Зритель

—Йохан, скажи, что именно знает Брита?

—У нее был маленький грузовик. Такой, синего цвета, как море. И еще, кажется, дождевик. Да, точно, дождевик.

—Йохан.

—Я тогда испугался, сильно испугался и выбросил ее игрушечный грузовик. Я всего лишь хотел, чтобы она отстала от меня. — Горло сжалось, воздуха совсем не осталось — А что, если она утонула? Эгиль! Что, если из-за меня, Брита утонула! — Я торопливо вскочил со стула и схватился за плечи Эгиля — Нужно сейчас же проверить!

—Йохан. Сядь на место.

—Она не может умереть из-за меня! Ей нельзя умирать из-за меня. Эгиль, ты не понимаешь. Я никогда не отмою свои грязные руки. — Усевшись на стул, я вжался лицом в ладони и продолжал скулить как нелепое животное. Попытался закрыть глаза, но не смог. Там, под веками, что-то мешает. Я до жжения тер их кулаками, но оно не уходило. Красный шарф стоял колом надо мной совершенно не двигаясь, он молча наблюдал за тем, как я извиваюсь и вою. Затем тот мягко улыбнулся:

—Ты говоришь о Брите с грузовиком и в дождевике?

—Да. Ты что, ее знаешь?

—Конечно знаю. С ней все хорошо, она дома, с родителями.

—Точно?

—Точно.

—Значит, мы ее не будем обижать?

—Не будем.

—Это хорошо. Теперь я спокоен. Да, теперь я точно спокоен.

—Спокоен? А ты имеешь на это право? — Неожиданно, красный шарф странно изменился в лице — Почему ты чувствуешь спокойствие? Потому что Брита жива и здорова? Но Йохан, теперь она знает, что ты убийца. — Эгиль прав, она тоже все знает. Она тоже начнет на меня смотреть. Значит и ее нужно убрать. Эгиль не может ошибаться — Почему ты допустил это?

—Я не специально. — Вырвалось из меня кратким ответом. Эгиль смотрел на меня, секунду, две. Потом его рука дернулась, я даже не заметил, просто оказался притянутым к нему за волосы. Голова запрокинулась, а шея неприятно натянулась.

—Йохан, я не спрашиваю было это намеренно или нет. — Его кулак сжимался все сильнее, а голос становился тяжелее — Я спрашиваю: почему?

—Я… испугался.

—Испугался? — Одним рывком его рука подняла меня со стула. Я повис, мне будто стянули скальп. Он несколько раз тряхнул меня в сторону и продолжал поднимать все выше — Чего ты испугался? Что тебя могло напугать в каком-то ребенке? — Я пытался ухватиться за его запястье, но пальцы соскальзывали. Он даже не напрягался, просто держал меня, как собаку за ошейник. — Отвечай.

—Я не знаю. Я… — Эгиль дернул сильнее. Я слышал, как со скрипом рвутся волосы.

—Ты не знаешь? — Он подтянул меня ближе, так что я видел его зрачки в упор. Узкие, черные зрачки — Ты убил человека, Йохан. А теперь боишься девочку с грузовиком? Если ты еще раз откроешь рот перед кем попало, я закрою его сам. Навсегда. Ты меня понял? — Я старался кивнуть, но он держал слишком крепко — Я спрашиваю: ты понял меня?

—Да.

Эгиль разжал кулак. Мешком я рухнул на стул, позвоночник впечатался в стеклянную спинку стула. Меня словно камнем прижало, даже пальцы не шевелились. Чуть погодя я поднес руку к затылку, мокро. Кровь или пот, я не понимал. Красный шарф поправлял рукава не отводя от меня взгляда, тогда я понял, глазами, которых я так боялся, повелевал этот человек. Он притащил меня сюда, чтобы поставить на место, чтобы показать, что я больше не могу ошибаться, мой лимит исчерпан.

Вдруг все начало медленно мутнеть, будто вся кровь из головы прильнула куда-то к ногам. Туловище стало неподъемным, теперь я точно не мог поднять и пальца. Картинка перед глаза немного содрогалась и тряслась из стороны в сторону. Голова резко опустилась и изо рта вывалилась слюна, я походил на неподвижное чучело. Эгиль быстро подскочил, и опустившись на корточки опрокинул голову обратно. Я чувствовал, как вся одежда в миг становится сырой, а руки сворачиваются в грабли.

—Йохан? — Едва доносился голос Эгиля. А у меня сил не хватало даже глазами двигать. Он прижал меня к стулу и намочив полотенце холодной водой, стал обтирать мое лицо. Человек, который только что грозился заткнуть меня навечно, аккуратно вытирает мне слюни. Какое унижение.

Кажется, глаза закрылись на мгновение, а когда я снова пришел в себя, то красный шарф уже растирал онемевшие пальцы.

—Желтый Дом. — С хрипом выдавил я — Мне нужно увидеть Жана.

—Завтра увидишь.

—Нет, мне нужно сейчас.

—Ты сидишь только из-за того, что я держу тебя. Ты и метра пройти не сможешь.

—Мне нужно увидеть Жана.

—Йохан, ты хочешь испортить все еще больше? — Его рука снова сжалась, а брови упали к векам. Но после тихого вдоха, Эгиль немного успокоился — Комната справа. Ложись спать, завтра поедем в Желтый Дом.

Я сдался. Эгиль отвел меня в комнату и усадил на кровать. Когда дверь за ним закрылась, меня окружила та прежняя тишина. Стены здесь тоже белые, даже махровые тапки рядом не отличались цветом. На тумбочке возле кровати лежали таблетки от головы и бутылка минеральной воды. Если бы только я не был сейчас таким слабым, я бы одним движением руки столкнул эту бутылку с таблетками. Я бы раскидал постельное белье, что так ровно заправлено. Разбил бы окно, швырнув в него дверной ручкой. И перевернул бы кровать вверх тормашками. Но мое тело как тряпка, я могу только опрокинутся назад и закрыть глаза. Эгиль специально не оставляет мне иного выбора, в конце концов я всегда делаю то, что хочет он.

Глава 6

Сегодня стены Желтого Дома больше не сверкали. Потолок не выглядел высоким, а из окон будто не светило солнце. Я суетливо бродил меж кресел перед сценой и думал о том, какое же лицо сейчас у Жана. Костюм, приготовленный Эгилем сидел неудобно, галстук душил горло, рукава сковывали плечи и резали запястья. А новые туфли то и дело, натирали пальцы из-за своей узости. Обойдя последний ряд, осталась только сцена. Я забрался наверх и уселся, свесив ноги. Выдернул заправленную в брюки рубашку, стянул ремень, расстегнул пуговицу у ворота и сдернул ботинки с пяток. Голова звенела, как колокол, а спина ныла от тупой боли где-то в пояснице. Ощущение, что вчера я вовсе не спал.

Взглядов я больше не видел, они растворились после разговора с Эгилем. Вот только страх никуда не делся, я все еще вспоминаю, как Лейла кряхтела от боли. И если кто-то узнает об этом, моя жизнь, боюсь, быстро оборвется. Но несмотря на это, я понимаю, что по-другому до Жана мне не добраться. Он сидит слишком высоко, на своем величественном троне. И несколько раз за день сбрасывает объедки еды своим подчиненным. Если накопить все эти объедки и построить из них гору, до его ног все равно останется приличное расстояние. Но если гора будет из тел, из конечностей, ног и рук, то я дотянусь, кажется, даже до руки. Теперь, нужно лишь понять, решусь ли я на это? Или решился уже, при чем давно? Ведь я уже несколько лет желаю прохожим смерти, описывая ее в тетради. Может это и было началом моей неконтролируемой злости. Впрочем, даже если я и прав, то в любом случае мне оставалось ждать аукционера, который одним своим видом покажет, насколько далеко я продвинулся.

Спустя один невероятно долгий час, я наконец дождался желаемого момента. Я возвращался со склада и решил пройтись через главный зал. Спиной ко мне, напротив окна стояла неподвижная фигура Жана Бэнкса. Руки сложенные за спиной в замок, опущенная макушка, я предвкушал, насколько разочарованными будут его глаза. Притаившись неподалеку, я принялся ждать когда-же он обернется. И вот его силуэт пошатнулся, одним тяжелым шагом он всем телом поворачивается в противоположную сторону. Но, Жан выглядит как обычно. Никаких изменений. На нем все то же лицо, тот же скверный взгляд и оттянутые вниз уголки губ, ни намека на печаль. Своими строгими шагами он прошел мимо меня, даже его руки как всегда тяжело болтались вперед-назад. Почему? Разве я сделал недостаточно, разве Жан не должен смотреть в пол и бродить как раскисшая губка? Мои громкие ожидания не были оправданы. За одно мгновенье мышцы напряглись, как камни, настолько сильно, что казалось, моя кожа вот-вот разорвется в клочья. Я сразу же ринулся в помещение для проверки, сталкивая всех, кого встречал на ходу. Открыв дверь толчком, та глухо ударилась о стену, создав вибрацию по всей комнате. Мне нужен был Эгиль. Он сидел за столом с лупой в руке, и совершенно не обращал внимания на ударившуюся дверь. Рывком я оттащил Эгиля за плечо, стул с колесиками унес его к стеллажу. Ударившись затылком, красный шарф изо всех сил сохранял равнодушие. Полки стеллажа слабо скрипнули и заходили в разные стороны. Мой лоб горел от злости так сильно, что уже начал пульсировать. Человек, который пристыдил меня за испуг, сам придумал этот провальный план, это он все испортил!

—Ты! — Выдавил я сквозь сдавленное горло — Ты с самого начала знал, что эта идея ни к чему не приведет, так?! Ты проверял, на что я способен? — Ударив кулаком по столу, с того свалилась лупа разлетевшись на части — Ну что, доволен? Из-за тебя я убил человека! Теперь ты увидел на что я способен? Этого тебе, надеюсь, достаточно? — Сжав Эгиля за челюсть, я упер его головой в стеллаж. Тот даже не брыкался, да он и бровью не повел! Смотрит на меня как тряпичная кукла, видимо я раскрыл его план! — Что ты молчишь? Я угадал, да? Ну конечно, и как я раньше этого не понял. — Отшатнувшись на шаг назад, я запрокинул голову и сжал лицо ладонями. Они были жарче любого огня. Как я мог терпеть вчерашнее унижение? Красный шарф ничуть не лучше меня — Ненавижу тебя. — Проговорил я напоследок не разжимая зубов. И только я опустил голову обратно, как мне тут же прилетела сухая пощечина.

—Закончил? — Уставился Эгиль. Ответить я не смог, лишь глупо вжался в край стола. Тело будто само вспомнило, как над ним вчера издевались — Йохан, скажи, это твоя месть или моя? Или может, ты забыл кто именно тебя привел в Желтый дом? — Голос красного шарфа пробирал насквозь, до самого нерва — Без меня, ты бы даже порог не переступил. Так бы и шатался возле забора.

Эгиль поправил свалившиеся пряди волос, задвинул стул и подхватив картину, что проверял, ушел. Ни хлопнул дверью, ни толкнул меня в сторону, ничего не сделал, просто ушел. Я сполз на колени, упершись в холодный пол и стал собирать остатки от лупы. Аккуратно собрав их в бумагу, выбросил и простоял над урной еще полминуты. Как же так? Почему все оборачивается против меня? Здесь не я главный злодей, а Жан Бэнкс. Это его должны преследовать неудачи, а не меня. Но красный шарф прав, как бы я не противился этому. Без него, я бы никогда здесь не оказался, и уж тем более, не смог бы работать в Желтом Доме.

Оставшись в пустой комнате, я сел за работу. Как странно, только в ненавистном месте я могу расслабиться, скрупулезно разглядывая мазки картин и изгибы скульптур. Устроившись вплотную к столу, я двинул лампу прямо под нос и взял новенькую лупу. Пальцы слабо дрожали от нервов, но это не мешало проверять точность линий. Так, незаметно пролетели 2 часа. Согнувшись в крюк, я почти упирался лицом в картину. Она пахла маслом и пылью. Вдруг из-за спины донеслись шаги, я догадывался, что это Эгиль, но мне было стыдно оборачиваться. Тот остановился в центре помещения, не став подходить ближе и молча смотрел. Я чувствовал его тяжелый взгляд на своем затылке. Руки так вспотели, что лупа начала выскальзывать. С трудом преодолев трусость, я медленно изогнулся назад, спина казалась неповоротливым бревном.

—Эгиль. — Замешкался я — Извини.

—У Жана есть сын. Такая жертва тебя устраивает?

—Сын?

—Дорогу к тому бару помнишь? «Толпа». Встретимся там в 7 часов.

После, красный шарф вновь куда-то ушел. Я каждый час поглядывал на часы, хотя знал, что до 7 еще полно времени. Да, жертва в виде сына — идеальна. Вот только поровну с нетерпением, во мне разрастался страх, какой-то громадный и подавляющий страх. Я не хочу его калечить, я не смогу. Бедная Лейла уже пострадала от моих рук, этот сценарий не должен повториться.

Словно через мгновение, я стоял напротив «Толпы», их вывеска все так же тускло светила неоновыми буквами. Я даже не помнил, как дошел сюда, будто моргнул и очутился здесь. Руки в карманах замерзли, небо затянулось серыми облаками, позади медленно протаскивались автомобили. Такая спокойная обстановка совсем не подходила такому тяжелому дню. Я нелепо замер перед дверьми, стопы, как гвоздями прибило. В окна было видно, что свет горит лишь над несколькими местами и над барной стойкой. Внутри ни одного посетителя, только две макушки торчавшие из-за спинок диванов и похоже та официантка с дешевой помадой. Распахнув дверь, неброский колокольчик на металлической скобе издал звонкий лязг. Я тут же почуял запах теплого помещения, после сырой улицы и завертел головой. Передо мной остановилась официантка с пустым подносом в руках, она рассмотрела меня вдоль и поперек, а затем ловко указала пальцем влево. Там сидел Эгиль и кто-то еще напротив. Девушка настырно ткнула пальцем во вторая раз, давая понять, что время не ждет. Я топорно подобрался ближе и застыл возле стола. Сидевший рядом с Эгилем человек, оказался тем барменом, что был одет как с иголочки с зализанными волосами. Сейчас же он выглядел растрепанно, в помятой водолазке и уставшими, будто тоскующими глазами. Но кое-что ярко выделялось, его перстень на указательном пальце с большим, розовым камнем. Перед ним лежал ноутбук с непонятной программой на экране и горка разноцветных флешек. Тот не отвлекаясь, что-то яростно набирал на клавиатуре иногда зависая и подергивая кончик волоса. Красный шарф двинулся в бок и похлопав по сидушке, предложил сесть рядом.

—Это Лукас.

—Будем знакомы. — Резко заговорил бармен.

—Он здесь работает, но раньше его специальность отличалась от нынешней. Лукас хорош в поиске информации. — Оттопырив мизинец, Эгиль навел его на флешку, вставленную в разъем — Сейчас, он найдет Эмиля Бэнкса.

—Мы уже сегодня пойдем к его сыну?

—А зачем ждать? Ты, по-моему, все не дождешься увидеть его горе.

—Но у меня нет плана и я никак не подготовился. — С трудом я вытеснил из горла. На что красный шарф вынул ножик с синей ручкой и положил прямо на стол. Мое сердце так забилось, что в груди остро закололо. Быстрым и неуклюжим движением я закрыл нож ладонями. — Ты что! Убери! — Мы ведь здесь не одни, меня сейчас раскроют и я больше никогда не увижу ни Желтый Дом, ни Жана.

—Лукас свой человек. Его бояться не нужно.

—Я не стану нападать на его сына!

—Станешь, Йохан. Еще как станешь. — Вывернув нож из моих рук, Эгиль сунул его мне в карман — Ты уже выбрал этот путь, обратной дороги нет.

—Нашел. — Отозвался бармен. Не успел я даже подумать над словами красного шарфа, как они уже что-то обсуждали, глядя в экран ноутбука. Я не слышал почти ни слова, лишь какие-то обрывки фраз. Эгиль приказал мне убить человека. Снова. Но я ведь не смогу, знаю, что у меня ничего не получится.

—Йохан, ты слышишь? Вставай, есть наводки, где он может быть.

— Ищите его либо в подпольном клубе, либо рядом с домом. Адреса записал здесь. —Лукас протянул корявый клочок бумаги. Скомкав его и убрав в карман, пальцы уперлись в острие ножа. Все тело содрогнулось, будто облили ледяной водой. Эгиль, подобрав меня за локоть, потянул к выходу. Мы быстро оказались на промозглой улице, в страшной темноте. Я прочитал адрес клуба еще несколько раз, прежде чем садится на байк. Может обмануть его и сказать, что Эмиль мертв? Не станет же он проверять. Вот только как это провернуть, как избавиться от красного шарфа после того, как этот Эмиль найдется? Выдохнув, я завел байк и мы отправились на окраину города. Миновав ту ветхую библиотеку, пришлось колесить меж старых районов и почти заброшенных дворов. Место, что нам нужно, было ничем непримечательным, поэтому найти здание оказалось тяжело. Проделав еще пару кругов, мы наконец остановились, перед нами был на первый взгляд приличный дом с наглухо закрытыми окнами. Но стоило спустится в подвал, где и находится клуб, так живот сразу скрутило в тугой узел. Настолько угнетающей обстановки мне наблюдать еще не приходилось. Здесь, на фоне мелодии саксофона, доносящегося из угла и в паршивой вони, невзрачно развился маленький, игорный бизнес. Заправляет всем, похоже, тот немолодой итальянец, что наблюдает за этим цирком сверху на балкончике.

Завсегдатаев было видно издалека: во-первых, они либо слишком тощие, либо слишком плотные и толстые, так, что кожа, казалось, лопнет, как только тот присядет на корточки. Во-вторых, они единственные у кого в зубах красовалась сигарета. Остальные, или неудачники, не могли себе такого позволить. Все их последние деньги уходили на печальную попытку сорвать куш в повторной игре.

К удивлению, народа было по пальцам пересчитать. Ничего интересного. Кто-то упав к стене и поджав ногу, клеился к официанткам, другие — либо с рыбьими глазами играют, либо упившись вусмерть блюют на обшарпанные, фиолетовые диванчики с дырками от бычков.

На стенах по несколько коричневых пятен, грязь на полу уже не отмывается и забивается в расколы на плитке. Из каждой щели сочится кошмарная вонь, смешалось все: запах дешевого, приторного одеколона, низкосортный табак, пот, рвота, и похоже, немытая уборная.

Мы покрутили головами, пошарили в кабинках туалета, я пару раз уткнулся глазами в старые плакаты с блюзовыми исполнителями, но Эмиля так и не разыскали. Его здесь не было. Позже, мы расспросили гостей и рабочих, те с презрением ответили, что давно его не наблюдали. И хорошо! Я как раз скорее хотел смотаться из этого места.

По дороге к дому этого парня, по ушам ударил металлической звон, что донесся из какой-то подворотни. Возле опрокинутого мусорного бака, полулежа сидел Эмиль. Зрачки почти закатились, руки странно свернуты, а ноги елозят из стороны в сторону. Наклонившись ближе, я разглядел слюни, свисающие с подбородка, парень выглядел отвратительно. Брезгливость Эгиля не давала ему и посмотреть на сына Жана, было даже забавно наблюдать за тем, как красный шарф то и дело отворачивался. Я постарался аккуратно подхватить его голову и заставить очухаться, как нечаянно заляпался в слюнях. Резко отпустив, затылок Эмиля стукнулся о стену. Тот даже не дернулся, лишь продолжил извиваться и таращиться куда-то вверх. Было трудно предположить, что именно попало в его организм, вряд-ли это был один алкоголь.

—Эй, парень, очнись. —Я начал трясти его за плечи —Ну давай-же! —И тряхнув Эмиля со всей дури, я понял, насколько бесполезным делом сейчас занимаюсь. Он невменяемый. Тогда я поднял его руки и пошлепал ими по лицу, его голова только крутилась с одного бока на другой, никакой реакции.

—Прекращай. Поиграл и хватит. —Наконец красный шарф осмелился подойти —Придется его домой тащить.

—Как? Мы и десяти минут не продержимся. —Плохо. Его состояние было только на руку, я надеялся уйти, свалив все на то, что Эмиль без сознания. У него и без меня жизнь гадкая, куда еще хуже?

—Ты бери верх, я низ.

И я оказался прав — мы останавливались, чтобы отдышаться, почти каждые полторы минуты. Нести человека в сознании гораздо проще, ежели без него, сейчас он как мешок насквозь сырого белья. Повезло, что дом этого парня был недалеко, нужно было преодолеть лишь несколько поворотов. Думал я так, пока не настала очередь поднимать его по лестнице. Руки Эмиля постоянно цеплялись за перила, застревая между прутьями, ноги неповоротливо упирались в стены, и до кучи я нечаянно ударил его головой о дверную ручку. Порывшись в его карманах, я вытащил ключи и мы попали внутрь. В коридоре нас ждала опрокинутая тумбочка для обуви, повисшая на одном гвозде настенная вешалка и маленькой коврик с надписью «Хорошего дня», что был полностью испачкан в земле. Усадив Эмиля в ванну, мы приняли решение облить парня холодной водой. Но открыв кран, тот лишь гулко рыкнул и не выпустил ни одной капли. Тогда я проверил, есть ли вода на кухне, к счастью, там она текла без проблем. Вытащив из заваленной посудой раковины кастрюлю с прилипшими макаронами, я набрал в нее воды и смело окатил ею Эмиля. Процедуру пришлось повторить два раза, после, отпрыск Жана наконец разлепил глаза и издал звук, похожий на кряхтение. В первую же секунду пробуждения, он потянулся шарить по карманам и переполошив всю одежду, высунул зажигалку с сырой пачкой сигарет. Вставив одну в рот, Эмиль глупо пытался ее прикурить, сигарета надломилась прямо в середине и рассыпалась по телу. Когда он наконец заметил меня, стоящего совсем рядом, то расплывшись в улыбке, начал выбираться из ванны. Поскользнувшись и впечатавшись лбом в самый бортик, парень не переставал посмеиваться. Я взял его под руку и привел на кухню, где весь стол был завален скисшими объедками. Его даже накормить было нечем, в холодильнике лежали только черствые конфеты в скрытой упаковке, вряд-ли такие вообще разгрызть можно. Однако обернувшись, я увидел как Эмиль уже жует какую-то горбушку хлеба с плесенью на обратной стороне.

—Йохан.—Высунулся из другой комнаты красный шарф —Мне отец звонил. Я ухожу, закончишь сам. —И посмотрев в спину почти свалившегося со стула Эмиля, тот незаметно дернул губой —Как все сделаешь — уходи, с остальным я сам разберусь.

—Здесь что, есть кто-то еще? —Удивился отпрыск Жана. Но Эгиль уже закрыл за собой дверь. Хорошо, что он ушел, но как быть с тем, что красный шарф собирается самостоятельно убраться? Может дать этому денег и сказать, чтобы пошатался где-нибудь денек-другой, а Эгилю скажу, что сам все сделал —Хочешь выпить? У меня под кроватью есть пиво.

—Эмиль, меня зовут Йохан Ларсен. —Неожиданно, мне захотелось честно во всем признаться—Твой отец, понимаешь, плохо поступил с моей семьей. —Говорить было тяжело, я запинался почти на каждом слоге, но с каждым словом, будто становилось проще дышать —И я хочу отомстить ему. —В ответ лишь пустой, притупленный взгляд, смотрящий мимо —Ты понимаешь меня?

—Понимаю. Конечно понимаю. —Вдруг он словно стал нормальным —Я бы и сам с радостью ему отомстил.

—Но за что?

—А ты не видишь? —Тот сжато усмехнулся и обвел пальцем комнату—Не видишь как я живу? Думаешь, я выбрал так жить? Нет, это сделала моя семейка за меня. —Эмиль продолжал заикаться, изо рта у него несло ярым перегаром, а из руки все вываливалась горбушка хлеба. Но говорил он откровенно, и чем больше я слышал, тем сильнее меня сгибало пополам. Я никогда не смогу убить этого человека. Никогда —Я бы их всех по одному придушил. Когда я был ребенком, отец вообще на меня не обращал внимания, тогда я решил впечатлить его. Сделать своими руками фигурку корабля, у него ведь повсюду стояли какие-то статуэтки. —Внезапно тот вытащил из горшка с кустом сигарету. Закурив, выдохнул струю дыма прямо мне в лицо, что глаза прорезало —И поставил я этот корабль на стол в его кабинете. За что получил пощечину, от которой улетел под дверь. А знаешь, почему он так сделал? —Эмиль закинул ладонь мне на плечо и несильно сжав, наконец посмотрел в глаза —Потому что клей попал на какие-то китайские палочки. Сделанные профессионалом на заказ. Ему нужен был запасной наследник Желтого Дома, а не я сам. А когда я заявил, что ни за что не сунусь в этот Желтый Дом, отец сказал, что я для него больше не сын. —Эмиль замолчал. Я смотрел на него и не мог моргнуть. В горле завязался ком, такой твердый, что не продохнуть. Из меня насильно стряпали сотрудника, из него наследника. Мы одинаковые. И только я подумал об этом, как к бедру прижалась рукоять ножа. Она так упорно давила в кость, что хотелось вскочить с места. Передо мной сидела сегодняшняя жертва с такими же глазами, как у меня. Почему я должен его убивать? Он ведь может просто притвориться, подыграть нам —Йохан, что с тобой? Ты странно выглядишь. —Поздно. Он уже заподозрил меня. Зачем Эгиль ушел, я и шага без него ступить не могу. Что делать? Воткнуть нож в шею? Может ударить этим горшком? Нет, правильно, что Эгиль ушел. Иначе я бы не узнал, что мы похожи —У тебя лицо какое-то бледное. Это у тебя от сигаретного дыма что-ли? Сказал бы сразу, зачем молчать-то. —Тот потушил бычок о подошву ботинок и закинул его в раковину. Мое тело снова окаменело, не пойму, я боюсь, что убью его — или что не убью?

—Эмиль, спрячься где-нибудь.

—Зачем?

—Просто возьми и спрячься. —Во рту вязко пересохло, но пить не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Зрачки уперлись в потолок, я будто почти плакал. Я не хочу брать нож в руки, не хочу.

—Иди домой. Встретимся потом, расскажешь о своей ненависти к моему отцу. Сейчас ты не в себе.

Этого я и ждал, разрешения ничего делать и просто сбежать. Я стесненно поднялся, нервно прижал локтем нож в кармане, чтобы тот не вывалился и ватными ногами побрел к выходу. Мне не верилось, что я так легко могу уйти. С каждым шагом я беззвучно поворачивался, проверяя не смотрит ли тот за мной, но Эмиль уже что-то доедал со стола, доставая из пачки еще одну сигарету. Помешкав у самой двери, за которой меня ждала свобода, я дотронулся до ручки, но рука будто не слушалась, она повисла во времени. А точно ли за дверью свобода?

Глава 7

Вернувшись домой и щелкнув по выключателю в спальне, лампочка единожды моргнула и издав легкий треск, перегорела. Не снимая куртку с ботинками, я лег на кровать и сжался, как улитка. От одежды до сих пор пахло перегаром Эмиля вперемешку с табаком.Заснул я быстро, даже не ворочался, доносившееся с улицы звуки совсем не мешали, они растворились в пустой голове. В 8 утра я уже лежал с открытыми глазами и разглядывал трещины в краске на потолке. Плечи неприятно затекли, а ноги неподъемно вжались в матрас, подушка под головой намокла от пота и быстро стала холодной. Место, в котором я живу, несильно отличается от того, в котором живет Эмиль. Мы похожи не только прошлым, но и самой жизнью, и вполне могли бы поменяться местами.Добравшись до ванны, я стянул с себя всю одежду и бросил в кучу к остальной, что валяется в углу уже две недели. Из душа хлынула ледяная струя, которая сначала обожгла, а затем, медленно согрела. Я стоял опершись локтями в плитку и следил за стекающей водой. Живот жалобно выл от голода, но аппетита совсем не было, хотелось обратно лечь в кровать. Намылив шампунем голову, я заметил в руках клочок выпавших волос, и сбросил их прямо в слив, из которого погодя вылезла мошка. Маленькая, черная мошка. Она не боялась падающих капель воды, лишь назойливо летала перед носом. Тогда я дождался, пока мошка сядет на стенку, и накрыв ту ладонью, раздавить не смог. Отпустил.