взгляд, заставив моё сердце ускориться вдвое.

— Пробелами в ваших знаниях, — произнёс он ледяным тоном напоследок, — мы займёмся завтра. Не планируйте ничего.

На втором этаже хлопнула дверь, и я осталась одна посреди холла, крепко сжимая на груди одеяло и пытаясь вспомнить, как дышать. Меня трясло. От холода, от гнева, от страха. Всё смешалось в единую вспышку адреналина, и я уже не понимала, что мне делать, куда податься. Несмотря на поздний час, я совершенно не чувствовала желания пойти спать. Тем более — здесь. В доме, где Артас в любой момент мог проникнуть в мою спальню и взять то, чего добивался.

Ублюдок. Подонок. Тварь. О, как я его ненавидела той ночью! Ненавидела за то, что отпустил при первой встрече. За то, что устроил в академию. За то, что поймал, когда я упала с пожарной лестницы. За то, что дал мне эту комнату. За то, что каждый раз проявлял показное милосердие, раз за разом демонстрируя, как я низко пала и насколько беспомощна.

Он держал меня в ловушке. Красивой, уютной, тёплой — и оттого ещё более невыносимой.

С трудом вернув самообладание, я прошла в дом и вскоре нашла кухню. Она была просторной, но уютной. Стоило щёлкнуть переключателем на стене, как помещение было залито мягким янтарным светом от встроенных в стены ламп. Медные трубы, обрамлявшие потолок, шли от центральной печи — массивного агрегата, обшитого воронёной сталью и украшенного витиеватой гравировкой.

Столешницы из отполированного до зеркального блеска чёрного мрамора искрились чистотой. Рядом — органайзеры с выдвижными ящичками, где каждая ложка, каждая мерная колба и ступка лежали в идеально подогнанных углублениях. Ни одной крошки, ни одного пятна: казалось, здесь не готовили вовсе.

Посреди кухни стоял остров с встроенным артефактным блоком: он имел множество кнопочек и рычажков, о назначении которых можно было только гадать. Вдоль стены располагались стеклянные шкафы с застывшими внутри банками: специи, заготовки, редкие ингредиенты, подписанные аккуратным, почти каллиграфическим почерком. Противень для выпечки, вытяжка с магическим фильтром, хрустальная мойка с водоподачей из очищающего заклинания — всё говорило об изысканном перфекционизме хозяина.

Некоторое время я зачарованно осматривалась. Эта кухня была раем артефактора: все вокруг дышало магией, встроенной в предметы, каждый из которых хотелось рассмотреть в отдельности. Но я была слишком на взводе и слишком уставшей. К тому же, меня начало знобить.

Поэтому я отыскала в одном из ящиков латунный чайник, наполнила его и поставила на плиту. В трубах, что передавали тепло к центральной печи, послышалось мерное постукивание.

Не знаю, как долго я сидела на кухне, отогреваясь обжигающе горячим чаем. Небо уже было совсем светлым, когда я поняла, что этого недостаточно, и пошла в душ. Там всё было так же чисто и оборудовано последним словом артефакторики, напоминая мне о доме, которого я лишилась. Включив горячую воду, я, наконец, смогла смыть с себя остатки высохшего на коже мыла. А когда вышла из душа, обнаружила, что все стёкла и зеркала давно напрочь запотели.

Протерев одно из стёкол, я направила на него немного магии, обдав его тёплым ветром. Влага на нём высохла, сначала в одной точке, потом она разрослась до пятна, и вскоре я могла видеть собственное отражение. Щеки мои буквально пылали алым, да и глаза покраснели от недосыпа и усталости. Но думать я могла только о нём.

Рикард. Он буквально подтвердил, что подстроил моё зачисление. И то, что он сам предложил подселить меня к нему. Наверняка для этого ему пришлось надавить на кого-то, ведь это странно — подселить адептку к профессору, да ещё и мужчине. Он играл со мной. К тому же то, как он холодно меня встретил, совершенно не было похоже на того дракона, которого я встретила всего несколько недель назад.

Я ему не мышка, с которой можно играть перед тем, как съесть.

Что ж, пускай. Пусть возьмёт то, чего так хочет, и отвяжется. Придётся поступиться своей гордостью, скрыть свою ненависть. Но только так он оставит меня в покое.

Меня всё ещё трясло, и я уже не понимала, от чего. Должно быть, от волнения. Я решительно скинула прямо на пол своё полотенце, в которое вновь завернулась после душа, прикосновением силы высушила волосы и решительно направилась на второй этаж.

Он говорил, что моя дверь — справа. Значит его — слева.

Приблизившись к левой двери, я взялась за ручку… Но не смогла. Не решилась. Это было выше моих сил. Бросившись к правой двери, я распахнула её и уже почти зашла было в собственную спальню, но потом обернулась.

Я стояла, вцепившись в косяк, словно боялась, что снова упаду, и колебалась. В горле стоял ком, в голове шумело. Гнев, страх, унижение, возбуждение — всё это перемешалось в ядовитый коктейль, от которого мутило. Но за всем этим была ещё одна мысль. Самая страшная. Что я не просто злилась на него. Я действительно хотела, чтобы он увидел меня.

Такой, какой я была тогда. Обнажённой, уязвимой, но не побеждённой. Чтобы он понял: это не он подмял меня под себя — я сама выбрала этот шаг. Сама приняла решение, а не сдалась его манипуляциям.

Я вернулась к двери слева. Медленно, будто сквозь вязкую воду, подняла руку и нажала на ручку. Замок поддался без сопротивления, как будто ждал меня. В комнате было почти темно — лишь тонкая полоска предрассветного света пробивалась сквозь штору. Запах в воздухе был тот самый — металлический, чуть дымный, с ноткой морозной свежести и свежевыстиранной ткани. Его запах.

Он спал, раскинувшись на широкой кровати, обнажённый до пояса, с простынёй, сползшей до талии. Свет скользнул по его телу, обозначив контуры плеч, грудных мышц, старых шрамов, пересекающих кожу, и явной выпуклости между ног.

Моё сердце бешено билось. Ступни были ледяными, как и пальцы. Но внутри всё горело.

Я обошла кровать. Медленно, будто во сне. Затем, затаив дыхание, осторожно поднялась на кровать, которая мягко проминалась под ногами, перешагнула через спящего дракона и, замирая от каждого движения, села сверху.

В этот самый миг он открыл глаза.

И наши взгляды встретились.

Глава 4

Лейла Мариотт

Он смотрел мне прямо в глаза и несколько мгновений не двигался и ничего не говорил. Вот только я тоже не могла пошевелиться, словно под гипнозом этого взгляда. Но долго так продолжаться не могло. Поэтому я сделала короткий вдох и сказала:

— Вы ведь эт…

Но договорить не успела, резкое движение выбило весь воздух из лёгких — и уже в следующий момент я лежала спиной на кровати, и руки мои были скованы над головой металлическими цепями.

— Какого днища ты вытворяешь?! — прошипел склонившийся надо мной дракон.

Я с трудом сглотнула. Он был настолько больше меня, что, казалось, мог бы просто раздавить, устроившись сверху. Его каменное лицо в этот раз изменилось, исказившись в хищном оскале.

— Это вы что вытворяете, — проговорила я дрожащим голосом.

— Играть со мной удумала, — прорычал дракон, и его длинные жилистые пальцы сомкнулись на моей шее.

— А разве вы не этого добивались с самого начала? — я храбро встретила его взгляд, чувствуя, как цепи впиваются в кожу на моих руках. А попытка разорвать их магическим импульсом ничего не дала: куратор установил какую-то защиту, считать которую я в таком положении не могла.

Должно быть, я сошла с ума, потому что тело буквально горело, несмотря на прохладный ветер от окна и полностью обнажённое тело. Моя грудь коротко вздымалась на каждый вдох, и кончиками из вершинок я чувствовала лёгкие прикосновения к его коже. И всё же, не отводила взгляда. Пусть видит, что я не боюсь.

— Ты понятия не имеешь, чего я добивался. Ты вообще ничего не знаешь ни обо мне, ни о моей жизни, ни о моих планах.

— А разве не вы подстроили всё это? Моё поступление, переезд в ваши апартаменты — всё ради этого момента, да?

— Ты вообще слышишь что несёшь, адептка?! — процедил дракон, и из его расширившихся ноздрей потекли струйки дыма. Моего носа коснулся аромат дыма, металла и морозной свежести. Это означало, что он — волей или неволей — собирал магию внутри, будто готовился нанести удар на поражение.

— Попытайтесь меня переубедить, — прохрипела я, потому что дышать стало совсем трудно. Осознав это, дракон разомкнул пальцы на моей шее, и я сделала судорожный вдох.

Его лицо было в опасной близости, как и наши тела — от них исходил жар, а моё сердце стучало так сильно и тяжело, что даже я слышала его, а о драконе и говорить было нечего.

— Я думал, у тебя хоть какие-то мозги есть, — выдохнул он хрипло.

— Вы разочарованы?

Он резко вскинул одну ногу — и я оказалась под ним, всем телом прижатая к постели. Руки болели от натяжения цепей, когда я инстинктивно пыталась высвободиться. Бёдра дракона прижались к моим, и я животом отчётливо чувствовала его возбуждение. Что же его всё ещё сдерживало? Воспитание? Врождённая вежливость? Я даже усмехнулась своим мыслям. Нет, должно быть, ему просто нравилось играть со мной, как сытой кошке — с мышью, прежде чем неминуемо её сожрать.

Его глаза сузились, и зрачки из круглых стали вытянутыми. Выглядело это жутковато, и моя улыбка мгновенно померкла.

— Ты даже не потрудилась подумать, прежде чем ворваться в мою постель. Голая. Слабая. Неужели ты так наивна и считаешь, что тебе ничего за это не будет?

— А что будет? — почти в отчаянии прошептала я. — Вы уже контролируете каждый мой шаг и управляете моими решениями. Куда хуже-то? Вы сами заставили меня прийти сюда!

— В самом деле? Силой затащил в постель?

— К чёрту вас, — почти выплюнула я. — Думала, если вам так неймётся, то пусть, возьмёте то, чего так желали — и отстанете от меня. Но нет, вы решили меня помучить…

Он замер. На мгновение я подумала, что сейчас разговоры закончатся, и придёт время расплаты. Но вместо этого дракон вдруг отстранился и с подозрительным прищуром осмотрел меня, потом тяжело вздохнул и сел ко мне спиной, опустив ноги с края кровати.

— С каждым словом вы только подтверждаете, что вам нет места не только в моей постели, но в моём доме и даже в академии.

Резкий переход на “вы” словно выбил из меня последнее дыхание. Я медленно поднялась, опустила взгляд на сковывавшие меня цепи и прошептала:

— Тогда зачем это всё?

— Вы серьёзно думаете, что если бы я мог просто воспользоваться адепткой в своих целях, вас бы сюда поселили? — он скосил на меня взгляд через плечо. — Отношения между учащимися и профессорами у нас хоть и не запрещены, но не поощряются. Если бы вы добились своего, у нас обоих возникли бы проблемы.

Я молчала. Голова кружилась, дыхание стало тяжёлым, и я почувствовала, как по виску покатилась капелька пота. Всё моё внимание было направлено на то, чтобы удерживать вертикальное положение и не упасть обратно на кровать.

— Ступайте к себе, — спокойно проговорил куратор. — Должно быть, вы попали под действие источника. Или ударились головой, когда упали. Утром я вызову вам врача.

Я не смогла ответить. Перед глазами всё плыло и, когда дракон обернулся ко мне, я не удержала равновесия и повалилась вперёд. Глаза при этом сами собой закатились, а когда открылись вновь — я лежала головой на сильном плече, прижавшись грудью к телу куратора.

— Адептка Мариотт, у вас жар, — проговорил он где-то над моим ухом. — Я сейчас отнесу вас в кровать и схожу за доктором.

Я не то что ответить была не в состоянии, но даже осознать смысл сказанных им слов. Дракон подхватил меня на руки, бережно прижав к себе, и понёс в соседнюю комнату. А когда моя голова коснулась подушки, мир окончательно померк.

***

— …В лучшем случае, за пару дней. Восстановительные способности её организма на хорошем уровне, но всё ещё ограничены человеческой физиологией.

Это были первые слова, которые я услышала, придя в себя. Было жарко. Очень жарко. Так жарко, что хотелось сорвать с себя то единственное, что отделяло мою кожу от свежего воздуха — тонкую влажную простыню.

При попытке открыть глаза виски пробило болью, и я застонала, повернув голову набок.

— Может, всё-таки переместить её в больничный корпус?

— Не стоит её беспокоить, пусть спит. Сегодня всё равно отменены все занятия. Я за ней присмотрю.

— Следи, чтобы температура не поднималась. Если лекарство не действует, обтирай тёплой водой. У тебя есть базовые навыки целительства?

— Обижаешь.

— В таком случае, вызывай, если состояние начнёт ухудшаться. Пусть пьёт больше воды, обогащённой минералами, и спит.

— Конечно, Макс. Спасибо, что пришёл так быстро.

— Если бы не пришёл, ты бы меня силой приволок.

Раздался тяжёлый вздох, зевок, потом смех и звонкое рукопожатие, и, наконец, меня оставили одну. Я медленно подняла веки. За глазами всё ещё чувствовалась боль и давление, но они стремительно отступали.

Комната, в которой я проснулась, была залита мягким янтарным светом: солнце за окном давно встало, но плотные оранжевые шторы пропускали лишь малую часть света, делая его медовым. Я провела тыльной стороной ладони по лбу. Он был чуть влажным, но не липким, словно кто-то бережно смыл с меня пот влажным полотенцем. Подняв перед собой руку, я осмотрела её на фоне занавешенного окна, отчасти считая всё происходящее то ли сном, то ли лихорадочным бредом.

— Так вы не спите? — раздался мужской голос. Вздрогнув, я повернула голову — и её снова пронзила боль.

Поморщилась.

Всё тот же Артас сидел на стуле возле моей кровати. На нём был форменный мундир саргоновской полиции с эмблемой в виде всполоха огня. Под мундиром не было ничего. Длинные волосы — растрёпаны, а глубоко посаженные глаза, казалось, провалились ещё глубже, будто он не спал уже третьи сутки.

— Я потеряла сознание?

— Скорее уснула. Это нормально, с таким-то жаром. Вы, люди, такие слабые и хрупкие.

Я закрыла глаза, игнорируя это замечание, хотя больше всего хотелось ответить. Что-нибудь вроде: “А вы, драконы, самонадеянные придурки!” Но место и время для этого явно было неподходящее.

— Простите меня за всё это. Должно быть, из-за жара я начала бредить.

— Это уж точно, адептка Мариотт. Надеюсь, больше подобного не повторится.

Я поморщилась от очередного приступа боли. И снова посмотрела на дракона. Что-то не сходилось у меня в голове. Откуда такая перемена? Из-за плохого самочувствия, я не сразу обратила внимание на то, насколько сильно изменился этот офицер с момента нашей первой встречи. Нет той дерзкой улыбки, нет фамильярного прищура и странной лёгкости в движениях. Сейчас он был холодным, отстранённым, настолько чужим, словно прибыл с другого конца межмирового пространства.

На долю секунды я даже подумала, что, возможно, ошиблась, и это вовсе не тот полицейский, которого я встречала. Но Марго говорила, что Артасы редко идут на службу к Саргонам. И остальное: ямочка на подбородке, широкие брови вразлёт, нависающие над глубоко посаженными глазами — всё было точно таким же.

Таких совпадений не бывает. И от этого становилось жутко.

— Вы голодны? — спросил он, когда я снова закрыла глаза.

— А вы как думаете?

— Думаю, что вам нужно поспать.

— Это сложно делать под надзором.

Дракон встал, подошёл к кровати и положил на тумбочку какой-то маленький предмет, который я, едва приоткрыв один глаз, не смогла рассмотреть.

— Это колокольчик, передаёт сигнал мне напрямую. Радиус действия — около мили. Если вам что-то понадобится, просто тряхните хорошенько. На собрание вы сегодня не идёте. Я обо всём позабочусь сам. А когда вам станет лучше, мы займёмся вашей академической подготовкой.

— Вы даже сейчас говорите об учёбе?

— Это моя работа. Пока вы — адептка академии под моим руководством, я буду относиться к этому вопросу со всей ответственностью.

— Зачем это вам? — я приподнялась на локте, и простыня соскользнула, повиснув на моей груди и открыв её верхнюю часть. Но я предпочла не обратить на это внимания. — Вы решили стать моей наседкой? Сделать из меня лучшего адепта курса? Почему?

— А вы не догадываетесь? — он скрестил руки на груди, скрыв эмблему полиции. Стоял над кроватью, нависнув надо мной каменной башней.

— Увы, нет. Должно быть, я всё ещё плохо соображаю, так что потрудитесь объяснить. Не то от тяжёлых раздумий мне станет хуже.

— Потому что я зачислил вас без вступительного испытания, без документов — в обход всех правил. И если вы не покажете себя достойно, тень падёт не на вашу репутацию, а в первую очередь — на мою.

Он склонился, заглянув мне в глаза, и его зрачки налились металлическим блеском.

— Пока я здесь, вы — не просто адептка, мисс Мариотт. Вы — моя рабыня. Только вместо простых заданий вроде уборки и готовки вы будете овладевать искусством артефакторики.

Глава 5

Лейла Мариотт

Тонкая полоска солнечного света, пробившись сквозь щель между шторами, светила мне в глаза, заставляя, наконец, признать, что я проснулась. Я со стоном ощупала голову: кожа была липкой, волосы — спутанными и грязными, будто я ночью купалась в болоте. Протерев глаза, я приоткрыла их и посмотрела прямо перед собой. Потолок был белым, с лепниной вдоль края. Среди вылепленных цветов виднелись фигуры драконов.

Я не сразу вспомнила всё, что случилось ночью. Слишком много всего произошло. Прорыв спонтанно пробудившегося тёмного источника, потом падение с высоты третьего этажа, и ещё…

И ещё он. Стальной дракон с холодными глазами жидкого серебра. Хмурый, мрачный, немногословный — совсем не такой, каким я его запомнила. Марго говорила, что в их клане всегда ценилась такая отстранённость в характере мужчин, и что многие нарочно ведут себя подобным образом, особенно когда хотят произвести впечатление на окружающих. Но Рикард мне не показался тем, кто станет что-то из себя изображать.

И всё же, перемена в нём была столь разительна, что я на мгновение подумала: в самом деле, пока я спала, не пытался ли он?..

Нет.

Я мотнула головой, отгоняя странные мысли. Если бы он хотел затащить меня в постель, то воспользовался бы моментом, когда я сама пришла в его спальню. Но вместо этого он меня только отчитал. А ведь я определённо чувствовала, что его тело было бы не против…

Я решительно встала с постели, потому что мысли упорно уходили не в ту сторону. Голова немного закружилась, я покачнулась и схватилась за край стола. Самочувствие было не очень, но хотя бы от мыслей о похабных намерениях дракона я ненадолго отвлеклась.

На мне всё ещё не было никакой одежды. Поэтому первым делом я прошла к платяному шкафу и распахнула его. Внутри, к моему большому удивлению, оказалась новенькая учебная форма, состоявшая из белой блузы, юбки, которая спереди открывала ноги, и однотонных чулок. Всё это — в бело-чёрно-серебряных цветах, отражавших моё отношение к клану стальных драконов.

Однако для дома эта одежда мало подходила. Пошарив ещё, я нашла чёрную мужскую рубашку из тонкого, нежного материала. Она была мне настолько велика, что рукава, подвёрнутые до середины, почти закрывали мои пальцы, а нижний край доходил ниже колен. Чтобы скрыть её ширину, я повязала поверх пояс, который вытянула из юбки.

— Терпимо, — пробормотала я, глядя на себя в зеркало.

Оставалось только надеяться, что дракона не разозлит то, что я позаимствовала его одежду.

Выглянув за дверь, я прислушалась. В доме было тихо. Часы где-то внизу пробили полдень. “Должно быть, дракон ушёл по своим профессорским делам”, — решила я и на носочках проскользнула в ванную комнату.

Хорошенько помывшись и высушив волосы простым магическим плетением, я посмотрела на себя в зеркало. Последние месяцы вымотали меня, и под глазами появились синяки. Или это из-за болезни? Как бы то ни было, выглядела я изрядно помятой.

Нет, вряд ли я была интересна дракону как девушка. Во-первых, я ведь человечка, а не дракон. И хотя у меня был хороший, развитый дар, вряд ли он остался бы удовлетворён.

Я слышала, впрочем, что драконы порой покупали девственность, надеясь таким образом увеличить потенциал своего магического резерва. Насколько это работает, мне не было известно. Но девственность драконы могли учуять по одному только запаху.

— В этом, что ли, дело? — пробормотала я, пристально глядя себе в глаза. — Но если так, то почему он остановил меня…

На этот раз от размышлений меня отвлёк громкий переливчатый звук — кто-то звонил в калитку. Я вздрогнула, обернулась на дверь ванной, словно могла таким образом увидеть неожиданного гостя. Замерла, прислушиваясь.

Может, гости просто уйдут, если я не открою?

Но звонок повторился ещё раз. И ещё.

Крадучись, я выскользнула из ванной и спустилась по лестнице, чтобы подойти к окну, которое выходило на передний двор. За калиткой кто-то стоял, но яблоня загораживала мне обзор. После очередного звонка гость отошёл в сторону, разглядывая двор. Вернее, гостья.

Облегчённо выдохнув, я побежала к двери.

— Хвала Праматери, ты в порядке! — обняла меня Марго, когда я, босиком выбежав из дома, открыла ей калитку. — Я как узнала, что тебя к куратору подселили, думала, всё. Не увижу уже!

— Это почему ещё? — удивилась я, запирая калитку.

— Так ты же утром на собрание не пришла! А он пришёл. Ой, ты бы знала, что я только не успела подумать за это время!

— Что он меня похитил и съел? — сощурилась я. — А ведь в некоторых мирах считается, что драконы — страшные и жестокие животные, ворующие принцесс!

— Тогда я тоже могу украсть тебя, моя принцесса! — рассмеялась Марго, и мы вместе вошли в дом.

На кухне было так же чисто и убрано, как ночью, вот только по центру стола, явно привлекая внимание, стояло что-то накрытое белым полотенцем. Подняв его, я обнаружила несколько тарелок с закусками, кувшин сока и записку. На ней значилось: