Самая долгая ночь. Часть 2

Дальше он рассказывает, сколько преступлений якобы совершила Эрика, и завершает классикой: отдайте ее нам, и вы свободны.

Да, конечно. Все именно так и будет. Я же ровно вчера родился и ни хрена не понимаю в жизни, поэтому верю таким заявлениям.

Мысленно обложив их стеной из матов, решаю разыграть последнюю карту: имя Гилмора. Рэйчел ведь упоминала, что он как-то связан с тем, что происходит в Дарвене. Значит, прямо или косвенно эти упертые болваны подчиняются и ему.

Но и здесь я иду лесом со своими предположениями.

После упоминания Гилмора лидер смотрит куда-то за мою спину, потом на других военных – и я примерно представляю, что он скажет, поэтому опять прикидываю минимальные шансы успеть закрыть собой кого-нибудь. Но будем реалистами: вряд ли хотя бы один из моих маневров окажется успешным.

Ситуация все больше катится в такую глубокую задницу, внутри которой даже света не видно. Ну, разве что от этих долбанных фонариков на винтовках.

Внезапно у меня за спиной раздается тихий свист – затем второй, возня и сдавленный вскрик. Не знаю, что именно происходит, но вижу результат в пол-оборота: военные умудрились притянуть к себе Джимми гарпуном.

Да вашу ж мать!

– Стоп! Отставить! – кричит лидер.

Я требую отпустить ребенка, но военный, крепко прижав к себе мальчика, направляет на меня оружие.

Приплыли.

И что дальше? Будем стрелять друг в друга, чтобы никто не остался в живых?

К сожалению, по их лицам и застывшим прицелам понимаю: для этих людей нет ни границ, ни страха перед последствиями. Есть только приказы. И военные пойдут на все, чтобы выполнить поставленную задачу.

Я до боли в костяшках цепляюсь за винтовку, пытаясь принять непростое решение.

Не смейте стрелять! Это мирные люди! Те, кого вы, ублюдки, должны защищать!

Но, прежде чем я произношу это вслух, лидер связывается с кем-то по наушнику и сообщает, что они нашли Эрику, а вместе с ней меня и несколько других людей.

Дерьмо.

Нельзя возвращаться в резиденцию с Лиамом.

Нельзя отдавать военным Эрику.

Нельзя позволить им открыть огонь.

В напряженной тишине слышно сопение военных вокруг нас. Слышно, как скрипит их униформа, упакованная в крепкую броню. Как завывающий снаружи ветер бьется в окна ударами, но остается не у дел. Как громко и тревожно стучит мое сердце, ведь я понимаю, что с большой вероятностью нас не выпустят отсюда живыми, какой бы приказ ни отдали в мэрии.

Может, попытаться связаться с Гилмором? Но телефон находится у Евы, а за малейшее движение нас могут изрешетить пулями. Теперь уже, судя по всему, неважно, кто стоит перед военными: Инспектор, женщины, дети. Им плевать. У них есть приказ.

Я должен что-то придумать. Все не может закончиться так. Не может, черт подери! Я должен спасти их!

Внезапно звучит приказ опустить оружие и отпустить ребенка, а спустя минуту военные и вовсе отступают к выходу, оставляя нас одних в пустынном холле.

Мое лицо вытягивается в немом ступоре.

И… какого хрена это было?

Я смотрю на Нейта, который озвучивает мои мысли, на Еву и Эрику, даже на Лиама и подхожу к главным дверям.

Заперто.

Ни черта не понимаю. И мне это охренеть как не нравится.

Но выяснять, что здесь происходит, не собираюсь. От всей ситуации воняет дерьмом сильнее, чем от гигантской выгребной ямы.

Увы, мои опасения подтверждаются быстрее, чем я успеваю выбрать путь к отступлению.

Толпа критично зараженных несется к зданию почты, словно они почувствовали наше присутствие сквозь гребаные стены.

– Уходим!

Через несколько секунд позади нас раздается грохот выбитых дверей и громкое рычание.

Пробежав с десяток одинаковых темных коридоров, мы возвращаемся в цех сортировки посылок. Я останавливаюсь и целюсь в темноту коридора, пока Лиам пытается закрыть дверь.

Ну же! Скорее!

Но изуродованные болезнью и бешенством лица успевают появиться в узком проеме.

Черт!

Мой палец замирает на спусковом крючке – Лиам слишком близко, я могу задеть его!

Ева решает проблему быстрее: не моргнув глазом, она разносит голову зараженного, вцепившегося в руку ее брата, точным прицельным выстрелом.

И кто из нас эффективнее действует в стрессовой ситуации?

Лиам задвигает дверь до конца с гулким скрежетом и закрывает задвижку. Но уже через мгновение становится очевидно: это не остановит разъяренную толпу. Зараженные наваливаются с другой стороны с чудовищной силой, прогибая старые петли.

Я непроизвольно шагаю назад.

Не припомню, чтобы они делали нечто подобное на заводе в Форт-Коллинсе – да и в любых местах, где случался массовый прорыв. Это ненормально даже для них.

Пока я перевариваю происходящее в поисках скрытого смысла, Ева замечает вентиляцию под потолком в дальней части цеха.

Но когда мы бежим к ней и забираемся наверх по полкам, я все время слежу за Лиамом.

Его опять укусили – да, неглубоко, но я все равно не доверяю ему. Вирус не заражает Мартина бешенством, но вместе с силой повышает агрессию и, скорее всего, притупляет рациональную часть сознания. По крайней мере, в первые минуты. Не хватало, чтобы ему ударила в голову феноменальная идея скинуть меня с лодки в последний момент. Говоря иначе: столкнуть со стеллажа к зараженным.

Оглушительный рык заполняет помещение, отражаясь от стен и прокатываясь волной холода по коже.

Их слишком много. И они движутся прямо на нас.

Быстрее, быстрее, ну же!

Джимми, Эрика и Нейт первыми оказываются наверху. Мы присоединяемся к ним одновременно с Лиамом – и, как я был уверен, с Евой. Но я настолько увлекся слежкой за ее братом, что не заметил, как она отстала. Совсем немного, на одну чертову полку – но именно эта мелочь едва не стоила ей жизни.

Все происходит молниеносно – на инстинктах и опыте. Я успеваю схватить Еву за руку до того, как зараженные вцепятся в ее соскользнувший ботинок. Встретившись с ней взглядом, подтягиваю ее к себе и, вытащив наверх, пропускаю к вентиляции.

Нет уж, к черту, больше она не останется позади меня.

Я залезаю в узкий проход и пинаю стеллаж ногой – он с грохотом валится вниз, накрывая собой зараженных.

Чтоб вас всех. Это было очень близко.

За гулом пульса и тяжелым дыханием не замечаю ни тесного пространства вентиляции, ни мешающегося пальто. Сейчас только одна мысль пульсирует между висками: я едва не потерял Еву. Снова. Снова, черт побери! Если не возьму себя в руки, в следующий раз все может закончиться куда хуже. Особенно когда рядом не окажется никого, кто сможет ее защитить.

Не знаю, как много мы успеваем проползти, прежде чем спрыгиваем в одну из запертых комнат, похожую на склад потерянных посылок. Окон здесь нет, дверь выглядит не особо крепкой, но для временного убежища вполне сойдет.

Ева садится у стены, Эрика обнимает Джимми, Лиам шатается неподалеку, вытирая кровь, а вот Нейт находит в себе силы говорить, и я чертовски с ним согласен: все, что происходило в последние десять-пятнадцать минут, было охренеть каким ненормальным.

Я опять смотрю на Лиама, который трет бледный лоб и старается держаться в стороне, явно переваривая последствия укуса. И поделом ему. Лишь бы с катушек не слетел, или, клянусь, я вновь всажу ему пулю в лоб.

На секунду эти мысли пугают даже меня.

Помрачнев, я переключаюсь на голос Евы:

– Они знали… Они знали, что зараженные придут.

И не просто знали. Хрена с два это было удивительным совпадением. Я перестал верить в них после того, как во время одного из альпинистских походов у нас внезапно пропало оборудование, а час спустя на тропе встретился человек, готовый продать все необходимое. Конечно же, это было подстроено одним из членов отряда ради дополнительной выгоды.

Выгода лежит в основе всего, пусть и в разных формах. Деньги, власть, доступ к запретному, удовольствие, привилегии – что-то так или иначе становится триггером. И нередко эти причины тесно связаны друг с другом.

«Нас оставили здесь умирать».

Ева права. Но это лишь вершина айсберга.

Громкий рык и вопли за дверью врываются в мои мысли вместе с попытками зараженных прорваться и сюда.

Да как они, черт возьми, нашли нас?!

Даже когда мы с Евой прятались на заводе в Форт-Коллинсе, а потом перемещались по вентиляции, критично зараженные не следовали за нами по пятам и не пытались выломать дверь. Это возможно в одном случае: мы каким-то образом наделали массу шума и привлекли их внимание.

Но этого не было.

Не дожидаясь вопросов, я говорю Еве, Нейту и Эрике избавиться от браслетов, отслеживающих состояние здоровья, а затем – перебраться по вентиляции в другое помещение.

Через несколько минут мы спускаемся в один из кабинетов – с массивным деревянным столом и пыльными шкафами, – который принадлежал я-в-рот-пихал-выяснять-кому.

Но и здесь нам не удается спрятаться надолго: вскоре зараженные опять ломятся в дверь, пытаясь снести ее с петель и прогибая крепления сильными ударами.

Совпадение, говорите?

Мы снова ползем по вентиляции, и я закипаю с каждым едва ощутимым ударом затылка по потолку. Лазы ведут в абсолютно разных направлениях – сомневаюсь, что все комнаты соединены напрямую. Но зараженные движутся точно по нашему маршруту, как охотничьи собаки, которые взяли след.

На этот раз мы попадаем в одно из небольших складских помещений с тяжелой металлической дверью. Ненадолго, но этого должно хватить.

Я бегло оглядываю собравшихся: они не в лучшей форме и заметно вымотаны, но времени отдыхать нет.

– Телефоны, – выдаю первую очевидную мысль. – У кого из вас с собой телефоны?

– У тебя, – отвечает Лиам с хмурой бородатой миной. – Вернее, теперь у Евы.

Тоже мне умник хренов. Про свой он, конечно же, молчит. Разрядился, насколько помню.

– Его невозможно отследить, – отзываюсь я. – Телефоны Инспекторов надежно защищены от любого вмешательства.

– Ну да, ну да, – бросает Лиам. – Очередная королевская привилегия, на которую можно наплевать, если понадобится.

– И к чему это было? – недовольно спрашиваю я, искренне пытаясь найти пару убедительных причин не врезать по его морде. Одна, впрочем, есть: он сильнее и менее сдержанный. Наша потасовка в небольшом пространстве приведет к травмам остальных.

– К тому, что им было наплевать на твою великую должность. Почему вдруг станет не плевать на запрет отслеживать местоположение телефона?

Логично, но пошел он в задницу.

Я сцепляю зубы, мысленно проклиная этого блондина-выскочку. Он ни хрена не знает о моей работе и упомянутых «привилегиях», зато с радостью ищет повод выкрутить все, чем я жил, против меня. Словно это является чем-то противным и незаконным, а не деталью в механизме любого общества.

Эрика опережает волну моего гнева, выдав:

– У меня есть, но… – она пожимает плечами, – он давно разряжен.

Нет. Нет, все не так.

Мотнув головой, я отворачиваюсь от остальных, чтобы собраться с мыслями.

Если бы нас так тщательно отслеживали через телефон Эрики, во-первых, ее бы давно поймали, а во-вторых, для определения детального местоположения требуется жучок, которого нет ни в моем телефоне, ни в ее. И даже если бы Дарвен попытался найти меня через обход системы безопасности, для этого им либо понадобился бы чертовски хороший хакер, либо одобрение Центрального города. Но для обоих вариантов требуется значительное время. А между сообщением военных о моем присутствии и нападением зараженных его прошло ничтожно мало.

Дело не в этом.

Я отхожу в сторону, напряженно хмурясь, и прокручиваю в голове все, что узнал за последние два дня.

«Инспектор Роуз. Уверяю вас, мы полностью контролируем ситуацию».

«Дарвен – центр передовых технологий, жители города максимально готовы к подобной ситуации».

«При всем уважении, Инспектор Роуз, но вы некорректно расставляете приоритеты, либо ошибочно полагаете, что я поставлю жизнь одного человека выше жизни трех сотен человек».

«Кролики связаны с происходящим в городе…»

«Если они собирают кроликов, то сейчас явятся сюда за этим. И вряд ли им нужны свидетели».

«…Когда мы возвращались в дом лесника, я чувствовал далеко от нас толпу зараженных, но никто из них не двигался и не разбегался по лесу. Они будто замерли в одном месте».

«…Как минимум в трех частях города группировались военные. Таскали ящики с оружием и хрен знаем с чем еще и распределялись по территории. Не нужно быть гением, чтобы понимать: такие мероприятия не происходят без причины».

«Только не делай вид, что ты не в курсе».

«Ты успел уехать из Дарвена?! Я пыталась предупредить тебя!.. Что бы ни происходило в Дарвене, это как-то связано с проектом «Пастырь»…»

«…Недавно был запущен тестовый проект чипирования населения Дарвена, который позволит контролировать состояние здоровья людей, а также протекание болезни на всех стадиях…»

«Аарон, ты меня слышишь? Через два дня ты должен быть рядом с Корнишами и мэром, иначе погибнешь».

«Секретный проект с несколькими фазами…»

«Уверяю вас, мы полностью контролируем ситуацию».

«Ждите здесь. Остальные – на выход».

«Аарон, ты меня слышишь?..»

«…Не нужно быть гением, чтобы понимать: такие мероприятия не происходят без причины».

«…Я чувствовал далеко от нас толпу зараженных, но никто из них не двигался и не разбегался по лесу».

«…Дарвен – центр передовых технологий…»

«…Проект чипирования населения Дарвена, который позволит контролировать состояние здоровья людей…»

«…Это как-то связано с проектом «Пастырь»…»

«…«Пастырь»…»

«…Позволит контролировать состояние здоровья людей…»

«…Контролировать…»

«Только не делай вид, что ты не в курсе».

Холодный пот проносится по моей коже от затылка вниз по позвоночнику.

Я резко возвращаюсь к реальности, поворачиваюсь и спрашиваю:

– Кто из вас чипирован?

Ева не так давно призналась, что не прошла чипирование. Лиам вряд ли подверг себя такому риску. Джимми слишком мал для этой процедуры. Но остальные…

Внезапно Нейт поднимает руку, с опаской глядя на нас, будто совершил преступление, но до конца не уверен, в чем оно состояло.

– Я… я недавно сделал это. Они напирали, и я… ну… подписал согласие.

Черт. Хреново.

Если я прав, Эбигейл зашла в своем желании контролировать болезнь куда дальше обычного мониторинга показателей. Слишком организованно двигаются зараженные. И слишком хорошо понимают, где мы находимся. Каждый. Божий. Раз.

Сейчас в том числе – грохот за дверью становится все более недвусмысленным, как и осыпающаяся при каждом ударе известка.

– Нужно избавиться от чипа, – твердо говорю я, на самом деле не представляя, как это сделать.

Ева отлипает от стены и подходит ближе.

– Из… избав… избавиться? – заикается Нейт. – Но он же… супермелкий и находится где-то под моей кожей! Вы же… ты же не собираешься… ты же не будешь ковырять меня канцелярским ножом в поисках мелкого чипа? – друг расширяет глаза. – Я видел шприц, внутри него была только жидкость и какая-то почти незаметная штука! – Нейт бледнеет и вжимается спиной в стену.

Он прав. Я понятия не имею, как вытащить эту заразу, но с большой вероятностью нас отслеживают именно по ней.

– Шокер, – встревает Лиам, и я смотрю на него с уже привычным раздражением. – У тебя остался шокер? – спрашивает он у Нейта.

– Д-да. Вот он. – Нейт нерешительно достает его из кармана, но секунду спустя крепко сжимает и отводит за спину. – Воу, воу, стойте! Вы же не планируете шарахнуть им меня? Я не хочу отключаться или, что еще хуже, отлететь на тот свет, отплясывая ламбаду!

– Если снизим уровень напряжения, ты не отключишься, – заявляет хренов физик Лиам Мартин. – Максимум, будут неприятные ощущения. Но тебе не навредят.

– И… как это сделать? – хмурится Нейт. – Тут всего два режима, – он крутит шокер в руке. – Мощный и охренеть какой мощный.

В помещении повисает тишина.

– Я ударю им себя, – спустя пару секунд заявляет Лиам, – но буду держаться за тебя. Приложу ладонь к тому месту, куда внедрили чип – какое это, кстати, место?

– Шея, – брякает Нейт.

– Супер. Я активирую шокер на себе, пока буду касаться твоей шеи. Ток пройдет через меня, а до тебя доберется только остаточная волна заряда. Уже не такая мощная. Но ее будет достаточно, чтобы перегрузить чип и сжечь его.

Я мельком смотрю на такую же побледневшую Еву: она не вмешивается. Либо убеждена, что ее брату не повредит удар током, либо… Черт его знает, что еще может быть причиной.

– Тогда не будем затягивать, – киваю я на дверь.

– Мне конец, – вздыхает Нейт, нехотя вручая шокер Лиаму, пока Эрика и Джимми предусмотрительно стоят подальше от нас. – Мне точно конец.

– Не бойся, я буду нежен и аккуратен, – говорит Мартин, на что я едва не закатываю глаза. Тоже мне, шутник года по версии журнала «Всем плевать на твое мнение».

Лиам касается шеи Нейта – рядом с седьмым позвонком – и прикладывает шокер к запястью, чтобы путь заряда не был слишком долгим, иначе план не сработает.

Раз…

Два…

Три.

Дернувшись после громкого треска, Мартин зажмуривается – и в тот же момент Нейт, сдавленно вскрикнув, вздрагивает и падает на колени.

Мы с Евой подбегаем к нему.

– Я… в-в п-порядке… н-наверное… – шепчет Нейт, упираясь дрожащими руками в пол. – Трясет, правда, но… Надеюсь… надеюсь, это с-сработало… повторять… н-не хотелось бы…

Наблюдая краем глаза, как Ева проверяет Лиама, я уже собираюсь направить всех обратно в вентиляцию, но внезапно меня осеняет еще одна мысль.

«…Если кто-нибудь из наших выяснит, что я сделала, мне конец».

Так бояться Рэйчел может только одного человека.

«Аарон, ты меня слышишь? Через два дня ты должен быть рядом с Корнишами и мэром, иначе погибнешь».

Быть рядом с мэром и прочей элитой или умереть смерть…

Черт.

У меня нет гарантий, что Гилмор не причастен к происходящему. Как и нет уверенности в том, что он пребывает в полном неведении. А это означает лишь одно:

– И меня, – говорю, прервав тишину, когда Нейт наконец-то принимает вертикальное положение с помощью Лиама, который, как и остальные, смотрит на меня в непонимании. – Меня тоже. У всех Инспекторов вшит свой чип, отслеживающий состояние здоровья и местоположение. Я не знаю, располагает ли доступом к этой информации Эбигейл, но лучше… перестраховаться.

Ева растерянно приоткрывает рот, Нейт бледнеет по второму кругу, Эрика удивленно поднимает брови, приобнимая Джимми, но Лиам не выглядит шокированным.

Хорошая новость в том, что, уничтожив мой чип, мы сбросим потенциальный хвост. Пусть это и будет означать, что в Центральный город мгновенно поступит информация о том, что я погиб.

Плохая новость гораздо прозаичнее: только Лиам может выдержать эту процедуру, а значит, у него будет прекрасная возможность направить в меня чуть больше заряда и, наконец, убить.

Единственное, на что надеюсь: он не сделает это на глазах у своей сестры и маленького ребенка.

Ева берет Лиама за руку, словно предугадывает мои мысли, и качает головой. Со стороны может показаться, она просит брата отказаться от затеи. Но я догадываюсь, что она молча умоляет его не казнить меня на месте.

Легкую ответную судорогу Лиама вполне можно принять за короткий кивок. Но даже в этом я не уверен на сто процентов. Как, впрочем, и во всем остальном, кроме одного: он ненавидит меня и ясно дал понять, что готов убить.

Покосившись на дверь, за которой беснуются зараженные, Лиам встает напротив меня и спрашивает с подозрительно-спокойной физиономией:

– Где?

Я указываю на то же место над седьмым позвонком, но не свожу глаз с Мартина.

Он подходит еще ближе – кладет руку мне на плечо и, сдвинув пальто и футболку, касается места на коже точно над чипом, а затем без прелюдий прикладывает шокер к своему запястью и нажимает на кнопку.

Мое тело прошивает удар током, парализуя от макушки до пальцев ног, и мир вокруг погружается в темноту.

Глава 5. Ева

Не знаю, что при обычных обстоятельствах злило бы сильнее: то, что военные, зная о надвигающейся волне критично зараженных, просто кинули нас, или то, что к этому могли приложить руку другие люди.

Сейчас могу лишь тяжело дышать, прижимаясь спиной к холодной стене, пока боль в ушибленном боку возвращается пульсирующими волнами после снижения адреналина.

Больно. Отрезвляюще больно – как жирная точка в незабываемом покое, который окутал меня после того, как я упала в реку и почти погибла. Смогу ли я однажды избавиться от ощущения долгожданной свободы, где нет ни мучений, ни страха, ни переживаний, ни отчаяния – ничего, что охватывает сразу после пробуждения?

Сдавленно выдохнув, отхожу от стены и возвращаюсь в вентиляцию, когда за дверью вновь раздается рычание и грохот.

Не пытаюсь анализировать, как нас находят в огромном здании почты. Нет ни сил, ни желания думать об этом. Лишь бы все поскорее закончилось – и неважно, каким образом.

Чем дальше я ползу по вентиляции, тем слабее чувствую связь с реальностью.

Будто меня здесь нет. Ни меня, ни моего тела. Я смотрю на этот кошмар со стороны – я наблюдатель, а не герой истории.

Я не та, кто хочет продолжать.

Каждое движение вызывает тошноту, каждый вдох в тесном душном пространстве дается с трудом. Отчасти, на малую долю процента, я надеюсь, что в конце этого бесконечного пути мы столкнемся с тем, что станет финалом нашей истории.

Эгоистично? Возможно.

Но мне плевать. Я все еще плаваю на дне той реки и не могу найти силы вернуться.

Мы спускаемся в новое помещение – особо не присматриваюсь к обстановке, лишь замечаю стол с кучей бумаг и подхожу ближе, чтобы найти обезболивающее в одном из ящиков, пока остальные обсуждают что-то там про телефоны.

Лиам упоминает, что сотовый Аарона до сих пор у меня. Но я не вслушиваюсь в разговор и не реагирую, когда все смотрят в мою сторону. Так и продолжаю искать таблетки – но нахожу только аспирин.

Нет, он не поможет. Чтоб его!

Я крепко сжимаю бутылек в руке, но внезапно до меня доносится голос Аарона:

– Кто из вас чипирован?

Очнувшись, я оборачиваюсь к Нейту.

Прекрасно помню наш разговор на радиостанции незадолго до приезда Аарона.

– Я-я-я-я, – тянет Нейт, вваливаясь в офис, – сделал это дерьмо!

– Какое? – не понимаю я, задвигая под стол бумажный пакет с арендованным платьем для грядущего вечера в администрации мэра.

– Чипанулся.

– В смысле?! – вырывается у меня на выходе, хотя я догадываюсь, о чем он. – Ты прошел чипирование?

– Ага, – кивает Нейт, падая на компьютерное кресло напротив меня. – Хотел деньги с карточки снять, а там группа досмотра. – Он отъезжает в сторону на колесиках и крутится вправо-влево. – Зажали, начали вопросами донимать, и пошло-поехало. Короче, я прошел за ними и чипировался. Вряд ли это сильно повлияет на жизнь. И без всяких чипов проблем хватает. А ты пойдешь?

– М-м-м… да, куда… деваться. Пойду, конечно.

Однажды.

Видимо.

Ничего не понимаю – или боюсь понять, – лишь слежу растерянным взглядом, как Нейт, посопротивлявшись, вручает Лиаму шокер, чтобы тот выпустил в себя заряд тока и направил его через свое тело в Нейта. Сжечь чип, сбросить след – такой план. Казалось бы, как просто? Но не когда дело касается близких людей, которые жертвуют собой, чтобы избавиться от смертельной угрозы.