
Полная версия:
Литровая банка
— Так надо же сказать! — Илья поставил чашку. — Надо всем сказать, что трос…
Женщина посмотрела на него. Спокойно, долго, поверх очков.
— Я сказала, — ответила она. — Меня за это и лишают.
Илья открыл рот и закрыл его. Он сидел за верстаком в мастерской, где пахло маслом и горячим стеклом, и держал в руке чашку с чаем, и понимал, что сказать ему нечего. Дима в банке молча ел крошку.
— Завтра праздник пойдёт через галерею, — сказала женщина и снова взяла пинцет. — Шествие с факелами, от одного берега до другого. Надежда придумал. Это у него любимое — чтобы красиво. — Она выковырнула осколок, положила его в жестяную коробочку. — Вам надо поспать. Наверху есть кровать. А для него, — она кивнула на банку, — я вам кое-что сделаю.
Она сделала. Илья сидел и смотрел, как она работает, и незаметно для себя начал засыпать прямо на табурете, клюя носом, и просыпался каждый раз, когда она что-нибудь роняла. Она взяла кусок плотного холста, серого, вроде парусины, и полосу мягкой кожи. Обмерила банку — сантиметром, по окружности, по высоте, по горлышку. Раскроила холст. Стала шить — толстой иглой, суровой ниткой, быстро, ровными стежками. Через полчаса у неё в руках было что-то вроде глубокого кармана с широким ремнём, который надевался через плечо и через грудь, как перевязь. Дно кармана было подбито кожей и войлоком. В кармане спереди было прорезано большое овальное окно.
— Надевайте, — сказала она.
Илья надел. Ремень лёг через плечо, через грудь, наискосок, и карман оказался у него на груди, чуть ниже ключиц, как кенгурушная сумка. Женщина опустила в карман банку. Банка встала плотно, как влитая, не качаясь, и горлышко торчало наружу, открытое.
— Руки свободны, — сказала она. — И не выроните.
Илья повёл плечами. Банка не сдвинулась. Он чувствовал её вес на груди — лёгкий, тёплый, живой, — и впервые за всё это время его руки были пустыми. Он смотрел на свои руки и не знал, что с ними делать.
— Окно не с той стороны, — сказал Дима.
Илья посмотрел вниз. Окно было прорезано спереди, от Ильи, наружу, так, что Дима внутри видел мастерскую, печь, верстак, женщину. А Илья видел только серый холст и горлышко.
— Можно развернуть, — сказал Илья. — Окном ко мне. Тогда я тебя буду видеть.
— А я буду видеть твою рубашку, — сказал Дима. — Всю дорогу. Двадцать четыре часа в сутки. Твою рубашку в глине.
— Зато я буду видеть, что с тобой.
— А я — куда мы идём. Мне это тоже, знаешь, интересно.
Осторожность стояла у верстака и слушала. Она не вмешивалась. Потом, когда Илья открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, она наклонилась к банке — к Диме, не к Илье — и спросила:
— Вам как удобнее?
Дима посмотрел на неё. Илья тоже посмотрел на неё. Она смотрела на Диму.
— Вперёд, — сказал Дима. — Окном вперёд. Я хочу видеть, куда мы идём.
— Значит, вперёд, — сказала она и выпрямилась. — А вы, — она посмотрела на Илью, — если захотите его увидеть, наклоните голову. Горлышко открыто.
Илья наклонил голову. Сверху, в горлышке, был виден Дима — его макушка, плечи, руки, лежащие на фланели. Дима задрал голову и посмотрел на Илью снизу. В горлышке, как в колодце.
— Привет, — сказал Дима.
— Привет, — сказал Илья.
Наверху, под самой крышей, была маленькая комната с одной кроватью, узкой, железной, застеленной колючим шерстяным одеялом. Окно выходило на канал и на галерею. Женщина принесла снизу фонарь — маленький, с красным стеклом, с крошечным огоньком внутри — и поставила его на подоконник рядом с банкой, которую Илья снял с груди и поставил туда же.
— Ему ночник, — сказала она. — В темноте, говорят, в стекле неуютно.
— Кто говорит? — спросил Дима.
Женщина не ответила. Она постояла в дверях, и Илья видел, что она смотрит, как он оглядывает комнату.
Он оглядывал. Он делал это с тех пор, как вошёл, и понял это только сейчас, когда поймал её взгляд. Дверь — одна. Окно — одно, створчатое, открывается, выходит на канал, второй этаж, высоко, но есть карниз. Лестница вниз — узкая, крутая, одна. В углу, у печной трубы, в полу — квадратный люк с железным кольцом. Подпол? Кладовка? Куда он ведёт? Можно ли туда пролезть? Он смотрел на люк и считал, сколько секунд нужно, чтобы откинуть крышку, если…
Если что?
Здесь не было червя. Здесь была мастерская, где пахло чаем, и женщина, которая вымыла Диму тёплой водой. А он прикидывал, успеет ли откинуть крышку люка, прежде чем что-то войдёт в дверь, — и глаза снова находили люк, окно, дверь.
— Два выхода и подпол, — сказала Осторожность из дверей. — Люк в углу, под ним сухо, глубина в рост, выходит в погреб под мастерской, оттуда — дверь на набережную. Окно открывается внутрь, под окном карниз, по карнизу можно дойти до водосточной трубы. — Она помолчала. — Я проверяла. Можно спать.
Илья смотрел на неё. Она смотрела на него — так же ровно и спокойно, как на стекло под косым светом.
— Спасибо, — сказал он.
Она кивнула и ушла вниз. Лестница проскрипела под ней, потом стихла. Внизу звякнуло стекло — она снова взялась за фонарь.
Илья сел на кровать. Потом снял кроссовки — это заняло минут пять, шнурки были в засохшей глине и не развязывались, — снял мокрые джинсы, повесил на спинку кровати и лёг под колючее одеяло. Одеяло пахло шерстью и немного дымом. Бедро ныло. Ладонь под повязкой пульсировала. Потолок был низкий, деревянный, с тёмной балкой посередине.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

