Сломай меня нежно

- Кстати, - сказала она, крутя стакан в руках и не глядя на меня. - Мама не звонила?

Я почувствовала, как плечи сами собой каменеют, и заставила себя расслабить их прежде, чем она заметит.

- Пока что бог меня бережет от такого счастья, - ответила я, стараясь, чтобы голос прозвучал легко.

- Райли…

- Стеф, - перебила я мягче, чем собиралась. - Не сегодня, ладно? Давай не сегодня.

Она посмотрела на меня еще секунду, потом кивнула и не стала настаивать - одно из лучших ее качеств. Она умела отступать в тот момент, когда большинство людей давят сильнее.

- Ладно, - сказала она просто. - Не сегодня.

Мы сменили тему на сериал, который обе смотрели. Я поддерживала разговор, спорила о финале сезона и одновременно следила за отражением улицы в окне. Черный седан стоял через дорогу почти двадцать минут - обычная машина,тонированные стекла, водителя не видно. Я не смотрела прямо. В двадцать одну минуту седан уехал.

Совпадение? Наверное. Я ненавидела слово «наверное».

• • •

Вечером, закрыв магазин, я занялась настоящей работой. Искать его по улицам было бы бессмысленно. Человек, способный пройти через мои камеры, не станет случайно попадаться под фонарем с табличкой «сталкер» на груди, но люди оставляют следы даже тогда, когда уверены в обратном. Деньги, компании, связи, чужие ошибки. У меня был доступ к значительной части городской системы наблюдения. Не официальный, разумеется. Официальный доступ требует формы, разрешений и унизительного количества паролей.

Мой потребовал несколько месяцев, три поддельных профиля и знакомство с системным администратором, который любил азартные игры больше, чем собственную работу.

Я нашла запись с Мэддисон-стрит. Ту самую, четыре секунды моего лица под фонарем. Он был прав: я посмотрела на отражение камеры в стекле машины, микродвижение. Обычный человек не заметил бы. Я перемотала дальше. Файл заканчивался через семь минут после моего появления. Запись была удалена с городского сервера в 00:16. Кто-то вычислил меня по кадру, скачал копию и зачистил оригинал - не чтобы скрыть меня от себя, чтобы скрыть от остальных. Я почувствовала, как уголок губ поднимается сам собой.

- Собственник, значит?

Я открыла данные, которые успела снять с флешки Ричарда. Он торговал информацией, но хранил ее хуже, чем следовало человеку с таким количеством врагов. Часть файлов была зашифрована. Часть повреждена. Остальное выглядело как бессмысленный набор договоров, имен и банковских переводов. Я начала с последних клиентов. Один из них был связан с закупками для фармацевтических исследований. Контракты на перевозку оборудования, экспериментальные препараты, закрытые лаборатории, суммы, которые не объяснялись ни одной официальной строкой бюджета. Я сузила поиск до трех компаний. У всех были деньги, связи, охрана спецназовского уровня для организаций, которые на бумаге занимались таблетками от бессонницы и новыми видами обезболивающего.

Одна называлась «Нолован Биотек». Название встретилось в документах Ричарда дважды. Один раз - в списке поставщиков. Второй - рядом с кодом, который он явно не хотел хранить открытым текстом. Я не стала сразу искать владельца. Сначала проверила совет директоров, дочерние компании, контракты и людей, которые официально не имели к фирме отношения, но регулярно появлялись рядом с ее деньгами. Большинство оказались скучными. Богатые мужчины в дорогих костюмах с одинаковыми улыбками и одинаково мертвыми глазами. Потом я открыла карточку основателя.

Рекс Нолован.

Тридцать лет. Бывший военный. Специальные операции. Шесть лет назад ушел со службы и почти сразу создал биотехнологическую компанию, капитал которой появился так быстро, будто вырос из земли вместе с офисным зданием.

- Ага, конечно, блять, бизнес, - пробормотала я. - И я просто продаю кассеты.

Я открыла фотографию в полном размере.

Первым я увидела шрам. Он начинался ниже челюсти и проходил через горло - длинный, старый, грубый. Вокруг него шла татуировка в виде черной колючей проволоки, будто кто-то однажды попытался перерезать ему горло, а он не только выжил, но и решил оформить чужую неудачу как часть собственного образа. Потом руки. На фотографии он стоял у кафедры, одной ладонью опираясь на край. Черная татуировка уходила от костяшек вверх, скрываясь под рукавом. Плечи. Посадка головы. Человек, который не следит за дверями, потому что уверен: любой вошедший сначала посмотрит на него. И только потом я заметила лицо. Резкая фейд-стрижка. Темные, почти черные глаза. Спокойный рот без дежурной улыбки. Он смотрел в камеру так, будто знал, что однажды я открою именно эту фотографию.

Я задержала дыхание, разозлилась - и только потом признала очевидное.

- Красивый, засранец

Не милый, не приятный. Красивый так, как бывает красив хорошо заточенный нож: ничего доброго, зато хочется провести пальцем по лезвию и проверить, насколько глубоко оно порежет. Я нашла еще фотографии: открытие лаборатории, благотворительный вечер, закрытая встреча инвесторов. На каждой он выглядел одинаково собранным. Люди рядом улыбались, жестикулировали, пытались понравиться. Рекс просто присутствовал - и этого хватало, чтобы все остальное казалось декорацией. Если он и был тем, кто вошел в мою квартиру, выбор пера ему подходил. Слишком изящно для обычной угрозы. Слишком самоуверенно для человека, который боялся ответа.

Я приблизила фотографию.

- Значит, командир. - слово легло слишком легко. Я представила его в своей спальне. Не лицо. Силуэт.Тишину. То, как он стоял рядом и решал, разбудить меня или нет. По коже прошел холодок, на этот раз возбуждение пришло не сразу - сначала ярость, потом интерес. И уже под ними темное, горячее ощущение, которое я не собиралась рассматривать слишком внимательно.

Я свернула фотографии и достала лист бумаги. Первый вариант записки получился слишком вежливым. Я порвала его. Второй - слишком злым. Его тоже порвала.

На третьем написала:

«Командир. Перо милое. В следующий раз, когда захочешь произвести впечатление, попробуй появиться лично. Обещаю, будет не так скучно, как твоя переписка. И еще: если снова полезешь ко мне домой, захвати кофе. Я по утрам особенно злая.

P.S. Четыре секунды - неплохо. Но недостаточно, чтобы узнать меня. Попробуй еще раз, гавнюк.

- Р. Л.»

Я перечитала. Улыбнулась. Сложила лист вчетверо и убрала в карман куртки. Способ доставить записку я пока не придумала, но если Рекс Нолован действительно был тем человеком, за которого я его принимала, мне не придется - он сам придет за ответом. Перед тем как закрыть ноутбук, я снова открыла его фотографию.

- Пусть только попробует заставить меня замолчать.

На улице напротив дома стоял черный седан - возможно, тот же самый, что утром находился возле магазина. Из-за тонированного стекла ничего не было видно. Я подошла к окну, несколько секунд смотрела прямо на машину, потом медленно подняла руку и показала средний палец. Седан не двинулся. Я усмехнулась и задернула шторы.

Не знала, сидел ли он внутри. Но очень надеялась, что да.

Глава 4. Рекс

Она нашла меня за тридцать шесть часов.

Не компанию, не одного из посредников и не подставное имя, которое я оставлял в документах для слишком любопытных людей. Райли вышла именно на меня, и сделала это быстрее, чем большинство профессионалов успевали понять, что вообще стали частью чужой игры. Система внутреннего мониторинга «Нолован Биотек» зафиксировала попытку доступа к закрытому архиву в четыре семнадцать утра.

Запрос прошел через семь прокси-серверов, каждый из которых исчез вскоре после использования. Маршрут был выстроен аккуратно: разные страны, разные провайдеры, ни одной повторяющейся точки. Для обычного специалиста такая цепочка выглядела бы безупречной, однако на последнем узле осталась едва заметная задержка между пакетами данных. Меньше половины секунды - слишком мало для случайной ошибки и достаточно, чтобы узнать почерк человека, попавшего на городскую камеру после убийства Ричарда Ноу.

Я сидел за столом, медленно прокручивая журнал доступа, пока за панорамными окнами серело утро. Город внизу просыпался, машины заполняли улицы, а в кабинете сохранялась привычная тишина, нарушаемая лишь слабым гулом вентиляции. На экране отражались белые волосы Райли, ее светлые глаза и едва заметная улыбка с той четырехсекундной записи. Теперь она шла по моему следу, и эта мысль вызывала не раздражение, которого следовало ожидать, а странное, почти забытое чувство предвкушения.

- Быстро, - произнес я негромко, откидываясь на спинку кресла.

Дверь открылась без стука, и в кабинет вошел Дариус. Как всегда, он держал планшет под мышкой, а его лицо сохраняло выражение человека, которого человеческие глупости давно перестали удивлять, но все еще продолжали утомлять.

- Она взломала базу поставщиков, - сообщил он ровным тоном, приближаясь к столу. - Не слишком глубоко, но достаточно, чтобы добраться до личного дела основателя. - Он положил планшет передо мной и, чуть прищурившись, добавил: - Твоего личного дела, если ты вдруг решил, что в компании есть еще один основатель с твоей биографией.

- Моего, - подтвердил я спокойно, пролистывая список открытых файлов.

Райли просмотрела биографию, сведения о военной службе, регистрацию компании и фотографии с нескольких деловых мероприятий. Она не пыталась скачать исследования, не интересовалась деньгами и не полезла в текущие контракты. Ей нужен был человек, оставивший перо на ее подушке.

Дариус оперся ладонью о край стола и внимательно посмотрел на меня.

- Ты выглядишь довольным, - заметил он с легким раздражением. - На случай, если тебе интересно, это не нормальная реакция на взлом корпоративной системы.

Я закрыл один из файлов и поднял на него взгляд.

- Она поняла, откуда начинать.

- Или кто-то ей подсказал, - возразил он, выпрямляясь.

- Нет, - ответил я без колебаний. - Райли не любит делиться охотой.

На лице Дариуса появилось выражение усталого недоверия.

- Ты знаешь ее меньше двух суток, Рекс, - заметил он с сомнением в голосе.

- Мне хватило четырех секунд, чтобы понять, что она не работает в команде, -ответил я.

- Четырех секунд на зернистой записи? - переспросил он с явным скепсисом.

Она не оглянулась в поисках прикрытия, не проверила, идет ли кто-то следом, и не изменила темп шага после выхода из зоны камеры, - сказал я, соединяя пальцы перед собой. - Человек, привыкший полагаться на партнера, ведет себя иначе.

Дариус несколько мгновений молчал, словно решая, стоит ли спорить с человеком, который анализирует чужую походку так, как другие читают открытую книгу. В конце концов он тяжело выдохнул и отошел к окну.

- В нормальной компании после такого взлома перекрывают доступ, меняют протоколы и ищут виновного, - произнес он, глядя на город.

- Мы все это сделали, - напомнил я.

- А потом ты оставил ей коридор, - добавил он, повернув голову. - Узкий, но все-таки коридор.

- Она должна думать, что сама выбирает направление.

- А если выберет правильное?

Я на секунду задержал взгляд на фотографии Райли, открытой на экране планшета.

- Тогда станет еще интереснее, - ответил я тихо.

Дариус резко повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло настоящее беспокойство.

- Рекс, она убила нашего связного, забрала накопитель и теперь копает под тебя.

- Это не знакомство в баре и не новая игрушка, которая тебе наскучит через

неделю.

- Я не называл ее игрушкой, - возразил я.

- Ты вообще пока никак ее не называешь, - возразил он сухо. - Кроме «призрака», «Каспера» и еще нескольких слов, которые звучат слишком личными для человека, сорвавшего нам восемь месяцев работы.

Я медленно поднялся из-за стола, подошел к бару у стены и налил в стакан немного виски. Пить я не собирался, но движение помогало упорядочить мысли. Ричард Ноу был посредником, - произнес я, глядя на янтарную жидкость. - Полезным, но заменимым.

- Его флешка тоже заменима? - спросил Дариус, не отводя взгляда.

- Пока не знаю, - признал я.

- Именно поэтому мне и не нравится, что вместо флешки ты думаешь о женщине, которая ее забрала, - произнес он тихо.

Я поставил стакан на стойку и повернулся к нему.

- Она нашла меня за тридцать шесть часов, Дариус. После того как я вошел в ее

квартиру, прошел мимо трех камер, двух замков и сигнализации, большинство

людей попытались бы исчезнуть. Она начала искать меня.

- И это тебя восхищает, - сказал он уже тише, внимательно наблюдая за моей

реакцией.

Я не ответил сразу. Отрицание прозвучало бы слишком очевидной ложью, а

признавать что-либо перед ним не хотелось.

- Это делает ее достойным противником, - произнес я наконец.

Дариус скрестил руки на груди и несколько секунд молча смотрел на меня, после чего покачал головой.

- Хочешь, чтобы я ее остановил? - спросил он, хотя по тону было ясно, что ответ ему уже не понравится.

Я посмотрел на него достаточно долго, чтобы он понял серьезность следующей фразы.

- Нет, - сказал я, не повышая голоса. - Никто не должен к ней приближаться без

моего разрешения.

- А если она приблизится к тебе? - спросил он, чуть склонив голову.

- В этом и смысл, - ответил я.

Дариус провел ладонью по затылку и тихо выругался. - Иногда мне кажется, что однажды твое любопытство тебя все-таки убьет, - произнес он устало.

- Не сегодня, - ответил я спокойно.

- Ты всегда так говоришь, - заметил он, качая головой.

- Потому что пока оказываюсь прав, - парировал я.

Он забрал планшет со стола, но у двери остановился и обернулся.

- Стефани Уокер, - напомнил он. - Парамедик, лучшая подруга Райли. Они знакомы не менее семи лет. Судя по наблюдению, Стефани ничего не знает о второй жизни своей подруги.

- Собери полный профиль, - распорядился я, возвращаясь к столу. - Но не

приближайся и не используй ее без моего разрешения.

- Ты собираешься защищать подругу женщины, убившей нашего человека? -

спросил Дариус с недоверчивой усмешкой.

- Я собираюсь понимать поле, - ответил я, открывая папку с фотографиями. - Пока Стефани не представляет угрозы, трогать ее бессмысленно.

Дариус задержался еще на секунду, будто хотел сказать что-то еще, но в итоге лишь покачал головой и вышел.

После его ухода кабинет снова погрузился в тишину. Я открыл нижний ящик стола и достал небольшой металлический кейс. Красный индикатор на приемнике мигал ровным светом, подтверждая, что устройства, оставленные в квартире Райли, продолжали работать. Я нажал воспроизведение.

Сначала послышался шорох простыней, затем шаги и приглушенный звук

открываемого окна. Райли несколько минут проверяла квартиру, не произнося ни слова, а потом тихо выругалась.

Сука, - донеслось из динамика.

Я невольно усмехнулся. В ее голосе не было страха, только злость человека, которого переиграли на собственной территории. Запись продолжилась, и через несколько секунд я услышал ее снова.

- Ну здравствуй. Посмотрим, кто кого найдет первым, красавчик, - произнесла она с насмешкой.

Я остановил файл и включил последние слова еще раз. Меня интересовало не

обращение, хотя Дариус наверняка ухватился бы именно за него. Важнее была

интонация: Райли не пыталась успокоить себя и не скрывала дрожь, потому что дрожи не было. Она приняла вызов почти с удовольствием.

Через несколько часов в записи появился голос Стефани. Они смеялись над белым пером, и Райли легко бросила:

- Может, тайный поклонник. Может, псих с доступом в мою квартиру. Пятьдесят напятьдесят, детка.

Я улыбнулся - привычно, коротко, - и потянулся, чтобы выключить запись. Рука остановилась над кнопкой.

- Кстати, - произнес голос Стефани, уже без смеха. - Мама не звонила?

Пауза перед ответом Райли длилась чуть дольше, чем нужно для обычного разговора между подругами. Достаточно долго, чтобы я заметил ее, хотя запись была всего лишь звуком. Разговор соскользнул на сериал так быстро, что человек, не слушавший внимательно, решил бы, что ничего не произошло. Я отмотал этот фрагмент назад и прослушал еще раз. Потом еще.

Мать. Кто-то, кому Райли Либерт, судя по одной фразе, предпочитала не звонить и не быть найденной. Первая трещина в идеально выстроенной маске, случайно оброненная человеком, который иначе не оставлял вообще никаких следов личной жизни. Я не потянулся за телефоном, чтобы приказать Дариусу копать - пока нет. Такие вещи не разбирают с наскока. Трещину сначала нужно оставить в покое, чтобы посмотреть, куда она пойдет сама.

Тут же написал в блокноте одну строку - «мать - не звонит - почему» - и убрал листок в папку, к остальным фрагментам Райли Либерт, из которых постепенно складывался человек, а не досье. Даже рядом с единственным близким человеком она превращала угрозу в шутку, а личное - в закрытую дверь. Маскировка у Райли предназначалась не только для клиентов и полиции. Она пряталась от тех, кого любила, вероятно, именно потому, что любила их.

Я выключил запись и открыл папку с фотографиями. На одном снимке Райли спорила с покупателем, уперев ладонь в прилавок. На другом смеялась рядом со Стефани, запрокинув голову. На третьем шла по улице с пакетом продуктов и выглядела так, словно ее главной проблемой был закончившийся кофе. Человек, который никогда никого не убивал. Безупречная маска. Я задержал взгляд на фотографии со Стефани. Парамедик, спасавшая людей, и убийца, отправлявшая их туда, откуда подруга пыталась вытащить. Возможно, именно поэтому их дружба работала: обе слишком хорошо знали цену чужой жизни, просто смотрели на нее с разных сторон.

Райли написала ответ вечером. Я знал это по шороху бумаги и ее раздраженным комментариям, когда она несколько раз переписывала отдельные фразы. Она не сказала вслух, куда спрятала записку, однако люди редко выбирают случайные места для вещей, имеющих значение. Я уже видел ее квартиру и знал, что дома письма не осталось. Утром Райли взяла его с собой.

До открытия магазина оставалось сорок минут, когда я вышел из кабинета.

• • •

В девять двадцать я вошел в здание через служебный вход. Основная дверь магазина была закрыта, владелец обычно появлялся после десяти, а Райли приходила без четверти. Камера в коридоре работала на старой системе и записывала изображение с задержкой в несколько секунд. Чтобы заставить ее пропустить нужный промежуток, потребовалось меньше минуты.

Внутри пахло пылью, картоном и пластиком старых кассет. При дневном свете магазин выглядел местом для людей, скучающих по прошлому, а в полумраке ряды стеллажей напоминали архив чужих жизней, аккуратно расставленных по жанрам. Я прошел за прилавок и осмотрел ее рабочее место. На столе стояла кружка с надписью «Не разговаривай со мной до кофе», рядом лежали нож для упаковки, кассовая книга и ручка с обгрызенным колпачком. Райли не стала бы оставлять письмо в очевидном ящике, особенно после того, как поняла, с кем имеет дело.

На нижней полке я заметил особое издание «Терминатора 2». Ту самую кассету, которую она держала в руках на записи из магазина в день убийства Ноу. Для любого другого человека это был один из сотен футляров, для Райли - напоминание о начале игры. Кассета оказалась чуть тяжелее обычного.

Я открыл футляр и нашел под вкладышем сложенный лист.

«Командир. Перо милое. В следующий раз, когда захочешь произвести впечатление, попробуй появиться лично. Обещаю, будет не так скучно, как твоя переписка. И еще: если снова полезешь ко мне домой, захвати кофе. Я по утрам особенно злая.

P.S. Четыре секунды - неплохо. Но недостаточно, чтобы узнать меня. Попробуй еще раз, гавнюк.

- Р. Л.»

Прочитав записку дважды и на слове «гавнюк» тихо усмехнулся. Ее почерк был быстрым, неровным и живым, с сильным нажимом на отдельных буквах. Райли писала так же, как двигалась: уверенно, без лишних украшений и с готовностью в любой момент прорезать бумагу насквозь. Я сложил лист и убрал во внутренний карман, после чего достал белое перо и положил его на место записки. Футляр вернулся на полку с точностью до сантиметра.

Перед уходом я задержался у прилавка, разглядывая вещи, из которых Райли собрала свою обычную жизнь: список поставок, кружку, ручку, несколько старых кассет, отложенных для постоянных покупателей. Все выглядело настолько буднично, что почти заставляло забыть о женщине, способной исчезнуть с места убийства за несколько минут. Мне хотелось дождаться ее здесь и увидеть, как она замечает перо, но хорошая охота требовала терпения. Я ушел за семь минут до ее появления и сел в черный седан на противоположной стороне улицы.

В девять сорок три Райли подошла к магазину. Белые волосы были собраны в высокий хвост, на плече висела сумка, в одной руке она держала кофе, а в другой - ключи. Перед тем как открыть дверь, она остановилась и повернула голову в сторону машины. Через затемненное стекло она не могла меня видеть, но что-то почувствовала. Через четыре минуты Райли появилась у витрины, сжимая в пальцах белое перо. Несколько секунд она смотрела прямо на седан, затем медленно подняла руку и показала средний палец.

Я рассмеялся тихо и совершенно искренне.

Вот ты какая, Каспер, - произнес я, не сводя с нее взгляда.

Райли задернула жалюзи, однако это уже не имело значения. Я получил ее ответ и забрал записку до того, как она придумала, как ее отправить.

• • •

Вернувшись в кабинет ближе к полудню, я застал Дариуса у стола. Он просматривал отчеты и поднял голову лишь тогда, когда я положил перед ним сложенный лист.

- Ты ездил в магазин, - произнес он с усталым укором, беря записку.

- Да, - ответил я, снимая пиджак и вешая его на спинку кресла.

- Один? - уточнил он, не поднимая на меня взгляда от листка.

- Как видишь, я вернулся без похоронной процессии, - ответил я, садясь в кресло.

Дариус развернул лист и прочитал текст. На слове «гавнюк» его брови медленно поползли вверх.

- Она назвала тебя гавнюком, - заметил он с едва скрываемым удовольствием.

- У нее богатый словарный запас, - ответил я спокойно.

- И ты улыбаешься, - добавил он, возвращая записку.

Я машинально коснулся уголка рта большим пальцем и только тогда понял, что он прав. Это раздражало, особенно потому, что Дариус заметил первым.

- Она хороша, - произнес я, разворачивая лист перед собой.

Дариус перестал улыбаться. Он медленно опустил планшет и внимательно посмотрел на меня, словно пытался понять, говорю ли я о ее навыках или о чем-то, чего сам еще не хотел признавать.

- Рекс, - начал он с тяжелым вздохом, - она убила нашего связного, украла данные и теперь открыто провоцирует тебя. Ты действительно решил сделать ей комплимент?

Я провел пальцем по краю записки, вспоминая ее жест у витрины.

- Именно поэтому и сделал, - ответил я тихо.

На лице Дариуса появилось выражение человека, которому очень хотелось спорить, но аргументы собеседника были слишком безумными, чтобы к ним можно было подобрать разумный ответ.

- Ты сейчас снова улыбаешься? - спросил он с подозрением.

Я не ответил, взял чистый лист бумаги и несколько секунд держал ручку над ним, не начиная писать. Первый вариант ответа получился слишком холодным, второй - слишком прямым. Оба листа отправились в корзину.

На третьем я написал:

«Малышка-призрак.

Ты права. Лично всегда интереснее. Но хорошие встречи не любят спешки. Сначала нужно понять, насколько далеко готов зайти человек, который так уверенно приглашает опасность войти в дверь. Ты нашла меня за тридцать шесть часов. Неплохо. Я нашел твое письмо раньше, чем ты придумала, как его отправить. Счет пока в мою пользу. И да, Каспер. Самомнение у меня действительно красивое.