Хроники города Дифрэйс

Сомали лишь кивнул и побрел к воротам. Три часа он бесцельно бродил по мертвым улицам района элурантропов, пока ноги сами не привели его к собственному дому. У порога стояла машина Сиама.

«Подожду его здесь», – решил Сомали, присаживаясь на тротуар. Но прошел час, другой, а друг так и не выходил. В окне кухни горел свет. Сомали бесшумно поднялся и заглянул внутрь: на столе красовались два бокала и пустая бутылка любимого вина Эльзы.

Внезапно из спальни донесся смех. Сомали обошел дом и замер у окна спальни. Внутри, в неярком свете лампы, обнаженная Эльза лежала на груди Сиама.

– Сомали хороший человек, – прошептала она, – но эти наркотики, убийства… они пугают меня.

– Ты права, – ответил Сиам, поглаживая её плечо. – Он уже одной ногой в могиле.

Гнев затопил сознание Сомали, но он не ворвался внутрь. Он стоял в тени, слушая их голоса, пока в голове зрел страшный план. Развернувшись, он так же тихо ушел обратно к коттеджу банды.

– Эй, Сомали! Нюхнешь? – Тин беззаботно протянул пакетик, но в следующую секунду пальцы Сомали сомкнулись на его горле.

– Нет, спасибо, – прохрипел он, прежде чем оттолкнуть испуганного подельника.

Сомали ворвался на склад, где сотни коробок «Черной сыпи» ждали отправки дилерам. Гнев, который он копил после увиденного в спальне Эльзы, выплеснулся наружу. Он крушил стеллажи, переворачивал ящики и рвал упаковки, пока на шум не сбежалась вся банда.

– Брат! Остановись! – выкрикнул Сиам, пробиваясь сквозь толпу.

Сомали замер. Тяжело дыша, он обернулся и встретил ледяной взгляд Шартреза. Босс медленно подошел к разгромленному товару:

– С тебя сорок тысяч бастров. Срок – неделя.

– Но, босс, мы всё соберем! Тут почти всё целое! – заступился Сиам.

– Он повредил оборудование и упаковку, – отрезал Шартрез. – Сорок тысяч. Или мне поделить этот долг между вами двумя?

Сиам осекся и замолчал. Сомали, не глядя на «друга», грубо толкнул Шартреза плечом и вышел вон. Всю неделю он прокручивал в голове сцену измены, пока не пришло время снимать швы.

В кабинете доктора Рагамаффина было тихо. Пока врач аккуратно вытягивал нити из заживающего лица, Сомали излил ему душу.

– Сорок тысяч – это серьезно, – протянул доктор, пряча усмешку.

– Я не знаю, что делать. Мне конец, – прошептал Сомали.

– Ну… у вас же в банде есть анолис? – Рагамаффин рассмеялся, откладывая пинцет. – Продай его на органы. Сердце рептилоида на черном рынке стоит гораздо больше твоего долга.

Для доктора это была циничная шутка. Для Сомали – готовый план спасения и мести.

Через день он позвонил Аврааму и предложил собраться у Сиама – «посидеть, выпить пива, как в старые добрые времена». Тот охотно согласился. Вечер прошел за картами: они смеялись, пили и втягивали «Сыпь». Ни Сиам, ни Авраам не замечали, что Сомали почти не пьет, а его взгляд постоянно возвращается к грудной клетке анолиса.

Когда вечеринка подошла к концу и друзья разомлели от дурмана, Сомали медленно поднялся:

– Сделаю музыку погромче.

– Не стоит, брат, я, пожалуй, пойду, – произнес Авраам, пытаясь встать. Но за его спиной уже стоял Сомали с ножом в руке, а его глаза горели яростью. Напротив сидел Сиам, который с улыбкой сказал: – Кончай прикалываться.

Сомали схватил рептилоида за шею и быстрым движением перерезал ему горло – хлынула черная кровь.

– Ты что творишь?! – воскликнул Сиам, вскакивая из-за стола.

Сомали направил нож в его сторону и яростно прорычал: – Стой там!

В это время Авраам захлебывался в собственной крови. Через пару минут рептилоид скончался, но его сердце всё еще билось. Сиам неподвижно стоял и наблюдал, как Сомали вырезает сердце из своего друга Авраама.

– Ты спятил, брат! – прошептал он.

– Заткни свою пасть! – ответил Сомали, извлекая орган. – Когда я вернусь, я всё это уберу. А пока вынеси его на задний двор.

Сиам взял Авраама за ноги и потащил к черному выходу, а Сомали положил сердце в пакет и ушел. На улице стояла кромешная тьма, шел сильный проливной дождь. Сомали бежал через весь район элурантропов к доктору Рагамаффину с пакетом, в котором билось сердце. Но доктор сказал, что не сможет взять его, так как не сумеет провезти через границу города – элурантропов на пути тщательно обыскивают.

– Но как?! Мы же как-то провезли наркоту через границу? – вскипел Сомали.

– Конечно, лазейки есть, но я главный врач больницы, я не буду в это вмешиваться. У меня есть один знакомый, который возьмёт у тебя это сердце на границе. Я дам тебе контейнер для органов, положи его туда, – сказал Рагамаффин, поправляя очки и протягивая синий ящик.

Доктор дал координаты встречи, и Сомали тут же отправился на место. Там его встретил элурантроп Шон, которому он передал сердце. После этого Сомали вернулся в квартиру Сиама, но его там не оказалось. В доме Эльзы горел свет – она спешно собиралась куда-то, а Сиам ей помогал.

– Эльза, прошу, давай быстрее, пока он не вернулся! – поторапливал её Сиам, но было уже поздно.

До нитки промокший Сомали вошел в дом. В его руках был нож, всё еще покрытый чернилами Авраама.

– Эльза, ты куда? – спросил он и начал медленно к ней подходить.

Сиам вскинул пистолет, целясь в грудь обезумевшего друга:

– Остановись, прошу тебя, брат! Не делай этого!

– Стреляй! Стреляй, говорю! – взревел Сомали, надвигаясь на него.

Грянул выстрел. Пуля ударила Сомали в плечо, но лишь подстегнула его ярость. Одним рывком он сблизился с Сиамом и по рукоять вонзил нож ему в печень. Сиам с глухим стоном рухнул на колени. Эльза, обезумев от ужаса, босиком выскочила из дома под проливной дождь.

– Дорогая, ты куда? На улице дождь! – закричал ей вслед Сомали, бросаясь в погоню.

Эльза бежала по размокшей дороге в сторону коттеджа Шартреза, надеясь, что банда сможет остановить этого монстра. Но Сомали настиг её. Он перехватил её за шею, впиваясь острыми когтями в нежную кожу, и притянул к себе для последнего поцелуя.

– Я любил тебя больше жизни… Я никогда бы не смирился с тем, что ты с другим, – прошептал он.

В порыве безумной страсти Сомали не заметил, как когти вошли слишком глубоко, разрывая артерии. Кровь брызнула ему на лицо, Эльза обмякла в его руках, глядя ему в глаза угасающим взором. Свет фар приближающейся машины ослепил его, на мгновение вернув рассудок. Осознав, что натворил, Сомали упал перед мертвой возлюбленной на колени.

Из машины вышел Шартрез в окружении боевиков.

– Не думал, что ты настолько свихнешься, – ледяным тоном произнес босс. – Если ты зарезал женщину и двух лучших друзей ради денег, значит, твои мозги превратились в кашу от наркоты.

– Босс, нет! Вы что?! – взмолился Сомали, прижимая к себе голову Эльзы.

– Я боюсь за своих людей. Ты убил лучших. Сэм, увези его и прикончи.

Сомали не сопротивлялся, когда Сэм сажал его в машину. Он понимал: от Шартреза не скрыться.

– Ты чего, Сэм? Мы же друзья… Вспомни, как праздновали рождение твоей дочурки, – со слезами прошептал он.

Сэм отвел взгляд:

– Помню. Поэтому не могу поверить, что это ты. Для меня ты уже мертв.

У берега Сэм заставил Сомали войти в ледяную реку.

– Повернись спиной, – скомандовал он.

Три выстрела разорвали тишину ночи. Тело Сомали рухнуло в воду, а Сэм, не оборачиваясь, прыгнул в машину и скрылся в темноте.

Течение реки вынесло израненное тело к городскому берегу. По счастливой случайности мимо проходил патрульный, который, заметив движение у кромки воды, бросился на помощь.

– О боже! Он еще дышит! – воскликнул полицейский, пытаясь нащупать пульс на окровавленной шее элурантропа.

Сомали пришел в себя в мрачном подвале. Его грудь была туго перебинтована, а к телу тянулись провода и трубки от нескольких шипящих аппаратов с датчиками. Каждое движение отзывалось невыносимой болью.

– Где я? – прохрипел Сомали, пытаясь сфокусировать взгляд.

В темном дверном проеме возник силуэт. Незнакомец стоял неподвижно, наблюдая за пробуждением своего «гостя».

– Тебя нашел на берегу реки Итан и привез сюда. Мы спасли твою жалкую жизнь, – раздался спокойный голос из темноты. – Меня зовут мистер Сараби, но для тебя – просто Сар.

Глава девятая: Лицом к лицу

Оуэн не сводил глаз с темноты, но фигура оставалась неразличимой тенью.

– Я выйду, но сначала положи руки на стол. И без глупостей, – прохрипел незнакомец.

Когда Оуэн подчинился, из мрака выступил Сомали. Высокий рыжий элурантроп в черном плаще и рваной белой майке выглядел жутко: его лицо превратилось в месиво из глубоких шрамов, а в руках он сжимал длинный клинок, покрытый запекшейся черной кровью.

– Не бойся, я пришел не по твою душу. Тебе повезло, что босс тебя пожалел, иначе я бы с тобой поразвлекался, – маньяк присел на подоконник, хищно облизывая губы и поглаживая лезвие. – Буду краток: мне не нравится, что ты лезешь в мои дела. В этот раз ограничусь предупреждением, хотя обычно я сразу подвешиваю жертву вниз головой и потрошу.

– Что тебе нужно? – глухо спросил Оуэн.

– Пропуск в Красную зону, чтобы открыть первый уровень безопасности. Мне хватит тех пограничников, что там дежурят, дальше я не полезу, я не идиот.

Оуэн кивнул на вешалку:

– В кармане плаща у двери. Забирай и проваливай.

– Так сразу? – усмехнулся Сомали, доставая карту. – Мне говорили, ты упрям. Хочешь позвонить друзьям? Знай: если копы нагрянут раньше, чем я войду в зону, я разделаюсь с Росой и Вальтером. Я всё про тебя знаю, бедняжка сирота. Твой драгоценный Ангор годами водил тебя за нос, покрывая братца-убийцу… Но ничего, боль делает нас сильнее.

В этот момент в дверь настойчиво постучали.

– Оуэн! Ты дома? – раздался голос Вальтера.

Сомали не стал рисковать – слухи о мастерстве бывшего агента РСБ заставили его действовать быстро. Он бесшумно выпрыгнул в окно, исчезнув в ночи.

– Открыто! – крикнул Оуэн, приходя в себя.

Вальтер зашел в комнату и щелкнул выключателем:

– Ты чего в темноте сидишь?

– Сомали был здесь. Он идет в Красную зону, – Оуэн на ходу застегивал серый плащ. – Нужно звонить Ангору. Роса и ты в смертельной опасности, её нужно немедленно спрятать в участке!

В это время в центральном холле участка Ангор мрачно смотрел в экран телевизора. Мэр города, мистер Сар, выступал с экстренным обращением.

– Жители острова, я понимаю вашу обеспокоенность… – начал мэр, но его перебил яростный крик из толпы:

– Обеспокоенность?! Больницу выпотрошили! Мы боимся выходить на улицу!

Сар даже не вздрогнул.

– Красная зона закрыта для вашей безопасности. Но убийца не выбирает расы. Поэтому я принял решение: всеобщее переселение в свои районы на неопределенный срок. Непослушание будет караться как преступление против власти!

Эти слова стали искрой в бочке пороха. Город взорвался. Жуки в панике бросились собирать вещи, страшась возвращения на ядовитую свалку. Элурантропы в ужасе разбегались по подворотням – они знали, что на границе родного района их ждут не распростертые объятия, а пулеметы банд. Лишь анолисам «повезло»: судья Балазаврит мгновенно организовал четкую эвакуацию своих сородичей.

Оуэн и Вальтер с боем прорвались к участку. Роса уже была в кабинете Ангора под охраной. Когда Оуэн закончил рассказ о визите Сомали, капитан отдал приказ: все свободные силы – на периметр Красной зоны.

Ночь тянулась бесконечно. Вальтер и Оуэн ломали голову над тем, как перехватить маньяка, пока пограничники хранили гробовое молчание.

– Не понимаю, – Вальтер в сотый раз перелистывал старые папки. – Сомали – гражданин района элурантропов, но о нем нет ни слова. Даже в деле об убийстве Эльзы и Сиама – пустота.

– Может, кто-то подчистил архивы? – предположила Роса. – Кто вел то дело? Кто был в группе?

Вальтер замер, вглядываясь в пожелтевший листок со штампом.

– Так-так… Подождите! Тут подпись Уильямса.

Оуэн резко поднял голову:

– Итан Уильямс? Тот самый патрульный? Я встретил его в больнице сразу после резни. Что, черт возьми, он там делал на самом деле?

– У нас с Уильямсом тоже были пересечения на операциях. Он вполне может быть сообщником Сомали, – предположил Вальтер, проверяя обойму.

– Сидя здесь, мы ничего не узнаем. Едем к нему, но тихо. Роса останется под защитой Ангора, – отрезал Оуэн, хватая ключи.

Пока напарники прорывались сквозь толпы разгневанных жителей к дому патрульного, в мэрии разыгрывалась сцена из ночного кошмара. Мэр Сар с ненавистью смотрел на бушующий за окном народ.

– Сэр, он здесь, – в кабинет вошел доктор Рагамаффин.

– Пусть заходит, – прохрипел Сар, с трудом сдерживая кашель.

В дверях появился Сомали. На его лице играла безумная ухмылка.

– Пропуск у меня. Мальчишка-детектив уже побежал в участок, и, судя по всему, все копы стягиваются к Красной зоне. Путь свободен.

– Идиот! – Сар внезапно схватился за грудь. – Я просил два сердца! Зачем ты выпотрошил остальных и поперся к детективу? Если они придут за мной, я сдам вас всех!

Рагамаффин поправил пенсне, обеспокоенно глядя на мэра:

– Сэр, вам нельзя нервничать. Мутация заходит слишком далеко. Ваши руки почти покрылись чешуей, скоро грим и перчатки не помогут скрыть болезнь.

– Сердце износилось! – Сар скорчился от боли. – Мое преображение становится невыносимым. Сколько еще органов нужно, чтобы вытравить этот проклятый ген человека?

– Думаю, три-четыре… Но выдержите ли вы такую боль? – засомневался доктор.

– Операция нужна сейчас! – прорычал Сар. – Пока судьи заняты эвакуацией, готовьте операционную. А ты, – он перевел взгляд на Сомали, – получишь плату только после того, как перебьешь всех этих судей. Но только после пересадки!

Сомали, плотоядно облизываясь, шагнул вперед:

– Я не могу ждать. Я сделал всё, что ты просил. Сердца у тебя.

– Черт с тобой! – выплюнул мэр. – Кончай Кората, потом остальных. Это конец их коалиции. После этого я заплачу.

Сомали вышел из кабинета, поглаживая клинок. Его глаза горели безумием:

– Я иду за тобой, мой старый друг…

Глава десятая: Сомалийская резня

У здания Высшего суда бушевала толпа. Дамаскин и Византия, облаченные в торжественные черные мантии, угрюмо наблюдали из окон за тем, как разъяренные горожане штурмуют забор, сдерживаемый плотными рядами агентов РСБ. Железная дисциплина агентов была единственным, что отделяло судей от расправы.

В зал быстрым шагом вошел Дюрер в своей неизменной желтой мантии. Его лицо выражало крайнюю решимость.

– Я отправляюсь в улей, – бросил он коллегам. – Лично посмотрю, что там творится с жуками. Этот идиот Сар подставил нас всех! Зря мы наделили его такими полномочиями.

– Да уж, – печально отозвался Дамаскин, потирая виски. – Первый мятеж на моей памяти. Докатились… Наше «Великое единство» трещит по швам.

– Балазаврит уже в Красной зоне, – добавила Византия, сохраняя ледяное спокойствие. – Он передал, что всё под контролем. Последних анолисов, оставшихся в городе, уже пропускают под защитный купол.

Дамаскин резко обернулся к коллегам:

– А Корат? Он так и собирается отсиживаться в своем кабинете? Нам нужно немедленно собрать совет и решить, как исправлять то, что натворил Сар. Мы слишком заигрались в политику, пора выйти к людям и взять власть в свои руки, пока город не превратился в пепелище.

Византия положила руку на плечо Дюрера, подталкивая его к выходу:

– Отправляйся в улей, Дюрер. Твои жуки сейчас на грани бунта, ты нужнее там. А мы с Дамаскином разберемся здесь.

Корат в красной мантии сидел в покоях с бокалом шампанского и слушал музыку из винилового проигрывателя, чтобы не слышать, что происходит на улице.

– Наконец-то мы встретились. Сколько лет прошло? – произнес Сомали, выключив музыку.

Корат поперхнулся шампанским от увиденного.

– Не может быть! Сомали, мой старый друг! Я так рад! – испуганно сказал он.

– Вот только не надо лести. Не терплю, когда мне лгут. Ты еще тот трус: закрылся от своего народа, думая, что тебя не настигнут твои же собратья за твои поступки, – произнес Сомали и взял со стола Кората рамку с фотографией. – Да, твой брат был мне ближе всех. У нас были грандиозные планы на жизнь. Это я виноват – доверился ему. А теперь город пожинает то, что он создал во мне, – монстра.

– Всё можно исправить! Я думаю, вместе мы утрясем все вопросы. Я ведь судья, – сказал Корат, трясясь от страха.

– Всё, говоришь? Эльзу, Сиама, тех существ, которых я покромсал… Ха-ха-ха! Нет, можно только отправиться за ними. Тебя ждет смерть, иного ты и не ждал, сидя в своих покоях, – произнес Сомали, поставив фотографию на место, и стал сближаться с сидящим в кресле Коратом. – Ты натворил много ужасного за свою никчемную жизнь, ты клялся защищать нас. А в итоге истреблял элурантропов, пытаясь найти убийцу своего брата. Но вот я здесь – и что теперь?

Сомали схватил Кората за лицо и поднес к его горлу лезвие ножа. Медленными движениями он начал резать плоть судьи, одновременно смотря в глаза жертве и облизывая губы, на которые брызгала кровь. Упав с кресла, судья начал тянуться к тревожной кнопке под столом, зажимая горло, из которого хлестала кровь.

– Думаешь, это спасет тебя? Ты только приведешь их к смерти, не более того. Жалкое, продажное существо, – сказал Сомали, перевернув Кората на спину. – Элурантропы тебя никогда не забудут.

Маньяк вонзил нож в сердце судьи. Тот закатил глаза и издал свой последний вздох.

– Дело сделано, но я не чувствую удовлетворения, поэтому наши приключения, господин судья, не заканчиваются – мы с тобой еще погуляем.

Сомали закинул на плечо окровавленное тело Кората в красной мантии и выпрыгнул с ним с балкона, исчезнув в ночном хаосе города.

В это время Вальтер и Оуэн прибыли к дому, где проживал Итан.

– Ну и? – спросил Вальтер шепотом.

– Что «ну и»? В какой квартире он живет? – спросил детектив.

– Вон, второй этаж. Свет не горит, наверное, его нет дома. Надо залезть по пожарной лестнице и глянуть, – сказал Вальтер, снимая куртку.

– Хорошо, только давай тихо, я тебя умоляю, – прошипел Оуэн.

Вальтер запрыгнул на лестницу и полез к окну квартиры Итана.

– Дома никого нет, – шепотом сказал жук, посмотрев в окно.

В этот момент послышался звук открывающейся двери.

– Черт! – сказал Вальтер, пригнувшись.

– Что там? – спросил шепотом Оуэн.

Итан вошел в квартиру, бросил кожаную куртку на кресло и пошел к холодильнику. Взял пиво, включил телевизор. Раздался телефонный телефонный звонок.

– Да, слушаю, – ответил Итан.

Через минуту он с испуганным лицом повернулся в сторону окна, где сидел Вальтер. Оуэн начал озираться по сторонам: на крыше одного из домов виднелся силуэт, который был ему уже знаком.

– Приплыли, Вальтер, сматываемся! Здесь этот псих! – тревожно крикнул Оуэн.

Вальтер спрыгнул вниз, они заскочили в машину.

– Сомали? Что он тут забыл? Заводись давай, колымага! – нервно кричал жук, пытаясь завести мотор.

В этот миг на капот упало обезглавленное тело в красной мантии.

– Это же Корат! – выкрикнул Оуэн, а следом на машину прыгнул Сомали.

– Добрый вечер, детектив. Вы с другом? – произнес маньяк, улыбаясь. Ударом кулака он разбил лобовое стекло и схватил Вальтера за горло.

Оуэн достал пистолет и выстрелил в плечо маньяка, но тот даже не шелохнулся. Вальтер начал терять сознание от удушья. В это время Итан распахнул дверь со стороны Оуэна и вытащил его наружу, швырнув на асфальт.

– Вот черт! – выдохнул Итан и ударом ноги в лицо вырубил Оуэна.

– Ничего страшного. Хорошо, что я был поблизости – хотел занести тебе подарочек, – сказал Сомали, указывая на тело Кората.

– Тебе было сказано убить всех судей! Какого черта ты приперся с этим ублюдком? – в панике закричал Итан, хватаясь за голову при виде трупа Кората.

Сомали, не обращая внимания на истерику патрульного, рывком поднял обмякшего Вальтера за горло.

– Ты опасная особь, надо немножко тебя разоружить, – прошипел маньяк и с ледяным спокойствием отрезал жуку кисть своим острым лезвием.

– Надо ехать в мэрию, всё рассказать Сару! – Итан едва сдерживал дрожь. – А ты иди и добивай остальных судей, иначе нам всем крышка!

– Бери их тачку и грузи этих бестолковых, – отряхнувшись от осколков, скомандовал Сомали. – Я пойду за Дюрером. Он поехал в Улей. В Совете сейчас слишком много агентов, идти туда одному – чистое самоубийство.

В это время Дюрер прибыл в Улей с инспекцией. Его встретил Мозз, правая рука судьи.

– Господин Дюрер! Рад, что вы прибыли, у нас всё спокойно, – заискивающе начал он.

– Спокойно?! Ты видел, сколько жуков стоит по ту сторону забора? Разъярённая толпа ломится в ворота! Организуй переселение немедленно, или отправишься в Парящую тюрьму, идиот!

– Ничего страшного, скоро всех пропустят… В Совете вообще мятеж, – дрожа, пробормотал Мозз.

– Нашу расу расстреливают агенты, если те пытаются сопротивляться! Тащи свой зад к главным воротам! – сказал злобно Дюрер и направился вглубь, к самой Матке.

У входа его встретил Крон, протягивая руку для приветствия:

– Здравствуйте, я Крон. У нас всё под контролем, Матка питается. Но есть нюанс: она чувствует хаос вокруг и выделяет слишком много слизи.

Дюрер в ужасе посмотрел на бочки со слизью, стоящие под гигантским телом Матки.

– Боже, я никогда не видел её такой взволнованной! Нужно немедленно всё убрать. Не дай бог огонь коснётся этой жижи – всё взлетит на воздух, и наша раса вымрет!

– Я понял, бросим все силы на уборку, но нам нужна помощь тех, кто за забором, – ответил Крон.

Дюрер поспешил к главным воротам, где дежурили два агента:

– Мне нужен главный! Открывайте ворота, запускайте жителей, нам грозит уничтожение!

Спустя мгновение тяжелые створки распахнулись. Тысячи жуков лавиной хлынули внутрь района. Крон стоял на входе, выкрикивая указания и пытаясь сдержать поток. Издалека Сомали, притаившийся в тени, наблюдал за тем, как широко открылись двери в самое сердце народа сапердов.

«Неужели всё так просто?» – прошептал Сомали, наблюдая за распахнутыми воротами.

Он рванулся к первому встречному жуку в сером покрывале.

– Это мне пригодится. А ты – нет, – бросил маньяк, обрывая жизнь бедолаги. Накинув окровавленную ткань, он слился с толпой и бесшумно проник в святая святых – Улей.

– Мать всех сапердов… Невероятно! – выдохнул Сомали, обнажая клинки.

Он начал методично кромсать жуков, вбегавших под своды Улья, превращая спасение в бойню.