Хроники города Дифрэйс

Это было последнее дело Вальтера и Ангора. Так и не проявив скрытых способностей жуков, Вальтер завершил свою безупречную службу.

Глава шестая: Прощай мой старый друг

Прошло две недели с убийства мадам Кон-Ши, но у Оуэна по-прежнему не было ни одной зацепки. Он буквально заживо похоронил себя в архиве, перерывая горы бумаг в надежде найти хоть малейшую деталь, способную пролить свет на это чудовищное преступление.

В это время капитан полиции Ангор пребывал в ярости. Совет давил на него со всей силой, требуя немедленных результатов и публичного наказания виновного. Атмосфера в участке была накалена до предела.

Тишину архива нарушила Роса. Она вбежала с перепуганным лицом и с порога выдохнула:

– Оуэн, бросай всё! Тебя срочно вызывают в больницу!

Детектив, не задавая лишних вопросов, швырнул папки на стол и бросился к машине. Но, как известно, беда не приходит одна. В пустом кабинете Ангора надрывно зазвонил телефон. Капитан, не вынимая сигареты изо рта, снял трубку:

– Капитан полиции слушает, – хрипло ответил он.

– Это патрульный двадцать один ноль восемь! Срочно приезжайте на улицу Дюрера, дом тридцать три! – прохрипел голос в трубке, и связь оборвалась.

Ангор сорвался с места, на ходу хватая черную кожаную куртку. Вдавив педаль газа, он мчался по адресу, а в голове стучала одна и та же мысль: в этом доме жил его старый боевой товарищ – жук Блатт.

В это время детектив Оуэн прибыл в центральную больницу. У входа его перехватил Итан Уильямс.

– Тебя уже заждались. Там произошло что-то поистине ужасное, – затараторил Итан.

– Что ты здесь забыл? Проваливай, пока я и тебя не упаковал! – рявкнул Оуэн.

По его знаку патрульные бесцеремонно вышвырнули Уильямса за ограждение.

– Я главный врач, доктор Мэнкс Рагамаффин, – раздался голос сзади.

К детективу подошел невысокий элурантроп в белом халате. У него была пышная белоснежная шерсть, пронзительные голубые глаза, а на носу поблескивало пенсне. Доктор вкратце объяснил ситуацию: кто-то проник в палату к пациентам, проходившим реабилитацию после пересадки органов анолисов, и буквально выпотрошил их.

Оуэн вошел в палату. Лампы на потолке были разбиты. В темноте, слева на кушетках, лежали тела человека и элурантропа с перерезанными глотками. Справа, в полусидячем положении, застыл анолис. В его груди зияла огромная рваная рана, из которой на пол медленно капала густая черная кровь.

– Детектив, возьмите фонарик, – патрульный протянул ему прибор.

Оуэн начал осмотр. Пока патрульный изучал окно, пытаясь понять путь отхода убийцы, детектив заметил важную деталь: только анолис боролся за жизнь, остальные двое были убиты мгновенно, прямо во сне.

В дверях снова появился доктор Мэнкс, поправляя пенсне:

– Что скажете, детектив?

Оуэн медленно обвел лучом фонаря всю палату. Никаких следов взлома или явных путей проникновения.

– У всех троих рваная рана в области сердца, – заключил Оуэн. – Убийство произошло более двух часов назад, судя по трупному окоченению и пятнам. Подробности скажут эксперты.

– Но как убийца пробрался сюда? – недоумевал доктор.

– Необходимо будет допросить потенциальных свидетелей, включая вас, но уже в участке. С вами будет разговаривать детектив Роса Холл, – сухо ответил Оуэн, не отрывая взгляда от выпотрошенного анолиса.

В это время на улице имени Дюрера Ангор ворвался на второй этаж общежития. Коридоры заполнили люди в красных комбинезонах и респираторах, заливавшие пол дезинфицирующим составом.

– Сэр, без спецкостюма нельзя! – преградил путь эксперт.

– Пропусти, или я вырву тебе глаза! – Ангор оскалился, выпустив когти перед лицом дезинсектора.

Зная о его связи с Блаттом, люди расступились. В квартире друга Ангора встретил едкий, невыносимый запах гниения. На полу в луже густой зеленой крови лежал Блатт.

– Что здесь произошло? – хрипло спросил капитан.

– Около сорока ножевых ранений. Преступник вошел через кухонное окно, там видны следы борьбы, – отчеканил эксперт.

– Блатт не сдался бы так просто. Напали со спины, я уверен, – Ангор прошел на кухню, где всё было перевернуто, а стены были залиты кровью друга. – Полный отчет завтра утром мне на стол.

– Мистер, пары яда уже действуют, посмотрите на свои глаза, – заметил человек в комбинезоне, указывая на лопнувшие зеленые капилляры в склерах Ангора. – Вам нужен воздух.

Ангор в последний раз окинул взглядом жилище: изрезанная боксерская груша в углу, гора посуды и огромное пятно на полу. Кровь Блатта просочилась до первого этажа, убив соседа снизу токсичными испарениями.

– Бедный парень, – донеслось из коридора от врачей. – Три дня дышал этим, думал – простуда, а это легкие выворачивались наизнанку.

Стиснув зубы, Ангор сел в машину и погнал в район элурантропов. Он подозревал месть банд, которых Блатт за годы службы пересажал немало. На въезде его окружили бойцы Бурмы в черных плащах. Один из них обошел автомобиль.

– Чисто! Пропускайте! – крикнул часовой.

Ангор проехал вглубь района и затормозил у двухэтажного кирпичного здания, из окон которого доносились яростные крики.

– Мне нужен Бурма, – бросил Ангор из открытого окна машины.

Бандиты приказали ему выйти и следовать за ними. Из запертой комнаты в глубине здания доносились отчаянные мольбы о помощи, но Ангор даже не повел ухом. Один из конвоиров приоткрыл дверь в кабинет:

– К вам гость. Говорит, старый знакомый.

Из комнаты вышел двухметровый элурантроп – Бурма. Его руки были по локоть в свежей крови, а в зубах торчал огрызок потухшей сигары.

– Братец! Какими судьбами? – радостно взревел главарь, направляясь к Ангору с распростертыми объятиями.

– У меня мало времени. Нужно поговорить, – вполголоса ответил Ангор.

– Хорошо-хорошо, пойдем в кабинет, – Бурма приобнял брата и повел за собой.

Обстановка в логове была спартанской: железный стол, пепельница, старый сейф и облезлое белое кресло. На самом видном месте стояла единственная дорогая вещь – фотография, на которой Бурма и Ангор в молодости стояли рядом с отцом. Хозяин достал коньяк и два стакана.

– Я за рулем, – Ангор отодвинул выпивку.

– Да брось, год не виделись! Грех не выпить, – Бурма залпом осушил половину стакана.

– Давай к делу. Ты в курсе, что творится в городе? – спросил Ангор, переходя на серьезный тон.

– В курсе. Ужас, одним словом, – Бурма закурил. – Сразу скажу: я не при делах. Органами не торгую, только железом. Ты же знаешь, я к рептилоидам не прикасаюсь. А вот Шартрез в этом дерьме по самые уши.

– Как у вас с ним сейчас? – Ангор задумчиво крутил в руках зажигалку.

– Пакостит, ублюдок. Нападает на конвои с оружием. На прошлой неделе эти выродки положили четверых моих и забрали товар. Одного мы вчера поймали – шнырял у въезда в район. Сейчас вот пытаемся «наладить контакт», – Бурма кивнул в сторону коридора, откуда снова донесся крик.

– А что с наркотиками? – Ангор внимательно посмотрел на брата.

– Всё плохо. Приходится унижаться перед этими подонками ради дозы, – Бурма помрачнел и выложил на стол пакетик со зловещим черным порошком – «Черной сыпью».

– Только не при мне, не наглей, – отрезал Ангор, кивнув на пакет с черным порошком. – Я пришел за твоими мыслями. Ты ведь наверняка прикидывал, кто стоит за этим потрошителем? Выкладывай догадки.

Бурма прищурился, выпуская густой дым сигары:

– Есть предположение. Парни на взводе, все опасаются. Если сюда нагрянет РСБ с зачисткой, начнется бойня. Победим ли мы? Вряд ли. Но трупов будет столько, что река встанет.

– Если закроем дело быстро, никто сюда не сунется, – Ангор жестко ткнул пальцем в грудь брата. – Но если ты что-то утаишь, я лично вернусь и прострелю твою голову, забитую наркотой.

– Да нечего мне скрывать, это лишь слухи! – Бурма раздраженно поправил воротник. – Лет двадцать назад на нас работал Сиам, помнишь его? Кузен Кората. После смерти нашего отца этот выродок переметнулся к Шартрезу.

– Ближе к делу! – поторопил Ангор.

– Поговаривают, его застукали с женой какого-то психа по имени Сомали. Парни трепались, что тот пристрелил их обоих, а потом пустил пулю и себе, но я в это не верю. Слишком всё складно. Если хочешь правды – тряси самого Шартреза, Сиам был его человеком.

Ангор не стал дослушивать. Он вылетел из здания, запрыгнул в машину и рванул с места, обдавая бандитов гравием. Схватив рацию, он переключился на общую частоту участка:

– Говорит капитан! Срочно найдите мне Оуэна! Живо!

Глава седьмая: Неприкосновенный

– Послушай, Оуэн, – подал голос судмедэксперт Крис, молодой элурантроп, отрываясь от микроскопа. – Мы закончили анализ частиц из-под ногтей мадам Кон-Ши. Кровь принадлежит элурантропу. Судя по маркерам – особь довольно молодая.

Детектив лишь молча кивнул. Его собственные подозрения обретали плоть, но делиться ими с Крисом он не спешил – в этом деле доверять нельзя было даже коллегам.

На выходе из прозекторской его перехватил Вальтер. Вид у жука был решительный, хотя в глазах всё еще читалась боль утраты.

– Звонил Ангор, – быстро заговорил он. – Капитан был у Бурмы. Тот клянется, что не при делах, но выложил одну зацепку. Всплыло имя Сомали.

– И что нам это дает? – Оуэн поправил воротник пальто, выходя на свежий воздух.

– Это старая история, связанная с изменой и местью. Но Бурма уверен: Шартрез знает, кто стоит за всем этим.

– Меня пристрелят, едва я пересеку границу, – Оуэн с сомнением посмотрел на напарника. – Почему Ангор не поехал сам?

– Хоть он и элурантроп, он прежде всего коп, – ответил Вальтер. – За годы службы Ангор так сильно придавил банду Шартреза, что теперь он у них первый в расстрельном списке. Даже судья Корат для них не такая заманчивая цель.

Оуэн понял, что без страховки не обойтись. Он сделал звонок господину Корату, напоминая об обещанной помощи, и запросил Ордер неприкосновенности. Этот редкий документ на папирусе с золотыми письменами делал предъявителя доверенным лицом судьи. Причинить вред обладателю ордера означало бросить вызов самому члену Совета.

Такие бумаги выдавались лишь трижды за жизнь судьи и высоко ценились в районе элурантропов. Несмотря на свою жестокость, дикие банды чтили традиции и помнили, как Дюрер и Дамаскин спасали их от голода, ввозя продовольствие тоннами, пока Корат пытался им помешать. Корат не отказал Оуэну, и детектив, сжимая в руках драгоценный папирус, отправился в логово зверя.

На границе района его ждала неожиданная картина: черный лимузин и боец в сером плаще, замерший у двери.

– Какого черта? Неужели они меня ждали? – прошептал Оуэн.

– Поторапливайтесь, мистер детектив, у господина Шартреза мало времени, – бросил бандит.

Озираясь и ожидая пули в спину, Оуэн сел в салон. На заднем сиденье между двумя амбалами сидел сам Шартрез – главарь банды в черной маске.

– Садитесь, детектив. Мистер Ангор предупредил, что вы будете, поэтому я решил встретить вас лично, чтобы не тратить время, – с холодной усмешкой произнес он.

Оуэн начал разворачивать ордер:

– Именем судьи Совета Кората выдано…

– Убери это, – перебил Шартрез. – Этой бумагой можно только подтереться. Корат для нас – трус, который тридцать лет не смел носа сюда показать. Его слово здесь ничего не значит. Я решил помочь тебе лишь потому, что мне надоело слушать городскую ложь. Мы не убиваем анолисов, и всё, что о нас болтают – наглая провокация.

– Корат отрезал нас от города и снабжения, – глухо произнес Шартрез. – У нас нет ни работы, ни еды. Приходится выживать как умеем.

– Я пришел не нытье твое слушать, – отрезал Оуэн.

Один из боевиков, Сэм, мгновенно выхватил нож, но Шартрез остановил его жестом:

– Спокойно. Детектив зол, и я его понимаю. Ведь это не мои люди брали тот банк, где застрелили его родителей.

Оуэн похолодел. Откуда этот бандит в маске знает его личную трагедию?

– Это был Бурма, брат Ангора, – добавил Шартрез.

Детектив побледнел. Мысли о текущем деле испарились, уступив место оглушающей правде. Шартрез медленно снял черную маску. Его лицо представляло собой жуткое зрелище – сплошной шрам, похожий на кусок мяса, пропущенный через мясорубку.

– Ангор молчал? – Шартрез криво усмехнулся. – Бурма – его родной брат. Мы начинали вместе, работали на их отца. Старый заносчивый идиот тянул нас на дно, и мне пришлось его убить. После этого Ангор сбежал в полицию – его мозги всегда были находкой. А младший, Бурма, пошел в отца. Пока я собирал банду и поднимался без лишней крови, он сразу полез грабить банки. Тогда они и натворили дел.

Оуэн не находил слов. Его начальник, человек, которому он доверял, скрывал родство с убийцей его родителей.

– С этим я разберусь позже, – с трудом выдавил Оуэн. – Мне нужна информация о Сомали.

В машине повисла тяжелая тишина. Бандиты переглянулись.

– Он что, не сдох? – подал голос Сэм. – Я лично всадил ему три пули в спину.

– Верно, – подтвердил Шартрез. – Сомали уже тогда было за тридцать. С его плотной подсадкой на «Черную сыпь», он бы не дотянул до наших дней. Он был психом, выворачивал наизнанку любого, на кого я указывал. А когда начал кидаться на своих, я пристрелил его как шавку и выкинул в реку.

Информации было катастрофически мало, но оставаться здесь Оуэн больше не мог. Он попрощался, сел в машину и нажал на газ, пытаясь заглушить в голове образы родителей и лицо Бурмы.

Оуэн сидел в своей квартире, не отрывая взгляда от фотографии родителей. Роса нашла этот снимок в старом деле об ограблении банка, но остальные, более страшные фото решила ему не показывать.

В комнате было тихо, пока из темного угла, где стояло рваное кресло, не раздался хриплый, пугающе грубый голос:

– Здравствуй, Оуэн.

Детектив замер. Сердце бешено заколотилось, а рука медленно потянулась к кобуре.

Глава восьмая: Грехи прошлого

Двадцать лет назад район элурантропов захлебнулся в самой жестокой войне банд. Когда старый Бурма был убит, его младший сын возглавил остатки верных бойцов, в то время как Ангор навсегда покинул родные трущобы.

Банда Бурмы-младшего оказалась на грани вымирания – без денег и продовольствия. Именно тогда Шартрез совершил свой прорыв, создав «Черную сыпь». Наркотик, вызывающий сильную эйфорию и зудящие пузырьки на лице. Но, как у любого наркотика, у черного порошка были побочные действия: сильная зависимость, ярость, сепсис и многое другое.

Чтобы выжить и получить стартовый капитал, Бурма решился на отчаянный шаг – налет на городской банк. Успешное ограбление и кровавая перестрелка, в которой погибли родители Оуэна, закрепили за Бурмой репутацию самого безжалостного убийцы города.

В банде Шартреза состояли не только элурантропы, но и жуки, люди и даже один анолис по имени Авраам – худощавый рептилоид, который постоянно щелкал пальцами. Но самым ценным членом банды был Сомали – молодой высокий элурантроп с рыжей шерстью и пушистым хвостом, который брал на себя всю грязную работу.

Однажды вечером Сомали торопливо собирался на встречу.

– Эльза! Где моя куртка? – крикнул он, обыскивая дом.

Эльза сидела на кухне с бокалом вина, не отрываясь от сериала.

– Понятия не имею. Опять к Сиаму? – она нахмурилась, подходя к дверям.

– Да, босс поручил организовать похороны одного из наших, – ответил Сомали, затягивая шнурки.

– И как его убили на этот раз? – в голосе Эльзы проскользнула горечь.

– Тебе лучше этого не знать, дорогая.

– Каждый раз, когда я смотрю, как ты уходишь, мне кажется, что смерть скоро постучится и в наш дом.

– Со мной всё будет хорошо, – Сомали улыбнулся, перебив её опасения коротким поцелуем в щеку.

Он вышел за порог, не зная, что этот вечер станет началом его конца. У дома соседа уже ждал черный автомобиль. Внутри сидели двое: тощий анолис Авраам, вечно щелкающий пальцами, и жук Тин.

– Привет, парни, – Сомали пожал им руки.

В этот момент из дома выскочил Сиам, на ходу запрыгивая в машину:

– Быстрее! Шартрез уже в бешенстве!

Дорога к боссу обещала быть долгой. Авраам, ухмыляясь, достал заветный пакетик:

– «Черная сыпь», парни. Будете?

– Я пас, – сказал Сиам.

– Я, пожалуй, тоже… – неуверенно начал Сомали.

– Да брось! Босс не заметит, что мы под кайфом. На ваших шерстяных мордах никакой сыпи всё равно не видно, – подмигнул анолис.

Сомали сдался. Он высыпал немного черного порошка на ладонь и резко втянул его носом.

– Ух, хорошо! – воскликнул он, дернувшись от мгновенного прихода искусственной бодрости. Его зрачки расширились, а страх перед будущим на мгновение отступил.

– Тихо! Подъезжаем, – оборвал разговор Тин, останавливая машину у резиденции Шартреза.

Спустя час ожидания на крыльце показался босс в сопровождении троих телохранителей.

– Отлично, все в сборе, – Шартрез выудил из кармана листок. – Сиам, дело для тебя. Нужно выбить долг у одного придурка. Тысяча бастров за товар. Только без трупов – у него трое детей.

Он протянул бумажку с адресом: «Улица Дюрера, 44, квартира 12».

– Но это же в городе, босс! – нахмурился Сиам.

– И что? Если боитесь копов, вам не место в моей банде, – грубо сказал главарь, поправляя серую шляпу. – Мы зарабатываем авторитет страхом. Бурма вовсю клепает пушки и валит наших парней одного за другим. Мы не можем давать слабину.

отступ первой строки 1,25 см и интервалы 0 пт.

С этими словами он сел в лимузин и укатил.

Сомали и Сиам добрались до города. У нужной двери Сиам шепнул: «Говорить буду я», – и коротко постучал. Сомали, чей мозг уже вовсю жгла «Черная сыпь», нервно привалился к стене рядом.

– Кто там? – послышался тонкий голос.

– Нам нужен жук Джек, – ответил Сиам.

Внутри мгновенно поднялась суматоха.

– Он хочет смыться! Отойди! – взревел Сомали и с одного удара вынес дверь.

Жук Джек уже стоял на подоконнике, собираясь прыгнуть вниз, но Сиам мертвой хваткой вцепился в него и швырнул обратно в комнату.

– Теперь у меня есть повод тебя прикончить, – прошипел Сомали, доставая из кармана складной нож. Лезвие холодно блеснуло в полумраке.

– Стой! Босс запретил убивать его! – Сиам перехватил руку обезумевшего друга.

– Прошу, не надо… У меня дети! – Джек сжался на полу, дрожа всем телом.

– И где они? Я никого здесь не вижу! – Сомали вцепился жуку в горло, его глаза горели нездоровым блеском.

– Сначала деньги, Сомали. Остынь, – вмешался Сиам, демонстративно усаживаясь в кресло и наблюдая за допросом.

– У меня нет денег! Семья уехала в улей. Я всё отдам завтра, клянусь, не убивайте! – Джек рыдал, размазывая слезы по лицу.

Сиам тяжело вздохнул, поднялся с кресла и закурил.

– Ладно. Скажем боссу, что по этому адресу никого не нашли, – бросил он через плечо и вышел в коридор, надеясь, что Сомали последует за ним.

Но Сомали задержался. Спустя час он вышел на улицу, пошатываясь. Его руки и одежда были густо залиты липкой зеленой кровью жука. Сев в машину, он принялся методично вытирать нож.

– Бедняжка так выл и молил, что мне стало тошно, – прохрипел он. – Не стоит красть у Шартреза.

Сиам помрачнел, глядя на окровавленного друга:

– Надо заехать к тебе. Умойся, иначе босс сразу всё поймет.

Дома Эльза уже готовилась ко сну, когда дверь распахнулась.

– Я в ванную, – бросил Сомали, проходя мимо неё.

– Что это на тебе? Кровь жука? – в голосе Эльзы послышался ужас.

– Не нервничай, всё в порядке. Пиво есть? – спокойно отозвался он, скрываясь за дверью.

В ванной Сомали с отвращением стянул одежду, пропитанную едкой слизью.

– Только на выброс. Эту дрянь не отстирать… Любимая куртка, черт бы её драл! – он запихнул вещи в мешок и крикнул: – Эльза! Принеси мой старый черный кожаный плащ!

Не дождавшись ответа, он вышел, обмотав полотенце вокруг пояса. В гостиной на диване сидел Сиам, а Эльза о чем-то весело с ним болтала и смеялась. Лицо Сомали перекосило.

– Эльза, ты оглохла? Я сказал: плащ! – рявкнул он, повысив тон.

Всхлипнув, девушка убежала на чердак и принесла тяжелый кожаный плащ. Сомали облачился в него, и напарники рванули к Шартрезу. Но едва они свернули к коттеджу босса, тишину ночи разорвали частые хлопки выстрелов.

– Газу! На нас напали! – выкрикнул Сомали.

Это была банда Бурмы. Они зажали людей Шартреза в кольцо, поливая дом свинцом. Главарь был жив, отстреливаясь из окон, но силы были не равны. Сомали, ведомый наркотическим азартом, выскочил из машины и, словно тень в своем черном плаще, бросился на нападавших со спины. Сиам прикрыл его, открыв огонь из-за капота автомобиля.

Один из людей Бурмы полоснул Сомали по лицу, прежде чем Сиам успел всадить в нападавшего пулю. Сомали рухнул на землю, прижимая ладони к кровоточащим ранам. Когда стрельба стихла, на балкон вышел Шартрез.

– Сколько их было? – холодно спросил босс.

– Четверо, – отозвался Сиам, склонившись над другом.

– Вези его к Рагамаффину, пусть зашьет, – бросил Шартрез и скрылся в доме.

Спустя несколько часов в частном кабинете в городе доктор Мэнкс Рагамаффин закончил накладывать швы.

– Теперь ты стал еще красивее, – усмехнулся врач, протягивая зеркало.

Сомали вздрогнул, коснувшись изуродованной щеки:

– Эльза меня прикончит…

– Не трогай лицо. Вот таблетки, снимут боль, – доктор вложил ему в руку пузырек с лекарством.

Дома всё оказалось еще хуже. Эльза, увидев жуткие шрамы и понимая, что за ними стоит, сорвалась. Она в ярости выставила Сомали за дверь, заявив, что больше не может так жить. Изгнанный и разбитый, он потащился к Сиаму, где заглушил боль двойной дозой «Черной сыпи» и дешевым спиртным.

Утро встретило его тяжелой головой и звонком телефона. Сиама дома не было. Сомали с трудом дополз до трубки.

– Алло… – прохрипел он.

– Живо в коттедж. Босс ждет, – коротко бросил Авраам.

В резиденции Шартрез встретил его, не отрываясь от газеты. Его голос сочился гневом:

– Ничего не хочешь мне сказать, Сомали?

Он швырнул газету на стол. Заголовок кричал: «НАЙДЕН ВЫПОТРОШЕННЫЙ ТРУП ЖУКА». Под ним красовалось фото того, что осталось от Джека.

– Я всё объясню, босс… – начал Сомали, опуская глаза.

– Мне не нужны твои сказки! – взорвался Шартрез. – Мы не трогаем таких, как Джек. Ты должен был припугнуть его, забрать жалкую тысячу бастров! А ты устроил бойню. Отрезал парню пальцы, а потом голову… Ты просто издевался над ним!

Сомали молчал, чувствуя, как под кожей лица снова начинает зудеть «Черная сыпь».

Шартрез тяжело вздохнул, не скрывая презрения:

– Его долг теперь на тебе. Проваливай с моих глаз! – он указал на дверь.

На улице Сомали встретили Авраам и Тин.

– Что, влетело? Не парься, достанем бабки, – бодро бросил Авраам, протягивая заветный пакет. Сомали молча взял дозу, жадно втягивая порошок.

В этот момент к ним подбежал сияющий Сиам.

– Эй, парни!

– Чего такой довольный? Где пропадал? – спросил Тин.

– В городе зависал. Нет, я не буду, – Сиам отмахнулся от предложенного наркотика и присел рядом.

– Мне пора, – глухо произнес Сомали. – Пойду домой за деньгами. Если Эльза, конечно, впустит.

– Может, я сам схожу? – предложил Сиам, глядя на изуродованное лицо друга. – Она еще не отошла от увиденного.