История одной игрушки

Уже почти у выхода слышу крик Майли.

— Иди дальше, Хлоя! — кричит Дени.

Я разворачиваюсь. Между нами быстро срастается зелёная перегородка. За ней вижу Майли — она уже оседает на землю, а вокруг лица клубится мутный пар.

— Дени!..

— Я останусь с ней! — успевает выкрикнуть он. — Иди!

Проход ещё открыт на ширину плеч. Я могу вернуться. Всего один шаг — и о победе можно забыть. Делаю его назад. В тот же момент Дени резко мотает головой, а ветви окончательно смыкаются между нами. Последнее, что вижу, — его ладонь на плече Майли. Мне буквально отдали шанс идти дальше. Теперь проиграть будет ещё страшнее.

Вылетаю из лабиринта и почти сразу упираюсь в следующую площадку. В воздухе натянуты тонкие магические нити. Одна касается края камня — и тот с сухим шипением темнеет. Чёрт. Обычная кожа такого не переживёт без долгой регенерации. У ног замечаю россыпь зеркальных пластин. Понимаю замысел: свет можно не «выключить», а перенаправить. Поднимаю одну пластину, ловлю ею луч и медленно смещаю отражение к стене. Получается. Несколько движений — и между нитями открывается узкий коридор. Прохожу боком, чувствуя жар возле плеча, и только на другой стороне позволяю себе выдохнуть.

Люцифера нагоняю у каменной стены. Девять метров гладкой поверхности, ни одного выступа. Он раздражённо проводит ладонью по камню. Алые перья его крыльев нервно вздрагивают, а тёмные татуировки на шее и предплечьях ещё сильнее подчёркивают раздражение. Я делаю то же и вдруг вспоминаю собственную огненную силу. Прижимаю пальцы к стене — камень шипит и плавится, оставляя неглубокие выемки. Ладони моментально обжигает, зато появляется хоть какая-то опора.

Поднимаюсь медленно. Каждый новый захват приходится буквально выжигать. На середине стены руки начинают дрожать, носок срывается с едва заметной ямки, и сердце на секунду проваливается вниз раньше меня. Удерживаюсь. Снизу Люцифер уже повторяет мой способ — быстро, уверенно и, конечно, без единого комментария. Вот же засранец. Когда я добираюсь до верхнего края, пальцы горят так, будто я сунула их в печь.

— Можешь не благодарить, — выдыхаю, подтягиваясь наверх.

— За что? — Люцифер появляется рядом и лениво смотрит на мои обожжённые пальцы. — За то, что ты первой решила запечь руки в камень?

— Ты повторил за мной.

— Я воспользовался бесплатной демонстрацией, командующая. Не путай это с восхищением.

— Какая неблагодарная сволочь.

— А теперь каждый за себя, — усмехается он, кивая на финиш вдали. — Постарайся хотя бы проиграть красиво.

Не успеваю ответить: Люцифер уже спрыгивает на другую сторону. — Я тебе это припомню! — бросаю вслед и начинаю спуск. Снизу крики толпы превращаются в далёкий гул. На миг ловлю взгляд Аристарха. Он стоит у ограждения неподалёку от финиша и следит только за мной. Улыбки почти нет.

Спуск оказывается хуже подъёма. Руки дрожат, камень крошится под пальцами. Добравшись до земли, едва успеваю перевести дыхание — впереди уже финишная прямая. Люцифер оглядывается через плечо, ухмыляется и ускоряется. Ну уж нет.

Бегу из последних сил. Он спотыкается на неровности, теряет несколько шагов — и я вырываюсь вперёд. Финиш уже совсем близко. Ещё немного. Ещё несколько метров.

Лиана обвивает ботинок и резко дёргает назад. Падаю, закрывая лицо ладонями. Поднимаюсь почти мгновенно — и сталкиваюсь с Аристархом. Он оказывается передо мной слишком вовремя, чтобы это было случайностью.

— Пусти! — пытаюсь обойти его.

— Я предупреждал, куколка, — отвечает он и удерживает меня за плечи.

— Так это и было предупреждение? Ты знал, что она не даст мне выиграть?

Его взгляд на секунду уходит к Стелле. Она стоит у финиша и даже не делает вид, что собирается вмешиваться. Всё становится слишком очевидно.

— Майли наглоталась ядовитого пара, — тихо говорит Аристарх. — Дени уже передал её целителям. Остановись.

— Не смей прикрываться моей сестрой! — дёргаюсь сильнее. За его плечом вижу Люцифера, который снова набирает скорость. — Отпусти меня, сукин ты сын!

Аристарх ждёт ровно до тех пор, пока Люцифер не проходит мимо. Только тогда его пальцы разжимаются.

— Достаточно.

Люцифер пересекает финиш. Толпа взрывается криками, а я стою в нескольких метрах от линии и не чувствую ничего, кроме пустоты. Я была так близко. Дени остался с Майли, чтобы дать мне шанс. Я обожгла руки, прошла лабиринт, магические нити, стену — и проиграла не трассе. Меня остановили.

И всё же злость на Аристарха оказывается страннее, чем должна. Он не выглядит довольным. Не шутит. Даже не пытается назвать произошедшее игрой. Это только сильнее бесит. Если выполняешь приказ Стеллы — хотя бы имей смелость наслаждаться собственной подлостью. Встречаюсь взглядом с директрисой. Вот она довольна откровенно. Я отворачиваюсь первой. Свобода снова остаётся красивым словом, которое кто-то другой выдаёт по своим правилам. И вдруг вспоминаю неподвижный силуэт Майли за стеной плюща.

— Где Майли?

Кристиан подходит ко мне со стороны здания госпиталя. Лицо у него спокойное только на первый взгляд: челюсть напряжена, пальцы сжаты в кулак.

— В госпитале. Я только оттуда. Целители говорят, яд временный: паралич пройдёт, жизни ничего не угрожает.

Воздух наконец возвращается в лёгкие.

— А соревнование?

— Я снялся, как только узнал, — коротко отвечает он. — Ты бы продолжила бежать, если бы на её месте была Майли?

Ответа не требуется. Кристиан разворачивается и идёт рядом со мной к госпиталю. За всю дорогу мы почти не говорим.

Внутри нас встречают целители и повторяют то же самое: яд плюща парализует мышцы и притупляет чувствительность, но состояние обратимо. Майли лежит неподвижно, глаза открыты, пальцы слегка сведены судорогой. Если не знать, что она слышит и дышит, вид действительно пугает. Опускаюсь рядом с койкой и беру её за запястье. Тёплое. Живое. Только это и удерживает меня от паники.

— Я рядом, малышка, — шепчу и кладу лоб на её плечо. — Прости. Ты дала мне шанс, а я всё равно не дошла.

Кристиан некоторое время стоит у изголовья, проводит ладонью по волосам Майли, а затем тихо выходит поговорить с целителем. За дверью слышатся шаги ещё одного бессмертного. Я даже не оборачиваюсь сразу.

— Какого хрена ты здесь делаешь?..

— Она всё слышит, — говорит Аристарх, кивнув на Майли.

— У меня от неё нет секретов. — Встаю и хватаю его за воротник. Он мог бы перехватить мои руки за секунду, но не делает этого. — Я не хочу тебя видеть. Проваливай.

Отталкиваю его. Аристарх остаётся на месте. Ненавижу. Мне хочется, чтобы Майли сейчас открыла глаза, сказала что-нибудь язвительное, вернула мне почву под ногами. Аристарх смотрит сначала на неё, потом на меня. И впервые за всё наше знакомство в его лице нет ни капли насмешки.

— Прости, но я вынужден это сделать.

Он делает шаг вперёд. Я успеваю только нахмуриться, когда его ладонь оказывается у моего подбородка. Аристарх медленно выдыхает мне в лицо. Мир сразу теряет резкость, колени подкашиваются. Последняя мысль вспыхивает слишком поздно: Стелла всё-таки потребовала наказания. Темнота…

Глава 5. Красная комната

Самое страшное, что можно услышать в собственной голове, — белый шум, который ничем не заглушить. Он не даёт трезво мыслить, стирает ориентиры и оставляет только животный страх от непонимания: кто ты, где ты и что сейчас происходит. Ты не знаешь, сколько времени, какой сегодня день и даже сколько часов выпало из твоей жизни. Словно тебя вырезали из собственной реальности и на время превратили в персонажа, которого кто-то переставляет по сцене без твоего согласия.

Открываю слипшиеся глаза, но мутная пелена не даёт понять, где я. Воздух спёртый, от него неприятно першит в горле. Хочется прокашляться, но сил почти нет. Всё перед глазами плывёт. Пытаюсь осмотреть себя: сижу на коленях на тёмно-бордовом ковре, руки заведены за спину и скованы холодным металлом. Я напилась и попала в плен?.. Не припоминаю, чтобы пила столько вина. Дёргаюсь — тщетно. Тяжёлые кандалы давят на запястья и тянут руки вниз. От обилия красного начинает рябить в глазах. На секунду кажется, что я снова в Аду. Оживляюсь и пытаюсь разглядеть пространство вокруг.

— Очнулась, — доносится голос спереди. Пытаюсь сфокусировать взгляд, но белёсая пелена всё ещё не исчезает. Может, я ослепла?.. Передо мной склоняется силуэт. Мужская ладонь касается щеки и приподнимает мой подбородок. — Не вынуждай меня делать это снова, куколка.

Мгновенно прихожу в себя. Сомнений нет — Аристарх. Его голос я уже успела запомнить слишком хорошо. Когда зрение понемногу собирается в фокус, различаю тёмные волосы, рассыпавшиеся по плечам, серо-голубые глаза и ту самую кривую ухмылку, которая действует на нервы быстрее любого приказа. Но что он сделал, если голова до сих пор гудит так, будто её набили ватой? Дёргаю руками, и цепи отзываются сухим звоном. Во рту вязко и горько, словно я не пила несколько суток. Аристарх подносит к моим губам бокал с прозрачной жидкостью.

— Пей, — приказывает он.

Горло пересохло настолько, что времени размышлять над содержимым бокала нет. Отравит — и чёрт с ним. Делаю несколько жадных глотков. Вода. Закашливаюсь, но тут же снова тянусь к краю бокала, будто это последний глоток в моей жизни.

— Полегче, — усмехается Аристарх и немного отводит бокал. — Должно стать лучше.

Зрение постепенно проясняется, хотя картинка всё ещё двоится. Вязкость во рту отступает, а голова продолжает неприятно ныть. Больше всего хочется выбраться наружу и вдохнуть свежего воздуха.

— Ч-что… что ты со мной сделал? — выдавливаю, подавляя новый приступ тошноты.

Аристарх склоняет голову набок. Его рука тянется ко мне, большой палец стирает каплю воды с уголка губ. Как мило, чёртов псих…

— Усыпил, — равнодушно отвечает он, криво улыбаясь. — По-другому ты бы не успокоилась.

Звеню кандалами и подаюсь к нему корпусом, но Аристарх успевает отступить.

— Кандалы тоже часть «успокоения»? — скалюсь. Зрение наконец возвращается настолько, что я могу рассмотреть место, куда он меня притащил. Это точно не Ад. Проклятье… — А спросить разрешения?

— Нет, — Аристарх на мгновение перестаёт улыбаться. — И усыпить тебя без разрешения было паршиво. Стелла потребовала привести тебя на наказание, а я выбрал самый быстрый способ. Не оправдание. Просто факт. Повторять не собираюсь.

— Нет!

— Вот именно.

— Это не аргумент, идиот! — шиплю в ответ.

Оглядываю комнату. Небольшое помещение без окон, стены затянуты тёмно-красным бархатом. Скрытую дверь замечаю не сразу — она почти сливается с обивкой. В приглушённом свете свечей поблёскивают металлические пряжки аккуратно развешенных ремней. В дальнем углу возвышается высокое кресло с резной спинкой, напротив стоит металлический шест. На дубовом столе — графин воды, стопка чистых полотенец и несколько закрытых деревянных футляров. Пахнет воском, кожей и терпкими благовониями. Да здесь целое логово садиста! Но страннее всего другое: всё слишком чисто, слишком организованно, слишком продуманно. Не комната безумца — комната бессмертного, который любит контролировать даже собственные пороки. Аристарх замечает мой взгляд и прыскает со смеху.

Чем дольше смотрю, тем сильнее комната перестаёт казаться случайной прихотью. Здесь нет ни одной вещи, брошенной как попало. Ремни развешены по длине, футляры стоят ровно, свечи выставлены на одинаковом расстоянии, даже вода приготовлена заранее. Аристарх может сколько угодно строить из себя беспечного мерзавца, но это место выдаёт его лучше любого признания: он ненавидит хаос там, где сам должен отвечать за последствия. И почему-то эта мысль тревожит меня сильнее, чем весь красный бархат вокруг.

— Стелла приказала наказать тебя за тот цирк, который ты устроила на собрании. — Он останавливается передо мной. С моего положения взгляд упирается как раз в его ремень, и я раздражённо запрокидываю голову. Даже не думай сделать хоть что-нибудь против моей воли. Сначала тебя убьёт отец, потом сам Арес. — А я не люблю, когда мне объясняют, что делать с женщиной.

— Как благородно, — язвлю в ответ.

Аристарх медленно проводит большим пальцем по моей нижней губе. В его глазах вспыхивает знакомый огонь. Пытаюсь отвести взгляд, но почему-то задерживаюсь на нём дольше, чем следовало бы. Элохим, прекрати…

— Не льсти себе, куколка. Дело не в благородстве. Если однажды ты окажешься здесь со мной, то только потому, что сама войдёшь в эту дверь. И останешься только до тех пор, пока сама этого хочешь.

На несколько секунд я забываю, что собиралась злиться. В его словах нет красивой морали и желания показаться лучше. Он произносит их почти лениво, как очевидность. От этого они звучат убедительнее. Слишком легко было бы записать Аристарха в список мужчин, которые считают чужую волю декоративной деталью. Но он только что сам разрушил удобную для себя версию этой истории.

Затаиваю дыхание. Вот так просто он произносит фразу, от которой у меня внутри всё собирается в тугой узел. Аристарх безумен — в этом ему способна составить конкуренцию разве что Стелла. Только её безумие всегда похоже на представление, а его — на тщательно рассчитанную игру. И я пока не понимаю, где в этой игре заканчивается издёвка и начинается что-то настоящее.

— Розги или кожа?.. — Аристарх склоняется к моему уху. Его шёпот обжигает кожу, заставляя сердце биться быстрее. — Что выберешь ты, Хлоя?..

Пожалуй, выберу свободу. Есть такой вариант?.. Даже сейчас он будто предоставляет мне выбор — сомнительная честь, учитывая кандалы за спиной. Что последует дальше? Розги? Кожа? Собственные руки? Я понятия не имею, насколько далеко Аристарх способен зайти, выполняя приказ Стеллы.

Тело само подаётся вперёд. Поворачиваю голову так, что губами едва касаюсь его щеки, и тут же мысленно ругаю себя. Твою мать, Хлоя, тебя держат в кандалах, а ты решила с ним флиртовать?!

— Тогда накажи собственными руками, — шепчу ему на ухо, отчеканивая каждое слово. — К чему все эти игрушки, когда у тебя уже есть одна — живая?

Аристарх отстраняется, и на губах появляется довольная ухмылка. Ну нет… какого хрена? Я успела бросить ему вызов — и теперь сама не понимаю, чего жду в ответ.

— Ты серьёзно думаешь, что мне настолько есть до тебя дело? — спрашивает он неожиданно ровно. В голосе нет ни привычной иронии, ни шутки. — Неужели?

Он сжимает пальцами ткань моего топа и тут же отпускает. На секунду кажется, что Аристарх сам не понимает, что именно хочет сделать или сказать.

— Я не собираюсь тебя наказывать. — Он наклоняется так близко, что стоит податься вперёд — и я коснусь его губ. Но вместо этого руки Аристарха уходят мне за спину, к замку на кандалах. От него пахнет свежим мужским парфюмом и чем-то терпким, едва уловимым. Этот аромат уже успел прочно связаться в голове именно с ним.

Щёлк. Кандалы с металлическим звоном падают на пол. Я растираю освобождённые запястья и молча смотрю на Аристарха, не зная, что раздражает сильнее: собственное облегчение или то, что он действительно отказался выполнять приказ Стеллы.

— Угомони свой пыл перед Стеллой, куколка. В следующий раз наказания может не избежать никто из нас.

Поднимаюсь с пола и отряхиваюсь, но к двери почему-то не иду. Теперь, когда руки свободны, комната уже не кажется ловушкой — только странным отражением самого Аристарха: тёмной, вызывающей и слишком тщательно контролируемой.

— Что это за место? — перевожу взгляд на Аристарха. Он лениво вертит в руках кожаный кнут. О нет…

— Моё пристанище, — отвечает он с кривой улыбкой. — Комната садизма и боли. Нравится?

Да, пребываю в полнейшем восторге, твою мать!.. Закатываю глаза и пытаюсь сформулировать вопрос, который не заставит меня пожалеть о собственном любопытстве.

— Сколько девушек ты здесь наказал?

— Ни одну, — отвечает Аристарх и отбрасывает кнут в сторону.

Элохим, какая дура! Зачем я спросила?..

— Очень смешно.

— Ты спросила про наказание. Девушки, которые приходили сюда раньше, знали, зачем приходят.

По спине проходит неприятная волна мурашек. Выходит, для него есть разница между игрой, на которую согласились оба, и наказанием, навязанным Стеллой. Но если её слова были приказом, почему он так легко решил его нарушить?

— Дай угадаю. Пытаешься понять, почему я тебя не наказал?

Чёрт, какой сообразительный… Неужели все мои мысли настолько очевидны? Метисы наполовину ангелы, наполовину демоны, но в Аристархе демонического, кажется, всё-таки больше.

— Я похож на маньяка, как думаешь? — Аристарх делает шаг ко мне. Я машинально отступаю на такой же.

На маньяка?! На самоуверенного психа — определённо. Но после его слов про девушек, которые сами сюда приходят, назвать его бессмертным, который действительно причиняет боль против воли, уже не получается. И это почему-то путает меня ещё сильнее. Его взгляд скользит по мне так откровенно, что кожа начинает гореть.

— Н-нет… — неуверенно отвечаю и упираюсь спиной в стену. Твою мать… — Почему ты не выполнил приказ?

Аристарх упирается ладонью в стену рядом с моей головой. Улыбка ещё держится на губах, но взгляд внезапно становится серьёзнее. Какого хрена он так смотрит?..

— Потому что слишком хорошо знаю, что такое, когда за тебя решают. — На секунду в его голосе исчезает привычная насмешка. Серо-голубые глаза становятся холоднее, будто он смотрит не на меня, а куда-то далеко — в те годы, о которых не собирается рассказывать. — Поверь, катакомбы отлично учат ценить право выбора. Ты можешь идти, куколка.

Катакомбы. Одно слово — и за привычной наглостью словно на мгновение открывается другая дверь. Я знаю о Разгроме достаточно, чтобы понимать общий смысл, но никогда не интересовалась судьбами конкретных метисов. Для меня это были строки в старых отчётах, решения Совета, последствия отменённого закона чистой крови. А для него — детство. Работа. Несвобода. Вдруг становится неприятно от собственной прежней уверенности, что я и без того знаю устройство этого мира лучше большинства.

Так просто?.. Перевожу взгляд с двери на Аристарха и обратно. Выход свободен. Он больше меня не держит. Почему же я всё ещё стою здесь? Какая же ты падкая на неприятности, Хлоя…

— Дверь там, — замечает Аристарх.

— Я вижу!

— Тогда почему всё ещё здесь, куколка?

Ответа нет даже у меня самой. Мы знакомы всего пару дней. Я всегда считала случайные связи пустой тратой времени: слишком много лет ушло на работу, слишком долго я привыкала держать желания под контролем. А теперь стою в Красной комнате Аристарха и впервые всерьёз думаю не о том, как быстрее уйти, а о том, почему не ухожу. А что, если моё время действительно настало?..

— Если Стелла спросит, наказание ты получила.

— Предлагаешь мне солгать? — удивлённо вскидываю бровь.

— Правой руке Ареса? — Аристарх расплывается в фирменной ухмылке. — Никогда бы не посмел.

Проскальзываю под его рукой и всё-таки направляюсь к выходу. Нет, Хлоя. Достаточно на сегодня. Он отпустил тебя — пользуйся шансом. Аристарх ничего толком обо мне не знает, но одним взглядом и парой фраз умудряется заставить сомневаться в установках, которые я выстраивала тысячелетиями. Это уже начинает раздражать сильнее его «куколки».

Разрезаю воздух ладонью и открываю портал. На секунду возникает соблазн представить Ад вместо Академии. Родные, до боли наскучившие улицы, дворцовые коридоры Ареса, Зал Осуждения — всего один шаг. Пробую. Перламутровая пучина послушно раскрывается, но выводит меня всё равно во внутренний двор Академии. Конечно. Стелла не настолько глупа, чтобы оставить мне прямую дорогу домой.

Несколько мгновений стою посреди двора и не двигаюсь. Академия шумит где-то вокруг меня своей обычной жизнью: в дальней галерее кто-то спорит, со стороны тренировочного корпуса доносится звон оружия, ветер несёт с берега солоноватую прохладу. За арками мелькают ученики, которым совершенно нет дела до того, что ещё вчера я принимала решения за сотни чужих судеб. Здесь мой титул никого не заставляет расступаться. Странно, но именно это одновременно оскорбляет и… облегчает.

Двор почти опустел. Солнце уже клонится к горизонту, золотя верхушки башен и дальнюю полоску воды у каменистого берега. Несколько учеников отрабатывают навыки на тренировочной площадке. Значит, прошло куда больше времени, чем мне казалось. Люцифер выиграл — это я видела собственными глазами, — а значит, свободу получила и Сара Томлинсон. Сейчас меня волнует только одно: Майли. Срываюсь с места и бегу к госпиталю.

В холле меня встречают двое пожилых ангелов-целителей. Койка, на которой лежала Майли, пуста. Сердце неприятно дёргается, хотя разум тут же подсказывает: если её нет здесь, возможно, это хороший знак.

— Я пришла за сестрой, сэр, — обращаюсь к одному из серафимов. — Майли Маммон.

Серафимы переглядываются — не испуганно, скорее удивлённо. Кареглазый первым отвечает:

— Вы немного опоздали, мисс. Её выписали несколько часов назад.

— Несколько часов назад?..

— Да. Яд плюща подействовал быстро, но так же быстро начал отступать. Чувствительность восстановилась, угрозы больше нет.

Несколько часов. Я думала, после госпиталя прошло совсем немного времени, а успела потерять добрую половину дня. Белый шум снова подкрадывается к сознанию, но теперь уже от злости. Сколько именно я проспала после способности Аристарха? И почему никто не пришёл меня искать? Хотя Стелла, скорее всего, прекрасно знала, кому поручила моё «наказание». А вот Майли… она точно не могла просто забыть обо мне.

— Спасибо, — выдыхаю и выхожу из госпиталя.

Рассказывать серафимам о Красной комнате нет никакого смысла. Да и что я скажу? «Меня усыпил метис, притащил в своё тайное логово, а потом отпустил, потому что решил не выполнять приказ директрисы»? Звучит как начало очень плохой шутки. Сначала найду Майли. Потом разберусь со всем остальным.

Миную лестничные пролёты и в который раз понимаю, насколько плохо ориентируюсь в Академии. Где искать сестру? В её комнате? У Кристиана? Где вообще живёт Кристиан? Иду по длинному коридору, разглядывая одинаковые двери, пока одна из них внезапно распахивается прямо перед моим лицом. Удар приходится в лоб. Твою мать…

— Святые угодники! — рыжеволосый парень успевает поймать меня за локоть. У него светлая кожа, вьющиеся медно-рыжие волосы и живые глаза бессмертного, которому неприятности обычно кажутся неплохим развлечением. За спиной сложены тёмные крылья. — Я тебя чуть не убил!

Тру ушибленное место, уже представляя завтрашнюю шишку. Пусть она станет самой большой моей проблемой. Из комнаты доносится женский голос:

— Том, ты либо закрой дверь с той стороны, либо зайди нормально! Сквозняк же!

Рыжий парень виновато кривит губы и, всё ещё придерживая меня за локоть, затягивает внутрь. Да что за день: из одной комнаты в другую. Но возмущение исчезает, как только я вижу знакомый силуэт.

— Хлоя! — Майли срывается с места и бросается ко мне. — Ты где пропадала, твою мать?! Я тебя несколько часов ищу! Родителям уже сообщила — завтра поутру будут здесь.

Она отстраняется всего на ладонь, а я продолжаю держать её за плечи и разглядывать, словно должна лично убедиться, что яд не оставил следов. Цвет лица нормальный, дыхание ровное, пальцы двигаются. Только в глазах ещё осталась усталость. Майли фыркает, но терпит мой осмотр. Наверное, знает: сейчас спорить со мной бесполезно.

Не знаю, какая новость бьёт сильнее: Майли действительно подняла тревогу или завтра мне предстоит объясняться ещё и с родителями. Хватаю сестру за запястья и всматриваюсь в неё. Живая. Здоровая. И только после этого меня окончательно накрывает злость на всё произошедшее.

— С твоим будущим родственником! — саркастично процеживаю сквозь зубы.

— О-о-о… — Том с предвкушением потирает ладони.

Майли обрывает его одним взглядом:

— Заткнись!

Майли уже открывает рот для ответной колкости, но до меня доносится отчётливый запах сигарет.

— Отец будет очень счастлив, когда узнает, чем его младшая дочь занимается здесь…

— Ты не посмеешь! — шипит сестра, угрожающе тыкая в меня пальцем.

Ещё как посмею, дорогая. Курение — удел слабых, но кто я такая, чтобы выбирать за Майли? Это её жизнь. Видимо, моё выражение лица становится слишком мрачным: сестра смягчается и приобнимает меня за плечи.

— Налейте ей выпить! — командует Майли, щёлкнув пальцами в сторону ангела и демона, которые с нескрываемым интересом наблюдают за семейной перепалкой.