Самая долгая ночь. Часть 2

Вынырнув, почти сразу слышу, как приземляется и всплывает Лиам.

Холод обжигает тело, одежда липнет к коже, прибавляя веса, но я игнорирую все неудобства и проверяю остальных.

Нейт здесь, в паре метров от меня, Лиам тоже – а где Ева?

Где опять, черт возьми, Ева?

Все это начинает походить на очень хреновый ночной кошмар, мотающий меня по одному и тому же кругу, но с разными декорациями.

Я верчу головой по сторонам, но не вижу Еву. Жду еще пару секунд – ничего.

Она прыгнула второй и уже должна была показаться на поверхности. Так какого же черта?!

К горлу подкатывает животный страх, холод которого в разы сильнее ледяного потока воды. Выругавшись, ныряю на глубину, стараясь не поддаваться панике и не думая о машинально просчитанном времени, которое осталось в запасе у Евы, если она неудачно ударилась об воду.

Видимость – дерьмо, как и ситуация в целом. Я намеренно плыву в другую сторону от Нейта и Лиама, расширяя зону поиска. И вскоре нахожу Еву.

Перехватив ее, быстро поднимаю на поверхность, но она не откашливается и не открывает глаза.

Нет. НЕТ!

Прижимая ее к себе одной рукой, второй гребу к берегу и, вытащив Еву на землю, приступаю к осмотру, опираясь на опыт и навыки.

Так. Пульс едва прощупывается – уже что-то. Но она не дышит.

Работая спасателем, я часто проводил сердечно-легочную реанимацию. Я бы сделал ее и с закрытыми глазами даже сейчас – но еще ни разу мне не приходилось приводить в чувство близкого человека.

Сердце стучит сильнее обычного, я пытаюсь сосредоточиться на правильном порядке действий, но, как назло, сбиваюсь и не понимаю, в какой момент начинаю путаться.

Так, спокойно.

Я наклоняюсь к Еве, чтобы приступить к искусственному дыханию – и тут меня с грубой силой отпихивают в сторону.

Все происходит настолько стремительно, что я не сразу осознаю, какого хрена случилось.

Упав на локти в кучу гнилых листьев, я приподнимаюсь и – ну, конечно же.

Это Лиам, которого, видимо, взбесила моя попытка откачать его сестру самым очевидным образом.

Идиот несчастный. Да ты совсем охренел?!

Меня охватывает слепая ярость – я напрочь забываю о разнице в силе и, бросившись к нему, отталкиваю от Евы ударом в бок.

Большая ошибка.

«Не лезь, я сделаю все сам!» – собираюсь выкрикнуть, но этот поезд уже не остановить.

Лиам набрасывается на меня в резком прыжке, и та злость, которая копилась внутри с момента брошенного им требования – «Ты свалишь и больше не приблизишься к Еве!», – взрывается ядерным зарядом, вырываясь наружу с такой мощью, о которой до этого я будто не подозревал.

Вдавив меня в землю, Лиам заносит кулак, но я успеваю увернуться и врезать ему первым. Хотя вряд ли он почувствует и минимальный урон.

Как же – удар по корпусу – ты – удар под ребра – меня задолбал, Мартин! – уворот.

За пеленой ярости и безумия не слышу, что кричит Нейт и почему. Сейчас хочу только одного: избавиться от этого медведя над собой любыми способами, – и поэтому продолжаю бить его, куда придется.

Явился хрен знает откуда и испортил нашу жизнь! Вмешался со своей ненавистью в самый неподходящий момент и чуть не разрушил единственное, что мне дорого! Какого хрена ты вечно влезаешь между нами?! Какого, мать его хрена, ты опять лезешь?! Я сам разберусь со всем! Отвали, сука, чтоб тебя! Да я тебя прибью к чертовой матери!

Но Лиам не отступает и продолжает целиться кулаками мне в лицо, вспахивая землю около моих ушей, когда я уворачиваюсь под его далеко не маленьким весом. Я вкладываю в ответные удары всю свою силу и злость – но для него они, похоже, как поглаживания.

Да чтоб тебя, хренов ты Халк! Отвали! Как же ты меня бесишь, идиот отбитый! Кто вообще просил тебя появляться?! Разве нельзя было заткнуться и не вмешиваться, когда твоя сестра наконец-то почувствовала себя счастливой?! С какого хера ты вообще решил, что имеешь право решать за остальных?! С какого, мать твою, хрена ты это решил?!

Отвесив еще несколько ударов, я высвобождаю руки и упираюсь в его подбородок, чтобы сбросить Мартина – но он с легкостью отбивает их от своего лица, и я вижу, как его кулак летит прямо мне в нос.

Ну все. Это конец.

Я машинально выставляю руку в бесполезной попытке защититься – но внезапно рядом раздается порывистый кашель Евы.

Боже.

К своему ужасу, только сейчас понимаю, что совсем забыл о ней и переключил внимание на ее брата-идиота.

Понимает это и Лиам. Его кулак замирает в сантиметре от моего лица – несколько секунд мы просто смотрим друг на друга и дышим так, как и должны дышать два великовозрастных придурка, которые только что своей потасовкой перепахали полберега.

Лиам, чтоб тебя!

Резко выдохнув, я отталкиваю его, подскакиваю и, шатаясь, возвращаюсь к Еве.

Не думаю, что когда-либо видел осуждение во взгляде Нейта. Не уверен, что вижу его и сейчас, но прекрасно чувствую это без посторонней помощи каждой клеткой тела.

Ева едва не умерла. Если бы не Нейт… если бы он не откачал ее…

Я стискиваю зубы, но молчу, опасаясь приближаться к Еве и Лиаму, чтобы не спровоцировать новую волну драки.

Лицо горит так, будто под ним развели огромный костер. От стыда или после схватки, не знаю. Но я бы с удовольствием сжег на нем Лиама. Потому что все плохое в последние дни связано чаще всего именно с ним.

К счастью, Ева жива и даже отвечает на вопрос брата в своем коронном стиле. Но мне по-прежнему хочется схватить Мартина за футболку, встряхнуть со всей силы и наорать за то, что он не дал мне помочь самому.

Я должен был сделать это, черт возьми! Я! Не он и никто другой!

Чтоб это все.

Мой уставший и одновременно виноватый взгляд перемещается на Нейта. После его слов про «танцы на поляне» щеки загораются с двойной силой, хотя, казалось бы, чувствовать себя еще более отвратительно я вряд ли смогу. Но нет, подождите, могу, и это далеко не, мать его, предел. В последний раз мне было так стыдно в зеленой молодости, но подробности этой истории я, пожалуй, опущу.

Нейт спрашивает, что будем делать дальше и добавляет про «нездоровую фигню». Но я не совсем понимаю, о чем конкретно он говорит: о нашей драке, пока Ева была на грани жизни и смерти и нуждалась в помощи, или о чертовых кроликах, – впрочем, и уточнить не решаюсь. Потому что, как показала практика, я не меньший идиот, чем Лиам.

По-хорошему, нам следует найти убежище и сухую одежду, а затем отправиться в город и понять, какого хрена происходит. Но в домике лесника, в котором мы ночевали, лежит мой телефон, а также наше оружие и, самое главное, кольцо миссис Мартин. А это не та вещь, с которой я готов расстаться по доброй воле.

– Нам нужно вернуться в дом, – я смотрю на Еву и Нейта, старательно игнорируя Мартина. – Там остался мой телефон. Возможно, на него уже прислало информацию Командование, либо мне пытались позвонить. В любом случае, это стоит проверить.

Глава 1. Ева

Я бы начала эту историю с притчи, услышанной в детстве, или с философии, навеянной великими мудрецами или доморощенными знатоками.

Но моя история едва не закончилась прямо на берегу.

Было бы глупо умереть по случайности или потому что не умеешь правильно группироваться, когда прыгаешь с высокого обрыва в холодную реку.

Но именно это ожидало меня после приземления.

Не укус зараженного, не инфекция, не нож в животе, не яма с землей – не они должны были стать моим концом. Ничто из этого не сработало лучше сильного удара о воду.

Поверив в собственную исключительность и неуязвимость – пусть и с оговоркой, – легко расслабиться и споткнуться на ровном месте.

Было бы глупо умереть вот так.

И это почти свершилось.

Темнота окутывает плотным коконом, не пропуская свет и звуки.

Я не чувствую боли, не чувствую страха, гнева или вины, которые душили меня до падения.

Здесь… хорошо и спокойно.

Не нужно спешить, не нужно бороться, не нужно бояться. Словно спустя три долгих года и еще двадцать лет до них после потери родителей я наконец-то обрела покой.

Нет пандемии и критично зараженных, пытающихся разорвать тебя на части.

Нет человеческой жестокости, проявляющей себя не менее кровавым образом.

Нет ничего, что разрушало жизнь до основания и причиняло страдания.

Нет жизни как таковой.

И отчасти в этом есть своя прелесть.

Прелесть, легкость, свобода.

Наконец-то могу расправить руки, которые не вижу. Могу сделать вдох полной грудью, хотя не чувствую легких. Могу отпустить контроль, пусть и нечего больше контролировать.

Здесь нет страданий.

И впервые за долгое время я по-настоящему счастлива.

Рядом раздается приглушенный детский смех, но вокруг по-прежнему темно.

– Ева!.. Не так быстро, постой!.. Ты же упадешь!..

Я их не вижу, но узнаю голоса.

Мама?.. Папа?..

Заботливое тепло окутывает со всех сторон, как родные объятия, и постепенно темнота рассеивается под ослепительно-яркими лучами.

– Шаг за шагом, Ева!.. Не спеши!..

Свет медленно распространяется вокруг, приятный аромат и тепло заполняют меня, как пустой сосуд – я замираю в невесомости, будто бесплотное облачко, зависшее над миром.

– Вот так, молодец… Видишь? Это не сложно… Один шаг… второй… Моя умница… Ты моя умница…

Мамочка.

С ней так хорошо. Так… спокойно…

Вокруг мелькают воспоминания о том, как я училась ходить, но гораздо быстрее научилась падать. Не с большой высоты, а со своих собственных ног. Последствия были не самыми приятными, но эти картинки все равно согревают, ведь тогда моя жизнь еще казалась нормальной. Как и сейчас, в те дни я не знала страха. Рвалась вперед, стремилась обогнать брата, бежала вместе с ветром навстречу родителям, в их объятия, но падала и плакала, а потом забывала о боли и повторяла сначала.

Но теперь мне не больно.

Рядом они. Я чувствую их незримое присутствие, словно мама и папа никогда не уходили и не оставляли нас с братом одних перед лицом неизвестности.

Хочу, чтобы это не заканчивалось. Чтобы безмятежное состояние не исчезало и эта легкость длилась вечность.

И сердцем чувствую: так и будет. Потому что нельзя бороться бесконечно долго. Рано или поздно финал наступит, пусть и невозможно предсказать, когда именно.

Так тепло… так хорошо…

Я будто лечу, не чувствуя тела и не беспокоясь о том, куда оно делось.

Так легко, так…

«Хватит!»

Яркий свет на секунду мрачнеет.

Но…

Резкий удар в грудь.

Меня парализует, а свет стремительно меркнет, растворяясь под темными пятнами.

Вновь удар. И опять. И снова.

Нет, не надо, пожалуйста, не надо!

Я теряюсь в пространстве, в последний раз испытываю безграничное счастье и…

Открываю глаза.

Из горла с болью и хрипом вырывается кашель, а за ним и остатки воды, которой я наглоталась в реке.

Болит грудная клетка, болит горло, болит все тело – я как один сплошной оголенный нерв, не знающий покоя.

Откашлявшись, блуждаю растерянным взглядом перед собой и вижу знакомое лицо.

Нейт.

Это… Нейт.

Приподнявшись на локтях, опять сплевываю воду и теперь смотрю по сторонам.

Мрачный лес, я вся в грязи и мокрой одежде.

Река.

Точно…

Мы прыгнули в реку, когда убегали от зараженных.

Нейт спрашивает, в порядке ли я. Забавный вопрос. Но понимаю, что друг не мог спросить нечто иное.

Я перевожу на него взгляд и, помедлив, киваю, подняв большой палец.

Да, в порядке.

Я снова здесь.

Снова в аду.

Лиам подлетает откуда-то сбоку, спрашивает то же, что и Нейт, но не могу сейчас смотреть на него, поэтому отделываюсь саркастичным бубнежом и поднимаюсь с его помощью с камней. Покачнувшись, несильно, но упрямо выдергиваю руку и отхожу в сторону.

Так, окей, спокойно. Надо подышать.

Но внутри будто все еще осталась вода, и мне хочется без конца кашлять и плеваться. Какая красота. Жаль, этого не видят Эби с Брайаном или семейство Корнишей, отполированные до блеска своим положением и всегда одетые с иголочки.

Внезапно я слышу что-то про дом лесника и поворачиваюсь на голос Аарона.

Он тоже здесь.

Машинально делаю полшага в его сторону, но замираю, каким-то чудом вспомнив про их обоюдную крепкую нелюбовь с Лиамом.

Кивнув (и пропустив все, что Аарон говорит дальше), обхватываю себя руками и, дрожа от холода, иду рядом с парнями в неизвестном направлении. Если честно, мне все равно, куда и зачем мы движемся. Не хочу ни выяснять что-либо, ни рваться в бой. Поддерживаю лишь стремление Нейта переодеться в чистую сухую одежду, а все остальное может катиться к черту.

Я иду, стараясь не спотыкаться, ни на кого не смотрю, обнимаю себя и упорно игнорирую боль в теле – особенно в боку, которым ударилась о воду. Но ушиб ноет так сильно, что на это почти невозможно не обращать внимания. Надеюсь, ничего не сломала – но все же буду рада найти обезболивающее.

Спустя неизвестное количество времени и веток, ударивших по лицу, мы наконец-то поднимаемся обратно к той части, где находится дом лесника. Забавно, но я даже не заметила, как мы преодолели реку. Наверное, там был мост.

Мокрая одежда становится второй кожей – но именно той, которую хочется сбросить и сжечь.

Краем уха улавливаю слова Аарона про зараженных, которых он не чувствует рядом (лишь где-то далеко в стороне), а прочее тонет за гулом в моей голове.

Но внезапно кто-то резко дергает меня вниз за кусты. Ойкнуть не успеваю, выругаться тоже – мне закрывают рот ладонью.

Да что за?!

Смотрю влево – это Лиам. Держит руку у моего рта и беззвучно шикает, призывая сохранять тишину. Поморщившись, дергаю головой и кошусь на брата с немым вопросом: да что еще за театр? И Аарон с Нейтом ему подыгрывают.

Но оказывается, спрятались мы не зря: присмотревшись чуть лучше, замечаю между деревьев каких-то людей. М-м-м… нет, на зараженных они точно не тянут. Скорее, на военных. Но зачем прятаться от них, если они проверяют город и зачищают его от виру…

Заметив, что делает один из них, осекаюсь даже в мыслях.

Военный поднимает что-то с земли – что-то белое и пушистое – и складывает в глубокий пластиковый контейнер. Переговаривается со вторым. Они закрывают крышку и следуют дальше.

– Спорим, они не за кроличьим мясом явились? – шепчет Нейт.

Это вряд ли.

Зачем в нынешних обстоятельствах собирать мертвых кроликов, когда лучше разобраться с критично зараженными? Да и с каких пор военные превратились в лесничих?

Здесь что-то не так.

И, кажется, Лиам ранее упоминал нечто подобное.

Я переглядываюсь с братом, уже не сотрясаясь от холода (привыкла или забила, кто бы знал).

– Кролики связаны с происходящим в городе, – тихо говорит Лиам. – Ну или как минимум в этом лесу.

Не думаю, что они намеренно разносят заразу. Вирус способен распространяться и без их помощи. Но тогда почему…

– Матерь Божья! – шипит Нейт и, дернувшись, врезается на коленях в Аарона, едва не завалившись вместе с ним на траву. К счастью, Роуз отличается повышенной устойчивостью и молча удерживает и себя, и Нейта в равновесии.

Выглянув из-за спины Аарона, понимаю, что Нейт задел рукой одного из мертвых кроликов. Но крови на зверьке нет, и укусов не видно. Да Аарон почувствовал бы вирус в такой близости…

Нет, к черту, не могу думать.

– Надо уходить, – шепчет Лиам. – Если они собирают кроликов, то скоро явятся сюда за этим. И вряд ли им нужны свидетели.

Двигаясь максимально бесшумно, насколько позволяют земля, камни и ветви деревьев, мы стараемся уйти подальше от военных и вскоре добираемся до дома лесника – как раз, когда я потеряла надежду, что мы вообще найдем это место.

Отправив парней на поиски одежды, я первой запираюсь в душе и залезаю под горячую воду.

Смываю грязь, листву, осматриваю синяки и замираю, глядя на самый большой: как раз на ушибленном боку. Гематома значительная, но не смертельная. Разве что сильно болит, зараза. Надо все же найти обезболивающее. Кажется, в пакете с медикаментами, которые мы собрали вчера в аптеке, должны быть подходящие таблетки.

Промыв волосы после речной тины, я выключаю воду и еще пару минут молча стою, глядя на свои руки.

Нет ни слез, ни желания плакать. Есть только опустошение и чудовищная усталость, а еще нежелание выходить отсюда и возвращаться в мир.

«Вот так, молодец… Видишь? Это не сложно… Один шаг… второй… моя умница… ты моя умница…»

Прикрыв глаза, я выдыхаю.

Говорят, во всем есть свой смысл. Но я совсем не хочу его искать.

Помедлив, подношу пальцы к ушибленному боку и с опаской надавливаю на гематому.

– Черт, – шикнув, убираю руку и наконец-то вылезаю из душа. Подсушиваю волосы, обматываюсь полотенцем и, не глядя в зеркало, выглядываю в гостиную, приоткрыв дверь. – Вы нашли одежду?

Рядом тут же появляется Нейт и вручает мне стопку вещей. Через пару минут я выхожу из ванной и, встав перед парнями, качаю головой, выдав недовольное:

– Серьезно?

Кофта больше размера на пять, в штанах поместилось бы еще три Евы, и мне приходится придерживать их рукой, чтобы они не свалились на пол.

Нейт прикусывает губы и старается не улыбаться и не хихикать, а вот меня совсем не тянет на веселье.

– Это все, что удалось найти, – говорит он. – У нас шмотки не лучше.

– Хотя бы пояс какой-нибудь дайте или веревку, – ворчу, поправляя штаны. – Иначе побегу по лесу с голым задом.

Играть в прыжки в картофельном мешке по пересеченной местности совсем нет желания.

– Сейчас все будет, – обещает Нейт и выходит из комнаты.

Тем временем я поворачиваюсь к Лиаму и Аарону и впервые замечаю изменения на их лицах. Буквально.

– А с вами что случилось? – я смотрю на обоих, подозрительно прищурившись.

Да по ним будто грузовик проехался. Или чьи-то кулаки – друг по другу. Вряд ли это была разновидность тайского массажа.

Я тяжело вздыхаю и закатываю глаза.

– Сами с этим разбирайтесь, – бурчу, прежде чем один из них объяснит мне, какого черта они решили подраться. Подхватив с дивана пакет с лекарствами, я достаю пластыри, спирт, вату и, на ходу вручив их Роузу, удаляюсь на кухню, чтобы выпить обезболивающее.

Не маленькие мальчики, справятся без чужой помощи.

Лишь бы опять не подрались.

Найдя нужные таблетки, запиваю одну из них водой и, упершись руками в кухонную тумбу, прикрываю глаза.

Надеюсь, скоро подействует. Жаль, что полностью это проблему не решит.

– Ева. – Я поворачиваюсь на голос Аарона. – Нужно осмотреть твой бок.

Глава 2. Аарон

Клянусь, если бы Лиам открыл рот и начал спорить, когда я предложил вернуться в дом лесника, наша драка продолжилась бы по второму кругу.

Невозможно бесконечно игнорировать ненависть, которая нависает над тобой плотной тучей и сотрясает твой мир каждым словом и движением, становясь преградой на пути к пусть и призрачному, но все-таки счастью. Особенно когда ты сам зол настолько, что с трудом понижаешь шум своего дыхания – от гневного хрипа до раздраженного сопения.

Но сейчас, как ни странно, возражения не следуют. Видимо, ему тоже не понравилось устроенное нами в той яме с гнилыми листьями. Запах от нас обоих, к слову, тоже исходит божественный.

Пока мы идем через лес в напряженной тишине, я то и дело смотрю на Еву. Как она переступает торчащие корни, слегка покачиваясь и спотыкаясь, но не падая, как прижимает руку к ушибленному боку, как старается не морщиться при особо неудачных шагах. Похоже, она серьезно ударилась, когда упала в воду. И возможно, поэтому не смогла всплыть самостоятельно.

Меня вновь охватывает дикий ураган стыда, досады и злости на себя и Мартина. Я должен был помочь Еве – я единственный среди нас, кто мог сделать это на профессиональном уровне. Но вместо этого – пожалуйста – повел себя как подросток на взводе и полез в драку с ее долбаным братом. С тем самым братом, который и так едва сохраняет рассудок из-за вируса в крови. Он, разумеется, ответил. А я, разумеется, еще сильнее усугубил ситуацию. Гениально, мать его.

Я понимаю, что был обязан поступить иначе, но не могу отрицать, как было бы проще, не находись он рядом в принципе. Да, это жестоко – прежде всего, по отношению к Еве. Но без Лиама раньше было гораздо лучше.

Одна из веток больно бьет меня по щеке, и я расцениваю это как заслуженную пощечину свыше.

Если бы Нейт не оказался рядом, я бы потерял Еву. В моем поведении нет ни логики, ни здравого смысла, но совершенно точно я бы не простил этого Лиаму. И он, что очевидно, ответил бы мне стопроцентной взаимностью. К счастью, среди нас есть хотя бы один человек, который сохраняет ясный ум.

Мне бы последовать примеру Нейта, но максимум, на что я сейчас способен – это молчать, не устраивать очередную сцену и изредка сверлить Лиама злобным взглядом так, будто это что-то изменит.

Но вскоре я подмечаю и кое-что еще: никто не рвется разорвать нас на части, как до прыжка в реку. Весь лес замер в такой тишине, которая свойственна разве что опустевшим заповедникам, где давно нет жизни. В данный момент мы – основной источник шума. Не видно и не слышно ни птиц, ни мелких зверей. Даже кролики пропали. Возможно, их спугнула толпа зараженных, которая, как подсказывает интуиция, застряла на месте и не двигается. Да, укушенный Лиам чертовски отвлекает и размывает границы моей чувствительности к вирусу. Но я научился в некотором роде отделять источники заражения друг от друга. И тот, который преследовал нас еще недавно, застыл в отдалении и больше не перемещается.

Это странно.

С одной стороны, «зараженные где-то там» нам только на руку, а с другой – почему они не разбежались по лесу?

И вскоре я получаю ответ на этот вопрос.

Заметив впереди военных, я собираюсь окликнуть их и выйти из-за деревьев, но вовремя замечаю, что один из них подходит и поднимает с земли тушку мертвого кролика.

Не понял.

Спрятавшись за кустами вместе с остальными, я в недоумении наблюдаю, как военный складывает кролика в контейнер и следует со своим напарником дальше.

Зачистка природы от потенциальной угрозы (которой кролики вряд ли являлись) – это, конечно, здорово. Но какого, мать его, хрена здесь происходит? Кто будет в абсолютном спокойствии собирать кроликов, когда в лесу находится толпа критично зараженных?

Да, прыгнув в реку и ввязавшись в драку, мы могли не услышать выстрелов при зачистке. Но при таком количестве зараженных в лесу стоял бы грохот покруче салюта на Четвертое июля. В теории все можно было бы списать на глушители, но у тех двоих парней в руках были абсолютно обычные винтовки.

В одном я согласен с долбаным Лиамом: история с кроликами как-то связана с происходящим в городе. Но обдумать и развить эту мысль не успеваю: Нейт внезапно вздрагивает, тихо вскрикивает и едва не падает на меня, покачнувшись на корточках.

Я успеваю поймать его, удержать нас обоих и молча смотрю на то, что напугало Бэйли.

Кролик.

Еще один чертов кролик – мертвый и рядом с нами. На пушистом белом теле нет ни укусов, ни крови, ни заметных ран. Но… постойте-ка.

Я приглядываюсь повнимательнее и вижу на тушке тонкий ошейник с маячком.

Это… как минимум странно. Охренеть как странно.

Кроликов отслеживали? Но зачем?

В моей голове медленно складываются детали общей картины, но всей информацией я не располагаю, поэтому и выводы делать рано.

Мы решаем уйти до того, как сюда заявятся военные, которые вряд ли обрадуются лишним свидетелям (и вряд ли их смутит присутствие Инспектора).

Кролики. Маячки. Зараженные. Военные.

Кажется, я догадываюсь, кто стоит во главе этого дерьмового шоу.

«Уверяю вас, мы полностью контролируем ситуацию», – раздается в голове голос Эбигейл Мёрфи.

Да уж, я вижу. И с каждой минутой вопросов к этому контролю становится все больше.

Радует, что по периметру дома кроликов нет. Либо их уже забрали, либо, что очевиднее, они пробежали дальше.

Проводив Еву взглядом до ванной комнаты, я направляюсь в спальню, морщась из-за холодной мокрой одежды. Первым делом проверяю пальто, которое висит на гвозде, прибитом к деревянной стене. Мой пистолет благополучно остался на дне реки, поэтому придется рассчитывать на подручные средства.

Итак. Карманы. Я быстро осматриваю каждый и выдыхаю с облегчением: кольцо миссис Мартин на месте.

Спрятав его обратно, следом включаю телефон.

К моему удивлению, на экране высвечивается пачка пропущенных звонков от Рэйчел и ее сообщение: «СРОЧНО ПЕРЕЗВОНИ!!!»