Зритель

— Одна подлинник, династия Мин. Другая подделка, сделана вчера в каком-то гараже. Определи, какая. — Пока я осторожно всматривался в вазы, он наблюдал за мной, как за ребенком, который вот-вот сделает первый шаг. Покрутив предметы искусства в руках, я понял, что такое задание непосильно для меня. Глазурь, вес и даже звон… все одинаковое. Крошечная трещина на дне вазы тоже повторялась.

— Не получается, они идентичны. — Выдохнул я. Эгиль взял одну из них, и не меняясь в лице, ударил с размаху о край стола. Фарфор рассыпался с сухим хрустом. Смотря на осколки был виден профессионализм, ведь и они выглядели как самый настоящий оригинал.

— Идентичны, пока не проверишь на прочность. — Объяснил он, вытирая руки — Настоящее держится века, а это ломается от первого ветра.

Так и началась наша с ним работа. Каждый день я сидел на неудобном кресле с лупой в руках и разглядывал то мазки картин, то цепи украшений. Драгоценных камней мне еще не доверяли. В какой-то момент я даже заметил, что такой вид деятельности мне вполне по душе. Было тошно осознавать эту мысль, но и бороться с ней толку не было, я смирился. Как и смирился с тем, что два года бездействий утекли в никуда. Пара бессмысленных разговоров с Жаном, несколько знакомств с остальными экспертами и совершенно никаких важных новостей. Я попросту существовал в мире Желтого Дома и никак не продвигался в своей мести. Разве что Эгиль иной раз накидывал какие-то заумные варианты расплаты, которые для меня были настолько же непосильны, как и тогда, отличить подделку от подлинника.

— Ты закончил? — Поинтересовался красный шарф. Я работал над картиной «Красный берег» Эрика Ниллса. Сейчас я все видел сразу — качественная копия, уровня мастера, а не гаража. Я поставил штамп «одобрено» и отложил лупу. Эгиль, проверявший через стол колье, бросил взгляд на штамп и почти незаметно кивнул. Это и было нашей высшей оценкой. Молчаливое одобрение того, кто когда-то разбил вазу у меня глазах, стоимостью в цену, которую платят за человеческую почку на черном рынке. 30,000 крон.

— Почти.

— Вот, держи. — В его руке лежала визитная карточка какого-то отеля — Я узнал, что здесь остановилась любовница Жана, Лейла. Изучи это место как закончишь.

— Как ты узнал об этом?

— Я просто хороший слушатель.

«Не хочет рассказывать» отметил я.

Глава 3

В голове не укладывалось, что я вот-вот натянусь над жизнью Бэнкса как большое, уродливое полотно. Я не собираюсь колыхаться из стороны в сторону, а буду неподвижно висеть над его посидевшей макушкой и контролировать каждый шаг. Любовница Жана, я уверен, потрясающая женщина с очаровательной наружностью, которую он выбирал из тысячи других бриллиантов. Лишив его этой девицы, ему ничего не останется кроме того, как ощутить груз потери и топить свое несчастье в алкоголе.

На самом деле, я совсем не задумывался над тем, как именно собираюсь мстить Жану. Меня никогда не привлекало составление продуманных планов, где каждый пункт будет расписан вдоль и поперек. Я всего навсего плыл по предназначенному течению и регулярно пополнял свое сокровище гадостями.

«18:02, старая кассирша с замызганным пучком на голове не дала поменять мне йогурт с дыркой в упаковке. Эта швабра сказала, что такой как я оборванец, не заслуживает нормальной еды. Надеюсь ее кости развалятся до того, как…», неожиданно меня прервал голос из-за спины:

— Ты узнал о том отеле? — Это оказался Эгиль — Лейла в любой момент может уехать, пора действовать.

— Он в двадцати минутах езды от сюда.

— Надеюсь, ты уже решил, что собираешься с ней делать.

— Для начала, запугаем ее. — Я впервые должен был ворваться к кому-то и напасть, поэтому толком не знал, как правильно это делать. Как можно придумать план того, в чем не разбираешься? Но даже так, это вызывало блеск маленькой удовлетворенности в моих глазах, мне не терпелось скорее напугать Лейлу придуманными на ходу угрозами.

— Возьми на всякий случай нож, — подначивал красный шарф. Эгиль очень осмотрительный, он в заранее продумывал все исходы событий, поэтому мне остается лишь слушаться его и доверять. Я не думаю, что нож действительно нужен, но что, если Эгиль окажется прав? Попади мы в какую передрягу, любое оружие пригодится.

Не откладывая времени, мы сразу же взялись за дело. Незаметно прокрались в комнату персонала и стащили форму уборщиков, одежда выглядела универсально, так что вполне смахивала на шмотье каких-нибудь сантехников. Скомкав и затолкав ее в рюкзак, мы поехали в отель «Жемчужина». Здание было невысоким, зато с панорамными окнами и террасой на крыше. Большая парковка, напичканная кучей разных кустарников, величественный вход с швейцаром возле громадной двери, и сверкающая на солнце вывеска. Стоя снизу, можно даже увидеть широкие зонтики на террасе, видимо они установлены над шезлонгами. Наверное, там и бассейн где-нибудь есть, как бы я хотел сейчас искупаться, а после плюхнутся в двухместную, пышную кровать и ни о чем больше не думать. Пока мы проходили через парковку, я жадно заглядывал в каждое окно и во мне начинала бурлить зависть, я и бы и сам с удовольствие переночевал в таком отеле.

Чтобы не привлекать внимание портье, мы завернули за угол и быстро, поверх уличной одежды, накинули форму. Пройдя наконец внутрь, сзади в шею тут же ударил поток холодного воздуха от кондиционера. А в нос мгновенно врезался запах чистоты, это не та вонь хлорки или дешевого средства для мытья полов, это самый настоящий запах чистого помещения без единой пылинки. Плитка под ногами блестела, диванчик в холле выглядел совсем новым, без потертостей, а на журнальном столе рядом, были аккуратно выложены в виде пирамиды конфеты.

Не подавая виду мы прошли вперед, холл был разделен узеньким коридором на две части. На одной стороне ресепшен, на другой небольшая пекарня и лестница, ведущая к номерам. Аромат свежей выпечки и пряного кофе быстро приковал наши взгляды, и как выяснилось, мы приехали очень удачно. За круглым столиком возле пекарни стояла Лейла разговаривая по телефону. Выглядела она молодо, старше меня всего на пару-тройку лет. На ней был бордовый, шелковый халат с пышными рукавами, которые выглядели совсем неудобными. Лейла быстрыми движениями перемешивала только что высыпанную в чашку гору сахара и нервно поправляла густую капну волос. Затем девушка оставив на столе грязную палочку, которая заменяла чайную ложку, поджала рукой бумажный пакет с пирожком и направилась к лестнице. Мы аккуратно последовали за ней, стараясь не подходить слишком близко. По телефону она сообщила своему собеседнику, что не собирается выходить сегодня куда-либо еще. Это было нам только на руку. Мы радостно переглянулись с Эгилем и поняв, что никто и нигде ее не ждет, уверенно поднялись вместе с ней на нужный этаж.

— Извините, — я остановил ее сразу, как она подошла к своей двери, и дождавшись вопросительной реакции, я приступил сочинять на ходу — сегодня проводится плановое отключение горячей воды. — На лице Лейлы уже прояснилось явное недовольство. Сжав картонный стаканчик, она снова взмахнула волосами убирая их назад — Вы не видели объявление? Я ведь просил расклеить его на каждом этаже! Приношу свои извинения за доставленные неудобства, но можете не волноваться, это не займет много времени. К 19:00 часам мы вернемся и подключим все обратно!

— Ладно, проходите. — Фыркнула девушка. Потянувшись к дверной ручки, рукав халата зацепился за нее и простонав что-то вроде «Господи!», она всем своим видом показывала насколько не желает нас видеть — Только побыстрее здесь заканчивайте. — Махнула она рукой, словно собакам и скинув пакет с пирожком на не застеленную кровать, уселась на миниатюрный диван. У Лейлы были довольно тонкие губы, которые она все не прекращала облизывать, издавая противное причмокивание. Так и хочется зацепить их прищепкой или каким степлером. Еще я заметил, что у любовницы Жана странной формы ноги, как не до конца загнутое колесо. Но при этом, она все равно каким-то чудом казалась красивой, любой на такую фифу поведется. Вот только один ее гнусный взгляд и вся красота растворяется как сахарная вата в воде.

Времени у нас было в обрез. Бегло осмотрев тесную прихожую размером с спичечный коробок, я обнаружил небольшую дверцу снизу. За ней и находился отсек с вентилями. Наклонившись, я кое-как отколупал створку, передо мной оказались две узкие трубы и одна потолще. И хоть изначально не собирался, но для убедительности я действительно перекрыл ей воду. Я не знал что именно нужно крутить, поэтому перекрыл все вентиля, что увидел.

На выходе из Желтого Дома Эгиль предложил мне для начала попасть в отель, чтобы мельком оценить обстановку и только после этого съездить в магазин, где я куплю нож. Ведь запугивание должно происходить в хоть немного знакомом месте, мы должны знать в какую сторону бежать в случае неудачи. Поэтому закончив с работой, мы молча вышли из ее номера и доехали до ближайшего супермаркета бытовых товаров.

Магазин оказался слишком большим, найти то, что ищешь сводилось к невозможному. Перед глазами кишели толпы народа, беспорядочно бегая с глубокими корзинами из одного ряда в другой. А железные стеллажи уходили высотой почти в самый конец потолка, из которого как иглы ярко прожигал свет. Пройдя через множество отделов, я с трудом вышел на нужный. Почти в самом конце помещения, рядом с кастрюлями и сковородками висели кухонные приборы. Разглядев каждый товар по отдельности, я не знал какой конкретно нож мне стоит выбрать, они все были разными. Разделочные ножи, для хлеба и даже для томатов. Был и большой, с названием «топорик». Но ничто из уведенного мне не подходило. Универсальный тоже не понравился, слишком громоздкий, как-то не по себе таскаться с такой вещью в рюкзаке. Тогда глаза уткнулись в совсем маленький ножик для овощей, с ярко-синей рукоятью. Длина его лезвия составляет всего 13 сантиметров, идеальный вариант. Его я и выбрал.

— Перчатки тоже возьми, — заверял напарник.

— Они-то зачем?

— На всякий случай. — Повторилась его недавняя фраза.

Проскользнув в другой угол супермаркета мы быстро нашли перчатки. Однако тряпочных там не оказалось и пришлось купить резиновые. Жаль, я люблю мягкие перчатки, которые приятно обволакивают кожу и греют. Резина же противно воняет какими-то химикатами и пальцы в ней постоянно преют, из-за чего потом сильно чешутся.

Оплатив товары наличными, мы уверенно двинулись обратно. На улице становилось все темнее, а ветер почти исчез. Сегодня было тихо как никогда, как если бы все люди решили помолчать для моего спокойствия. И только мой старый мопед кряхтел, будто собирается развалится прямо на дороге.

Экран телефона показывал ровно 19:00, я и Эгиль стоим напротив дверей Лейлы. После моего краткого стука в голову вломилось куча мыслей. Как лучше ее запугать? Мне стоит кричать? Нет, соседи услышат. Может замахнуться ладонью, будто хочу дать леща? А может ножом? Что делать если она закричит или вызовет полицию? Этот шквал вопросов и раздумий оборвал щелчок замка. Дверь распахнулась и из-за нее вылезла недовольная девушка с нахмуренными бровями, вокруг которых собралась полоска тонких морщинок. Окинув нас осуждающим взглядом, она не поздоровавшись, молча ушла в свою комнату. За ней потянулся мягкий шлейф ванильного шампуня, но стоило заглянуть в спальню, представления о Лейле, как о красавице с вкусным запахом тут же развеялись. На пороге валялись кружевные трусы наизнанку, на прикроватной тумбе опрокинутый, пустой стаканчик из-под кофе, а на постели лежали скомканные полоски для депиляции. Ее совсем не смущало, что о ней подумают. Мне казалось, что таких как она, постоянно заботит мнение окружающих.

Опустившись на корточки, я полез открывать вентиля обратно. Убив минут 5 на безжалостное ковыряние той дверцы в коридоре, мне в голову пришел идеальный, как мне тогда казалось, план.

Когда человек уязвим и расслаблен больше всего? Когда он спит. Я ткнул Эгиля локтем в бедро и движением руки подозвал к себе. Тот наклонился и я едва слышно прошептал:

— Дай мне снова ту визитку отеля.

Не задавая лишних вопросов, Эгиль по-копошился в карманах и доверчиво протянул карточку. Я подобрал рюкзак, старательно сделал вид, будто собираю какие-то инструменты и еще раз обвел глазами ее спальню и коридор.

— Мы закончили.

— Наконец-то! — Послышалось из другого конца комнаты. Ни благодарности, ни вежливого «До свидания» я так и не дождался. Эта язвительная фифа не удосужилась даже проводить, впрочем, на это я и рассчитывал.

— Хорошего вечера. — Не защелкивая входную дверь, я вставил в дверной проем визитку таким образом, чтобы та не дала замку закрыться. Красный шарф лишь безмолвно наблюдал с каким-то изумлением в лице. Видимо моя спонтанность показалась ему гениальностью. Покинув отель, Эгиль наконец поинтересовался произошедшим:

— У тебя появился план?

— Именно.

На мой ответ он легко кивнул и более не задавал ни единого вопроса. В этой тишине мы пешком добрались до ближайшего бара и уселись за самый крайний столик. Заведение было достаточно старым и не особо людным, поэтому интерьер здесь давно не обновлялся. На столе лежала клеенка, уже пожелтевшая от времени и с парой царапин по краям. Официанты ходили в чем попало, объединял их только короткий фартук на пояснице и бейджики.

Я заказал себе какой-то смешанный напиток, в составе апельсиновый сок вместе с ромом. Ну и дрянь на вкус. Однако послевкусие — это уже другой разговор. После первого глотка ты чувствуешь горечь с кислинкой, после второго сырость в горле, а после третьего приятную сладость. Эгиль ничего себе брать не стал, он только ковырял порванный край клеенки и пригвоздив взглядом мою тетрадь, жадно пожирал каждое, только что написанное слово о Лейле. Меня, наверное, никто так не раздражал, как Лейла. А как она на нас смотрела? Как на псин бездомных, которых приютила погреться. Для нее в моей тетради будет отдельное место, самое черное и самое грязное.

Несколько часов пролетели незаметно и наконец пришло время действовать. Совсем скоро будет рассвет. Я глупо завис возле ее номера. Не знал, что делать дальше и не понимал, почему не подумал об этом заранее. Красный шарф глухим толчком распахнул дверь и визитка державшая все это время замок, упала под ноги.

Приободрившись, Эгиль ярко улыбнулся и протянул руку вперед, снова давая понять, что уступает мне и дает задать ритм игре во второй раз. Но уже в реальной жизни, а не на шахматной доске. Я же с ног до головы покрылся волнением, его равнодушие ни капли не успокаивало, а только загоняло в угол.

Нож, по указаниям Эгиля был не в рюкзаке, а в кармане. Синяя ручка немного торчала и упиралась прямо в локоть, от чего мешала руке свободно двигаться. Перешагнув порог, сразу послышалось сопение, Лейла уже крепко спала. Когда глаза привыкли к темноте я смог разглядеть все тот же самый бардак. Стало даже хуже, чем когда я заглянул сюда в первый раз.

Я подкрался к шторам и задернул их плотнее, затем тихими шагами дошел до любовницы и включил ночник над кроватью. Он был в форме симпатичной ракушки и светился как настоящая луна. Замерев над ее спящей фигурой, во мне разбушевался гнев. Совсем недавно она воротила от нас носом, будто мы в самом деле бездомные псины, а теперь мирно спит. Ну уж нет, этой теплой постели, даже такой как я достоин больше, чем она! А ее глаза, глаза как у дохлой рыбы, в них нет ничего, что бы заставило сжалиться. А руки? Скольких людей Лейла ими облапала? Мне противно находится с ней в одном помещении. Я хочу от нее избавиться.

— Эй, вставай. — Рыкнул я на девушку, сам того не ожидая. Но та лишь перевернулась на бок и продолжила сопеть — Лейла, время-то идет. — Я ткнул в ее бедро пальцем и наконец ее веки открылись. Такого бледного лица мне еще не доводилось лицезреть. Любовница робким движением прикрылась одеялом и приподнялась с подушки. Она и звука не издавая, с жутким страхом пялилась на меня иногда переводя взгляд на Эгиля.

— Это же вы! Работники! — Вскоре вывалилось из ее рта.

— Лейла, ты мне так сильно не нравишься. Ты такая глупая, что дрожь берет!

— Что вам нужно? — С писком выдавливал голос девушки — Деньги? У меня есть! Правда есть. В той бежевой сумочке. — Я продолжал молча вглядываться в нее, разглядывая каждый сантиметр. Что же в ней пришлось по вкусу Жану? Красива, но заурядна. Мила, но невежлива. Так по какой же причине он ее выбрал? Сдернув с нее одеяло, та с визгом уперлась в спинку кровати и обхватила себя руками. На ней была шелковая ночнушка с кружевами и неброская татуировка на ноге — Пожалуйста, возьмите деньги!

— Мерзость. Что Жан нашел в тебе?

— Вас подослала его жена? Я права? Так и знала, что она рано или поздно захочет от меня избавиться! — И немного расслабившись, та отпустила руки. Лейла снова поправила свои волосы и ее лицо быстро приняло умиротворенный вид — Как же она бесит! У нее и так денег валом, так какая разница с кем ее муж спит! — Меня даже поражало то, как легко она отпустила страх. И без малейшего оттенка ужаса, любовница удобно устроилась на кровати повернувшись ко мне всем телом — Ну, сколько она заплатила? Я дам больше, столько, что вы больше никогда не наденете эти обноски.

— Думаешь, нам нужны деньги?

— А что еще-то? Смотря на вас несчастных, так и хочется скинуть пару монет.

В эту же секунду мои руки сами пустились душить Лейлу. Я все еще помнил, что хотел лишь запугать, однако мои мысли и действия разделились какой-то чертой. Мое лицо уже давно покраснело от злости, а тело словно извергалось горячей лавой. Мне захотелось причинить ей боль. Раздавить, как назойливую муху. Эгиль в это время нерасторопно уселся на диванчик и стал наблюдать за этим мрачным шоу из-за спины. Любовница в панике вскочила и впопыхах столкнула меня ногой. Повезло, что не заорала. Я было дело, тут же пополз на корячках обратно за ней, но Лейла ударила меня снова. Больно. И интересно. С чего бы ей так сопротивляться? Неужели ее жизнь настолько ценна? Сомневаюсь.

Я всегда был вспыльчивым человеком, поэтому ее удары заставили меня закипать злостью только мощнее. Я подтащил ее за ноги и скинул с кровати, та бесформенной колобашкой покатилась по полу, путаясь в своих же волосах. Я схватился за нож, который так удачно, почти выпал из кармана. Вспышки ярости, глаза блестят. Я стал Йоханом из своей тетради. Ударив ее ножом в то же место, в которое получил от нее я сам, девушка едва вскрикнула и попыталась перевернутся измазав ковер в крови. После чего, нож вошел в ее живот еще пару-тройку раз. Это ощущалось так, как если бы пришлось разрезать резиновое, сырое мясо. Я был поглощен чем-то омерзительным, ладони вспотели и начали скользить по рукоятке. Острие зажимали слабые мышцы пресса, из-за чего лезвие немного застревало и с трудом выходило обратно. Липкие звуки заслоняли собой все пространство, я будто оставаясь в своей голове, не мог контролировать тело. У меня забрали пульт управления и сказали посидеть тихо. Но это не все, что я чувствовал, поровну с интересом на что-же я еще способен, во мне бушевал ажиотаж.

Стоп.

Я убил человека.

Эгиль не вставая с дивана, отдал аплодисменты. Я нервно перевел на него глаза. Он с веселым выражением разглядывал любовницу и скованно улыбался. Как сейчас можно улыбаться? Дыхание участилось настолько сильно, что кажется, я больше ничего не слышал. Его аплодисменты растворились в писке, что был где-то глубоко в ушах. Я снова посмотрел на пол. Кровь расползалась во все стороны. Зачем я послушался Эгиля? «На всякий случай»? На какой? На тот, если вдруг и без того беззащитная девушка накинется на меня? Зачем я переложил нож в карман? Это все красный шарф, это его вина. Он хотел убить Лейлу и осуществил свою задумку через меня. Ну конечно, меня использовали. Теперь он уйдет, оставив этот труп мне и я снова останусь один.

Сидя на коленях возле уже безжизненного тела, взгляд уперся в пустоту. Лейла больше не дышит. Запах пряной ванили сменился металлической вонью крови. Рукава формы тоже были все измазаны, как и подошва на обуви. Повернув голову к зеркалу, я больше не видел себя. Там сидел кто-то другой, какой-то запуганный человек с ошарашенными глазами и раздутыми ноздрями.

Красный шарф сел на кровать справа от меня, закинул ногу на ногу и мягко вытянул нож из моей вялой руки. Он был в тех резиновых перчатках, что я купил.

— Нам пора.

— Эгиль… я убил. Эгиль, я только что убил человека.

— Я вижу.

— Что мне теперь делать?

— Просто уходить. — Его пальцы потянулись крутись мои волосы. Голос Эгиля был спокойным, тихим, он совсем не боялся последствий — Ты сам все слышал, Лейла подозревала, что нас прислала жена Бэнкса. На это все и спишется. — Уверял меня красный шарф — Пойми, Жан в любом случае не позволит полиции совать свой нос в это дело. В этом случае вскроется то, чем он занимается в Желтом Доме, а кому это надо, верно? Он уберет все своими руками. Только представь, — Эгиль крутил нож перед своими глазами не давая стекающим каплям крови упасть — ему придется самостоятельно избавиться от своей мертвой любовницы.

— Да почему ты так уверен во всем? — Проронил я с дрожащим воплем, вцепившись в форму Эгиля у самого горла. Ткань на вороте скрипнула, собравшись в кулаке и наши глаза тут же встретились — От куда ты вообще знаешь все это?

— Йохан, какая разница от куда я это знаю? — Его спокойствие вдруг сменилось диким раздражением — Если я сказал, что все в порядке — значит так оно и есть. А теперь вставай и выметайся от сюда.

Потупившись в его пустое лицо, я рывком отпустил Эгиля и скинул руки прямо в лужу крови. Затем медленно набросил волосы Лейлы ей на лицо. Мне стало стыдно, что она увидит меня, как я просто уйду, даже если уже мертва.

Трясущимися, тяжелыми руками я стянул форму и быстро сунул ее в рюкзак, потом поплелся в ванну, где отмыл с себя запекшуюся кровь и выскоблил ее из-под ногтей. С волос она сошла проще, а вот с чисткой ботинок пришлось заморочиться. Когда я наконец закончил и вышел в спальню, красный шарф что-то набирал в телефоне и совершенно не беспокоился о теле рядом. А я от одного только запаха или взгляда на нее чувствовал позывы тошноты.

На выходе я подобрал визитку отеля, что осталась валяться на полу и закрыл дверь, которая на этот раз казалась такой неподвижной.

По всей видимости, Эгиль не даст мне ошибиться. Он не скинет этот груз на меня.

Глава 4

Я совершил то, что теперь нельзя исправить. Время никогда не вернется назад, а если бы такая возможность все же была, я бы в точности повторил вчерашний день. Я запомнил каждую деталь, каждую черту той ночи. Запомнил тот ночник над кроватью, свет которого падал прямо ей на лицо. Запомнил босые ноги, на которых нервно подергивались пальцы, когда я ударил ее ножом во второй раз. Как она замерла и перестала двигаться, только ее зрачки еще продолжали следить за мной. И даже ее родинку на подбородке, я запомнил.

Однако меня это совсем не трогало. Я понимаю что натворил, но почему-то не осознаю, что это плохо. В газетах всегда печатали о преступниках и их злодеяниях так, будто весь мир теперь встанет вверх тормашками. Хотя по сути, по-скорбят недельку-другую и забудут.

После того, как мы покинули отель я просто вернулся домой. Купил в ближайшем магазине булку с медом и съел ее до последней крошки, а после заснул крепким и спокойным сном. Пока мое тело расслаблялось в мягком матрасе, тело Лейлы, наверное, уже начинало гнить.

Наутро я проснулся до ужаса голодным и сырым. Есть хотелось настолько сильно, что мне было не до Лейлы. Скорее всего, я ни секунды не потратил, чтобы хотя бы вспомнить ее. А мой желудок все продолжал урчать, холодильник был почти что пустым, ведь последние несколько дней я питался на работе и ничего не покупал домой. Закрыв скрипящую дверцу холодильника я уставился в окно, вывеска магазина в который я обычно хожу раздражающе мигала. Мне никогда не нравилось ходить туда за продуктами. Продавщицы, все до одной, жирные и наглые. На полках стояло много просрочки, поэтому приходилось рыться в товаре до тех пор, пока не наткнешься на что-то более свежее. От морозильников с мясом всегда воняло гнилью, а над прилавками с овощами летали маленькие мошки. Тогда я решил, а почему бы мне впервые в жизни, не съездить в ресторан. Благодаря Желтому Дому, денег для такого похода было достаточно.

Я умылся, начистил зубы до крови из десен и даже использовал зубную нить, причесался и потом долго простоял возле шкафа. А в чем обычно люди ходят в ресторан? Этот вопрос крепко застрял в голове и не давал покоя. Нужно было выбрать что-то приличное, типа рубашки, но кроме рабочей у меня нет других. Тогда, может и простая кофта сойдет? Но вся моя одежда выглядит поношенной и старой, я не могу позволить себе опозорится в ресторане. Значит для начала я куплю себе новую одежду, а затем поеду завтракать. Блестящая идея, подумал я.