Зритель

На кухне встречал прежний гул холодильника и грязная чашка с присохшим чайным пакетиком. Сил на готовку не осталось, я вытащил на стол все, что нашел. Сыр, что начал черстветь, надкусанный огурец, ломтик белого хлеба и вяленую колбасу. Заторможенными руками я хватал все подряд и почти не разжевывая, глотал крупными кусками. Аппетит, которого только что совсем не было, вдруг образовался настолько резко, что я почувствовал, как желудок закручивается в узел. Крошки хлеба и обломки от твердых краев сыра сыпались на колени, скатываясь под голые стопы. Остатком огурца я потер упаковку от колбасы, чтобы хоть немного почувствовать сытость, но голод никуда не делся. Казалось, что я уже никогда не смогу наесться, словно в животе слишком пусто. Тогда, вскочив из-за стола, я принялся лихорадочно бродить из одной комнаты в другую, пустоту нужно заполнить. Я быстро вспомнил о тетради, в которую можно без остановки злиться, но просидев над ней минут 10, ничего не вышло. Я не смог разозлиться. Неужели настало время писать о себе? Но я не могу внести в эту тетрадь свое имя.

Так, безжалостно утекли еще 20 минут. Голод уже пробирал до костей, во рту появился странный, металлический привкус, а язык словно присох к небу. Я тут же вырыл из кучи белья куртку, рядом подобрал обшарпанные по бокам ботинки и вывернув карманы других брюк, взял 30 крон. В это время тело обдавалось жаром, будто из него так и сочится пар. Выскочив в подъезд и ощутив облегчающую прохладу, я расслабился. До двери оставался один шаг, как неожиданно та распахнулась, впустив сквозняк, передо мной стоял Эгиль.

—Что ты здесь делаешь? —Глупый вопрос. Я понимаю, зачем он пришел.

—А сам как думаешь?

—Эмиль?

Красный шарф молчал, нахмурив нос.

—Знаешь, он очень похож на меня и…

—Не оправдывайся. Ты струсил.

—Я с самого начала сказал, что не смогу.

Эгиль снова не отвечал. Но сейчас его лицо не показывало злости, оно ничего не показывало.

—Дай мне время.

После моих слов он ушел. Видимо, мести не быть без жертвы Эмиля, я должен закончить начатое. Усевшись на байк, я собирался доехать до продуктового магазина и купить хоть что-нибудь, ведь урчание желудка становилось громче. Хотел бы я все забыть, Жана, Лейлу, Желтый Дом и самого красного шарфа. Проезжая по пустой дороге, я невольно отпустил руль и расправил руки, словно крылья. Я мчался сквозь ветер, и кажется, впервые за последнее время почувствовал себя свободным хотя-бы на минуту. Тогда я поддался моменту и рискнул закрыть глаза, где-то внутри сразу стало теплее.Вот бы и вправду все забыть. Вдруг меня прервал гудок проезжающей машины, я нечаянно выехал на встречную полосу. Резво схватившись за руль и круто вывернув его направо, я остановился возле тротуара. Дороги не были пустыми, это я их такими представил.

Я не стал доезжать до магазина и развернул байк в обратную сторону. Эмиль пообещал выслушать мою историю, так пусть это произойдет сейчас. Путь к его дому я запомнил хорошо, поэтому добрался быстро. Не мешкая ни секунды, я вскочил с байка и перебежав на другую сторону улицы, заглядывал в каждое окно. У него горел свет, значит не опоздал. Вчера из-за темноты я и не заметил, что весь его дом грязно-серого цвета с граффити по краям, а у лестницы перед дверью отколотый кусок ступеньки. Забыв про голод, я бодро мчался на верхний этаж. Дверь в квартиру Эмиля была чуть приоткрыта,звонок не работал, пришлось без продыху стучаться. Тишина. Я аккуратно заглянул внутрь, никаких изменений, только ковер сдвинут к краю. Сегодня здесь пахло чем-то еще, будто сладковатым ацетоном, что голова начинала кружится. Мягкими шагами, я медленно продвигался вперед и зажимал рукавом нос. Тогда я увидел мутный, желтый свет горевший в туалете, а снизу торчавшие ноги. Двумя широкими скачками я подбежал туда и зажмурившись, боялся посмотреть. Досчитав до трех, я заставил себя открыть глаза. Забросив локоть на крышку унитаза, с откинутой головой валялся Эмиль и прижимаясь щекой к бачку, тот невнятно мычал. Рукав задран, жгут до посинения обтягивает кожу, рядом, в серой луже лежит игла. Я испытывал облегчение вместе с разочарованием. Наклонившись, вид его руки заставил сжаться все органы, чистого места почти не было, все в красных точках с синяками вокруг. Я подтащил Эмиля на себя, упав головой мне в плечо, он что-то мямлил себе под нос и терся макушкой. Так странно, тело теплое, живое, но в то же время и нет. Волосы превратились в слепленный, сальный клок, шея расчесана, а пальцы рук свернуты в крюк. Это мог быть я.

Через минуту тот очнулся, сдернул жгут и рывком открыл крышку унитаза. Свернувшись дугой, Эмиль трясся всем телом и сдавленно хрипел, после чего его вывернуло. Отпрянув назад, он наткнулся ладонью на иглу и всполошившись, вышвырнул ее мне за спину.

—Ты разве не ушел вчера? —Нелепо удивился Эмиль.

—Ушел.

—Неужели в гости решил наведаться? —Я видел, как трудно ему дается говорить. Через каждое слово пауза, кашель, снова невольно вытекающие слюни.

—Ты сам просил вернуться.

—Правда? Не помню.

Я помог Эмилю подняться и во второй раз потащил его в ванну. Обдал лицо холодной водой, вымыл руки и найдя мятный спрей для полости рта, обрызгал с ног до головы. Выглядел он жалко, как старая подвальная крыса, что ворует объедки на помойке. Но до Желтого Дома я и сам жил ничуть не лучше.Усадив того на диван в большой комнате, из подушки вырвался залп пыли, а ножка надломлено скрипнула. Эмиль натирал веки глаз и измученно стонал от каждого движения, я не знал, чем ему помочь.Осмотревшись в комнате, стало видно, что он привык к такому состоянию: на подлокотнике обезболивающее и снотворное; на полу, почти у ног, двухлитровая бутылка с уже потускневшей водой; недалеко валялось полотенце, источавшее жуткую вонь пота; а на подоконнике три мятых пачки сигарет. Я протянул таблетку и стакан свежей воды, Эмиль опустошил его залпом и жестом руки потребовал еще. Если бы Жан не бросил своего сына, он, наверное, сейчас бы колесил по всему миру и ел до отвала в дорогих ресторанах.

—Зачем ты помогаешь? —Его взгляд наконец прояснился —Говорил ведь, что пришел мстить.

—Я и сам не знаю.

—Ты забавный. —Усмехался Эмиль.

—Как ты стал таким?

Тот моргнул пару раз, будто не понял вопроса, и уставился в стену.

—А…ты про это.

Склонив голову вниз и заведя руки за шею, пальцы сцепились в замок, а локти повисли. Он вдруг закашлял сгибаясь в спине и почти свалился на пол. А затем, сдавленным голосом заговорил:

—Ну…после того, как отец выпер меня из дома, я шатался по всем отелям Харстада. Карманных денег хватило только на неделю, потом стал занимать у кого попало. Тогда-то мне и подсунули эту дрянь, сказали, что так я верну долг. Меня затянуло. Страшно затянуло. И я подумал, да это ведь отличный шанс! —Сказал он с красными, намокшими глазами — Отцу плевать было на хорошие оценки, на грамоты и медали с боев, его заботили только те плешивые подделки. Знаешь, что я решил? Может, если сдохну, он заметит? —Разрезавшись громким смехом, Эмиль зарылся лбом в ладони и дрогнул —Папа сказал, лучше бы я никогда не рождался. Вот так я стал жалким, ни на что не годным мусором.

—Знаешь, а я однажды стащил с мусорного контейнера молоко. Потом несколько ночей блевал.

Тишина. слышно только, как за стеной капает вода.

—Йохан, ты убьешь меня?

—Ты чего?

—Если да, то давай быстрее. Я устал. —Эмиль смотрел мне прямо в глаза, он больше не дергался, не отворачивался, только мягко таращился —Отец, конечно, не обратит внимания, но так даже лучше.

—Собирался. Вчера. —Устало выпалил я.

—И что тебя остановило? Ты пожалел меня?

—Просто не смог. Я вижу в тебе — себя.

—А я бы смог. —Отрезал Эмиль. Мы молча сидели на скрипучем диване и слушали тиканье часов. Я робко замер, а он откинулся на подушки и прятал в карманы дрожащие руки. Даже предложив сбежать или дать денег, ничего не изменится. Если не я, то Эгиль найдет его. Время пролетало слишком быстро, я хотел поговорить о чем-нибудь еще, но тот вопрос остановил любые мысли в голове —Уходи. Не я твоя цель, Йохан.

Мне будто жгутом перетянули горло, ответить не получалось. Я даже не попрощался, как и вчера, просто поднялся и потащил тело к выходу. Только на улице я придумал, что мог бы рассказать о своей матери, он бы меня понял. А когда сел на байк, то вспомнил, что помимо ацетона и мяты, от Эмиля пахло сладкими пряниками. Как и сказал красный шарф, я уже выбрал этот путь и дороги назад нет. Скорее всего, сегодня мы разговаривали в последний раз. Когда я приду в следующий, то приду, чтобы закончить начатое.

Глава 8

Дверь гулко хлопнула за спиной и после замочного щелчка осталась только тишина.На улице шел дождь. Я уселся на сырую ступеньку и закрыв глаза, не понимал, куда мне теперь идти. Когда обувь промокла настолько, что носки внутри ботинок стали хлюпать, я наконец сдвинулся с места. Дождь был тяжелым, но холод я уже не чувствовал, разве что, прилипшая одежда противно терла кожу.

Почему-то я долго не мог вспомнить, где оставил свой байк. И проторчав возле светофора около двух минут, решил шагать туда, куда потащат ноги. Побродив вокруг домов и собрав возле бордюра пирамиду из камешков, глаза сами уткнулись в байк. Рядом с ним ошивался какой-то тип, совсем молодой, с рюкзаком на одном плече и зонтиком. Тот водил пальцем по промокшей сидушке и тыкал ногой в шину. Подойдя, я не стал ничего ему говорить, вставил ключ зажигания и стоял напротив. Двигатель затарахтел, а из выхлопной трубы взлетел густой клуб дыма. Парень продолжал молча рассматривать каждую деталь, бороздя руками по железу. А потом, шагнув назад, тот неожиданно выглянул из-за шляпки зонтика. Этот подозревающий взгляд мне уже был знаком. Однако на этот раз страшно не было, я хотел, чтобы он скорее исчез, но только потому, что сильно устал. Сейчас я не смогу ни с кем из вас, осуждающих меня, бороться. Пришлось снова просто сбежать. Выбор был не велик, единственное место, где смотреть не будут — это бар «Толпа».

Внутри сидел лишь один мужчина средних лет и потягивал виски, больше посетителей не было. За барной стойкой, как и тогда,натирал бокалы Лукас. Сегодня он выглядел, как в первую встречу: аккуратная бабочка, убранные волосы и ни одной складки на рубашке. Черных мешков под глазами будто и не было. Когда он заметил меня, я напрягся, подумал, что начнет расспрашивать об Эмиле. Но Лукас, как ни в чем не бывало, отвернулся и взял следующий бокал. Я суетливо подкрался ближе и выбирая, какой напиток заказать, обратил внимание на столешницу. На ней ни царапин, ни потертостей, словно недавно отполировали. А за спиной бармена, на полках с алкоголем, каждое горлышко бутылки было залито пылью.

—Добрый вечер. —Манерно приветствовал Лукас —Что угодно?

—Наверное, то пиво. —Я указал на бочонок с краником —И, может, апельсиновый сок?

—Конечно.

Выбрав столик подальше от выхода, я ждал напиток и размышлял, почему тот упорно делает вид, будто ничего не произошло. Даже если ему совсем неинтересно, он мог бы вести себя по-дружелюбнее. Хотя, наверное, он знал, зачем мы ищем Эмиля, вот и не хочет теперь разговаривать с убийцей. Правильно, нечего с такими, как я, связываться. Лучше не обращать внимания.

Послышался стук каблуков, единственная на весь бар официантка, несла металлический поднос с напитками. Расставляя стаканы, та жутко пялилась прямо в глаза и поджимала уголок фартука. Сразу видно — иностранка:волосы кучерявые, глаза карие, все лицо обсыпано мелкими родинками. Как ни зайду, взгляд у нее всегда настороженный, а брови хмуро сведены. Но лицо точно милое, люди с такими лицами никогда не делают плохих вещей. Зажав поднос локтем, официантка фыркнула и топая туфлями, убежала. Пиво на вкус оказалось паршивым, будто в него выжали половую тряпку, а сок слишком приторным. Вдалеке играло радио с едва заметными помехами, одна и та же песня крутилась уже в десятый раз, но не надоедала. Я выглянул в окно и следил за прохожими, так, время тянулось медленнее. Кто-то смешно натягивал узкую шляпку, кого-то тянула такса за поводок, а та женщина в пестрой шубе, была похожа на вешалку, с кучей шмотья. В такие моменты, думать о чем-то важном не приходилось, нужно было лишь разглядывать чужие нелепости. Допивая соленое пиво, я твердо ощутил прилипшие глаза к затылку. Облокотившись на барную стойку, официантка наблюдала, как камера за преступником. Я старался не смотреть, но невольно, вновь оборачивался, то ли от напряжения, то ли от беззащитности. Как вдруг, она выхватила тряпку из рук Лукаса и примчалась обратно. Старательно натирая и без того чистый стол, та закатив глаза, вздыхает.

—Что ты здесь ошиваешься вечно?

—А что, нельзя? —Я недоумевал.

—Можно! Только выглядишь так, будто тебе здесь не сидеть, а прятаться.

—Может, так и есть.

—Посидеть с тобой? —Неожиданно она больше не язвила, а голос стал мягче —Вдвоем незаметнее.

Я кивнул, не понимая, что происходит, и на всякий случай прижался к стене.

—Сабина.—Неуклюже улыбнулась девушка.

—Йохан.

—Красивое имя. —И прищурившись, она добавила —Для такого лица.

—Тебе заняться нечем? Чего ты пристала ко мне?

—А к кому еще-то? Тот мужичок с залысиной уже обслужен, да и к тому же он старый.

—Почему тогда работаешь здесь? В этом баре постоянно нет посетителей.

—В «Толпе» я давно уже. —Официантка скомкала тряпку и опустила подбородок—Через знакомых попала сюда. —Почти шепотом мямлила Сабина. Явно не договаривает.

—Уволься, раз не нравится.

—В какой-нибудь день обязательно уволюсь!—Она звонко засмеялась с трудом разомкнув губы. На мгновенье они разлепились с влажным чмоканьем, и в просвете блеснула липкая розоватая помада —Ты уже все выпил? Я принесу чай, за счет заведения. —Подскочила Сабина, столкнув бедром поднос. А я, расслабившись, отпрянул от стенки обратно. Вряд-ли у нее плохие намерения, скорее, ей просто скучно. Выглядит она чудной и вполне доброй, когда не строит мрачную гримасу и не пялится из-за угла. Радио вдруг брякнуло и музыка оборвалась, послышалось кипение чайника и звяканье столовых приборов. Заскучав, я потянулся к листовке с меню напитков и свернул из той куб, разглаживая углы дном стакана. Давно я не маялся ерундой. Я уже и забыл, как это успокаивает.

Вскоре официантка вернулась, было заметно, что она торопилась. На стенке чашки остались стекшие капли чая. Та не садилась, замерла, будто ожидая, когда я сделаю еще один заказ. Я решил подыграть Сабине и только дрогнули губы, как сразу же сомкнулись обратно. А что мне вообще нравится? Кажется, припоминаю, что в детстве я любил гранатовый сок. Или, я это только что придумал? Впрочем, неважно. Сейчас, когда день наконец-то тянется медленно, я могу полюбить что-нибудь заново. Развернув сложенное меню, я наугад ткнул пальцем, выпал разноцветный коктейль со странным названием.

—«Кактус в песке» пожалуйста. —Попросил я с невозмутим и полным серьезности лицом.

—Ну и вкус у тебя!—Улыбалась Сабина —Будет сделано.

Я пересел за стол в центре и любовался тем, как смело Лукас подбрасывает в воздух бутылки с шейкером и ловко хватает другой рукой. Он даже умудрился поймать одну через спину. Затем, в тонкий длинный бокал, бармен слоями заливал яркую жидкость. Сначала зеленый, красный, а сверху фиолетовый. На ободок прицепил маленькую вишенку.

На вкус эта смесь напоминала перемолотое печенье со сливочным маслом вперемешку с водой после варки пельменей. А пахло это все бензином. Никогда больше не буду тыкать пальцем наугад.

От моего сморщенного лица Сабина заходилась смехом, припав к дивану. Ее лицо залилось краской и так слезились глаза, что тушь потекла по складкам век. Успокоившись, она села рядом и двинула напиток к себе. Зажав зубами трубочку, официантка сделала быстрый глоток и тут же съела вишенку. Рот сразу скривился и та высунула язык, показывая, насколько отвратителен вкус. Мы не говорили, только пили по очереди, а после кривились, закатывая глаза.

Спустя время подошел Лукас, он протянул Сабине какой-то тонкий на вид конверт и вложил ей в руки ключи. До сих пор он выглядел как робот, автоматически выполняющий свою работу. У меня закралось сомнение,на счет того, что это один и тот же человек. Все таки не похоже, что он просто не хочет разговаривать. Будто не знает, что его вторая личность тайно помогла нам найти Эмиля.

Воображая, что-же находится в этом конверте, внезапно заметил, как исподтишка смотрит Лукас и быстро отводит взгляд. Странные эти двое, вечно зыркают, как на патологическую опасность. Странные, но с ними уютно.

—Садись с нами! —Предложили Сабина.

—У меня работа.

—Какая еще работа? Ты здесь видишь кого-то помимо нас? —Настаивала девушка. И у нее это вышло. Бармен сдался и смущенно устроился рядом, стараясь при этом не терять образ серьезного работника. Сабина толкнула ему под нос «Кактус в песке», будто кидает вызов. Тот попятился подбородком и зажмурившись, покрутил головой —Пей!—Грозно приказывала официантка. Тогда наша дурацкая игра продолжилась, мы громко смеялись в вечно тихом баре и не следили за временем.

Раздался слабый хлопок двери за спиной. Подняв головы, Сабина с Лукасом замолчали, их зрачки сузились, а уголки губ тут же опустились. Мимо, не обронив ни слова, прошел Эгиль, вышедший из того подвала, в который меня привели в первую встречу. Девушка отвернулась в окно, а бармен подскочил с места. Легкая обстановка быстро сменилась дискомфортной, будто мы не веселились вовсе.

—Вы что, его боитесь?

—Сейчас не могу говорить. Потом. —Отрезал Лукас и скрылся за барной стойкой, где его уже поджидал красный шарф. Я приказал себе не обращать внимания, не помнить произошедшего. Но пальцы Эгиля выбивали дробь по столешнице, и каждый стук возвращал меня к нему. А потом, словно током ударило. Подвал. В тот первый раз он сидел там, уткнувшись в какие-то документы и помню, ставил подпись. Почему красный шарф был там?

—Сабина, а что он здесь делает? Неужто работает?—Этого быть не может, мы вместе устраивались экспертами по качеству.

—Ты не знаешь? —Почти вскрикнула девушка. Она подсела ближе и наклонившись, прикрыла рот ладонью — «Толпа» создана для того, чтобы отмывать деньги из Желтого Дома. Странно, что ты не в курсе, ведь этот бар принадлежит Эгилю.

Выходит, он с самого начала был связан с Желтым Домом? И с Жаном Бэнксом они не просто знакомы, а давно сотрудничают?

—Ты чего завис? Хочешь еще чаю?

—Я, наверное, пойду домой. —Словно с ватным телом я вылез из-за стола. В самом деле странно, что Эгиль не говорил об этом. Голова кружилась, поток мыслей не останавливался и ноги начинали путаться.

—Йохан,—кричала вдогонку Сабина —приходи в любое время. Я выслушаю.

Не оборачиваясь, я кивнул и уже оттягивал тяжелую дверь.

—Постой.—Тянул меня за плечо Лукас —Нужно поговорить. Ты должен знать кое-что об Эгиле. Вот адрес. —Бармен незаметно всунул мне в карман записку и похлопав по спине, закрыл за мной дверь.

Теперь, идти точно больше некуда.