Хроники города Дифрэйс

Денис Корноухов

Хроники города Дифрэйс

Введение

Эта книга повествует о событиях, разворачивающихся на загадочном острове, местонахождение которого остаётся тайной. На острове живут представители трёх рас, внешне напоминающих людей, и сами люди.

Элурантропы – это существа, обладающие кошачьей внешностью: большие глаза, шерсть, острые когти. Их ловкость и быстрота движений делают их уникальными и дают преимущество перед другими расами на острове. Однако, несмотря на свои способности, элурантропы часто проявляют склонность к насилию и жажду власти. Им сложно принять тот факт, что другие расы живут с ними на одной земле.

Район, в котором они обитают, носит название Элурантроп. Это окраина острова, покрытая зеленью, с деревянными невысокими домами. Недаром его считают самым красивым и чистым районом на острове.

Большинство элурантропов объединились в банды, которые вскоре стали играть важную роль на черном рынке города. Главари этих банд, Шартрез и Бурма, ведут жестокую войну за территорию, а местные власти не спешат вмешиваться, опасаясь, что эта война может привести к катастрофическим последствиям не только для района, но и для всего острова.

Саперды – существа, напоминающие жуков, – являются самой многочисленной расой на острове. Если бы не меры по контролю их размножения, такие как сжигание личинок, остров давно бы стал местом, где жуки заполонили всё пространство.

Эти невысокие липкие существа с жёлто-зелёным окрасом, длинными усами на голове и мелкими щетинками на руках и ногах обладают уникальной способностью видеть мир в замедленном темпе. Благодаря этому они часто становятся сотрудниками секретной службы по охране рас – РСБ.

Саперды отличаются спокойным и трудолюбивым характером, но в городе их не любят и остерегаются. Большинство заведений не допускают их внутрь, так как они едят всё подряд, оставляя за собой мокрые следы. Яд, который они выделяют в небольшом количестве, может испортить интерьер, обжечь или даже расплавить предметы. А после смерти особи яд испаряется, отравляя всё вокруг.

Власти города Дифрэйс обратились к жукам с просьбой о переселении, и те охотно согласились жить за городом. Они думали, что смогут размножаться без контроля, но Расовый совет обязал их передавать каждый месяц около тысячи личинок для переработки.

Саперды быстро построили высокий улей для своей матки, которую они называют Матерью, а сами поселились вокруг неё в небольших домиках, отгородившись от города высоким забором из мусора. Однако некоторые жуки всё же остались в городе – те, кто открыл своё дело, работает в органах власти или полиции. Их жизненный цикл может длиться до двухсот лет.

Анолисы – существа, напоминающие рептилий; это вымирающая и невероятно ценная раса для города и всего острова. Их уникальные органы и черная кровь могут спасти от любой болезни. Причем эти органы подходят представителям любой расы, живущей на острове.

На черном рынке органы анолисов продаются за огромные суммы, но в большинстве случаев это органы обычных людей, убитых бандами. Обманутые тратят последние деньги в надежде на спасение и часто умирают в муках и нищете.

Никто не обращал особого внимания на эти смерти, пока количество анолисов не сократилось до критического уровня из-за войны банд элурантропов. На берегу океана был возведен огромный купол, куда переселили всех оставшихся представителей этой расы. Сейчас они живут там, изолированные от других. Этот купол называют Красной зоной из-за больших красных ворот, стоящих у входа.

Еду и припасы им доставляют полиция и Служба расовой безопасности. Чтобы попасть в город или остаться в нем жить, анолису необходимо пройти ряд процедур по оформлению документов.

Кроме всего прочего, анолисы – отличные врачи. Их уникальность заключается не только в строении тела, но и в зрении: они способны увидеть перелом, опухоль или стадию рака, просто посмотрев на существо, подобно рентгену. Но, к сожалению, они не видят болезни своих сородичей.

Убийство этих существ, находящихся под защитой, карается смертью. В наши дни тела анолисов отправляют в городскую больницу для пересадки органов нуждающимся представителям других рас.

Самый ценный орган – сердце. Оно омолаживает организм и излечивает рак. Если извлечь его из тела анолиса, оно не перестанет биться даже спустя годы. Этот орган называют «Вечно бьющееся сердце».

На острове существуют два основных закона. Первый из них гласит: «Не совокупляться с представителями других рас». Существа, в которых присутствуют гены двух рас, часто умирают ещё в младенчестве вместе с матерью. Однако есть и исключения – например, мэр города мистер Сар, в котором борются гены рептилоида и человека. История его происхождения и то, как он до сих пор жив, остаются загадкой.

Второй закон гласит, что судьи неприкосновенны на всей территории острова. Применение насилия в отношении судьи может привести к войне между расами.

В городе Дифрэйсе часто можно услышать крики о помощи и мольбы о спасении. Над городом парит «Парящая тюрьма» – огромный железный дирижабль, окружённый цепями. Никому ещё не удавалось сбежать оттуда: все, кто пытался спуститься по цепям, разбивались.

Глава первая: Детектив по делам убийства вымирающих рас.

Оуэн Браун стал сиротой в два года. Его родителей застрелили элурантропы во время налета на банк. Мальчик их не помнил – для него жизнь началась с серого приюта.

Его воспитанием занималась прачка Патрисия. Это была огромная женщина, чей сарафан вечно трещал по швам. Она не выпускала изо рта крепкую сигарету и с усмешкой выдыхала дым прямо в лицо лопоухому Оуэну, заставляя его кашлять.

Когда к Патрисии приходили мужчины, Оуэна выгоняли в прачечную. Там он и рос среди пара и грязных вещей. Иногда ему приходилось там же и ночевать – прямо в корзине с бельем, которое воняло мочой. Оуэн знал цену чистоты: он драил полы и стирал чужие желтые простыни, пока Патрисия дымила у окна. Смерть настигла её внезапно. Она как раз яростно кричала, что он никому не нужен, когда её сердце остановилось. На похоронах Оуэн едва не улыбался. Для него это были похороны вони, дыма и унижений.

В семь лет началась школа-интернат. Холодный, спокойный, идеальный в учебе – он стал мишенью. Сверстники выбивали из него обеды, деньги и веру в людей. Удары после уроков закалили его характер лучше любого наставника.

Спустя одиннадцать лет Оуэн вышел из этих стен с дипломом отличника и долгожданным вздохом облегчения. За успехи ему выделили комнату в районе для сирот. Забрав пожитки, он пришел в общежитие, где бок о бок жили студенты и эмигранты разных рас. Вахтерша протянула ему ключ. Это была дверь в новую жизнь.

– Номер десять-тридцать восемь, – проскрипела вахтерша.

Оуэн взял ключ и пошел к своей новой двери. На пороге он едва не столкнулся с соседом. Это был саперд – человек-жук в строгом костюме. Его красный галстук и пиджак выглядели странно: они были влажными и липкими, будто в жирных пятнах.

– О, привет! Ты из приюта? – спросил саперд.

– Да, а что? – Оуэн остановился.

– Ничего. Значит, это ты мой сосед.

Оуэн выдавил улыбку. Саперд протянул руку в перчатке. Она была неприятно мокрой.

– Отлично. Меня зовут Вальтер Гингрес. Можно просто Вальтер.

– Оуэн Браун. Можно просто Оуэн, – ответил парень, пожимая влажную ладонь. Его лицо непроизвольно сморщилось от отвращения.

– Странно, что ты не удивился, увидев меня, – заметил Вальтер.

– Чему удивляться? К нам в приют часто приезжали жуки-волонтеры. Я на них насмотрелся. Ты, кстати, не самый жуткий из них, – Оуэн снова улыбнулся, на этот раз чуть искреннее.

Вальтер предложил помочь с вещами, но Оуэн вежливо отказался. Он зашел в комнату и закрыл за собой дверь. Первый день взрослой жизни начался с липкого рукопожатия и запаха сырости.

Комната встретила его убожеством: ржавый скелет железной кровати, хромой стол на трех ножках и одинокий чайник на полу. Окно не радовало – оно упиралось в глухую стену соседнего здания.

– Негусто, – прошептал Оуэн пустоте.

Первая ночь прошла в тревоге. Мысли о будущем не давали уснуть: время поджимало, нужно было выбирать университет и как-то выживать в этом городе. Сон пришел только под утро, но продлился недолго.

Настойчивый стук в дверь заставил его вскочить.

– Секунду! – крикнул Оуэн, натягивая штаны.

Он прильнул к глазку. На пороге стояла девушка. Невысокая, с копной каштановых волос и огромными зелеными глазами, которые, казалось, светились даже в тусклом коридоре. В руках она сжимала пачку каких-то бумаг.

– Привет, я Роса Холл. Ищу твоего соседа, не видел его? – донеслось из-за двери.

– Нет, не видел, – растерянно отозвался Оуэн.

– Понятно. Ты тут новенький?

Оуэн накинул футболку и открыл дверь. Перед ним стояла та самая девушка с зелеными глазами.

– Да, только въехал. Собираюсь поступать, но пока в раздумьях, – он смущенно почесал затылок.

– Здорово! – Роса оживилась. – Я уже год в полицейской академии, учусь на детектива. А твой сосед Вальтер – адвокат. Говорят, раньше он был крутым агентом спецслужб, настоящим профи.

Оуэн вскинул брови:

– Да? Выглядит он слишком молодо для такого прошлого.

Роса рассмеялась:

– Ему около сорока! Саперды живут больше века, так что по их меркам он наш ровесник. Ой, всё, я опаздываю! – Она взглянула на часы за спиной Оуэна. – Увидишь Вальтера – скажи, что я заходила!

Она уже рванула по коридору, когда Оуэн крикнул ей вслед:

– Я Оуэн Браун! Очень приятно!

Вечер принес неприятности. Оуэн вскрыл конверт и пробежал глазами письмо из приюта:

– Вот черт! – Оуэн рухнул на ржавую кровать. Решать нужно было немедленно.

«Дорогой мистер Браун, поздравляем с окончанием школы Дифрэйса. Поскольку вы не выбрали учебное заведение, просим дать ответ до завтра. Иначе распределение будет автоматическим».

В коридоре послышались голоса. Он приоткрыл дверь: там Роса о чем-то увлеченно спорила с Вальтером.

– О, привет! Как дела? – Роса первой заметила его.

– Привет, сосед! – добавил Вальтер, поправляя свой вечно влажный пиджак.

Оуэн замялся, но решился:

– Да всё нормально… Слушайте, у меня вопрос. Не знаю, куда поступать. Может, подкинете пару вариантов?

Вальтер усмехнулся, вытирая руку в перчатке:

– Ха-ха, ну нет, парень. Тут мы тебе не советчики. Не хочу, чтобы ты потом всю жизнь меня винил за плохой выбор.

А вот Роса подошла ближе, ее глаза азартно блеснули:

– Слушай, а пойдем завтра со мной в академию? На экскурсию. Посмотришь всё изнутри.

Оуэн задумался.

– Давай. Только мне нужно отправить ответ в приют до двенадцати дня. Если не успею, они сами решат мою судьбу.

– Успеешь, – уверенно бросила Роса. – Жду тебя завтра внизу в семь утра. И не опаздывай!

– Хорошо, до встречи, – бросил Оуэн и закрыл дверь.

В шесть утра взревел будильник. Вставать на «просто экскурсию» не хотелось смертельно. Оуэн влез в резиновые тапочки, дошлепал до стола и врубил чайник прямо на полу. На стол посыпались недельные овсяные печенья – звук был такой, будто в пакет насыпали камней.

– С чайком пойдет, – пробормотал он.

Наряд был простым: джинсы, красные кеды, рваные носки и белая футболка «Дифрэйс» из секции крикета. Оуэн выскочил в коридор.

– Эй, придержи! – крикнул Вальтер, торопясь к лифту с тяжелым чемоданом. – Опять у меня дело, лишь бы не обломаться. Второй раз точно силой из зала вышвырнут.

В автобус они влетели вместе, когда тот уже отъезжал. Роса уже ждала внутри. Академия снаружи выглядела уныло: облезлая двухэтажка и лысое футбольное поле. Но внутри: свежая краска, огромные лекционные залы и божественный запах булочек с какао из буфета. Оуэн замер у стенда: «Детектив по делам убийств вымирающих рас».

– Скукота, – фыркнула подошедшая Роса. – У нас в городе из вымирающих только анолисы, и те за забором в Красной зоне.

Оуэна это не задело. Вернувшись, он отправил письмо: выбор сделан.

Пять лет пролетели в жесткой учебе. Суд трясся над каждым анолисом, поэтому из Оуэна ковали универсального солдата. Вальтер стал верным наставником, а вот с Росой пути почти разошлись.

Диплом в кармане, и вот – первый рабочий день. Оуэна определили в участок, где шефом оказался элурантроп по имени Ангор, старый напарник Вальтера по спецслужбам. Весь день ушел на бюрократию: форма, ствол, тесты на вождение. Вечером, выжатый как лимон, Оуэн подошел к своей двери и замер. У его замка сосредоточенно ковырялся Вальтер.

– О, привет, детектив! Сколько убийств уже раскрыл? – хохотнул Вальтер, не отрываясь от двери.

– Ха-ха! Смейся-смейся, придурок, – огрызнулся Оуэн.

– Да ладно тебе, чего ты такой кислый? Хочешь, поговорю с Ангором? Он тебя в город хоть завтра выпустит.

Оуэн начал открывать дверь, чувствуя, как усталость давит на плечи.

– Просто жду не дождусь первого дела. И… прости за «придурка», – бросил он, закрываясь.

– Ничего, друг. До завтра, – донеслось из коридора.

На следующее утро в участке он столкнулся с Росой.

– Роса! Привет! Какими судьбами? Я думал, ты в Парящей тюрьме служишь.

– Привет! Да, так и есть. Пришла за бумагами о переводе, – ответила она.

– А я вот с этим вожусь, – Оуэн кивнул на гору пыльных папок.

В этот момент дверь кабинета распахнулась.

– Браун, зайди ко мне! – прохрипел грубым голосом Ангор.

– Иду. Увидимся, Роса, – Оуэн направился к начальнику.

– Присядь, – Ангор кашлянул, не глядя на него.

Шеф был типичным элурантропом: высокий, поджарый, покрытый дымчато-черной шерстью. На его лицо было больно смотреть: сломанные клыки, шрам через левый глаз. Он не менял старую белую рубашку с дыркой от пули в районе печени – как напоминание. Поверх рубашки – потертая кожанка, на бедре – верный «Глок-17». Именно такие, как он, когда-то убили родителей Оуэна, и от этой мысли по спине парня пробежал холодок.

– Я работаю не по специальности, – глухо отозвался Оуэн.

– Послушай, ты детектив всего месяц. Убийства вымирающих рас случаются не каждый день. Ладно, открою тебе доступ к архиву дел с маниакальным характером. Там поинтереснее будет.

Оуэн оживился:

– Хоть какая-то радость. А форму патрульного можно сбросить?

– Давно пора, – усмехнулся элурантроп. – Купи себе прикид. Можешь позвать Вальтера, он подскажет… Хотя нет, ты видел его костюм? Еще вырядишься как попугай.

Довольный Оуэн вышел из кабинета. Вечером он уже бродил по магазину, приглядываясь к одежде.

«Так, что там носят детективы? – рассуждал он. – Плащ, шляпа, галстук? Нет, это уже старье. Возьму куртку. Но какую?»

– Черт возьми, ничего не подходит! Ладно, возьму что есть, – буркнул Оуэн.

В примерочной он накинул белую рубашку, коричневый плащ и серые брюки. Финальным штрихом стали черные кеды. «Сойдет, на первое время хватит», – решил он, расплатился и ушел домой.

Его настоящая работа началась через полтора месяца. Первое дело: убийство рептилии. Жена вонзила мужу вилку для спагетти прямо в шею. Оуэн стоял над телом и слушал, как впустую колотится сердце – из раны вместо крови вытекли все чернила и качать было уже нечего.

Через полгода он впервые увидел Красную зону. Труп у ворот, придавленный листом железа. Обычный несчастный случай на стройке, никакого криминала.

Прошло десять лет. Оуэн стал настоящим экспертом. Выезды на смерти жуков и элурантропов стали рутиной. Он мог с одного взгляда определить причину смерти, количество нападавших и их мотивы.

В редкие часы затишья Оуэн пропадал в архивах или в баре «Сингл» вместе с Вальтером и Росой, которая тоже дослужилась до детектива. В «Сингле» было безопасно – бар охранялся законом. За стойкой ворчал Рой, старый элурантроп, который терпеть не мог жуков-волонтеров за тот мусор, что они оставляли после пива. Его дочь Джесси молча разносила заказы. В воздухе вечно висел запах табака, а на сцене старый полицейский Итан Уильямс со своей группой «Смешанная кровь» хрипло пел рок о временах, когда он сам еще патрулировал эти улицы.

Глава вторая: Убийство которое нельзя было предсказать

Утро Оуэна началось удачно, но в кабинете его ждал напряженный Ангор. Элурантроп не выпускал из рук телефонную трубку.

– Оуэн, быстро на выезд! – скомандовал он. – Убили анолиса, гадалку Кон-Ши. Езжай на место, пока репортеры всё не пронюхали. Разберешься – и сразу доклад мне.

– Сделаю, – коротко бросил Оуэн и ушел.

Офис жертвы находился у Красной зоны – побитое здание в граффити. Внутри уже работала полиция.

– Детектив Оуэн Браун, спецотдел по вымирающим расам, – представился он.

– Проходи, мы в курсе, – ответил патрульный. – Только осторожнее: там всё в чернилах.

Оуэн зашел в комнату, освещаемую вспышками криминалистов.

– Что тут у нас?

– Труп женщины-анолиса. Сердце вырвано. Тело не трогали, ждали тебя.

Патрульный открыл дверь в кабинет за красными шторами. Мадам Кон-Ши сидела за столом: голова закинута, рот открыт. Под ней – огромная лужа чернильной крови, в которой валялись осколки магического шара.

– Черт возьми, – Оуэн невольно поправил воротник, увидев нож, торчащий из её шеи.

Он подошел ближе, осматривая раны.

– Убийца сломал клинок и бросил его в теле. Судя по рваной ране в груди, сердце именно вырвали. Кровь уже подсохла – значит, убили часа четыре назад. У неё под столом лежал пистолет, даже не заряженный. Видимо, она кого-то побаивалась, но реальной угрозы не ждала.

Оуэн посмотрел на патрульного:

– Вы вообще знали, чем эта рептилия тут занималась?

– В том и загвоздка, детектив, – развел руками патрульный. – На неё ничего нет. Ни регистрации, ни прописки, ни единого документа. Мы пробили её по базам Красной зоны, но там глухо, будто она вообще не существовала.

– Странно. Совсем никаких зацепок? Свидетелей? – Оуэн нахмурился, осматривая комнату.

– Пусто. Единственный, кто её видел, – это клиент. Он же и обнаружил труп.

– Клиент? – Оуэн вскинул голову. Его взгляд зацепился за стеклянный люк в потолке. – С ним я побеседую позже. Офицер, как преступник покинул здание? Через черный ход следов нет, а здесь всё буквально залито чернилами.

Полицейский озадаченно моргнул:

– Хороший вопрос, сэр. Мы не нашли ни одного отпечатка ботинка на выходе.

– Внимательности вам не занимать. – Оуэн указал наверх, на запыленное стекло под крышей. – Видите окно? Вот вам и место отхода. И, к сожалению, входа тоже.

Детектив вышел в узкий сырой переулок. У основания ржавой пожарной лестницы он заметил несколько темных капель – чернила анолиса еще не успели впитаться в бетон. Поднявшись на крышу, Оуэн подошел к окну, расположенному прямо над столом провидицы.

«Отсюда он её и высматривал, – подумал Оуэн, присаживаясь на корточки. – Ждал момента. Теперь понятно, почему на полу чисто: он прыгнул прямо на стол. Ловко. Она даже пикнуть не успела».

Детектив представил картину: хищный прыжок сверху, мгновенный удар.

«Просто вырвал сердце и ушел, как дикий зверь? Видимо, в этот момент в дверь постучал клиент. Убийца дернулся, быстро вырвал орган и рванул обратно на крышу».

– Детектив! – прервал его мысли крик патрульного снизу. – Спускайтесь, я привел свидетеля!

Оуэн спустился и вплотную подошел к человеку, нашедшему тело. Это был плотный лысоватый мужчина из расы людей. На его поношенной одежде виднелись странные желтые пятна, а пальцы в карманах беспрестанно перебирали мелочь.

– Здравствуйте. Я детектив Оуэн Браун. Мне нужно задать вам пару вопросов, – мягко, но уверенно начал он. – Вы часто у неё бывали?

– Нет, – буркнул мужчина, отводя глаза. Его буквально трясло от нервного напряжения.

– Тогда что привело вас сегодня? Если это не секрет, конечно.

– Она… она диагностировала у меня рак на ранней стадии. Чудо, не иначе. Я прошел двухнедельный курс лечения и сегодня пришел поблагодарить её. Вот, – он дрожащей рукой указал на бутылку дорогого вина, стоявшую на тумбе.

– Вы знали, что она анолис? – Оуэн внимательно следил за реакцией собеседника.

– Понятия не имел. Догадывался только, – шмыгнул носом клиент. – Она всегда куталась в платки и никого к себе близко не подпускала.

– М-да, иронично. Свое собственное будущее она разглядеть не сумела, – сухо заметил Оуэн. – Теперь вы понимаете, почему она так безошибочно поставила вам диагноз: анолисы видят нас насквозь. Ладно, свободны. Но будьте на связи – возможно, придется заехать в участок для дачи показаний.

Когда свидетель ушел, Оуэн вернулся к телу, на этот раз изучая его с дотошностью. На бледной шее рептилии проступили отчетливые следы пальцев: её душили перед тем, как ударить ножом. В широко открытых глазах застыл не просто ужас, а осознание чего-то неминуемого. Под ногтями жертвы детектив заметил бурые частицы. Это была кровь, но явно не чернильная кровь анолиса и не зеленая кислота сапердов.

«Значит, ты сопротивлялась. Успела его зацепить», – отметил он про себя.

Обыск личных вещей почти ничего не дал. В столе – скучные досье клиентов, в шкафу – рабочие мантии. Единственной живой зацепкой стала бирка из прачечной с коротким именем «Мирэн». В записной книжке – единственный номер с подписью «Мама».

Вернувшись в участок, Оуэн застал Ангора в душном облаке табачного дыма. Выслушав доклад, элурантроп помрачнел еще сильнее и велел копаться в архивах в поисках похожих ритуальных убийств.

– Кстати, мистер Ангор, я нашел это у неё. Бирка на имя Мирэн, – Оуэн положил клочок бумаги на стол.

Ангор тяжело вздохнул, его плечи опустились.

– Я знаю это имя. Она была сотрудником РСБ и моим хорошим другом. Мирэн выбралась из Зоны, чтобы заработать – там сейчас совсем туго с провизией, а ей нужно было кормить огромную семью. Я сам сделал ей пропуск пару лет назад…

Элурантроп резко развернулся к окну, скрывая взгляд, и глубоко затянулся сигаретой. Оуэн почувствовал, как в кабинете повисло тяжелое чувство вины. Не став тревожить начальника, он молча забрал ключи от архива.

Вечер превратился в бесконечную череду пыльных папок. Снаружи стемнело, а Оуэн всё еще листал старые дела, пока пальцы не онемели. Зацепок не было, пока одна папка, засунутая в самый дальний угол стеллажа, не привлекла его внимание.

Он открыл её, пробежал глазами по пожелтевшим страницам и замер. Сердце пропустило удар. Среди строчек протокола десятилетней давности отчетливо выделялось имя: Роса Холл.

– Что? – прошептал Оуэн в пустоту архива, чувствуя, как по спине пробежал холод. – Роса?..

Глава третья: Дело семьи Холл

Банк города Дифрэйс был самым надежным местом для хранения денег. В этом огромном трехэтажном здании за двенадцатью сейфами лежали горы золота и облигаций. Любой мечтал вынести оттуда хотя бы пачку валюты, чтобы обеспечить себе безбедную жизнь.

Но главный бухгалтер банка, Гарри Холл, был не таким. Его считали лучшим сотрудником и примером для всех. Гарри был профессионалом: он вел счета самых богатых клиентов и никогда даже не думал о краже. Выглядел он скромно: невысокий, лысый, худой мужчина в красном костюме и белой рубашке. Несмотря на невзрачный вид, в своем деле он был мастером.

Дома у Гарри всё тоже было прекрасно. Его жена Ава когда-то была известной оперной певицей, пока театр не закрыли. А их шестилетняя дочь Роса росла настоящей красавицей: с каштановыми волосами, как у мамы, и большими зелеными глазами, как у отца.