Там, где тёпел пепел

Он не собирался заходить в этот проход – ноги сами его понесли. Едва перейдя вход, мужчина почувствовал, как кровь зашумела в ушах и словно все звуки разом стихли, погружая его в неестественную тишину.

Опустошение. 2

Кладбище. Большое и унылое. Хаотичные ряды надгробий раскинулись перед ним, наседая, словно пытались вытолкнуть со своей территории.

Он подошёл ближе, останавливаясь перед каждой плитой, вчитываясь в имена и предсмертные слова:

– Любимый муж, отец и сын…

– Дорогая матушка…

– Возлюбленная…

У всех были разные фразы: кто-то отдавал дань уважения прижизненным заслугам; кто-то скорбел; кто-то шутил. Все такие разные, но едины в своей боли и утрате.

Он не видел могилы своей семьи. Не решился отправиться помолиться за их покой. Мужчина не хотел терять их светлые образы, что до сих пор всплывают в памяти, не хотел запомнить их имена на камнях. Тогда бы их смерть для него стала настоящей, а его существование – бессмысленным.

Рука опустилась на надгробную плиту. Мужчина шёл среди неровных рядов и касался каждого памятника, вчитываясь в каждое имя. Он хотел запомнить все имена, каждую посмертную фразу и никогда не забывать. Многие могилы были безымянными, без фамилий, рода и фраз, с одним лишь именем. Никто не приходил на такие захоронения, никто не пытался привести их в порядок, никто не вспоминал.

Он всё шёл и шёл, а ряды всё не заканчивались.

Сколько же тут погребённых тел и упокоенных душ?

Внезапно он остановился. Перед ним стоял небольшой надгробный камень, маленький, но аккуратный, видно, что было сделано с душой и трепетом.

– Таурис! – тонкий голос, прозвучал из-за спины – Можешь поворачиваться.

Он медленно повернулся. Перед ним стояла девушка в зелёном сарафане, в длинные светлые волосы была аккуратно вплетена ромашка. Она переминалась с ноги на ногу, глядела не него широко открытыми небесно-голубыми глазами, застенчиво теребя юбку и пряча улыбку.

Дыхание перехватило.

– Господь… ты так прекрасна.

Девушка, не сдержавшись подбежала и бросилась ему на шею, крепко обнимая. Он в ответ прижал её к себе и поцеловал в щёку.

– Ты у меня самая красивая – прошептал он ей на ухо.

Она тихонько засмеялась.

– И ты тоже ничего – девушка немного отстранилась и посмотрела на него, и в глазах её плескалось такое счастье, что было способно обхватить весь мир.

– Лианэль…

Было написано на надгробии.

– Чистая душа Граньяра…

Таурис закрыл глаза. Светлый образ его возлюбленной вновь возникал перед взором, словно видение, оживший призрак. Воздух стал тяжелее. Ветер зашумел, качая ветви деревьев, словно пытаясь сломать.

Он упал на колени перед могилой. Сердце дрогнуло.

– Моя Лианэль…

Он боялся увидеть имена своих родных на подобных камнях, но больше всего, он боялся увидеть её…

Холодный ветер ударил в лицо, немного отрезвляя Тауриса. Туман вокруг надгробий зашевелился – или это казалось ему, оттого что сердце сжималось от тревоги.

Разве может его Лианэль быть в Граньяре? Так далеко от родного Эльверана?

В небе пролетела стая воронов под яркой молнией, в миг осветившей всю площадь.

Сердце по-прежнему тяжело сжималось. Как же больно видеть её имя, пусть и на чужой, но всё равно могиле. Сама мысль о смерти возлюбленной, словно нож, врезалась в его плоть, бросая тело в дрожь, но одновременно, в груди поднималась тихая надежда – возможно она где-то есть, пусть не с ним, но есть.

Он осторожно провёл ладонью по вырезанным буквам, стирая пыль.

Она должна жить.

Где бы она ни была – пусть она будет жива.

И сердце его будет спокойно.

Опустошение. 3

Оставив позади пустынное кладбище, и часть себя на незнакомой могиле, но с таким родным именем, он двинулся прочь. Голова была опущена, руки безвольно повисли, Таурис шёл, не разбирая дороги, и в голове набатом звучало Её имя.

Никто не смотрел на него, и он не обращал ни на кого внимание, утонув в воспоминаниях, словно в бездонном омуте. Образы счастливых родных и близких сами всплывали в голове, их улыбки, взгляды и голоса. Воспоминая свою прошлую жизнь, он как никогда понял, что принимал всё, что имел, как должное. В прошлом он ни разу не остановился и не подумал насколько ему повезло с родителями, с друзьями, с Лианэль…

Но разве счастливый человек будет думать о плохом, о том, что когда-нибудь дни, полные радости и безмерной любви, бесследно исчезнут?

Он оценил по достоинству, лишь потеряв.

Таурис вспомнил сестру, Мальку. Такую светлую и невинную, в его памяти ей было всего три года. Какой же весёлой и задорной она была, как бегала и смеялась, и никогда не плакала, когда падала. Как своим нежным голоском она звала его: старший братик. И всегда при встречи бежала к нему. Он вспомнил её день рождения.

В его больших руках она казалась такой крошечной, такой хрупкой. Бережно укутав малютку в своих объятьях, он боялся ей навредить, а она ничего не страшилась и сладко спала.

– Привет, Малька – прошептал Таурис, ласково глядя на ребёнка. – Я твой старший братик и я буду тебя всегда защищать.

Малышка его не слышала и лишь причмокнула губами во сне. Он хотел наклониться и поцеловать её в маленький лобик, но так боялся нарушить её покой, что просто продолжал смотреть на неё полным нежности взглядом.

Сзади послышались шаги и девичий подбородок опустился ему на плечо.

– Знакомься, Малька – он поднял голову и посмотрел на девушку, с улыбкой договаривая. – Это Лианэль, она будет твоей старшей сестрой.

Девушка осторожно коснулась щёчки младенца, мягко погладив. Небесно-голубые глаза будто засветились ярче, с любовью глядя на дитя.

– Когда-нибудь, мы будем держать на руках наших детей – тихо проговорила она, поднимая взгляд на мужчину.

Кто-то задел его плечом, возвращая в реальность, и образы прошлого растворились, словно туман.

– Прошу прощения, – машинально проговорил он и двинулся дальше.

Перед ним раскинулась опушка леса, шумная и живая. Он посмотрел на верхушки деревьев, теряющиеся в вышине неба, на птиц летящих вглубь, и последовал за ними.

Внутри пуща казалась ещё величественнее, пышные зелёные ветви тянулись во все стороны. Так живописно и спокойно одновременно.

За суетой жизни люди упускают столько всего великолепного. Таурису понадобилась целая жизнь, чтобы понять это. Ему жаль, что ценность жизни он осознал только после смерти.

Шаги были медленными, за целый день ходьбы они теперь передвигались с большим трудом. Это его не тревожило, наоборот, позволяло полностью насладиться открывшимся перед ним видом.

Предел чувствовал его присутствие и неохотно пропускал его, словно не мог его остановить.

Звуки леса и его обитателей странно стихли, точно кто-то выключил звук, но мужчина ничего не заметил, погружённый в свои мысли. Туман стелился под ногами, будто пытался познакомиться и узнать, кто этот необычный мужчина, спокойно прогуливающийся на территории, не принадлежащей миру людей.

Таурис остановился на берегу, казалось, чёрных вод. Ночь была темна и ему померещилось, будто перед ним простёрлась тьма. Он присел у кромки и взял в руку камушек.

В отрочестве он часто с друзьями бегал на речку и кидал гальку в воду.

Мужчина словно в тумане выпрямился и бросил камень вперёд. Тишина. Не было ни слышно всплеска, ни видно брызг, точно и не было никакого камня. Едва заметные волны разошлись и покой вновь воцарился на водной глади.

Вдруг он почувствовал взгляд и обернулся. Приглядевшись он заметил девушку, одиноко сидящую на земле. Она наблюдала за ним. Ему почудилось, что брови её немного поднялись, а глаза слегка расширились, словно она не ожидала здесь встретить кого-то. Девушка показалась ему знакомой, кажется, он где-то её видел, но не мог вспомнить.

Он сделал шаг к ней навстречу.

– Доброй ночи, я… – начал было он, но осёкся.

Девушка исчезла, не оставив после себя ничего, кроме ощущения присутствия.

Грань. 1

Предел Горного Хребта располагался между двумя высокими холмами на небольшой возвышенности. Путь к нему был долог и тернист: отыскать незаметную тропу средь болот, пройти через узкое ущелье между двумя пиками и подняться на сам горный хребет.

– Фу-у-х, – сделав последний шаг, выдохнул Каливанор. – Похоже старею.

Перед ним раскинулся неописуемой красоты вид: первозданная природа, не тронутая руками человека. Необычайно чистое голубое небо простиралось далеко вперёд, яркое солнце слепило глаза, сочная зелень была повсюду и в центре каменный алтарь, созданный самым первым Проводником Веры.

Это был единственный Предел, который Каливанор любил, и иногда приходил в это место медитировать. Несмотря на непростой маршрут – результат того стоил и вся усталость с лихвой окупалась. Живописная местность захватывала дух, а полное отсутствие звуков позволяло погрузиться в свои мысли.

Детей он оставил внизу, в Граньяре. Как бы сильно ему не хотелось показать им это место, он не решался приводить их. Каким бы безобидным на первый взгляд ни казался этот горный хребет, всё же это был Предел, и простым живым душам здесь нельзя находиться. Никто, собственно, и не ломился, люди сами сторонились Пределов. Такова была природа этих мест.

Немного передохнув, мужчина подошёл к алтарю. Не успел он снять амулет с пояса, как почувствовал его дрожь. Кто-то находился у него за спиной.

– Чего это ты пришла? – он не обернулся и даже не повернул головы, словно полностью ей доверял.

– Я не могу встретить старого друга? Тем более на своих же территориях – послышалось из-за спины, в словах явно прослеживалась усмешка.

Развернувшись, Каливанор посмотрел на Хранительницу Теней – как всегда, в своих чёрных одеяниях, лишь белоснежные волосы выделялись, создавая мрачный контраст.

– При мне ты никогда не появлялась на Горном Хребте и ни разу не составляла мне компанию. Что изменилось?

Мужчина присмотрелся внимательнее, что-то в её виде не дало ему отвести взгляд и в сердце его закралось смутное ощущение того, что что-то не так. Обычно собранная и хладнокровная Хранительница сейчас стояла перед ним словно молодая девушка после слов родителей о скором замужестве. В её глазах застыло свойственное людям беспокойство. Каливанор не на шутку испугался.

– Что с тобой?

Он впервые видел Хранительницу такой – как никогда похожую на живого человека со своими страхами и тревогами.

– Я сегодня была в Могильном Пределе.

Но мужчина не понял с полуслова. Могильный Предел являлся её территорией, конечно она бывает там, разве что, не так часто, как в других местах.

– Снова Тени вышли из под контроля? Редко они безобразничают именно там.

Девушка прошлась из стороны в сторону.

– Да, но это не рядовая ситуация. Я истощилась, пока пыталась их обуздать. Пришлось добираться обратно через весь Граньяр.

– Хмм, – Каливанор задумчиво пригладил бороду, неосознанно касаясь трещины на амулете. – Теней становится больше и сила их растёт, может…

Не успел он договорить, как наткнулся на тяжёлый взгляд девушки.

– Дело не в этом, – покачав головой, девушка отвернулась. – Когда я в последний раз истощалась до крови, усмиряя хаос? Никогда.

– Тоже верно.

Мужчина присел на небольшой валун. Ситуация складывалась паршивая и совершенно ему не нравилась. Что-то было не так, но что…

– Они выли, Каливанор, от боли, словно являются не Тенями, а живыми людьми, – не оборачиваясь, тихо проговорила Хранительница. – Я чувствовала их страдания.

Амулет едва заметно похолодел, точно соглашаясь со словами. Каливанор сжал его крепче и поднял взгляд на горизонт. Девушка не находила себе место. Было видно, ситуация её тревожит. И его этот момент беспокоил не меньше.

Решительно встав, мужчина аккуратно положил амулет на алтарь.

– Ты давно медитировала? Присаживайся – и не дождавшись ответа, уселся на колени сам.

Постояв пару мгновений, Хранительница опустилась рядом и закрыла глаза, сосредоточившись на энергии амулета. Они принялись ждать, когда сила Веры, собранная сказителем, перетечёт на алтарь и после впитается в землю Предела.

Спустя продолжительное время, когда солнце окончательно поднялось на свой пик, амулет засветился заметно меньше, чем обычно. Каливанор нахмурился, но не произнёс ни слова. Он чувствовал вибрацию от алтаря, словно и он не хотел перенимать силу. Но мужчина продолжал сидеть, не двигаясь, направляя поток. Сейчас нарушить процесс было опасно и он это прекрасно понимал, лишь поджал губы, сильнее сосредоточившись.

Хранительница впервые за долгое время почувствовала отторжение Предела и, удивившись, распахнула глаза.

Грань. 2

Не прерывая медитацию, она всмотрелась в исходящую от священного места энергию. Обычно светлый ореол силы сейчас был жёлтый, почти оранжевый. Сама атмосфера в одно мгновение переменилась, Хранительница переживала, как бы погода ни начала стремительно меняться, а такими темпами всё к этому и шло. Теней здесь априори не было и быть не могло, но если горный хребет начнёт работать в обратную сторону и забирать их с Проводником энергию, то остальные Пределы погрузятся в хаос. А за хаосом по пятам всегда идёт Морь. Ситуация пугала её всё сильнее.

Медитация, призванная усмирить тревожный дух и очистить голову от сторонних мыслей, лишь сильнее разожгла беспокойство в груди. Знаки были налицо и говорили они отнюдь не в пользу сидящих.

Что может нарушить покой Пределов?

Что способно препятствовать Хранительнице Теней и Проводнику Веры поддерживать порядок?

Что в состоянии тревожить мёртвые души?

Эти вопросы и многие другие калейдоскопом вертелись у девушки в голове, пока взгляд неотрывно следил за переливающейся энергией. Ни один ответ она не могла найти. Что-то, обладающее силой, равной силе Хранительницы, если не большей, сейчас обитало в Граньяре и пыталось нарушить устоявшийся уклад. Необходимо было разобраться в ситуации и устранить источник этого хаоса, чем бы он ни был.

Вновь прикрыв глаза она пыталась подавить человеческие чувства, обуревавшие её. Эмоциям сейчас не место. Нужно привести в порядок мысли и думать рационально.

Девушка глубоко вдохнула и выдохнула, скорее по привычке из людской жизни, чем из необходимости. Как ни странно, это помогло сосредоточиться.

Каливанор, тем временем, старался поддерживать ровный поток передачи и одновременно изучать память своих предшественников, доставшуюся ему после становления Проводником Веры. Ни в одном из многочисленных воспоминаний он не мог найти и следа подобной силы, ни одно из укрощённых существ в далёком прошлом не обладало ничем подобным. Ни одна, даже самая сильнейшая в истории Тень, ни Хранитель, отринувший своё предназначение. Никто.

Поток энергии потускнел, постепенно заканчиваясь. Сказитель не спешил подниматься. Перебрав ещё несколько воспоминаний, он неторопливо встал и забрал амулет. Проведя рукой по недавно появившейся трещине, он обнаружил, что она стала чуть больше. Плохо.

Каким бы искажённым ни был только что проведённый ритуал – дело было сделано. Сила напитала окружающий их Предел, вернув безмятежную атмосферу.

Каливанор отошёл от алтаря и, подобрав, оставленный ранее посох, присел на валун перед спуском с горного хребта, принявшись ждать свою сестру по несчастью. Он смотрел на сидящую девушку и чувствовал исходящее от неё привычное спокойствие. Что бы ни водилось сейчас на их земле, на какое-то время оно затихнет.

– Что ты планируешь делать?

Девушка не изменила позы, продолжая сидеть и распределять силу между всеми Пределами.

– Есть ли вообще сейчас в этом смысл? Мы не знаем, что явилось на наши земли, и, стало быть, не понимаем, как с этим бороться.

Мужчина покивал головой, соглашаясь.

– Значит ждём.

Разумно сейчас было бы не предпринимать никаких действий, а выжидать. Иначе есть риск либо спугнуть неизвестное, либо спровоцировать на более активные шаги. Не понимая, каким потенциалом обладает их общий враг, они не могут быть уверены, что справятся с последствиями, поэтому единственным выходом остаётся быть осторожными и внимательными.

Закончив, девушка поднялась и вернулась к Каливанору, чтобы вместе спуститься. Обратный путь с горы всегда был короче и легче. Предел был создан так, чтобы если человек и решится подняться на него, то от обилия препятствий развернётся на полпути. Собственно, нужды в этом не было никакой, людей отпугивала сама аура таких территорий.

Хранительница первой нарушила тишину, смотря под ноги:

– Как всё-таки легко оказаться внизу.

Мужчина бросил на неё короткий взгляд.

– Про дорогу ли ты сейчас говоришь?

Девушка усмехнулась краешком губ.

– В последнее время чаще думаю о людях, – отозвалась она, поднимая взгляд на огни города.

– Всю жизнь к чему-то стремишься и в одно мгновение можешь всего лишиться.

Каливанор перевёл на неё взгляд, но девушка так и не посмотрела на него в ответ.

– Так и есть, – кивнул он. – Но важно не забывать в такие моменты жить, несмотря на долг.

Хранительница поняла его намёк и едва заметно улыбнулась попытке её приободрить.

– К нам это не относится.

– Относится.

Они улыбнулись друг другу и продолжили путь в спокойной тишине. Каждый был погружён в свои мысли, но тени тревоги в их сердцах больше не было.

Местность постепенно переменилась, зелёные луга сменились пустыми полями, а чистый горизонт сменился окраиной города. Впереди прослеживались силуэты спешащих по своим делам людей и двух детей, сидящих на лавочке.

– Дядя Кали!

Мужчина посмотрел на бегущих к нему детей и улыбнулся.

– Заждались? – спросил Каливанор, потрепав по головам ребятишек.

– Тебя долго не было, – подал голос Кай. – Что-то случилось?

– Ничего серьёзного, – отмахнулся сказитель. – Просто встретил старого друга, – и посмотрел на девушку с такой же тёплой улыбкой.

Дети переглянулись и посмотрели в ту же сторону, что и Каливанор, но никого не увидели.

– Она здесь? – шёпотом обратилась к дяде Мира.

Мужчина, увидев смятение, вперемешку с благоговением на лице девочки, легко рассмеялся.

– Да, она здесь.

Кай и Мира повернулись в ту сторону, куда он посмотрел ранее и обвели взглядом пустое пространство.

– Приветствуем Уважаемую Хранительницу! – торжественно проговорили дети в унисон и поклонились.

Хранительница обвела ласковым взглядом ребят. Сейчас она как никогда походила на живого человека, глаза её искрились забытой любовью к миру и этим детям.

– Ну будет вам, – девушка улыбалась. – Передай им, что и я очень рада их видеть, – закончила она, повернувшись к другу.

– Ладно ладно, детки, поднимайтесь, – со смехом в голосе сказал Каливанор. – Хранительница тоже вас приветствует.

Дети выпрямились и тепло улыбнулись в ту сторону, где стояла девушка, стараясь выразить почтение и обозначить невидимое для них её присутствие.

Иногда этого было более чем достаточно, чтобы мир продолжал держаться.

Грань. 3

Идя по улочкам Граньяра, Каливанор разговаривал с детьми, а Хранительница смотрела по сторонам. Она редко выходила с Предела Туманного Берега и не видела жизни и быта обычных людей. Сейчас же она наблюдала за ними с интересом.

– Всегда так шумно? – чуть не столкнувшись с идущим навстречу мужчиной, спросила девушка.

– Нет, кажется они что-то празднуют сегодня, – отослав детей вперёд, ответил Каливанор. – Удачно ты сегодня выбралась.

Девушка усмехнулась, посмотрев на сказителя.

– Не то слово.

Хранительница замечала, как Граньяр меняется в преддверии праздника. Город становился громче, живее, словно хотел убедить сам себя, что впереди – только свет. Люди говорили быстрее, смеялись чаще обычного, а шаги их были торопливыми, будто радость могла опоздать, если за ней не бежать.

Улицы наполнялись запахами свежего хлеба, трав и сладостей, которые готовили лишь по особым дням. Торговцы кричали громче, чем следовало, дети носились между взрослыми, а женщины поправляли украшения на дверях с таким вниманием, словно от этого зависел исход праздника.

Хранительница знала: в такие дни люди особенно стараются быть счастливыми. Они боятся пропустить радость, как боятся пропустить последний луч солнца перед долгой ночью.

Её удивляло, как легко шум скрывает тревогу. За смехом она различала усталость, за суетой – желание отвлечься, за музыкой – страх тишины. Праздник был не только поводом радоваться, но и способом не думать.

Она смотрела на Граньяр и понимала: люди празднуют не потому, что у них всё хорошо, а потому что знают – хорошо может не быть завтра. И именно поэтому они украшают дома, зовут друг друга по именам и наполняют улицы голосами, будто шум способен удержать жизнь на месте.

И всё же в этом шуме было что-то подлинное. Радость – пусть наивная, пусть краткая – была настоящей. Она не могла не провести незримую параллель со своим образом жизни. В такие редкие прогулки по миру людей она чувствовала тихую зависть: людям позволено быть временными – и именно это делает их жизнь настоящей.

Хранительница остановилась неподалёку от лавки торговца, в которой продавались пёстрые игрушки и сладости на любой вкус и цвет. Она наблюдала за детьми, что столпились вокруг прилавка, рассматривая обилие разнообразных предметов и конфет. Девушка с улыбкой смотрела на них, громко восторгающихся и звонко смеющихся. Единственное, что осталось с ней после становления Хранительницей Теней – это привязанность к детям. Хоть это больше и не было прежним ярким и пылким чувством любви к малышам, всё же, глядя на веселящихся детей, она испытывала лёгкую симпатию и нежность.

– Думаете, что приобрести своему ребёнку? – прозвучал голос за спиной.

Удивлённая девушка обернулась, и улыбка сошла с её лица.

Перед ней стоял тот самый мужчина, что ранее нарушал покой Туманного Берега.

– Нет… – внимательно посмотрев, осторожно ответила она. – У меня нет детей.

Было видно, мужчине неловко, он не мог подобрать слова. В мире людей было странно не иметь детей в её возрасте – разве что природа не одарила такой способностью, а это считалось позорным недугом.

Хранительница оглянулась по сторонам в поисках Проводника и обнаружила его, стоящим к ней спиной: он разговаривал с жителем Граньяра. Она не видела смысла продолжать разговор с этим странным мужчиной и решила уйти подальше от прилавка. Он только и успел, что открыть и закрыть рот, как девушка уже ушла.

Смотря ей вслед немигающим взглядом, в котором застыл один единственный вопрос:

Что с ней не так?

Каливанор озадаченно обернулся, почувствовав руку на своём плече. Он увидел перед собой Хранительницу, в глазах которой плескалась раздражительность. Почувствовав неладное, он быстро завершил свой разговор с мужчиной и направился вперёд, ведя девушку за собой.

– Что произошло?

Проводник не смотрел на Хранительницу: люди могли подумать, что он выжил из ума, раз разговаривает сам с собой. И без взгляда было понятно, что она чем-то озадачена.

– Со мной только что заговорил мужчина.

Каливанор нахмурил брови.

– И?

– Что «и»? – девушка бросила на него взгляд полный досады. – Что ты как в первый раз!

– Это я-то? – Каливанор мимолётно посмотрел на неё. – Что ты распереживалась-то? Раз видит тебя, значит, близок к смерти. Будто сама не знаешь.

Девушка на мгновение прикрыла веки.

– Я уже видела его прежде, – тихо продолжила она. – Этот мужчина тревожил покой Предела.

Каливанор устало закатил глаза.

– Не вижу здесь ничего странного. Люди порой забредают на твои территории. Пусть и редко. Не думай об этом.

А может и правда она слишком сильно тревожилась из-за этого?

Должно быть, сказывалась нерегулярность таких событий.

Как бы там ни было, она задвинула эту мысль на задворки своего сознания и продолжила идти.

Грань. 4. Лампадка

День начинался так же, как десятки других до него: свет проникал сквозь занавески, дом жил своей утренней жизнью, и ничего не предвещало, что этот день станет особенным. Таурис лежал на своей кровати и медленно просыпался. Тело после сна было ещё слабым, а голова пустой. Не было никакого желания вставать, хотелось остаться в этой безмятежной неге ещё ненадолго.

Дверь распахнулась, впуская в комнату запах выпечки.

– Ты уже проснулся? – прозвучал голос у двери. – Вставай. Дел невпроворот.

Хлопок двери и вновь тишина.

Таурис неохотно разлепил веки, смотря в потолок.

Мама, как всегда бывало в такие дни, с самого рассвета уже хозяйничала на кухне. И чем только сегодняшний день отличался от того же вчерашнего? Только тем, что он официально стал на год старше.