Сопротивление

Зачем привели Бианку, мне понятно: с точки зрения аилин, потерявший всё химан вцепится в единственное близкое существо. Вот только тот факт, что моя жена ушастая, меняет очень многое. Во-первых, ее замаскировали, значит, она из разведчиков и была, скорее всего, нацелена именно на меня. Но тогда ясно, почему пострадали мальчики – у них с возрастом уши заостриться должны, что выдаст и их, и маму. Хотя Бианка к этому времени считается погибшей, вопрос, кто она сейчас здесь – пленница или сотрудница. От ответа многое зависит.

И конечно же, вопрос в том, не является ли все произошедшее результатом одной операции, в которой моя жена приняла деятельное участие? Но даже если так, это не объясняет совершенно всего произошедшего, или… объясняет? Допустим, в момент знакомства с Бианкой я был под воздействием. Тогда наша свадьба, рождение детей – элементы привязки для контроля. И в нужный момент происходит то, что мы сейчас видим. Вопрос остается: зачем им я? Кроме как для того, чтобы уничтожить кхраагов, а затем и химан, в голову ничего не приходит.

А что, удобно. Предателем меня уже объявили, я считаюсь мертвым, потому никто коды доступа менять не будет. От кого их прятать, от трупа? Вот и я думаю, что не смешно. Тогда меня действительно можно использовать, чтобы проникнуть на территорию святая святых цивилизации химан и закончить с ней. Вот только мне сейчас надо учесть, что меня под контроль очень легко взять. Я даже и понимать не буду… Рано или поздно это произойдет, значит, надо постараться играть максимально достоверно.

– Отдохни, химан, – с трудно скрываемой брезгливостью произносит лекарь и, видимо, уходит.

Вот он точно искренен. Аилин химанов терпят с большим трудом, испытывая чуть ли не физиологическое отвращение. Так что тут все правильно, а вот что неправильно – сок ифуан. Он, конечно, очень питательный и восстанавливающий, вот только его кому попало не дают, он очень дорогой. Кроме того, химаны, насколько я помню именно эти исследования, переносят его с трудом. То есть если у меня начнется рвота, то это ифуан, а если нет, то нечто под него замаскированное. Спать хочется все сильнее, но я пока держусь.

Итак, если это не ифуан, зачем меня этим напоили? Мотив может быть только один – убедить, что прошло довольно много времени, когда на самом деле лишь день-два. Может так быть? Вполне.

Пока меня не вырубило, надо решить «на склоне» – доверяю я Бианке или нет. Не в частностях, а в принципе. Как я теперь знаю, она аилин, значит, вполне могла очаровать меня, есть у них методы… хм… химические. Вот почему я не могу вспомнить моментов зачатия детей, и наверняка поэтому у меня угнетены половые функции, что мною замечалось. Затем она исчезла, сделав очень больно детям. Впрочем, у аилин привязанности к потомству не существует, их так воспитывают. И вот теперь появляется, как кхрааг из канализации. Верю ли я ей?

Для аилин химаны враги. Не только потому, что мы на стороне кхраагов, для которых ушастые просто очень вкусные, а изначально, насколько я знаю. И вот они, поддавшись уговорам влюбленной разведчицы, решают спасти никчемную жизнь какого-то химана. Просто так, по доброте душевной, если душа у них в принципе есть. Вот взяли и спасли, лечат теперь, а потом отпустят…

М-да, недостоверно выглядит. Значит, к Бианке надо относиться с осторожностью и попытаться выяснить, что с детьми на самом деле случилось. И вот с этой мыслью я наконец отрубаюсь, падая в несущий кошмары сон.

Сюрпризы

Евгений Соколов

Внимательно разглядывая сообщения с короткими докладами десанта, осознаю, что не понимаю совершенно ничего. Бомбардировке планета не подвергалась, при этом температура на поверхности довольно серьезная. Если бы десантники не были бы квазиживыми, еще неизвестно, что с ними сталось бы. Вода на Гармонии кипит при такой температуре, так что ощущение пустыни не зря. Пыль и пепел ввысь не поднимаются, а вот что произошло…

– Возможно, резкий разогрев ядра планеты… – робко предполагает Ленка.

– «Тайко», посчитай, пожалуйста, вероятность подобного для наблюдаемого эффекта, – прошу я разум звездолета.

Учитывая, как он задумался, – ответ непростой. Вот только ничто не мешает предположить, что внизу у нас качественная иллюзия. Цивилизация лин, если я правильно помню записи обследования «основной» планеты, как раз грешила именно иллюзиями, в том числе темпорального типа. Почему я думаю об иллюзии? Вот это интересный вопрос, хотя может быть сигналом дара.

– Василий, десант с планеты экстренно на борт, – поддавшись внутреннему желанию, командую я.

– Разогреть планету для наблюдаемого эффекта технически невозможно при сохранении физики пространства, – отвечает мне наконец «Тайко».

– То есть иллюзия, – констатирую я. – Или симуляция.

– Разницы никакой, – хмыкает Ленка. – Значит, скорее всего, планета все-таки уничтожена? А зачем поддерживать видимость существования?

– Это материнская планета, – вступает Вера в разговор. – Ее не бросят никогда и будут защищать. Это ловушка.

Вот теперь на правду похоже. Если мы имеем дело именно с ловушкой, тогда все встает на свои места, ведь наша эскадра в поле маскировки, и возможный триггер просто не срабатывает. Интересно, а как десант мог обнаружиться на планете, если ее нет? Или, возможно, она есть только частично? Но проверять не будем, а будем уходить…

– Лань, давай к химанской планете, – командую я, на что пилот кивает. – Эскадре принять маршрут движения.

Что произошло, мне, конечно, интересно, но не настолько, чтобы рисковать кем бы то ни было. Будет возможность – узнаем, а нет так нет. Зачем нужна эта ловушка, мне понятно: раз кхрааги решили защищать ее любой ценой, то сектор не покинут, и даже сбежавшие корабли стянутся сюда. Одно мне непонятно – откуда параметры поверхности, если самой планеты нет?

– Это может быть просто большой звездолет, командир, – сообщает мне появившийся в рубке Василий. – Попытка пробить поверхность ни к чему не привела, так что вполне возможно.

– Да, этого варианта я не предусмотрел, – согласно киваю я командиру десанта. – Спасибо. Сейчас летим к химанам, спасибо Борису.

Да, Боря, в бытность свою Бримом, любил смотреть на небо, изучать ближайшие звезды и мечтал стать пилотом. Именно благодаря его воспоминаниям «Тайко» сумел определить местоположение столичной планеты химан, и мы сейчас спешим именно туда. В субпространстве, конечно, но спешим. Сейчас надо понять, что на самом деле происходит и где теоретически может быть Варамли. Как бы ни пришлось брать звездолеты на абордаж.

Что нас может ждать в столичной системе химан, я себе представляю – либо готовый к старту флот, либо уже отсутствующий по причине нападения на кхраагов. Вопрос только в том, было ли нападение, или же Вере, в бытность ее Хстурой, тоже показали театр? Здесь многое возможно, потому мы и не расслабляемся. Учитывая, что от Ш'дргмассгхры можно увидеть Омнию в телескоп, то расстояние не сильно большое. Кстати, тоже необычно – расселение само по себе выглядит шахматной доской.

– Выход, командир, – будто подтверждая мои слова, произносит Лин. – Фиксирую активность в звездной системе.

– На экран, – командую я, готовясь увидеть большой флот.

Моему взгляду предстает процесс формирования каравана. Тут словно что-то толкает, и я подаю команду на трансляцию переговоров в системе. Просто набрав на сенсорной клавиатуре, а не голосом, как будто кто-то может услышать. Некоторое время ничего не происходит – квазиживой разум адаптируется.

– Проклятый предатель быстро сдох, – «Тайко» высвечивает на экране подсказку, указывающую на один из кораблей конвоя.

– А что случилось? – отметка перемещается на другой корабль.

– Астероид разбил капсулу проклятого Варамли, – подсветка возвращается обратно. – Так что сдох слишком быстро.

– Предатель проклятый… – кто-то отчетливо всхлипывает в эфире, а я озадаченно с Ленкой переглядываюсь.

– «Тайко», – обращаюсь к разуму звездолета. – Сканирование эфира планеты на все упоминания о Варамли.

– Принято, – отмечает принятие приказа квазиживой, а я задумываюсь.

– Варамли был в более позднем периоде, – напоминает мне Ленка. – Следствием наших действий это быть не может, значит, надо звать щитоносцев.

– Пойдем, поговорим все вместе, – вздыхаю я, вставая с кресла. – Петр Михалыч, вы за меня пока.

– Благодарю за доверие, – сдержанно улыбается оператор наших защитных систем.

Ему, конечно, не по чину, но оставить некого, а поговорить надо. Вот тут нужны щитоносцы, потому что ситуация ставит меня в тупик. Возможно, у следователей есть идеи о том, как подобное возможно. Потому мы с Ленкой отправляемся в зал совещаний, а за нами гуськом и все остальные. Войдя, я вижу, что «Тайко» перевел трансляцию информации с планеты сюда. На экране отображаются все упоминания Варамли и выглядят они так себе. Борис же замирает, быстро читая появляющиеся строки.

– Папа… – шепчет он, глядя на изображение изможденного мужчины, привязанного к железному креслу. – Папочка…

Варамли его отец, и, несмотря на то что у Бори есть и мама, и папа, реакция товарища Синицына вполне понятна. Тот факт, что Варамли он узнает, только добавляет непонимания, а я внимательно, но быстро читаю возникающие на экране строки. Товарищи рассаживаются, готовые работать, а я вот осознаю, что не понимаю совершенно уже ничего.

– Итак, товарищи следователи, – начинаю я разговор, – известно, что Варамли был жив в более позднем времени, это факт. Товарищ Синицын отца узнал, это тоже факт. «Тайко»?

– Согласно информации с планеты, Варамли обвиняется в предательстве, – послушно вступает разум звездолета. – По его вине произошло нападение кхраагов на экскурсионный транспорт, в результате которого погибли дети. Суда, по сути, не было, доказательств не представлено. Варамли обвинили и выкинули на орбиту в древней капсуле для медленной смерти. Однако капсула столкнулась с астероидом, будучи полностью уничтоженной.

– И вот теперь у меня вопрос: что бы это значило? – я внимательно смотрю на наших щитоносцев.

На лице Киу появляется мечтательная улыбка, тогда как Михаил совершенно спокоен. Похоже, история им что-то напомнила?

Пленник Варамли

На ноги меня ставят ожидаемо быстро, причем вокруг меня только аилин. В случае союза стоило бы ожидать еще и иллиан, но их нет. Получается, исключительно аилинский корабль, при этом на нем явно разведчики, ведь Бианка разведчик. Зовут ее, скорее всего, иначе, но вот вопрос доверия для меня еще открыт. Я понимаю, что именно от моего доверия ничего не зависит, но решаю по крайней мере показать его.

– Варамли! – Бианка бросается ко мне, уже поднявшемуся на ноги. – Родной!

– Здравствуй, милая, – обнимаю я ее, тщательно контролируя эмоции. – Хорошо, что ты жива.

– Ты… – она на мгновение отодвигается от меня, заглядывая мне в глаза. – Ты по-прежнему меня любишь? Ведь я же аилин!

– Конечно, – мягко улыбаюсь ей. – Какая разница, кто ты?

Разница, конечно, есть, но в данном случае я почти и не искажаю истину. Бианку я действительно люблю, но это остаточная любовь, потому что в ее чувства не верю. Не может аилин испытывать чувства к химану просто физиологически. К кхраагу, например, может, а к химану нет, и это все наверняка театр. А раз так, то играть будем на полную, заодно проверяя время от времени, не ошибаюсь ли я.

– Спасибо… – очень знакомо шепчет она, а потом, будто решившись, признается: – Меня Аира зовут.

– Здравствуй, Аира, – улыбаюсь я ей. – Здравствуй, любимая.

Когда аилин говорит неправду, кончики ушей его становятся синими, что мы сейчас и наблюдаем. Вопрос даже не в том, в чем она меня обманывает, – это понятно и так, вопрос в том, что теперь будет. Аира увлекает меня прочь из палаты, ведя куда-то за собой. Коридор, более похожий на земляную нору, увитую корешками, пуст. Это тоже логично, убрали всех, чтобы никто не показал мне истинного отношения к химанам, как будто я сам этого не знаю. Очень хорошо.

Она приводит меня в каюту, в которой традиционный их стол треугольной формы находится, три стула и… И все. Совсем все, только поросшие мхом стены, как на звездолетах аилин принято. Значит, это переговорная, и Аира будет выполнять контролирующую функцию – интерпретировать мои реакции. По результатам этого «разговора», скорее всего, решится, брать ли меня под полный контроль или оставить какую-то свободу воли. В мою задачу входит добиться второго варианта. Хорошо бы еще узнать, что с Д’Болом… В отношении других детей я уже понял.

– Сейчас придет очень важный аилин, – объясняет мне Аира, усадив на один из стульев. Судя по его конфигурации и по тому, что я ощущаю руками, – есть у него захваты, чтобы меня надежно зафиксировать.

Хорошо, что меня этому учили. И противостоять допросу, и держать себя в руках, и перевоплощаться. Я разведчик, а это очень непростая профессия. Аира, кстати, не знает о ней, считая меня только представителем химан у кхраагов. По крайней мере, так было задумано, но учитывая, как они обставили мое изъятие… Ладно, думать буду потом, сейчас же мне необходимо изобразить сломленного всем произошедшим химана. Итак, дети погибли, и в этом обвинили меня. Сердце на мгновение реагирует острой болью, но затем я беру себя в руки. Настраиваюсь, жестко держа в руках внутреннего себя, а внешне выгляжу совершенно потерянным. Вот и аилин. Ладно, посмотрим, что он скажет.

Высокий, даже сидя, на голову выше меня, уши острые, украшены вязью – генеральское по нашим понятиям звание. У аилин строй, как и у кхраагов, клановый, поэтому положение особи фиксируется жестко. Со мной сейчас будет говорить один из так называемых Старших, то есть советник правителя. Это означает, что, во-первых, операция важная, а во-вторых, самостоятельная. В серых глазах аилина видно плохо скрытое презрение, лицо же спокойно, как и положено. Одет он в довольно стандартный комбинезон без всяких знаков. Ну ему звезды и погоны не нужны – уши говорят обо всем. Тем, кто понимает, конечно, ну а я сделаю вид, что не знаю разницы.

– Тебя зовут Варамли, – произносит, что характерно, на химанском высокопоставленный незнакомец. – Ты враг своего народа. Это ложь. Но врагом ты остаешься, потому что так решили подобные тебе.

– И что теперь? – я поднимаю на него усталый взгляд. Усталость должна быть явственной, если я правильно просчитал ситуацию. Наступает очень важный момент.

– Мы предлагаем тебе месть, – просто и прямолинейно заявляет аилин, демонстрируя тем самым, что меня считают кем-то вроде животного.

С подобным себе или хотя бы уважаемым они бы танцевали вокруг да около с полчаса, не меньше, а мне говорят напрямую, то есть считают недостаточно развитым, чтобы понять кружева речи. Запомню, потому что этот факт мне сильно поможет, а сейчас мне надо изобразить сначала неверие, а потом уже и радость.

– Я готов, – отвечаю ему, изо всех сил испытывая радость. Из глаз моих исчезает усталость, появляется подсмотренная у кхраагов ярость.

– Очень хорошо, – переглянувшись с Аирой, отвечает мне не представившийся аилин. Это, кстати, тоже знак для понимающих: домашним животным не представляются. – В таком случае я предлагаю тебе сначала посмотреть серийное изображение, а затем поговорим о деталях.

Я киваю, хотя мое мнение никого не интересует. Прямо на стене мох раздвигается, обнажая полупрозрачный экран, на котором вмиг появляется фильм. Видеозапись они серийным изображением называют, и вот теперь мне демонстрируют запись… Судя по тому, что передо мной экскурсионный катер, запись нападения на детей сделана откуда-то со стороны, что говорит о полном контроле аилин. Значит, о нападении на транспорт с детьми они знали заранее и теперь показывают мне, как оно было.

Упавший сверху хищный атакующий катер кхраагов, ворвавшиеся в салон самки. Они хорошо различаются – и формой морды, и обводами, и движениями. Самки кхраагов начинают резню, но тут я замечаю – убивают они не всех. Брим исчезает, но в виде тела не появляется, и с Лиарой то же самое. Впрочем, дочь могли отобрать для парка зверей или даже ритуального поедания, так что это не значит еще, что она жива.

– Это же самки! – восклицаю я. – Настоящие самки! Но откуда они здесь взялись?

– Ты знаешь о них? – становится очень серьезным аилин.

Вот что им надо, оказывается. Они хотят добраться до самок и, возможно, яиц. Тогда кхрааги выбора иметь не будут… Так действительно можно уничтожить кхраагов. Вопрос только в том, хочу ли я этого. На него ответить сложно, но, наверное, мне просто все равно, ибо доигравшиеся кхрааги должны быть уничтожены. Так что тут я аилинам вполне могу помочь.

К'хритсдрог

Евгений Соколов

Следователи вердикт выдают с ходу, и он нашим знаниям соответствует полностью. Действительно, химанам устраивать всепланетную ненависть имеет смысл только в случае использования Варамли в качестве одноразового оружия. Но вот именно как одноразовое оружие он и не годится ни для кого, кроме самих химан. Следователи очень хорошо мне объясняют, почему это именно так.

– Таким образом, у нас остаются две возможные расы, – негромко продолжает рассказывать Михаил. – Иллиан и аилин. Поясню, почему не иллиан.

– Не надо, – качает головой Борис. – Иллиан подобной технологией обладать могут, но к базе кхраагов не приблизятся ни за что.

– В таком случае это операция аилин, что нашим знаниям о них соответствует, – благодарно кивает ему щитоносец. – При этом Варамли лишают возможности вернуться, значит, собираются уничтожить, как только станет не нужен.

– А для чего он будет нужен столь продолжительное время? – не понимаю я.

– Мы полагаем, – вступает Киу, – что Варамли не дурак и понимает это сам. Поэтому, скорее всего, попытается бежать. Учитывая, что он существовал в более позднем времени, ему это удастся, а дальше он, видимо, посвятит свою жизнь мести за детей.

– Да, на папу Варамли похоже, – кивает Борис. – Вопрос только где.

– Самок убили в р'ксаташке, – задумчиво произносит Вера. – Семь месяцев спустя. После этого срока Варамли точно нужен быть перестанет. Сейчас он необходим, только чтобы найти самок… По крайней мере, я так думаю. Значит…

– Надо двигаться от Омнии по направлению к планете самок? – интересуюсь я.

– Я предлагаю спиральный поиск от Омнии, – Борис что-то ощущает, как и всякий одаренный, поэтому к нему стоит прислушаться.

– Хорошо, – киваю я. – Тогда пока отдыхайте.

– Нам бы тоже надо, – напоминает мне Ленка, что заставляет только вздохнуть.

Мы отправляемся в рубку, потому что других мыслей нет. Несмотря на постоянный перехват переговоров, у нас нет никаких сведений о Варамли. Будто испарился этот химан, чего быть не может. Имеет смысл, наверное, ставить задачу на поиск немного иначе. «Да, надо искать скопления кораблей кхраагов», – соглашается со мной Ленка. И ошивающиеся неподалеку единичные звездолеты аилин как дополнительный фактор. Но в первую очередь звездолеты кхраагов.

– Лань, Лин, – обращаюсь я к пилотам, усаживаясь в кресло, – ну-ка, слетайте к К'хритсдрогу, чтобы убедиться, а затем сразу пойдем в направлении З’мраха'гхааны, если мы правильно высчитали расположение созвездия.

– Выполняю, – кивает мне Лин. – До входа в субпространство минута.

– Что задумал, командир? – интересуется Василий, подходя поближе.

– Аилин зачем-то выкрали Варамли, – объясняю я ему. – Значит, он им нужен, при этом его предполагается затем убить, по мнению щитоносцев. Нужен он может быть для общения с кхраагами как знающий их кухню. А кхраагов искать проще.

– Согласен, – Василий явно об этом не подумал, но ему нравится мое объяснение, поэтому он краток.

На самом деле, мы действительно не знаем, где искать Варамли, но имея факт того, что он стал опасностью для всех в нашем времени, можно уже делать какие-то выводы. Химаны, по свидетельству Светозары, аилинами не воспринимаются разумными существами, а это значит, что Варамли для них лишь инструмент. Причем тут Вера права: максимум семь месяцев, хоть и непонятно, отчего заняло столько времени. Возможно, Варамли сбежал до этого срока? Тогда это возможно только во время боя – или же его по глупости допустили к органам управления. Может ли такое быть?

– Мы ненадолго вас покинем, – информирует офицеров Ленка.

Надо сходить перекусить, потому что потом времени не будет. Война войной, а обед по расписанию, как гласит старинная флотская поговорка, и мы отправляемся в столовую командного уровня. Ленку мою покормить очень даже надо, и мне в рот чего-нибудь сунуть, а то голова соображать перестанет. Вот что интересно – а когда любимая беременной будет, я тоже с ней вместе все ощущать начну?

От этой моей мысли Ленка прыскает, затем начав смеяться. Я ее понимаю, ведь достаточно представить, чтобы рассмеяться и самому. Так, смеясь, мы входим в столовую, где направляемся к блестящему металлическими деталями синтезатору. Ленка выбирает себе то, что хочет, а я… мне пельменей хочется. Вот просто как-то мгновенно захотелось, и все, поэтому я нажимаю нужный сенсор с «винокуровскими» блюдами, а затем, подхватив сдобренную сметаной порцию, отправляюсь за стол.

– Да, – кивает Ленка, внимательно рассмотрев две одинаковые порции. – По вкусам синхронизировались. Так сказать, муж и жена – одна сатана.

– Кажется, поговорка о чем-то другом, – замечаю я, приобняв ее на мгновение. – Ну, навалились!

Обед – время, когда можно просто жевать и ни о чем не думать. Правда, ни о чем не думать не получается. Варамли мы рано или поздно найдем, не исчезнет он… Главное, чтобы наше появление не повлияло на исторические события, потому что результаты непредсказуемы.

Мы доедаем вкуснейшее блюдо, общаясь в основном без слов, а затем двигаемся обратно в рубку. Сейчас должен быть выход в Пространство, который расскажет очень многое: есть ли планета, где находится флот, в каком он состоянии… И вот в зависимости от этого можно будет предпринимать какие-то шаги. А аилин… по идее, они должны обработать Варамли, добившись полного над ним контроля, а затем уже потихоньку подключать к своим задачам, так что время у нас еще есть.

– Выход в Пространство пять минут, – предупреждает меня разум звездолета.

– А что так рано? – удивляюсь я.

– Прибытие в целевую систему невозможно – сложный навигационный район, – отвечает мне «Тайко». – Нет точки выхода.

Я, уже готовый удивляться разнообразнее, затыкаюсь. «Нет точки выхода» означает, что имеется значительная компактная масса. Что это за масса, мы посмотрим с некоторого удаления, так что тут вопросов быть не может. Любопытно, конечно, даже очень. Тут возможно скопление флота, астероиды, планеты и тому подобное. Что в данном случае, непонятно, поэтому истечения времени я жду уже в рубке с нетерпением. Вот серость исчезает, появляется звезда, а почти прямо перед носом я наблюдаю именно «компактную массу», судя по всему, хорошенько так разлетевшуюся по системе.

– Ну, на один вопрос ответ получен, – пожимает плечами Ленка. – И что теперь?

Пленник Варамли

Я отлично осознаю: как только перестану быть нужным, меня уничтожат, поэтому надо подумать о плане спасения, но пока мы разговариваем. Представилась мне только Аира, никто больше. Что это значит, я представляю очень хорошо, а вот аилин не знают, что я понимаю оттенки их языка, думают, что у меня только базовый курс, так называемый «допросный».

– Как можно найти самок кхраагов? – интересуется у меня высокопоставленный аилин.

– Для начала стоит переместиться к системе К'хритсдрог, – медленно, будто задумавшись, сообщаю я. – Там точка сбора флота.

– Планета, которую ты называешь К'хритсдрогом, распалась, – отвечает он мне, давая очень важную информацию. – Там только обломки.

– Тем не менее, – не соглашаюсь я. – Если и остался кто-то, то он пойдет в первую очередь к К'хритсдрогу, а потом уже и к Ш'дргмассгхре. В одной из этих систем будут собираться выжившие.

– Хорошо, – закатывает глаза аилин. – Мы идем к К'хритсдрогу. Ты можешь пока напитать свой организм и предаться размышлениям.

То есть, переводя на простой химанский, – принесут поесть и оставят в одиночестве. Это очень хорошо, потому что подумать мне надо. Как долго они будут идти к планете, на которой погиб отец Д’Бола, я не знаю, но вот сейчас мне дали очень ценную информацию, подарив понимание того, что произошло. За это я, пожалуй, им даже благодарен, ведь иначе информации от них не дождешься.