Самая долгая ночь. Часть 2

Мы направляемся к выходу неизменным квадратом: Нейт и Аарон впереди, мы с Лиамом позади них. Чувствую, как брат то и дело смотрит на меня, но продолжаю избегать визуального контакта. Разумом понимаю, что поступаю неправильно. В конце концов, мы не виделись чертовски давно, и я безумно страдала без него. Но сейчас гораздо больнее становится при взгляде на Лиама, а в голове крутятся его слова про вышку.

«– Чем ты, твою мать, думал?!

– Я не знал, что все получится так!»

Быстро жмурюсь, несколько раз с силой моргаю, но слез нет. Только горький ком в груди и невидимая тяжесть на плечах, от которой едва не подгибаются коленки.

«Ева, клянусь, как только я… ударил по проводам и перебил связь, на площади поднялась тревога. Через пару минут накрылось абсолютно все, и я… черт. Я не знал. Ева, поверь, прошу тебя. Я не знал…»

Чтоб тебя. ЧТОБ ТЕБЯ!

«Я не знал».

«Я не знал».

«Я не знал».

«Я не знал».

«Я не знал».

«Я не знал».

«Я не знал».

«Я не знал».

«Я не знал».

«Я не знал».

Не выдержав, упираюсь руками в «Бентли» и закрываю глаза.

– Ева? – раздается рядом голос Лиама.

Не надо. Замолчи, прошу.

Я и так с трудом сдерживаюсь, чтобы не сорваться по-новой и не выдать наш секрет.

Внезапно неподалеку звучит угрожающее:

– Ни с места! Не двигаться!

Очнувшись, я поворачиваю голову, медленно отлипаю от машины и замечаю военного, упакованного в защитную форму, которая в теории должна снизить риски быть укушенным критично зараженными (а вот разорванным – вряд ли).

– Не делайте резких движений, и никто не пострадает, – требует мужчина, целясь в нас из винтовки.

Э-э-э… извините? Какого черта?

– Спокойно, – вступает Аарон, делая полшага вперед. – Я Инспектор Роуз, эти люди со мной. Опусти оружие.

Военный хмурится, напряженно всматриваясь в наши лица, и затем, удерживая винтовку одной рукой, тянется к наушнику, сообщая:

– Я должен проверить по базе. Назовите себя. Вы трое.

Я холодею от макушки до кончиков пальцев и наконец-то смотрю на Лиама.

Нет.

Они не должны узнать.

Никто не должен узнать.

Глава 3. Аарон

«Через два дня ты должен быть рядом с Корнишами и мэром, иначе погибнешь».

Я застываю в непонимании и злости, крепко стиснув зубы.

Странное липкое чувство. Ты заранее знаешь, кто скрывается за маской волка, но все равно бесишься, когда он падает и открывается правда.

К сожалению, выяснить подробности не могу: голос Рэйчел тонет в участившихся помехах, и спустя несколько секунд наступает тишина.

Вызов сброшен.

Я замираю с пальцем над ее именем.

«Если кто-нибудь из наших выяснит, что я сделала, мне конец».

Не могу. Я не подставлю ее еще сильнее. Рэйчел и без того рискует, я… не могу бросить ее на растерзание Командования. К тому же она не знает всей картины, поэтому…

Вздохнув, я убираю телефон в пальто.

Поговорим позже.

Окинув уставшим взглядом остальных, останавливаюсь на Еве, сидящей в стороне. Она вся будто съежилась и уменьшилась в размерах, прижав к себе колени и закрыв уши ладонями. Я бы многое отдал, чтобы просто сесть рядом с ней и поддержать: обнять, успокоить, поговорить или помолчать. Но знаю заранее, что любая попытка приблизиться вызовет взрыв эмоций ее долбанутого брата, что неминуемо закончится дракой.

Или попытать удачу?

Я мельком смотрю на Лиама: он стоит как раз на моем пути до Евы, но тоже не рискует подходить к сестре.

Нет. Сейчас нужно заняться другими проблемами.

Если честно, эти гребаные игры в бога уже порядком надоели: сначала был неадекватный священник, который преисполнился верой в спасение душ и запер в подвале церкви Форт-Коллинса критично зараженных, теперь в Дарвене развернули некоего «Пастыря», о подробностях которого остается лишь догадываться – а если вспомнить прошлую ночь, можно не строить иллюзий на его безболезненное внедрение.

И посреди этого хаоса, где нет ни понимания, что делать дальше, ни шанса взять ситуацию под контроль, я медленно теряю Еву. Она не в порядке, но я не знаю ни причину, ни способа помочь. И этого достаточно, чтобы послать к черту ее брата. Уверен, он тоже прекрасно видит, что происходит с его сестрой, но почему-то не спешит исправлять ситуацию. Так, может, он и есть причина ее состояния? Они ведь серьезно повздорили перед нападением зараженных.

У меня начинают чесаться кулаки. И пока между висками не запульсировала красная табличка дьявольского раздражения, я вынужденно переключаюсь на дело и рассказываю остальным, что слышал в резиденции мэра, когда мы с Нейтом пытались вырваться в город.

О том, какой спокойной была Эбигейл Мёрфи, когда начался прорыв, и как она заверяла нас, что у них все под контролем.

О том, как они с Брайаном красноречиво переглядывались, когда я спросил, сколько у нас времени до уничтожения города.

О том, как я не чувствовал движения толпы зараженных в лесу – они будто замерли в одном месте, все и сразу. Единственное, что приходит на ум: их убили бесшумным способом. Всех и одновременно. Но как именно?

Слова Мартина о подозрительных перемещениях военных подтверждают мои опасения: Мёрфи точно знали, когда произойдет прорыв.

– Только не делай вид, что ты не в курсе, – внезапно слышу со стороны Лиама.

Внезапно не потому, что я забыл о его теплых чувствах ко мне. А потому что причислять меня к этому чертову шабашу, когда я нахожусь в таком же положении, как и все, – чистой воды идиотизм.

Иди ты на хрен, Мартин.

К счастью или нет, Нейт вмешивается до того, как я открою рот и укажу этому бородатому недоразумению, куда ему лучше проследовать со своим драгоценным мнением. Да, предположение Мартина вполне логично, учитывая фразу Рэйчел про мэра и Корнишей. Но, если бы я знал хоть что-то, я бы ни за что не отпустил Еву и отправил бы ее вместе с семьей и Нейтом из Дарвена до начала прорыва, а сам остался бы здесь, чтобы помешать планам Мёрфи.

Но слова Нейта немного цепляют: он уверен и в Лиаме.

Серьезно?

Я вот в Мартине нисколько не уверен. Я не уверен в нем на все двести процентов, помноженных на четыреста. Но за свою сестру он убьет любого, – и в этом мы с ним солидарны.

Итак, Мартин видел военных рядом с центральной почтой, у закрытой школы и у городского морга. Блеск. Куда ни плюнь, везде нюансы.

Здание почты достаточно большое, там удобно хранить все что угодно. Туда регулярно прибывают посылки разного объема и содержания. Грузовики, набитые коробками, не вызовут подозрений, особенно если на них есть соответствующие логотипы.

Школа. Опять, мать ее, школа. Ее я бы проверил в последнюю очередь. Не из страха вновь столкнуться с критично зараженными детьми или учителями. В конце концов, она закрыта на ремонт. Скорее, именно там с наименьшей вероятностью окажется что-то действительно важное. Будь я на месте Мёрфи и военных, я бы использовал выведенное из строя пространство под, скажем, временное хранение всего, что понадобится в ближайшем будущем. А вот самое главное расположил бы там, где точно не станут проверять.

Морг – много медицинского оборудования, кремационная печь под боком для устранения улик, холодильные камеры для хранения тел. Это самое подходящее место, чтобы устроить там базу «Амбреллы».

Но и почта – неприметный и самый неподозрительный пункт на карте – может оказаться тем, что нам нужно.

Так с чего же начнем?

Я озвучиваю предположения и смотрю на Еву, Нейта – даже на Лиама. Если Мартин вступит в спор, я готов отстаивать свою точку зрения. Потому что из трех вариантов морг – самый логичный выбор. Но, как ни странно, Лиам соглашается. Неужели в нашем шторме наметился временный штиль?

А вот предложению не разделяться этот фрукт точно не рад. Не нужно быть телепатом, чтобы знать, кого бы он хотел отделить от группы и отправить как минимум на другой конец города.

Но вот какой расклад, Лиам: хрен тебе за воротник твоей толстовки.

Пока мы идем к выходу, я стараюсь прислушиваться к голосу интуиции, чтобы вовремя почувствовать приближение зараженных. Но тот факт, что Мартин почти буквально дышит мне в затылок, всерьез выбивает меня из остаточного равновесия.

Может, он просто поедет в какой-нибудь другой машине? На чем-то он ведь ездил по городу до прорыва.

Но уже рядом с «Бентли», когда Ева начинает демонстрировать зачатки нервного срыва, неподалеку неожиданно раздается хорошо поставленный угрожающий оклик:

– Ни с места! Не двигаться!

Началось. А ведь мы еще даже от торгового центра не отъехали.

И как, черт возьми, мы не заметили этого парня в броне? Сомневаюсь, что он подходил к нам в стелс-режиме. Скорее, я растерял остатки бдительности, пока мои мозги блуждали в тумане.

Я поворачиваюсь к военному, но успеваю пробежаться взглядом по сторонам: похоже, он тут один.

Отчасти надеюсь, что ограничится тем, что я назову свою должность и потребую опустить оружие. Но охрана мэра тщательно подготовилась к прорыву и другим нештатным ситуациям, поэтому нас собираются пробить по базе данных – и для этого нужны наши имена.

В районе затылка барабанят молоточки тревожного ритма.

Да, мы не преступники, но с нами находится Лиам, который после своей условной смерти и последующего «воскрешения» явно жил по поддельным документам, скрываясь под внешней маскировкой. Даже если вымышленное имя пробьют по базе, фото и облик, которые он использовал для идентификации, все равно всплывут – и не думаю, что они сильно похожи на его реальную физиономию. Подобная информация мгновенно долетит до Мёрфи, а следом – до Командования, а это уже проблема не менее серьезная, чем попытки Мартина убить меня при любом неудачном выдохе.

Да, в разгаре прорыв зараженных, что куда важнее одного ожившего парня. Но именно присутствие Мартина потянет за собой с десяток вопросов и разбирательств в том, что на самом деле произошло год назад. В конце концов, однажды они замяли казнь зараженного иммуна, который выполнял нелегальные правительственные заказы. Вряд ли, узнав о том, что Мартин вернулся, его добродушно оставят в живых и заодно не вытряхнут дерьмо из всех, кто пересекался с ним за последнее время.

Говоря иначе, если Мёрфи узнают о Лиаме, пострадает не только он, а еще как минимум двое близких мне людей. Если ради их безопасности я вынужден защищать того, кто меня ненавидит, что ж… будь по-вашему, погнали.

– У нас нет времени на проверку, – я делаю еще полшага вперед и приподнимаю руки, доказывая, что у меня нет оружия. – В левом внутреннем кармане моего пальто лежит удостоверение. Посмотри его и отпусти нас, пока я не доложил Командованию, что ты задерживаешь Инспектора.

Да, он вполне может пробить меня и без удостоверения. Но он, как и все военные, должен быть в курсе, что у некоторых иммунов есть редкая способность менять внешность. По слухам, это процесс чертовски болезненный и медленный, но не невозможный. И если мое лицо (в теории) еще может нацепить кто-нибудь другой (и хрен с ним, с ростом), то удостоверение Инспектора подделать гораздо проблематичнее.

Но сдаваться этот парень явно не намерен. И мне понятно, почему он начал с проверки личностей, а не состояния здоровья. Заражение сложнее спрятать – в отличие от мародерства.

Помявшись на месте, военный упрямо мотает шлемом, не опуская винтовку.

– Ты, – он впивается взглядом в Еву. – Доставай. И без глупостей.

Твою ж мать. А все так хорошо начиналось: он бы подошел, попытался бы проверить мою личность, и в этот момент я бы его вырубил. Да, учитывая броню, это было бы непросто, но куда легче с шокером, который висит на его поясе.

Ева встает рядом со мной и, мельком посмотрев мне в глаза, осторожно запускает руку в карман пальто, оставаясь на виду у военного. Затем так же медленно достает и протягивает ему удостоверение.

– Кидай.

Она выполняет приказ, но слишком усердно: удостоверение грубо врезается в грудь военного, и он едва не роняет его на асфальт. Отступив на пару шагов, парень быстро просматривает информацию и сканирует ее в наручном коммуникаторе.

– Черт, – слышится спустя несколько секунд из-под маски. Военный качает головой. Опустив оружие, он вновь смотрит на меня. – Простите. Я должен был убедиться.

Спасибо, что хотя бы не начал стрелять.

Опомнившись, он подходит, чтобы вернуть удостоверение.

– Вас приказано сопроводить в администрацию. Поэтому я должен проверить их личности. Это обязательная проце…

Внезапно за моей спиной раздается приглушенное «бум». Глаза военного округляются в удивлении. Я резко поворачиваюсь и выкрикиваю одновременно с Лиамом:

– ЕВА!

Она лежит на асфальте с закрытыми глазами, не подавая признаков жизни.

Мое дыхание болезненно застревает в горле. В памяти тут же всплывает чертова подсобка отеля Форт-Коллинса – застреленный мародер и лужа крови; затем берег реки, Ева без дыхания и гематома размером с Африку у нее на боку.

Неужели я пропустил сломанное ребро и повреждение внутренних органов?!

Мы бросаемся к ней вместе с военным, но он предусмотрительно остается позади нас. Правда, теперь осторожность играет против него.

Лиам, к моему удивлению, не падает на колени рядом с сестрой – вряд ли дает мне возможность помочь первым. Ставлю на то, что он решил не наломать еще больше дров. А еще, я уверен, он прекрасно понимает, какого черта здесь происходит. В отличие от меня.

Присев, я быстро осматриваю Еву, пытаясь убедить себя, что это театральная постановка, а не реальная проблема.

– Что с ней? – спрашивает военный, подходя к нам с Лиамом. – Это не…

Договорить он не успевает. Раздается короткий клокочущий звук – я оборачиваюсь: парень падает на асфальт, едва сбив меня с ног.

– Упс, – раздается виноватый голос.

Нейт застывает, крепко сжав тот самый шокер.

– Я ведь не перестарался? Он жив? Да?

Я оборачиваюсь к Еве и выдыхаю с облегчением, когда она, как ни в чем не бывало, открывает глаза.

Черт.

Я точно скоро поседею.

Бросив взгляд на Нейта, я подхожу к военному. Вряд ли удар шокером мог убить его.

– Жив, – сообщаю остальным, осматривая его карманы. – Неплохо… вы это придумали, – я указываю на вырубленного парня, пока Лиам помогает Еве подняться. – Я даже на секунду поверил.

Не буду же я признаваться, что эта секунда длилась непростительно долго.

– Не то чтобы прям придумали… – бормочет Нейт и, перехватив мой взгляд, уточняет: – Импровизировали.

Конечно же, «радиотелепатия» Мартин-Бэйли снова показала себя в действии. Как в Форт-Коллинсе, когда нас схватили мародеры, и я заметил переглядки Евы и Нейта, а сразу после они устроили шоу с побегом, что едва не закончилось плачевно для Евы.

– Надо убрать его отсюда, – продолжаю я, поглядывая по сторонам. – Спрячем в торговом центре.

Увы, но из четырех человек самыми сильными остаемся мы с Лиамом. И он, естественно, не оставляет мне выбора: молча подхватывает военного под плечи – мне же достаются ноги. И на том спасибо.

Очень надеюсь, пока мы несем его внутрь, к нам не присоединятся его друзья. Но я не слышу поблизости шагов или переговоров, как и не чувствую зараженных. Вот только это затишье порождает куда больше вопросов. А еще я понятия не имею, что мы будем делать, когда военный очнется, доберется до своих и доложит, что его вырубили неизвестные во главе с Инспектором. И неважно, что он слышал имя Евы. Достаточно описать нашу группу со стороны, чтобы сделать соответствующие выводы.

Впрочем, сейчас это не главная из проблем, которые копятся, как гребаный снежный ком.

Мы заносим военного в одну из подсобок – подальше от выходов. Если здесь появятся зараженные, они его не найдут (при условии, что он не начнет шуметь). Как бы там ни было, это парень вряд ли в курсе интриг Дарвена и просто выполняет свою работу. Он не заслужил быть растерзанным.

Я забираю у него винтовку и наушник, но оставляю нетронутым запасной пистолет с полным боезапасом.

Теперь можно отправляться в морг.

Но на обратном пути к машине в наушнике раздаются помехи, а затем звучит незнакомый голос.

Глава 3. Ева

По коже скользит обжигающе-ледяная волна – от затылка до плеч и вниз до спины.

Они не должны узнать про Лиама.

Мой взгляд бегает в растерянности с военного на Аарона и обратно. На брата больше не смотрю – не стоит привлекать лишнее внимание, я и так напряжена, как струна, которая может лопнуть в любой момент. Но мое намеренное игнорирование не спасает ни Лиама, ни ситуацию в целом.

Думай, ну же! Давай, Ева!

Мысли, как назло, разбегаются, будто перепуганные тараканы, над которыми включили свет.

Как же тяжело собирать себя в здравомыслящее нечто, если ты больше походишь на пустой манекен, чем на живого человека.

Я морщу нос, часто моргаю, до боли прикусываю губу – но внезапно Аарон выступает первым, озвучив свою должность. Военный не сдается – требует удостоверение. Его можно понять, но мне совсем не хочется. Пока я пристально смотрю на него, в груди закипает и другое чувство, помимо страха: гнев. Медленный, протяжный, жгучий и ослепляющий.

Может ли он оказаться одним из тех, кто не пустил бабушку и дедушку в бункер?..

Сквозь вату в ушах с трудом осознаю, что мне только что приказали достать айди Роуза. Наверное, на фоне остальных я кажусь самой слабой и не внушаю чувства угрозы. Знал бы этот тип в броне, что я, наверное, больше всех готова к внезапной атаке, которая вряд ли закончится хорошо.

Смахнув оцепенение, подхожу к Аарону и, мельком взглянув на него, извлекаю из его кармана удостоверение, чтобы затем, плавно двигаясь, как кобра перед атакой, повернуться к военному и грубо швырнуть ему карточку. Пусть убедится и заодно подавится.

Я отхожу обратно и встаю за Роузом, дожидаясь, пока на военного снизойдет волшебное озарение, кто стоит перед ним и почему нас не надо задерживать.

Но, вот сюрприз, ему недостаточно и этой информации.

Я вновь замираю, когда за опущенным оружием и облегченным «Простите-я-должен-был-убедиться» следует утверждение, что мы должны выдвинуться под присмотром в администрацию города. Но для этого, как на гребаном вокзале, нас все равно должны проверить.

Черт, чтоб тебя, черт!

Быстро – считай, инстинктивно – переглядываюсь с Нейтом, затем с Лиамом и предпринимаю отчаянную и спонтанную попытку переиграть ситуацию в надежде, что парни воспользуются моментом правильно. Ведь повторить этот фокус вряд ли смогу.

Согнув колени, я внезапно для окружающих падаю на асфальт, лишь чудом не разбив затылок. Раньше такой трюк казался куда более легким: во мне и веса было меньше, и ловкости больше. Когда в детском доме нужно было отвлечь внимание воспитателей или охранников, чтобы Лиам пробрался на кухню или в библиотеку, часть которой была закрыта от детей, мне приходилось делать это довольно радикальным способом, падая в воображаемый обморок – из-за чего в итоге мне диагностировали анемию (но это уже мелочи).

Итак, Ева Мартин, обморок в двадцать девять лет, акт первый (и единственный).

Глаза не открываю – слышу только суету вокруг, которая заканчивается приглушенным треском, гулким звуком падения и голосом Нейта:

– Упс.

Нет, Нейт не перестарался. Военный жив.

Открываю глаза, поднимаюсь с помощью Лиама – и сразу переключаю внимание на военного, который с подачи моего друга лежит без сознания.

Жив. Точно жив.

Я прищуриваюсь, крепко сцепив зубы.

Нет, Ева, это не он. Не он не пустил бабушку и дедушку в бункер. Не он виноват в их смерти. Не он, слышишь?

Но я смотрю на этого человека в защитной броне, шлеме и маске – и вижу перед собой сосредоточение всего плохого, что стало причиной гибели моих родных.

Нет, Ева. Нет. Он не виноват.

Взгляд цепляется за камень неподалеку.

За ремешок на подбородке, удерживающий шлем на голове военного.

Метра полтора до камня. Легкая защелка на ремне.

НЕТ, ЕВА.

С силой моргнув, я отворачиваюсь и не смотрю, как Лиам и Аарон подхватывают военного, чтобы перенести его в торговый центр – лишь следую за ними, пока Нейт, как мой надзорный, вышагивает рядом. А ведь еще месяц назад я не была готова согласиться на казнь Донована – человека, который почти убил меня ударом ножа. Не знаю, что происходит сейчас, но во мне будто не осталось ничего святого – все утонуло на дне реки, где должна была остаться и я.

Парни прячут военного в подсобку и оставляют ему пистолет, предварительно забрав наушник и винтовку.

Я пристально смотрю на него до тех пор, пока он не исчезает в проеме и дверь не захлопывается перед моим носом.

Нет, Ева.

Пора уходить.

Но, когда мы возвращаемся к машине Аарона, он внезапно останавливается и, приложив палец к уху, напряженно хмурится.

– Эйч-ай-эм, здание почты, семнадцать-шестнадцать, подкрепление, – повторяет он за кем-то, но не активирует обратную связь.

Вот только я ни черта не понимаю в услышанном.

– Хэндлер мертв… Ви-ай-икс украден… ви-ай-икс украден. Требуется подкрепление. Семнадцать… шестнадцать.

Мои брови сходятся на переносице. Чувствую себя не самой прилежной ученицей, пытающейся сдать химию, стоя у доски, при этом не прочитав ни одного учебника.

Судя по не менее хмурому и сосредоточенному лицу Роуза, он понимает гораздо больше меня.

– «Эйч-ти» на почте… Шестнадцать… выдвигаемся…

Затем его лицо становится чуть более расслабленным.

– Что-то случилось на почте? – первым уточняет Нейт. – Кто-то что-то украл?

Аарон отвечает после паузы:

– «Хэндлер» – специальный человек, отвечающий за работу военных в отряде во время миссии и охраняющий предметы особой важности, которые нельзя передавать другим военным. «Ви-ай-икс» – тот самый предмет. Особо ценный и сверхсекретный. Семнадцать и шестнадцать – возможно, речь об отрядах, которые находятся ближе всего. А «эйч-ти» это… кхм, контакт, которого… – Аарон, наконец, смотрит на нас, и не сказать, что на его лице отражается оптимизм, – идентифицируют как опасного противника, и по нему разрешено открыть огонь. Говоря иначе: какой-то человек украл что-то очень важное, и его приказано убить. Похоже, он до сих пор находится в здании почты, куда приказано стянуть подкрепление.

На несколько секунд между нами повисает тишина, которую прерывает Нейт:

– Но мы ведь… не поедем туда?.. Не поедем, да?

Я смотрю на Лиама, на Аарона – затем на Нейта. Похоже, мы, трое, думаем об одном.

– Это одно из мест, где проворачивали что-то в тайне от остальных, – говорит Лиам, потирая плечо, укушенное зараженным до прыжка в реку. – Если туда стягивают подкрепление, они не готовы потерять это и легко избавятся от гражданского.

– Который украл что-то у военных, – напоминает Нейт.

– За кражу сажают, но не убивают, – качает головой Лиам. – Что бы там ни хранили, это как-то связано с дерьмом, в котором мы все оказались.

Он мельком смотрит на Аарона самым недружелюбным взглядом. Наверняка обвиняет его во всех грехах, ведь Инспектор – часть системы, которая пустила его в расход. Но и Лиам не святой, ведь он сотрудничал с этой системой.

Роуз кивает.

– Что бы там ни было, у нас есть шанс получить это раньше военных и заодно спасти вора.

Но Нейт продолжает упираться.

– Нас же пристрелят! – стонет он, направляясь к переднему сиденью и добавляет уже в машине: – Как мы, бразильскую вашу мать, прорвемся в здание почты, где шарятся военные, и при этом спасем какого-то гражданского, которого в глаза не знаем? Да и с каких пор мы вообще стали отрядом Мстителей? Хотя, знаете, нам больше подойдет «Отряд Самоубийц»!

– Нам нужна любая информация о «Пастыре», – спокойно, но твердо говорит Аарон. – Мы не сможем эвакуировать жителей или остановить прорыв, пока не узнаем, с чем имеем дело. На почте могут быть ответы.

– Сейчас мы единственные, кто может выяснить, что происходит, – наконец, говорю я хрипловатым голосом. – Если была совершена намеренная атака на целый город, об этом нельзя молчать.

Больше всего меня интересует участие Эби в прорыве и упомянутом «Пастыре». Спасение людей – благое дело. Но сейчас я хочу докопаться до дьявола в этой истории. Я обязана выяснить, знала она о прорыве или нет, и, если знала, какого черта не рассказала об этом. Аарон стремится помочь людям Дарвена, но со мной все гораздо проще. Я должна знать, виновна ли Эбигейл Мёрфи в смерти моих бабушки и дедушки. И виновна ли она в других смертях.

– Не получится спасти того человека, – продолжаю я сухо и безэмоционально, избегая взглядов остальных, – хотя бы запишем все, что сможем. Нам понадобятся доказательства. Бездействие…