Самая долгая ночь. Часть 2

Страх растекается по моей коже знакомым холодком предчувствия потери. Но здравомыслящая часть подсказывает: эта девушка с копной ярко-красных волос, покрытая татуировками и чужой кровью, так неуверенно сжимающая армейский нож, не совершит непоправимый поступок. С нее хватит и одного вынужденного убийства.

Я делаю глубокий вдох и выдох – спокойно, Ева, не дергайся, любая попытка защитить брата может закончиться кровопролитием.

Аарон пытается вразумить ее, но его присутствие еще сильнее распаляет в ней недоверие.

Понимаю. Я реагировала на него точно так же в начале нашего знакомства. Возможно, даже хуже.

Но бездействие быстро сводит с ума. Я не могу просто стоять и… ничего не делать.

Ну же, Ева, скажи что-нибудь!

Нейт вмешивается первым. Шагнув вперед, он начинает говорить с девушкой – кажется, они виделись раньше. После какого-то концерта. Видимо, одного из тех, на которые я не пошла, сославшись на сильную усталость.

И… это срабатывает. Почему я не удивляюсь?

Эрика – ее ведь так зовут? – убирает нож и встает, бормоча извинения, пока я, сосредоточенно хмуря лоб, рассматриваю ее грязную черную футболку, потертые джинсы и спутанную копну волос.

Нечто в этом образе не дает мне покоя.

Что-то определенно не так.

Но шум у выхода мешает осознать очевидное.

Задержав взгляд на Аароне, я делаю прямо противоположное его немой команде – прячусь не в неприметном закутке, а на одной из полок стеллажа, чтобы получить максимально удобный обзор для съемки потенциального видео, будто меня укусила Лоис Лэйн.

На всякий случай включаю камеру, но единственное, что попадает в кадр – перемещения военного, который подходит к стеллажу, где, конечно же, спряталась я.

Блеск. Охренительное везение.

Надо придумать, как отвлечь его. Может, попытаться…

Внезапный грохот в стороне перетягивает внимание военного, и он отходит от стеллажа. Осторожно выглянув из укрытия, успеваю заметить, как Аарон перехватывает его и, придушив, аккуратно спускает на пол. Не думаю, что он убил одного из своих – максимум, отправил посмотреть несколько снов.

Спустив ноги с полки, собираюсь спрыгнуть, но рядом появляется Нейт и протягивает руки, чтобы помочь мне слезть со стеллажа. Растерявшись на мгновение, я спускаюсь, не особо охотно придерживаясь за друга, и все так же не смотрю ему в глаза. Пробормотав невнятное «спасибо», отхожу к остальным и встаю подальше от Нейта.

Вскоре к нам присоединяется Лиам и сообщает, что второй военный тоже лежит без сознания, но вряд ли это продлится долго. Следом за ним появляется и Эрика, незаметно выпорхнув из своего укрытия, что ожидаемо вызывает у Аарона догадку: она иммун.

Мой же взгляд опять устремлен на ее одежду. Что-то не так. Что-то… неправильно.

Обычная объемная черная футболка с драными краями, простые потертые ботинки со шнуровкой, испачканные в пыли и крови, обтягивающие джинсы с оторванной пуговицей…

Ох.

Взглянув на мертвого хэндлера и вновь на Эрику, я сглатываю горький ком. Если я права, смерть моих бабушки и дедушки – не последний грех на совести тех ублюдков.

Пока я перевариваю свою догадку, Эрика подходит к стеллажу, поднимается к верхней полке и спускает оттуда на спине маленького мальчика.

Его зовут Джимми, и он сирота из дарвеновского приюта. Маленький и беззащитный, еще одна жертва обстоятельств – как и Эрика, малыш попал в неприятности не по своей воле.

Я смотрю на ребенка, испачканного в крови, и содрогаюсь при мысли о том, через что им пришлось пройти.

«Похоже на самооборону».

Черт. Черт бы побрал этих подонков, наделенных властью распоряжаться чужими жизнями!

Удивительно, что в Форт-Коллинсе ни один из военных не вел себя, как конченная скотина (Фрэнк не в счет). Да, обобщать – дурная стратегия, но чертовски трудно сдержаться, глядя на последствия их произвола. Возможно, у Дарвена своя атмосфера и свои правила – а может, дело в тех, кто стоит за этими людьми. И пока непонятно, кто из двоих возьмет пальму первенства в соревновании за звание «сволочь года»: Фрэнк Донован или Эбигейл Мёрфи.

Аарон отвечает в наушник вместо военных, которых они вырубили с Лиамом, что все под контролем. Звучит здорово, но по факту мы вряд ли контролируем это дерьмовое шоу. Проигнорировав пристальный взгляд Нейта, я выдвигаюсь за остальными в коридоры, но уже через несколько минут замираю по приказу Аарона.

Что-то не так? Он это сказал?..

Неожиданно нас ослепляет яркий свет фонарей со всех сторон, словно мы оказались в центре сектантского хоровода.

– Не двигаться! – кричит кто-то, и на фоне его голоса раздаются недвусмысленные щелчки взведенного оружия. – Никому не двигаться!

Обернувшись, я встаю спиной к Лиаму и как можно ближе к Аарону.

Не знаю, кого защищать первым и почему вообще решила, что могу кого-то защитить. Пистолет спрятан в кармане куртки – дергаться за ним нет смысла. Одно резкое движение – и нас разнесут в клочья. Но и эта перспектива уже не пугает. Щурясь от яркого света, думаю только об одном: сколько их здесь и каковы наши шансы выбраться.

Видимо, почти нулевые.

– Не стрелять! – голос Аарона разносится по коридору. – Опустить оружие! Я Инспектор Роуз! Опустите оружие!

В холле воцаряется напряженная тишина. Военные переваривают слова Аарона – или решают, как лучше нас устранить.

– Инспектор Роуз, – говорит один из них (судя по всему, лидер), но не опускает оружие. – Благодарим за сотрудничество. А теперь передайте нам мисс Уилсон.

Эрика будто уменьшается в размерах и прижимается к нам вместе с Джимми. Я успеваю включить камеру в телефоне и начинаю снимать происходящее – как получится, под неровным углом. Повезет, если запишется хотя бы звук.

– Мисс Уилсон останется со мной, – заявляет Аарон. – Отпустите нас. Это приказ!

Лиам шагает в сторону, заслоняя собой Эрику и Джимми, пока я всерьез думаю, успею ли выхватить оружие левой рукой и, главное, смогу ли вообще им воспользоваться.

– При всем уважении, Инспектор Роуз, – продолжает лидер группы. – Но мы не подчиняемся вашим приказам. Мисс Уилсон совершила серьезное преступление – украла государственную собственность и убила военного. Передайте ее нам, и можете быть свободны.

– Мы не уйдем без нее. Приказ полковника Гилмора. Вам лучше подчиниться – иначе Командование задаст такие вопросы, на которые у вас не будет ответов. Не хотите слушать меня – послушайте его. Отпустите нас, – напирает Аарон. – В последний раз повторяю.

Лидер перекидывается взглядами с кем-то за моей спиной, потом с остальными. Кажется, вот-вот заговорит. Я продолжаю тянуться к оружию – медленно, без лишних движений, стараясь не дышать слишком громко.

Внезапно раздается резкий свистящий звук – я оборачиваюсь и успеваю увидеть, как Лиам выставляет руку, прикрывая собой Эрику. Гарпунная веревка обвивается вокруг его предплечья, он с силой дергает ее на себя, вырывая оружие у военного.

Секунду спустя вторая веревка вместе с металлическим фиксатором попадает в Джимми и, обвив его ноги, тянет мальчика по полу к другому военному.

– Стоп! Отставить! – кричит лидер, пока другие еще яростнее целятся в нас со всех сторон.

– Отпустите ребенка! – требует Аарон, но военный, прижав к себе хнычущего Джимми, направляет оружие на Роуза.

Голоса, щелчки винтовок и плач ребенка сливаются в безумную какофонию, бьющую по вискам гигантскими молотами.

Я дотягиваюсь до пистолета в кармане и обхватываю рукоять.

– У нас приказ! – не сдается лидер, пока его подчиненный удерживает извивающегося мальчика в крепком захвате.

– Отпустите его! Или, клянусь, вы пожалеете, что выполнили его!

– Назад! Не двигаться!

– Всем упокоиться!

Нет, нас не выпустят отсюда. Это не закончится хорошо!

Я так крепко сжимаю пистолет ледяными пальцами, что готова прострелить им любого из подонков в броне даже через карман бомбера.

Но внезапно лидер отряда вскидывает руку, призывая к молчанию, а затем выходит с кем-то на связь через наушник.

– Шестнадцатый, один. «Эйч-ти» обнаружен. Но здесь… Инспектор и еще какие-то люди. Что нам делать?

Проходит несколько секунд в тишине.

– Но… Понял. – Он кивает и обращается к остальным: – Опустить оружие и… отпустить ребенка. Повторяю, всем опустить оружие!

Военный, который держит заплаканного Джимми, медленно ослабляет захват, и мальчик тут же подбегает к Эрике, прижавшись к ней в тихом плаче. Постепенно, хоть и не сразу, другие военные выполняют приказ.

Неужели все закончится вот так… просто? Информация дошла до Брайана, и нас решили отпустить?..

– Ждите здесь, – говорит лидер, обращаясь к Аарону. – Остальные – на выход. Как поняли? – он вновь прижимает палец к уху. – Все на выход.

Под нашими удивленными взглядами они разворачиваются и покидают холл и здание почты.

– Но… какого… что здесь… да в смысле? – Нейт выдает это залпом, не успевая за собственными мыслями.

Переглянувшись между собой, мы остаемся в полном одиночестве в пустынном холле.

– Это… типа… свобода, что ли? – продолжает недоумевать Нейт и с опаской направляется к главным дверям, чтобы проследить, как военные садятся в машины и отъезжают от здания. – Хрень какая-то.

– Уходим так, как пришли, – говорит Аарон. – Быстро.

– Но… – пытается возразить Нейт и дергает обе двери. – Эм… нас закрыли.

Мы поворачиваемся к нему, и я, словно не верю, подхожу, чтобы самостоятельно дернуть ручки.

Заперто.

Я в ступоре смотрю на остальных.

Военные решили задержать нас здесь – но для чего?

– Уходим, – настойчиво повторяет Аарон.

Взглянув на Эрику, я шагаю к Лиаму, но опять слышу Нейта, который все еще стоит у главных дверей и смотрит на улицу через небольшое окно.

– Ребят… вроде бы… там что-то… приближается…

Нахмурившись, подхожу и пытаюсь понять, куда указывает Нейт.

Поначалу кажется, будто там ничего нет: только узкие переулки, магазины с потухшими вывесками, пустынная улица, скамейки вдоль тротуаров и редкие деревья.

Но затем взгляд цепляется за движение между домами.

Что за…

Я присматриваюсь повнимательнее.

Но…

Черт.

– Зараженные, – говорит Лиам, глядя в окно рядом с нами. – И они направляются сюда.

Я отступаю от двери и бледнею. Да, мы находимся в довольно большом здании, где можно укрыться от угрозы, но…

Зараженные движутся именно к нам, будто знают про наше присутствие.

– Уходим! – кричит Аарон.

Сорвавшись с места, я бегу прочь от главного входа так быстро, как позволяют силы, и секунд через двадцать в глубине здания за нашими спинами раздается грохот выломанных дверей.

Они внутри.

Я не успела запомнить все коридоры, но сразу узнаю помещение, в которое мы забегаем на всех скоростях, едва не сбив друг друга в широком проходе.

Сортировочный цех. Место, где мы нашли Эрику.

– Заберитесь повыше! – кричит Лиам и, к моему ужасу, остается у массивной двери.

Нет, НЕТ!

Затормозив, я оборачиваюсь и вижу, как он пытается задвинуть металлическую дверь до того, как сюда ворвутся зараженные – но один из них успевает протиснуть голову в щель и схватить его за руку зубами.

– Лиам! – вырывается у меня хриплый крик, и я бегу к брату, на ходу доставая пистолет.

Не знаю, как, но выстрел приходится точно в голову зараженного – кровь и внутренности разлетаются в стороны и попадают на Лиама. Он задвигает дверь до конца и отшатывается от нее, едва не сбив меня с ног.

– В порядке? – спрашивает он, тяжело дыша, и отрывает от футболки кусок ткани.

Киваю, дрожу, как перепуганный кролик, но крепко сжимаю пистолет, глядя, как из руки Лиама через обрывок ткани просачивается кровь.

– Мелочи, – отзывается он, но его голубая радужка с медной каймой стремительно становится черной.

Я… не боюсь. Не боюсь, это нормально.

Несколько сильных ударов врезаются в дверь – словно гигантская, нечеловеческая сила бьется в нее с другой стороны, пытаясь снести с петель.

Я вздрагиваю и отхожу еще дальше.

– Долго не продержится! – кричит Лиам, глядя на петли, возраст которых превосходит наш с ним вместе взятый. – Нужно найти выход!

Дверь все заметнее прогибается под напором зараженных.

Быстро осмотревшись, я указываю вперед – под потолком, метрах в тридцати от нас, видно решетку вентиляции.

Да здравствует дежавю.

– Туда!

Мы бежим к стеллажу и начинаем забираться по нему как можно выше – как раз, когда дверь срывается наполовину и в помещение прорываются зараженные, переваливаясь друг через друга безумной бешеной массой, которая несет смерть и разрушение. Каким-то образом почуяв нас издалека, они с диким ревом бегут в нашу сторону.

Задыхаясь от волнения, я пытаюсь быстро подняться вверх по полкам, цепляясь за стойки, но внезапно левая нога соскальзывает с гладкой поверхности, а рука хватает пустоту.

Беззвучно охнув, я срываюсь вниз.

Нет…

Но в последнюю секунду кто-то успевает схватить меня за запястье.

Моргнув в удивлении и ступоре, я на мгновение зависаю в воздухе.

Аарон. Это Аарон.

Он подтягивает меня к себе резким рывком, спасая от клацающих зубов, пытающихся вцепиться в мой ботинок.

Ничего не понимаю, все делаю на автомате, путаясь и ударяясь обо все на свете. Растерянная и перепуганная заползаю в вентиляцию по шатающемуся стеллажу за Нейтом. Аарон залезает последним – и я оборачиваюсь к нему, когда слышу громкий грохот рухнувшего стеллажа.

Все нормально. Он сделал это специально, чтобы отрезать им путь от вентиляции.

Но внутри я никак не могу отделаться от ощущения, что они заберутся сюда и превратят этот лаз в кровавое месиво. Не могу и ускориться – иначе врежусь в Нейта.

Спокойно. Только не паникуй, ладно?

Наконец, мы спускаемся в комнату, напоминающую небольшой склад хранения потерянных посылок.

Дыша тяжело и часто, как после марафона, я смотрю на Лиама, который вытирает лицо и руку старой тряпкой, на Аарона, с беспокойством рассматривающего обстановку, – на притихших Нейта, Эрику и Джимми. Прижимаюсь холодной взмокшей спиной к стене и опускаюсь на пол перевести дух.

– Это ненормально, – говорит дрожащим голосом Нейт, тыча пальцем в вентиляцию. – Я ведь не сошел с ума, а? А?! Ну же!

Но никто не произносит ни слова.

Эрика прижимает к себе Джимми и с опаской косится на Лиама. Он, игнорируя укус, трет взмокший лоб и держится в стороне. Аарон тем временем измеряет помещение широкими шагами.

– Они знали… – шепчу я, с трудом признавая собственный тоненький голос. – Они знали, что зараженные придут. Нас оставили здесь умирать.

Глава 5. Аарон

Никогда не считал себя наивным человеком. Но, если так посмотреть, глупо было надеяться, что нам удастся выйти тихо и незаметно, будто нас здесь и не было.

Я держу палец на спусковом крючке и щурюсь из-за ослепляюще-яркого света фонариков, прокручивая в голове одну и ту же мысль: с количеством оставшихся патронов и даже с силой Лиама нам ни за что не выбраться без потерь. Военные перестреляют нас за минуту, как уток в долбаном тире, да и вряд ли мы успеем сдвинуться хотя бы на метр. У них слишком выигрышная позиция, у нас – максимально хреновая. Мы окружены со всех сторон, и сейчас лишь два вопроса имеют смысл: сможем ли мы договориться и кто пострадает первым.

Моей спины не хватит, чтобы спрятать всех, поэтому я встаю так, чтобы закрыть собой Еву и Нейта, и оставляю на Лиама Эрику и Джимми.

Первым делом пытаюсь использовать главный козырь: должность. Я выше по званию всех здесь присутствующих, мой статус дает мне определенную неприкосновенность – это должно было сработать в обычных условиях. Но военные и лидер их группы изящно шлют на хер мой приказ, удерживая нас под прицелом пары десятков винтовок.

Я смотрю на них со смесью удивления, раздражения и недоумения. С каких пор они идут против приказов Центрального города? Или в Дарвене все работает по своим собственным правилам, как в гребаном Зазеркалье?

Ситуация накаляется настолько, что даже я не спешу совершать лишние движения, чтобы не спровоцировать перестрелку.

Сколько всего здесь военных? Один, два, три… десять… шестнадцать… двадцать один…

Твою ж мать поперек.

Они получат Эрику так или иначе, мы для них – преграда незначительная. Боюсь, счет идет на минуты, если не секунды.

Мой взгляд перемещается с винтовки на винтовку. С кого начать первым, чтобы минимизировать потери и внести разлад в вооруженное кольцо? Очевидно, это будет их лидер. Но я не готов стрелять по своим же людям. Это неправильно. Это, мать вашу, охренеть как неправильно!

Я чуть сильнее давлю на спусковой крючок и словно наблюдаю за собой со стороны. Неужели я и в самом деле готов выстрелить? Неужели мы не найдем способ договориться?

Понятия не имею, что произошло между хэндлером и Эрикой, но примерно представляю, что военные или Мёрфи могут сделать с ней, когда заберут.

Нет, я не отдам ее им. Если она и в самом деле жертва обстоятельств, я не могу кинуть ее на съедение акулам. Никто не заслужил жестокой расправы только потому, что оказался не в том месте не в то время. Мы все по-своему отличились в этом плане. Но это не значит, что нас можно взять и расстрелять без суда и следствия.

Кто бы ни стоял за прорывом, я верю лишь двум людям в этом помещении. А Мёрфи и их своре доверяю примерно так же, как и каким-нибудь обдолбанным сектантам, которые обещают райскую жизнь – только вручи все свое имущество, а еще свою жену и детей желательно.

– При всем уважении, Инспектор Роуз, – повторяет лидер группы военных.

Что буквально значит: а не пойти бы вам в задницу, Инспектор Роуз.

– Но мы не подчиняемся вашим приказам.

Я это уже понял, спасибо.

Дальше он рассказывает, сколько преступлений якобы совершила Эрика, и завершает классикой: отдайте ее нам, и вы свободны.

Да, конечно. Все именно так и будет. Я же ровно вчера родился и ни хрена не понимаю в жизни, поэтому верю таким заявлениям.

Мысленно обложив их стеной из матов, решаю разыграть последнюю карту: имя Гилмора. Рэйчел ведь упоминала, что он как-то связан с тем, что происходит в Дарвене. Значит, прямо или косвенно эти упертые болваны подчиняются и ему.

Но и здесь я иду лесом со своими предположениями.

После упоминания Гилмора лидер смотрит куда-то за мою спину, потом на других военных – и я примерно представляю, что он скажет, поэтому опять прикидываю минимальные шансы успеть закрыть собой кого-нибудь. Но будем реалистами: вряд ли хотя бы один из моих маневров окажется успешным.

Ситуация все больше катится в такую глубокую задницу, внутри которой даже света не видно. Ну, разве что от этих долбанных фонариков на винтовках.

Внезапно у меня за спиной раздается тихий свист – затем второй, возня и сдавленный вскрик. Не знаю, что именно происходит, но вижу результат в пол-оборота: военные умудрились притянуть к себе Джимми гарпуном.

Да вашу ж мать!

– Стоп! Отставить! – кричит лидер.

Я требую отпустить ребенка, но военный, крепко прижав к себе мальчика, направляет на меня оружие.

Приплыли.

И что дальше? Будем стрелять друг в друга, чтобы никто не остался в живых?

К сожалению, по их лицам и застывшим прицелам понимаю: для этих людей нет ни границ, ни страха перед последствиями. Есть только приказы. И военные пойдут на все, чтобы выполнить поставленную задачу.

Я до боли в костяшках цепляюсь за винтовку, пытаясь принять непростое решение.

Не смейте стрелять! Это мирные люди! Те, кого вы, ублюдки, должны защищать!

Но, прежде чем я произношу это вслух, лидер связывается с кем-то по наушнику и сообщает, что они нашли Эрику, а вместе с ней меня и несколько других людей.

Дерьмо.

Нельзя возвращаться в резиденцию с Лиамом.

Нельзя отдавать военным Эрику.

Нельзя позволить им открыть огонь.

В напряженной тишине слышно сопение военных вокруг нас. Слышно, как скрипит их униформа, упакованная в крепкую броню. Как завывающий снаружи ветер бьется в окна ударами, но остается не у дел. Как громко и тревожно стучит мое сердце, ведь я понимаю, что с большой вероятностью нас не выпустят отсюда живыми, какой бы приказ ни отдали в мэрии.

Может, попытаться связаться с Гилмором? Но телефон находится у Евы, а за малейшее движение нас могут изрешетить пулями. Теперь уже, судя по всему, неважно, кто стоит перед военными: Инспектор, женщины, дети. Им плевать. У них есть приказ.

Я должен что-то придумать. Все не может закончиться так. Не может, черт подери! Я должен спасти их!

Внезапно звучит приказ опустить оружие и отпустить ребенка, а спустя минуту военные и вовсе отступают к выходу, оставляя нас одних в пустынном холле.

Мое лицо вытягивается в немом ступоре.

И… какого хрена это было?

Я смотрю на Нейта, который озвучивает мои мысли, на Еву и Эрику, даже на Лиама и подхожу к главным дверям.

Заперто.

Ни черта не понимаю. И мне это охренеть как не нравится.

Но выяснять, что здесь происходит, не собираюсь. От всей ситуации воняет дерьмом сильнее, чем от гигантской выгребной ямы.

Увы, мои опасения подтверждаются быстрее, чем я успеваю выбрать путь к отступлению.

Толпа критично зараженных несется к зданию почты, словно они почувствовали наше присутствие сквозь гребаные стены.

– Уходим!

Через несколько секунд позади нас раздается грохот выбитых дверей и громкое рычание.

Пробежав с десяток одинаковых темных коридоров, мы возвращаемся в цех сортировки посылок. Я останавливаюсь и целюсь в темноту коридора, пока Лиам пытается закрыть дверь.

Ну же! Скорее!

Но изуродованные болезнью и бешенством лица успевают появиться в узком проеме.

Черт!

Мой палец замирает на спусковом крючке – Лиам слишком близко, я могу задеть его!

Ева решает проблему быстрее: не моргнув глазом, она разносит голову зараженного, вцепившегося в руку ее брата, точным прицельным выстрелом.

И кто из нас эффективнее действует в стрессовой ситуации?

Лиам задвигает дверь до конца с гулким скрежетом и закрывает задвижку. Но уже через мгновение становится очевидно: это не остановит разъяренную толпу. Зараженные наваливаются с другой стороны с чудовищной силой, прогибая старые петли.

Я непроизвольно шагаю назад.

Не припомню, чтобы они делали нечто подобное на заводе в Форт-Коллинсе – да и в любых местах, где случался массовый прорыв. Это ненормально даже для них.

Пока я перевариваю происходящее в поисках скрытого смысла, Ева замечает вентиляцию под потолком в дальней части цеха.

Но когда мы бежим к ней и забираемся наверх по полкам, я все время слежу за Лиамом.

Его опять укусили – да, неглубоко, но я все равно не доверяю ему. Вирус не заражает Мартина бешенством, но вместе с силой повышает агрессию и, скорее всего, притупляет рациональную часть сознания. По крайней мере, в первые минуты. Не хватало, чтобы ему ударила в голову феноменальная идея скинуть меня с лодки в последний момент. Говоря иначе: столкнуть со стеллажа к зараженным.

Оглушительный рык заполняет помещение, отражаясь от стен и прокатываясь волной холода по коже.

Их слишком много. И они движутся прямо на нас.

Быстрее, быстрее, ну же!

Джимми, Эрика и Нейт первыми оказываются наверху. Мы присоединяемся к ним одновременно с Лиамом – и, как я был уверен, с Евой. Но я настолько увлекся слежкой за ее братом, что не заметил, как она отстала. Совсем немного, на одну чертову полку – но именно эта мелочь едва не стоила ей жизни.

Все происходит молниеносно – на инстинктах и опыте. Я успеваю схватить Еву за руку до того, как зараженные вцепятся в ее соскользнувший ботинок. Встретившись с ней взглядом, подтягиваю ее к себе и, вытащив наверх, пропускаю к вентиляции.

Нет уж, к черту, больше она не останется позади меня.

Я залезаю в узкий проход и пинаю стеллаж ногой – он с грохотом валится вниз, накрывая собой зараженных.

Чтоб вас всех. Это было очень близко.

За гулом пульса и тяжелым дыханием не замечаю ни тесного пространства вентиляции, ни мешающегося пальто. Сейчас только одна мысль пульсирует между висками: я едва не потерял Еву. Снова. Снова, черт побери! Если не возьму себя в руки, в следующий раз все может закончиться куда хуже. Особенно когда рядом не окажется никого, кто сможет ее защитить.

Не знаю, как много мы успеваем проползти, прежде чем спрыгиваем в одну из запертых комнат, похожую на склад потерянных посылок. Окон здесь нет, дверь выглядит не особо крепкой, но для временного убежища вполне сойдет.

Ева садится у стены, Эрика обнимает Джимми, Лиам шатается неподалеку, вытирая кровь, а вот Нейт находит в себе силы говорить, и я чертовски с ним согласен: все, что происходило в последние десять-пятнадцать минут, было охренеть каким ненормальным.