Самая долгая ночь. Часть 2

Быстрый взгляд на отчаяние, застывшее на лице Эрики – и мой тяжелый, но решительный вздох.

Выбора нет. Зараженный вот-вот выйдет на них, и пережить это нападение они не смогут.

Я вылезаю из-под стола и, обогнув перегородку, бегу прочь – от своего укрытия и от Эрики с Джимми.

Заметив меня, зараженный мгновенно бросается в погоню.

В эти минуты надеюсь только на две вещи: что не наделаю много шума и что он не догонит меня. А еще не помню, когда в последний раз бегала так быстро. Особенно в незнакомом помещении, не обращая внимания на одышку и боль в боку.

Я несусь вперед по темному коридору, в обратную сторону от того, где скрылась инфицированная толпа.

Нужно спрятаться. Нужно где-то спрятаться!

Слишком отчетливо слышу топот за спиной и сдавленное рычание – так близко, словно зараженный в любую секунду вцепится в меня зубами и ногтями. Схватит, повалит на пол и вгрызется в кожу.

Наконец, впереди появляется дверь. Недолго думая, наваливаюсь на нее всем телом в слепой надежде, что она окажется не заперта, – и проваливаюсь в еще одно помещение, без окон и вентиляции, затхлое, заставленное высокими стеллажами с кучей бумаг в огромных папках. Не задерживаясь, бегу вперед, но спустя пару секунд врезаюсь в тупик.

Стена. Глухая стена. Мне некуда бежать.

Тяжело дыша, оборачиваюсь: зараженный забегает в комнату, теперь это бой один на один – я далеко не в выигрышном положении.

Чтобы найти меня, ему не требуется много времени. А вот чтобы мне достать пистолет и снять его с предохранителя – увы, да. Поэтому я совершаю очередной безумный поступок: с силой дернув один из массивных стеллажей, обрушиваю его на себя и зараженного, заваливая нас коробками, папками и прочей макулатурой.

Стеллаж ударяется в соседний у стены и… замирает. Сбив оставшиеся папки с одной из полок, пытаюсь вылезти через нее наверх, пока зараженный агрессивно распихивает завалы, чтобы добраться до меня.

Спокойно, Ева. У тебя все получится. Да, подтягивалась ты еще в школе хреново и с годами этот навык не особо развился, но выхода у тебя все равно нет.

Выбравшись наверх с громким стоном, я сажусь на край полки, подтягиваю к себе ноги, но в последнюю секунду из темноты появляется обезображенное вирусом лицо с черными глазами и черными венами.

Зубы клацают в воздухе и до того, как я уберу ногу, смыкаются на ней, прокусывая кожу сквозь джинсы. Громко замычав от боли, машинально дергаю ногой, но становится только хуже. Зараженный вцепился в меня мертвым хватом бешеной собаки и вот-вот дотянется руками.

Разозлившись, крепко берусь за края полок и начинаю пинать его голову другой ногой.

Отвали, отвали, отвали от меня!

Удар, удар, снова удар – прямо по черепу и глазам – и так до тех пор, пока не раздается хруст кости. Надеюсь, не моей.

Обмякнув, зараженный разжимает челюсти и проваливается обратно под стеллаж.

Черт. Черт меня возьми. Черт!

Мельком взглянув на кровоточащую ногу, я ненадолго зажмуриваюсь, подавив желание заорать в голос (больше от злости), и поворачиваюсь к выходу.

Надеюсь, на этот грохот не сбегутся остальные.

Опять смотрю на ногу.

Перевязать укус нечем, но сейчас не до этого. Подождет.

Крепко держась за полки, я ползу по накрененному стеллажу к выходу, будто участвую в передаче про полосу препятствий, которую нужно пройти за минуту. Подобравшись к краю, смотрю вниз.

Отлично. Письменный стол.

Спустив ноги, спрыгиваю на него, но неудачно. Громко хрустнув, стол разваливается подо мной, рухнув вместе со всем, что стояло на нем до моего приземления.

Удар – резкий острый болезненный укол в левой ладони.

Сдавленно охнув, шумно выдыхаю, мычу от боли, открываю глаза и в ступоре смотрю на ладонь, проткнутую насквозь старой двадцатисантиметровой иглой для сбора чеков.

Нет. Не-ет. Это не по-настоящему. Моя рука не…

Я поднимаю дрожащую ладонь, в легком шоке разглядываю кровоточащий прокол и остатками трезвого ума понимаю: иглу нужно вытащить как можно скорее. Крепко сжав зубы, дергаю ее и с силой прикусываю губы – крик проваливается вглубь горла, падая в желудок вместе с горьким комом отчаяния.

Как же, твою мать, больно!

Кое-как, но мне удается встать с пола, со слезами на глазах прижимая к себе проткнутую ладонь. Но, прежде чем я выкидываю иглу, шагнув к двери, в проеме появляется еще один зараженный.

Я замираю в одном чертовом шаге от него и не шевелюсь.

Это… конец?

Но и зараженный не двигается.

Застыв на месте, он смотрит на меня ослепшим от безумия взглядом, тихо рычит и принюхивается, как зверь на охоте.

Но. Не. Двигается. Не набрасывается.

Какого черта?..

Я тоже не шевелюсь. Даже носом не шмыгаю, хотя больно неимоверно.

Стою, смотрю на него и не понимаю, что делать. Сдаться – или атаковать первой?

Мой взгляд скользит по болезненно-бледному мужскому лицу, покрытому сеточкой черных вен, по животному оскалу с почерневшими деснами, по бездонно-черным глазам, в которых нет жизни и которые так сильно напоминают мне Фрэнка Донована, ставшего монстром еще до своего падения.

Зараженный в порванном офисном костюме, с ровной щетиной, покрытой слюнями и кровью, обнюхивает меня, как собака, встретившая на улице незнакомца. Он угрожающе рычит, но все еще не нападает.

К черту.

Крепко сжав металлическую подставку, резким движением втыкаю иглу в его висок. Не издав ни одного звука, он обмякает и падает на пол.

Зараза. Вот ведь зараза! Какого хрена здесь происходит?!

Я вытираю слезы здоровой рукой, выхожу в коридор и поворачиваюсь на приглушенный топот: Лиам бежит ко мне вместе с Аароном, Нейтом, Эрикой и Джимми.

Все здесь, никто не погиб. Посчитаем это удачей – или сначала выберемся?

– Ты в порядке?! – одновременно спрашивают Аарон и Лиам и переглядываются, метнув друг в друга нехорошие взгляды.

– Жить буду, – отзываюсь я дрожащим голосом, стараясь не шмыгать носом.

– Архив, – Эрика указывает пальцем на табличку рядом с дверью. – Это здесь.

Какая удача.

Я устало прижимаю к себе пробитую ладонь и надеюсь, что не завалила стеллажом наш единственный выход.

– Давайте сваливать отсюда, – бормочет Нейт. – Где там, говоришь, этот люк?

Глава 6. Аарон

Я должен все исправить. Должен спасти их.

Другой вариант не рассматриваю. Никто не погибнет сегодня – ни один из тех, за кого я отвечаю. Они не погибнут, потому что каким-то подонкам, наделенным властью, захотелось поиграть в микробогов, решая, кто выживает, а кого можно пустить в расход.

Однажды (по факту – дважды) я ошибся, когда доверился не тому человеку и переложил на него львиную долю ответственности, вручив ему свои главные страхи и все то, что я когда-либо любил или ценил. Я доверился худшему лучшему другу, не контролировал все, что должен был, и поэтому потерял самого близкого человека – а потом едва не лишился еще одного.

Я должен все исправить. Я должен спасти их всех.

Но мой мир стремительно погружается в темноту.

И это последняя мысль, которую я помню после удара током.

Лиам взял на себя часть заряда, но даже остатков хватило, чтобы вырубить меня на две трети: я едва не потерял сознание, но каким-то чудом смог устоять на коленях, упираясь руками в пол и тяжело дыша, как старый пес после долгой пробежки.

Ни тело, ни мысли мне больше не подчиняются. Я балансирую на грани между кромешной тьмой, которая затягивает, как болото в непроходимом лесу, и тихим, до боли знакомым голосом: «У нас еще целый день впереди и эта ночь… Давай забудем об этом хотя бы ненадолго… Просто… вернись ко мне».

Гудящее ослабленное тело покрывается мурашками – я одновременно в нем и вне него. И чьи-то руки, осторожно, но настойчиво касаются моего лица.

«Просто… вернись ко мне».

Я чрез силу открываю глаза и смотрю на Еву.

Это она – все та же, обеспокоенная моим состоянием, с заботой и тревогой дожидающаяся ответа. Держит меня в своих ладонях, выискивает взглядом любую реакцию – и я уже готов ответить, но секунду спустя резкий рывок забирает ее от меня, провоцируя внутри яркую вспышку гнева, которая отрезвляет похлеще любимого прикосновения.

Он опять одернул ее! Забрал и встал стеной между нами! Да сколько, мать его, можно?!

Метнув в Лиама злобный взгляд, я поднимаюсь, не глядя опираясь на подставленную руку Нейта – внешне обычного парня, не готового к реальным боевым действиям, но всегда оказывающегося рядом, когда нужна помощь. Не это ли делает его самым сильным среди нас?

Мотнув головой, я прогоняю лишние мысли и поворачиваюсь к Нейту после его вопроса, куда двигаться дальше.

Предвкушая очередную прогулку на коленях по вентиляции, снимаю пальто и складываю в рюкзак, который лежит у стола.

Спасением становится новость про подземный тоннель, о котором Эрика слышала от военных, когда пряталась от них до нашего прибытия. По ее словам, люк был закрыт на магнитный замок, а ключа у нее, само собой, не было. Но, к счастью, у нас есть всемогущий Халк. Вот ведь нам повезло.

По избитому закону единственный известный Эрике путь проходит через основной холл и офисные помещения. А это значит, придется вернуться в цех сортировки посылок и оттуда выдвигаться до архива.

Взглянув на Еву, не нахожу, что сказать, поэтому молча пропускаю ее дальше и замыкаю цепочку, передвигающуюся по вентиляции обратно в цех, где лежит тело хэндлера. К моменту, когда я прыгаю на пол, десять раз задев по пути стенки и болты, мое настроение уверенно стремится к отметке «Порвать всех в администрации мэра без разбора» в честь этого увлекательного путешествия.

Приглядывая за Евой и одновременно за Эрикой, Джимми и Нейтом, не могу отделаться от странного ощущения, что за мной-то как раз теперь никто не следит. Официально я мертв, и эта новость уже должна была долететь до Командования и Гилмора. Да, мой телефон по-прежнему включен, но вряд ли это убедит всех, что я жив и здоров. Хотя, возможно, оно и к лучшему. У меня наконец-то появился шанс залечь на дно, оставаясь официально свободным от любых обязательств. Главное не забывать, что это открывает перед Лиамом неограниченный набор способов моего убийства.

Когда мы выходим в просторный офис со множеством одинаковых столов, разделенных высокими перегородками, я сигнализирую остальным о приближении зараженных. Увы, но моя чувствительность к вирусу лучше работает на открытом пространстве – там я мог бы почувствовать угрозу намного раньше, и нам бы не пришлось прятаться по углам, как зашуганным кроликам.

Согнувшись рядом с одним из столов, пытаюсь разглядеть Еву, но вижу только Нейта и отчасти Лиама – мое персональное наказание, от которого явно не получится избавиться в скором времени. Но пока он рядом и не выступает, значит, Ева в порядке – и это все, на чем держится моя уверенность.

Чувствую каждой клеткой, как приближается толпа зараженных. Тело напрягается, незаметно вибрируя, будто по мне пропустили легкий, едва ощутимый заряд тока. Холодные волны мурашек поднимаются вверх по позвоночнику предчувствием надвигающейся смерти – будь я поклонником комиксов, назвал бы это «паучьим чутьем». Но единственный комикс, который я когда-либо читал, был про каких-то неизвестных мне аниме-персонажей. Я случайно нашел его в разрушенном здании, которое обходил еще до пандемии, разыскивая оставшихся после землетрясения людей. Но я ни черта не понял в сюжете. С книгами у меня проблем никогда не было, пусть и читал я их не так часто. А вот комиксы обошли меня за километр. Но почему-то именно сейчас я так не кстати вспоминаю про Человека Паука, словно, как и он, стремлюсь спасти всех и вся. Словно с большой силой действительно приходит большая ответственность – но сильный персонаж в этой истории далеко не я.

Лиам высовывается из-за перегородки и кидает что-то в темноту дальнего коридора – шум мгновенно привлекает зараженных, и они несутся туда, переворачивая стулья, столы и мусорные ведра, попадающиеся на пути. Еще несколько секунд – и толпа исчезает за углом.

Но часть из них остается и тут же реагирует на странную возню и всхлипы поблизости.

Ну, началось.

В метре от меня внезапно появляется искаженное болезнью лицо, и я отвлекаюсь, чтобы проткнуть его ножом. А когда опять поворачиваю голову на сопение и рык, вижу, как Лиам сворачивает шею зараженного. К моему ужасу, не того, кто был рядом с Евой и Эрикой. В этот момент он несется за Евой, которая через секунду исчезает в темноте коридора.

Я холодею всем телом и подрываюсь на ноги.

НЕТ!

На мой рывок мгновенно реагирует пара зараженных, которых привлек топот убегающей Евы.

Одетые в серые робы, какие мы видели на тех, с кем столкнулись в лесу, они бросаются на нас с Лиамом – и очень быстро оказываются на полу с пробитыми головами. Удивительно, как легко и практически бесшумно Мартин справляется с зараженными, сворачивая им шеи, протыкая виски и опуская тела на ковролин. В другой ситуации я был бы даже не против посоревноваться, будто мне пятнадцать, а происходящее вокруг – дурацкий VR-аттракцион. Но сейчас Ева находится в большой опасности. Поэтому пошел он к черту.

Я зову Эрику с тихо хнычущим Джимми и Нейта – но через пару шагов падаю, сбитый с ног еще одним зараженным.

Меня не так просто уронить, но на все есть свои исключения. Особенно когда рядом находится отвлекающий фактор в лице мертвых тел и укушенного Мартина. Почувствовать рядом с ним приближение целой толпы не проблема. Но один-два критично пораженных вирусом человека могут затеряться на его фоне.

Отбившись от клацающей челюсти, я протыкаю висок лезвием ножа, сталкиваю с себя тело и встаю, частично залитый кровью. Нейт тут же благоразумно шагает назад. Он прекрасно знает, что в такие минуты лучше держаться подальше, ведь они с Джимми единственные не иммуны в нашей компании.

Убедившись, что Эрика и ее подопечный не пострадали, мы отправляемся на поиски Евы.

За эти минуты я успеваю перебрать в голове все варианты самых страшных исходов. Что найду ее на полу, разорванной в клочья. Что она не успела добежать до укрытия, и за поворотом мы увидим, как зараженный грызет ее горло. Что ее иммунитета окажется недостаточно, чтобы побороть сразу несколько укусов, и на этот раз она попытается убить нас.

Хватит! Хватит, молю.

Мы пробегаем еще пару поворотов и, едва не столкнувшись с Лиамом в узком коридоре, наконец-то находим Еву.

Взлохмаченная, сбитая с толку, все такая же отстраненная и бледная, она прижимает к себе кровоточащую руку.

– Ты в порядке? – выпаливаем мы одновременно с Лиамом и награждаем друг друга прожигающим взглядом. Да какого хрена он опять лезет вперед?!

– Жить буду, – отзывается Ева, но в ее словах слишком мало уверенности и куда больше страха.

Ладно, оставим это на потом. Сначала выберемся.

Поморщившись из-за отвлекающего присутствия вируса, я прохожу в архив, на который указывает Эрика: внутри лежит пара мертвых зараженных, а один из стеллажей опрокинут на соседний. Бросив взгляд на Еву, вижу, как кровь сочится между ее пальцев, но, к сожалению, пока не могу помочь. На всякий случай указываю на него, намекая на укус, но Ева коротко мотает головой.

Тем временем Эрика растерянно смотрит по сторонам в поисках люка – похоже, искать его придется своими силами. Но я не виню ее. Мало кто пережил бы несколько часов пряток с недружелюбно настроенными военными, попутно запоминая расположение всех входов и выходов.

Оказывается, люк находится в дальнем углу архива – и, конечно же, Лиам первым проходит к нему, будто бы случайно задев меня плечом.

Да что за детский сад? Тебе пять лет, что ли?

Дернув на себя ручку, он вырывает дверь и прислоняет ее к стене. Спорить об очередности некогда – спускаемся в том же порядке, в котором передвигались до этого момента. Но напоследок я тяну за собой крышку люка, пряча лаз от зараженных и от военных (которых, впрочем, это отвлечет ненадолго).

Спустившись по подвесной лестнице в подземный тоннель, с удивлением подмечаю, насколько хорошо здесь все подготовлено для частых перемещений: широкий длинный коридор тщательно обложен металлическими пластинами – и даже я спокойно помещаюсь в полный рост; на ровном полу видны пыльные полосы от колесиков тележек – в свете лампочек, развешанных по стенам с обеих сторон, и они не потухли после начала прорыва; множество проводов тянется вдоль стен – и теряются где-то далеко впереди. Раньше я не слышал, чтобы на почтах обустраивали подобные тоннели – они характерны как раз для тайных путей, предназначенных для транспортировки запрещенного или особо секретного груза. Не знаю, чем именно занималась здесь Эбигейл – но не сомневаюсь, что чем-то крайне серьезным.

Слова Лиама про подготовку до прорыва.

Слова Эрики о том, что ее пытались схватить за то, что она украла нечто очень важное.

Предостережения Рэйчел о том, что в Дарвене происходит что-то крайне опасное и что наши могут быть в курсе…

Черт. Черт возьми.

Я едва не спотыкаюсь, крепко сцепляю зубы и еще крепче сжимаю кулаки, как уже делал однажды, когда до меня только начинал доходить весь сволочизм Фрэнка Донована.

Нет, Эбигейл – птица другого полета. Да и не птица вовсе. Скорее, акула с доступом к мало чем ограниченным средствам и возможностям. Если Фрэнк, как паразит, впил в меня свои когти и долгое время разрушал мою жизнь изнутри, то Эбигейл… Эта стерва с ее полномочиями вполне способна устроить ад на земле в пределах целого города. В ее распоряжении наверняка находятся камеры по всему Дарвену и любые средства связи. Если она захочет, то сможет найти нас без особого труда даже без уничтоженных чипов.

Нужно подумать над укрытием. Но сначала убедиться, что по другую сторону этого тоннеля нас не ждет вооруженная до зубов команда Стервы Мёрфи.

Хотя, по большому счету, мы вообще не знаем, куда ведет этот коридор.

Вскоре он разделяется на еще три, и мы останавливаемся на перепутье: в какую сторону двигаться?

Немного подумав, киваю на левый:

– Туда.

– И почему же? – встревает Лиам, сверля меня таким недоверчивым и уничижительным взглядом, словно специально нарывается на кулак в нос.

Вспомнив про Еву, я осаждаю себя и отвечаю максимально сдержанно:

– Потому что, учитывая путь, который мы преодолели, а также судя по расположению зданий и объектов в городе, мы выйдем где-то на его окраине. А два остальных коридора приведут нас ближе к центру и восточной части.

Мартин смеряет меня еще более недовольным прищуром и не удерживается от очередной шпильки:

– А ты неплохо запомнил, что и где находится. И когда успел? За неделю-то. Во время которой, кстати, чаще оставался… – наверное, до него вовремя доходит, что лучше притормозить и не продолжать. Не стоит втягивать сюда и Еву. Как и мне не стоит объяснять ему, что я всегда изучаю карты всех городов, которые посещаю, и неважно, по какой причине. По личной или рабочей – я всегда делаю то, что должен.

Ясно тебе, идиот несчастный?

Не замечаю, с какой силой сжимаю кулаки, которые так и хочется отпечатать на физиономии Лиама.

Ева. Думай о Еве. Он ее брат. Он ее брат, которого она любит. Нравится тебе или нет, но ты должен примириться с его присутствием.

Чтоб это все.

– Идем налево, – уверенно говорит Ева и, проходя мимо, внезапно касается моей руки.

Сомневаюсь, что это вышло случайно – скорее, напоминало жест поддержки. И он, как ни странно, уберег меня от опрометчивых действий.

Не знаю, считать ли это своей победой, но, когда мы доходим до двери, ведущей к выходу и Лиам выносит ее с одного резкого и сильного рывка, аккуратно отставив к стене (подумать только), снаружи нас ждет тихая неприметная улица на окраине Дарвена: как раз у дороги, ведущей к выезду из города, откуда я и прибыл сюда больше недели назад.

– И… куда теперь? – осторожно спрашивает Нейт, с опаской глядя по сторонам.

Я поворачиваюсь, произнося на выдохе:

– Затеряемся в городе…

Но секунду спустя направляю на него пистолет и стреляю.

Глава 6. Ева

Мне всегда не хватало усидчивости, чтобы спокойно дожидаться желаемого.

Сгорая от нетерпения, я нервничала, раздражалась, недовольно фыркала и злилась на окружающий мир, что он не дает того, о чем я прошу.

Мне казалось, что у других есть все, а меня хорошее обходит стороной. Что я сижу на обочине и беспомощно наблюдаю за проезжающими машинами, которые движутся к своему светлому будущему, а я так и останусь здесь, на обломках того, что слепила в подобие счастья. Порой это отчаяние побуждало делать что-то еще, рваться дальше, не сдаваться и бороться из последних сил. Иногда мне удавалось выбираться из замкнутого круга, пусть я и не осознавала, что сама заперла себя в этой клетке. Но раз за разом все сильнее убеждалась: чем больше и усерднее я борюсь за что-то, тем меньше получаю.

Забавно признавать спустя время, что я не нуждалась практически ни в чем, чего хотела и чего в итоге добилась. А истинное счастье кроется совсем в другом – и его так легко упустить. Для этого достаточно одной секунды или одного принятого решения, даже если оно и было сделано из благих побуждений.

Знаю, что Аарон заметил мою руку. И я благодарна, что он не стал раздувать из этого драму. Один идиотский прокол на фоне локального апокалипсиса кажется сущей глупостью. К тому же, боль отрезвляет и возвращает к реальности. Она издевательски напоминает о том, что ускользнуло из моих рук и к чему я вернулась против своей воли.

Каким-то чудом мимо Аарона проходит тот факт, что меня укусили. Я стараюсь не хромать, ведь его чувствительность к вирусу распространяется на все окружение, в том числе и на зараженного Лиама. И похоже, его присутствие отвлекает от моего укуса – оно и к лучшему (пусть и звучит это ужасно).

Я следую за остальными к дальнему углу архива и без особого участия, словно это в порядке вещей, смотрю, как брат отрывает крышку люка и аккуратно ставит ее у стены. Замерев перед темной пропастью лаза, куда ведет подвесная лестница, внезапно понимаю, что придется извернуться, чтобы спуститься. Хотелось бы быть героиней фильмов, которые спокойно хватаются за все подряд, несмотря на раненые конечности, но, увы, реальность подтверждает, что я даже не смогу нормально сомкнуть пальцы. Чтобы никого не задерживать и не привлекать внимание, молча спускаю ноги в люк, берусь за лестницу здоровой рукой, а второй – лишь цепляюсь, перекинув запястье через прутья. В последний момент замечаю, что кровь из прокола перестала литься – неужели начался процесс исцеления? Чересчур быстро. В прошлый раз меня лихорадило всю ночь, и только утром раны благополучно зажили. Но теперь…

Теперь я почти не чувствую озноба и тошноты.

К черту.

Стараясь не задевать лестницу проткнутой ладонью, спускаюсь и слишком рано спрыгиваю на пол – колени и спина тут же дают о себе знать призывным нытьем, словно я обрушила на них мешок с мукой. Интересно, что в такие моменты ощущает Лиам? У него ведь, в конце концов, другая способность: повышенная сила и повышенная устойчивость к повреждениям. Больно ли ему, когда его бьют? А когда кусают? Больно ли ему после всего, что он натворил?

Мотнув головой, отхожу в сторону и дожидаюсь, пока спустятся остальные. Нейт пытается подбодрить меня приветливой улыбкой – он так мило подсвечивается желтоватыми лампами, развешенными вдоль длинного тоннеля, – но я не реагирую на него и сразу отворачиваюсь, чтобы направиться вперед по коридору, старательно игнорируя боль в укушенной ноге и проткнутой руке.

Нейт ни в чем не виноват. Нейт хороший друг. Но я… так сильно злюсь на него. Впервые за все время, что мы знакомы. И он совершенно точно не заслужил этого.

Потеряв счет времени, не сразу понимаю, что мы тормозим перед развилкой. Прямо-таки гребаная сказка, где три двери ведут к различным исходам, два из которых неминуемо спровоцируют нашу гибель.

Подустав от бесконечных перебежек, тру лицо здоровой рукой, пока Лиам и Аарон в очередной раз выясняют, кто из них лучше знает, что делать. Мало мне было одного великовозрастного ребенка, так теперь их свалилось аж двое на мою голову.

Суставы ноют, как при начинающейся простуде – но не настолько, чтобы мешать думать. Правда, на ум не идет ни одна полезная мысль, кроме главной: как же чертовски сильно я устала. Я будто работаю на запасном генераторе, который может отказать в любую секунду.

Убрав ладонь от лица, я опускаю взгляд и натыкаюсь на Джимми: мальчишка так пристально смотрит на меня, словно пытается залезть в голову или хотя бы понять, почему «эта тетя» с пробитой рукой и укушенной ногой стоит с потерянным видом и не реагирует на разгорающуюся ссору двух своих близких людей.