Нью-Девенпорт 2107

– Ну так-то можете и пешком бесплатно дойти, – парировал улыбчивый водитель.

– Крохобор! – Харпер плюхнулась в кресло и оглянулась на меня. Именно в тот момент я получил долгожданный ответ, он отчетливо вырисовывался у девчонки на лбу вместе с морщинами от нахмуренных бровей. Выдали ее и секундные сомнения в принятии решения, едва разомкнутые губы, словно она колеблется, стоит ли произносить то, о чем думает, и прямой, немигающий взгляд прямо мне в душу.

Она в курсе моего знакомства с преступным миром и… боится?

Я спрятал руки в карманах пальто, старался принять совершенно непринужденный вид.

– Запрыгивай, я тебя подлатаю.

Такого я точно не ожидал. Но ноги пошли к машине быстрее, чем я успел подумать, стоило ли соглашаться. Оказавшись на заднем кресле старенького авто, я стал разбирать сложившуюся ситуацию по пунктам, взвешивать плюсы и минусы, а в конечном счете даже обрадовался такому исходу. То, что Харпер не везет меня сейчас в отдел, это уже хорошо. К тому же, когда я отказывался провести вечер в теплой квартирке, да еще и в компании с молодой и… признаться, симпатичной девушкой?

Глава 5. Харпер.

Ехали не больше десяти минут, но я успела прокрутить в голове все, что произошло в этот вечер, начиная с приставленного к горлу холодного лезвия.

– Надеюсь тебе это будет хорошим уроком, – снова вспомнились слова Николь, когда мы разговаривали на улице у порта, – Убедилась, как опасно работать в полиции?

Могло показаться, что Ники даже была рада лишний раз оказаться правой. Однако, я хорошо знала свою тетушку и прекрасно видела, как дрожали ее губы, как метались глаза по сторонам, как нервно она втягивала воздух носом – она была в ужасе.

Кажется, этот случай с фриком пошатнул ту стену, которая годами выстраивалась между мной и Николь, и которая окончательно укрепилась, когда я узнала, что именно тетушка делала все возможное, чтобы меня не принимали в Полицейскую Академию.

Жаль Ники снова расстроится, когда узнает, почему операция по спасению заложников прошла успешно.

Я опустила взгляд на руки, немного растопырила пальцы – дрожат.

Уже и забыла, когда стреляла из пистолета в последний раз, да и тогда огонь был по банкам из-под пива с отцом в лесу. Сегодня мне пришлось впервые в жизни стрелять в живых людей.

Хоть и вторые выстрелы вышли кривыми, зато первая пуля попала точно в цель. Пусть для кибера попадание по его железному черепу и было сравнимо лишь с хорошенькой затрещиной, и все же этой затрещиной, кажется, я спасла жизнь молодому детективу.

Выходит – 1:1, Декарт?

Я боязливо скосила взгляд на зеркало бокового вида, пытаясь рассмотреть смутный силуэт Раста, сидящего позади. Тот киборг точно знал Декарта. Я отчетливо слышала, как он назвал его по имени.

«Давно мечтал это сделать» – так ведь сказал тот верзила? Значит знают они друг друга достаточно времени, чтобы тот амбал наточил на детектива зуб.

Кто ты такой, Декарт? И за кой черт я позвала тебя к себе?!

Эти вопросы я задавала сама себе уже в сотый раз, расплатившись с водителем и заходя в подъезд дома. Спрашивала снова и снова, дожидаясь лифта в холле.

Благо Декарт не мешал потоку моих мыслей, он скромно молчал, оглядывался, не отпуская руку от живота и сильно сутулясь.

Зашли в лифт и, вдруг услышав музыку из динамиков, я осознала все мотивы моих действий. Бетси ненавидела эту музыку, «слишком скучная» говорила она. Я посмотрела в зеркало и не сразу узнала себя – у той девчонки был даже для меня непривычный холод в глазах, уверенно сжатые в тонкую линию губы и будто навечно застывшие хмурые брови. Девушка в отражении точно знала зачем позвала копа-оборотня к себе в дом.

Уже после штурма я наскоро пересмотрела запись с визора шлема, чтобы убедиться, что не ослышалась. Решение было молниеносным – стереть все записи, но заранее сохранить этот важный кусочек себе в холоком. Я действовала по наитию, не имея никакого предлога. И вот теперь идеальный, казалось мне, план созрел в моей голове одновременно с раздавшимся мягким «дзын-нь» при открывании дверей лифта на 8 этаже.

План по сути своей прост – при удачном окончании разговора по выяснению скрытой личности детектива шантажом добиться сотрудничества в расследовании убийцы Бетс. Вот только подходя к двери квартиры, я стала осознавать, что, находясь с ним наедине, мой шантаж не будет иметь никакой силы, Раст ведь может меня просто прикончить. Стоит продумать План Б, и даже С.

К сожалению, мое расшатанное психоэмоциональное состояние не гарантировало плавного исполнения всего, что я задумала. Оно вообще ничего не гарантировало. У меня только усиливалось чувство тревоги и паники, казалось, что стоит мне сделать шаг за порог квартиры, как я тут же захлопну дверь перед носом детектива и крикну, что передумала.

По крайней мере я уже живо представила себе такую картину и она показалась мне вполне разумной.

Прикладывая ключ-карту, я уже слышала за дверью требовательное «мяу». Алиса сперва привычно устроилась на узеньком комоде прямо у входной двери, потянула, было, морду, дожидаясь поцелуя, однако, увидев позади меня высокую черную тень, мгновенно отскочила и спряталась за угол. У нас с ней редко бывали гости.

– Душ тут, – я устало махнула рукой, указывая на дверь в ванную комнату, которая располагалась здесь же в узком коридоре, – Ополоснись, потом тебя осмотрю. Полотенца на полке.

Я прошла к кухне, по пути скидывая кроссовки.

Все еще боясь смотреть в сторону детектива, я отвлеклась на кошку, подозвав ее поближе и предлагая угоститься лакомством. Все это время слышала, как тяжело дышал Декарт, аккуратно и неторопливо стягивая пальто с плеч. Судя по всему, резкие движения ему давались с трудом. Дверь в ванную закрылась.

Времени было мало. Дождалась момента, пока не услышала шум воды. Дальше метнулась в комнату к столу, выудила из ящика пустую флеш-карту, вставила в карт-ридер, сняла браслет и настроила связь. Пока запись с визора перед штурмом Ран-Порт-Грейтс копировалась на карту, я успела сменить грязную и порванную одежду на чистую.

Готово – доказательство связи Декарта с преступными группировками теперь хранилось на крохотном носителе. Стоило сделать еще кое-что. Я настроила таймер с отправкой этой записи на несколько электронных почтовых ящиков, в том числе и на адрес Юджина. Надеюсь, что до того не дойдет, но все же следовало подготовиться и к худшему.

Меня не покидало чувство что этого недостаточно, и, если я хочу остаться живой после вскрытия секретов детектива, стоило защитить себя еще лучше… либо хорошенько блефовать.

Сердце стало биться чаще. Я открыла нижний ящик стола и остановила взгляд на покоящийся там Walther Compact. Я не брала пистолет в руки уже много лет. И сейчас не торопилась, задержав руку прямо над черной холодной поверхностью металла.

Нет, не может же пойти все на столько плохо. Декарт не похож на дурака, он не станет убивать меня, если я пригрожу рассылкой письма с файлом видеозаписи. Это просто безумие.

Я плавно закрыла ящик, нервно кусая губы, уже сделала шаг обратно к кухне, попутно убирая флеш-карту в карман домашних шорт, но… через секунду ящик резко распахнулся, а я одним движением упрятала Вальтер за поясницу, прикрыв сверху тканью большеразмерной футболки.

– Скромно у тебя тут, я думал в Брайт Пикс апартаменты пошире будут.

Декарт вышел из ванной, когда я уже разложила контейнеры с медицинскими атрибутами по барной стойке.

– Не нравится – можешь проваливать.

– Да нет, нет, все супер… то есть, у тебя довольно уютно, явно получше моей конуры.

Детектив подошел ближе к свету, он остался босой, в одних брюках. Рубашку он кинул в прихожей к пальто. Я скосила взгляд на парня:

– Вау, да ты прям как божья коровка.

На бледной коже Раста россыпью темнели синяки и ссадины, особенно отличалась одна сплошная гематома вдоль ребер, такая же на предплечье и заметная рана от пулевого ранения на плече. Это еще если не обращать внимания на лицо. Я даже не сдержала брезгливую гримасу, стоило лишь представить, на сколько ему больно.

– Не самый приятный комплимент, который я слышал, но…– Декарт сделал короткую паузу, подойдя ближе, заметил мой протез ноги, – спасибо…

Он даже не постеснялся подольше рассмотреть, пока усаживался на стул.

Не то, чтобы я испытывала комплексы по поводу внешности, но я привыкла видеть в глазах людей некое смущение, когда им приходилось замечать особенности моего тела. Они старались как можно скорее уводить глаза, делать вид, что ничего необычного не замечают, и меня это полностью устраивало. Но Раст поступил совершенно иначе, что вызвало у меня непривычное чувство… стеснения?

Вот придурок.

Я резко хлопнула в ладоши, на что тут же сработали датчики и включили общее яркое освещение. Декарт даже скривил губы и зажмурился.

– А ну открывай глаза, – я вооружилась ручным фонариком, нависла над парнем и не без удовольствия подтолкнула его за подбородок, вынуждая откинуть голову назад. По очереди стала проверять реакцию его зрачков на свет.

– Голова кружится? Тошнота?

Декарт не двигался, лишь отрицательно мычал.

Затем я сделала шаг назад, выставила вперед указательный палец, медленно повела его в сторону, приказывая Расту следить за пальцем.

– Могу притвориться жмуриком, чтобы тебе было привычнее, – Декарт коротко хмыкнул от собственной шутки, а я под конец сменила указательный палец на средний.

– Сотрясения у тебя нет, но вот с чувством юмора проблемы, – я вернулась к аптечкам.

– Ты первая, кому оно не понравилось. Обычно меня считают душой компании.

– Тогда у меня больше вопросов к тем сомнительным компаниям, – я не смотрела в его сторону, сосредоточенно шуршала в коробке, где хранились системы капельниц и шприцы, выудила специальную иглу с расширенным гибким катетером и вновь направилась к Декарту, уже попутно разрывая стерильную упаковку зубами.

– А это зачем? – ухмылка Декарта исчезла. Не уж то детектив боится уколов?

– Ты хочешь проходить одноглазым неделю?

Я кивнула на его опухшую бровь, которая угрожала полностью закрыть глаз. Не дожидаясь ответа, склонилась над парнем, слегка ощупала гематому, вымеряя место, где будет лучше поставить дренаж. Затем уверенно протерла место прокола септиком и ввела иглу. Не задерживаясь, вытянула основание иглы тут же подставляя простую кружку под выход катетера, из которого густой и тонкой струей полилась темная кровь.

– Держи так пару минут, – я по-хозяйски перехватила руку Декарта, подтянула ее выше, заставляя взять кружку под дно.

Решив не тратить времени, бегло осмотрела место ранения на плече – пуля прошла четко по касательной, однако, достаточно глубоко. Придется зашивать.

Вернулась к аптечкам, зазвенели ампулы. Выудила шприц, пару прозрачных ампул с стимулятором и мощным обезболивающим, на всякий случай прихватила кубик антигистаминного.

Движения были автоматические, быстрые, четкие, легкие. Снять защиту с иглы, сломать ампулу, набрать препарат, повторить так же с второй ампулой, с третьей, выпустить воздух, постучать по колбе шприца, вновь выдавить остатки пузырьков. Я выполняла эти действия тысячи раз, и именно они сейчас ввели меня в некий транс, удалось на время отстраниться от тягостных мыслей и сосредоточиться на привычной работе.

Заметила косой взгляд детектива, внимательно наблюдавшего за моими действиями, а вот у меня его вид с кружкой у щеки вызвал веселую ухмылку.

– Я думал, все давно перешли на автоматические шприцы.

– В основном… – пробубнила под нос, подходя к парню, – Зато это добро мне досталось бесплатно. Руку, – сухо приказала, вспомнив стажировки в больницах, где лица пациентов менялись с дикой скоростью и отношение ко всем складывалось одинаковое. Добившись исполнения приказа, быстрым движением ввела раствор Расту внутривенно.

– Ну вот, мистер Декарт, сейчас Вы почувствуете себя намного лучше.

– Охотно верю и надеюсь, – Раст едва запрокинул голову назад, на секунду его губы растянулись в улыбке, как вдруг он помрачнел и нервно облизнул разбитую губу, рана на которой вновь закровоточила.

Я неторопливо приблизилась, встав ровно напротив, вооружилась стерильной салфеткой, обильно смочив ее хлоргексидином, а затем пальцами приподняла голову Декарта за подбородок. При этом в сложившейся ситуации, где можно было бы увидеть какой-то интимный контекст, я не вкладывала ни в свои движения, ни в собственное выражение лица ни толики каких бы то ни было чувств. Я была максимально сосредоточена и причина в этом была проста – меня все сильнее сковывал страх, приклеившись холодом железа к моей спине.

Детектив лишь ухудшал ситуацию тем, что не сводил с меня глаз, и раз за разом, когда наши взгляды пересекались, я так и не могла заметить того, что могло бы меня успокоить – живого мужского интереса. Декарт не смотрел на меня, как могли бы смотреть на молодую девушку другие мужчины в похожих ситуациях. Он не оценивал меня, не приглядывался к цвету глаз, не пытался украдкой скользнуть взглядом по фигуре. Меня от этого то и дело бросало в дрожь. Серьезно, уж лучше бы у детектива были заняты мысли лишь тем, как бы меня затащить в постель, в таком случае я бы смогла предугадать его слова и шаги.

Салфеткой коснулась раны на губе Раста, тот тут же тихо шикнул, прикрыл глаза, к моему счастью, решив посидеть так.

– Извини, – сама не ожидала, как вдруг мой голос сорвался практически до шепота.

Декарт же ответил быстро и скорее на автомате:

– Ерунда.

– Я не об этом…

Раст медленно открыл глаза и вопросительно уставился на меня, пока я висела над ним тенью и обрабатывала разбитые губы. Его мина вновь вызвала у меня ухмылку. Я кивнула, подбородком указав на место, куда Расту прилетел знатный подарок от Стэфилда.

– Получается, что из-за меня получил.

Парень грустно и бесшумно хохотнул.

– Ну… если принять это как расплату за десятки спасенных жизней, то тебе точно не стоит извиняться.

Я наложила тонкую нить белого пластыря на обработанную рану. После этого осмотрела припухлость на брови у детектива, убедилась, что ее размер сократился до возможного минимума. Выудив дренаж, так же закрыла место прокола пластырем. Действовав машинально, исполняя привычные обязанности, я не уследила за выражением своего лица, на котором тенью легли мысли обо всем, что случилось сегодня. Детектив заметил мое замешательство, будто-то читая мысли.

– Забей, Харпер. Ты… правда, молодчина.

– Стэфилд прав, мы могли погибнуть и…

– Но не погибли, – Раст перебил меня, сохраняя в своем голосе позитивные нотки. Он пожал плечами, поерзал на стуле, – Может быть потому, что я фартовый парень, – он заметил, как я изогнула бровь и добавил, – Или благодаря одной талантливой девчонке… талантливой и меткой.

В его словах не было никакой двусмысленности, простой комплимент, обычно от подобных у других девушек могли бы, как говорится, таять сердца, вот только тон голоса детектива, немного фривольный даже заигрывающий, никак не вязался с его темным внимательным взглядом, настолько холодным и острым, что жутко хотелось сбить его всем, что может попасться под руку.

– Что ж, за такие комплименты положен бонус.

Я постаралась поддержать шутливую атмосферу, отобрала у Раста кружку и отправилась к кухне, оставив ту в раковине. Затем вернулась к аптечным закромам.

– Сейчас ты меня полюбишь.

– Не сказать, что этот вечер вынуждал меня чувствовать к тебе что-то негативное…

Искренне улыбнувшись, я выудила из контейнера криопакет и вручила его детективу, предварительно хрустнув содержимым. Парень с удовольствием приложился к холодному мешку травмированной частью лица и даже выдавил тихий стон, прикрывая глаза.

– Ммм… Определенно, теперь я тебя обожаю. И чтобы я без тебя делал?

– Сидел бы сейчас в очереди в Госпитале, надеясь, что тобой займутся хотя бы к рассвету.

Мне выпало время на перерыв, пока вещества, введенные в кровь Декарта, не подействуют. Отошла к кухонным шкафчикам, достала оттуда мой схрон сигарет, благо, всегда держу запас. Но прикурив первую сигарету, заметила, как пристально исподлобья на меня смотрит Декарт. Даже заметила движение его кадыка при глотке слюны. Признаюсь, мне стало его жаль. И, видимо, поэтому подошла вновь к гостю и протянула ему сигарету, а под его носом поставила пепельницу. Тот трепетно ухватился за фильтр свободной рукой, благодарно кивнув.

– Где ты потеряла ногу?

Детектив выпустил перед собой облако дыма, расслабленно опуская плечи и на сей раз даже не смотря в мою сторону, всем своим видом и тоном демонстрируя, на сколько обычным казался бы его вопрос, будто бы затронул тему погоды.

– О! Тебе, наверное, достаточно хорошо известно то место, где это случилось, называется «не твое собачье дело», – отойдя обратно в сторону, я облокотилась о край столешницы кухни и закурила, при этом старалась выглядеть все так же расслабленно, даже тон голоса нисколько не поменялся.

– Понял, – Декарт кивнул, – Не подумал бы, что ты такая ранимая девочка.

– А я бы не подумала, что ты такой остолоп, хотя… – я снова улыбнулась, окидывая парня взглядом с ног до головы, – Стоило бы догадаться.

– Вот сейчас обидно было, – Декарт наигранно скривил губы и отвернулся, обоими локтями опускаясь на барную стойку, – И это вместо спасибо за то, что тебе жизнь спас?

– Вообще-то, мы квиты… – сперва я безразлично пожала плечами, однако, тут же возникшие в памяти события вечера заставили задуматься. Мое бездыханное тело действительно бы сейчас валялось на узенькой полочке в морге, если бы не Раст. И не важно, что было после, не важно почему я отправилась ему на помощь, рискуя нарваться на пулю. Быть может тому причина как раз в чувстве долга и некой обязанности отплатить спасителю той же монетой, суть была не в этом.

Он первый принял решение, по результату которого я осталась жива.

Мои зубы сжались, брови невольно сошлись на переносице. Зачатки шутливой атмосферы развеялись. Я медленно подошла и рухнула на соседский стул. Каким бы негодяем я не считала Декарта, остатки совести не позволяли промолчать.

– Если серьезно, то… – я кашлянула, прочищая иссохшее горло, – В общем, спасибо. Правда.

Сделав последнюю затяжку сигареты и отправив ее в пепельницу, я подняла взгляд на детектива. Тот пусть и выглядел действительно жалко, все еще прижимая криопакет к синяку над глазом, но смотрел все так же внимательно, в упор, а затем вдруг резко поменялся в лице, весело ухмыльнулся, так же вдавливая сигарету в дно пепельницы.

– Я уж подумал, что у судмедиков совсем сердца нет.

– Тебе напомнить чья эта квартира? – я важно скрестила руки на груди.

– Ладно, ладно, извини, – парень в знак примирения приподнял ладонь, – Знаю, я иногда перегибаю палку. Хотя я не виноват в том, что у кого-то совсем нет чувства юмора…

Он по-дурацки хохотнул, но тут же коснулся свободной рукой машинально синяка в области ребер. Его лицо исказилось от гримасы боли.

Я вздохнула глубже, встав со своего места, обошла Раста, остановилась позади него, сложила руки на его спине, а тот едва вздрогнул от касания. Дальше вновь сработал тумблер профессионализма, я отдавала сухие приказы, как Расту стоит нагнуться вперед или распрямиться, поднимать или опускать руки, спрашивала, когда боль усиливалась, а когда отпускала, одновременно прощупывая больные участки на боках Декарта. Вердикт был весьма позитивным.

– Переломов нет, но советую завтра сходить в госпиталь, просветить рентгеном, подозреваю, что есть трещины в паре ребер.

– Да, мэм.

Я поняла, что мои слова проигнорированы. Вернулась к аптечке, натянула нитриловые перчатки и приготовила изогнутую иглу с медицинской леской.

– Ну что, есть ощущение, что залпом выпил «ЛонгАйленд»?

Я остановилась рядом с парнем у его раненой руки. Декарт уже несколько минут сидел в более расслабленной позе, его плечи были низко опущены, головой то и дело он кивал вперед – верный признак, что коктейль с обезболивающим подействовал. Однако, вопреки ожиданиям, Раст не стал еще более болтлив, напротив, он с каменным выражением лица старался не упускать меня из виду и не отвлекаться, хотя в последнем ему стала мешать Алиса, отважившись познакомиться с гостем поближе. Кошка терлась о ноги Декарта, привставала на задних лапах и тянулась выше, чтобы обнюхать руки.

– «ЛонгАйленд» был выпит еще минут пять назад, сейчас уже пошел чистый виски.

– Отлично. А боль?

Декарт медленно распрямил спину, чуть повернулся в одну сторону, затем в другую, даже оживился.

– Хм… заметно легче.

– Спасибо можешь не говорить, – не дав Расту времени даже ответить, я протянула ему ремешок от жгута, настырно всунув тому в руки, – Но все же, если нет денег на дантиста, советую поберечь зубы. Будет неприятно.

Декарт в ответ брезгливо скривил уголок губ и отрицательно мотнул головой, мол, это лишнее.

Я пожала плечами, приблизилась к его руке и как следует сбрызнула на место раны раствором хлоргексидина. Мышцы на руке Раста мгновенно окаменели. А далее за все то время, пока я накладывала швы, детектив больше не издал ни звука, он отвернул голову, шумно засопел, уставившись в одну точку на полу, даже в какой-то момент отвлекся на кошку. В конце, когда я завязала последние узлы и отошла в сторону, снимая перчатки, детектив сделал глубокий вдох, сильно запрокидывая голову назад.

– Ммм… да уж, на таких эмоциональных качелях меня даже бывшая не катала.

Я прыснула, не сдерживая широкой улыбки. Раст, судя по всему, был рад такой реакции и продолжил еще громче.

– Серьезно! То любить себя заставляешь, то ненавидеть, – он опустил взгляд на ровно зашитую рану, машинально подвигал рукой, – Ну вот снова уже целовать хочется, и все это меньше чем за час! Как это вообще вытерпеть?! – с напускным возмущением он уставился на меня, но морщины в уголках его глаз выдавали шутливое настроение.

На время я даже забыла о том, кто такой Раст на самом деле. Мы шутили, смеялись и вели себя как давние знакомые, не ощущая никакой неловкости и позабыв о том, что пришлось пережить. Но в какой-то момент улыбка исчезла с лица Декарта в моменте, когда он неотрывно наблюдал за тем, как я убираю все лишнее со стола.

– Спасибо тебе.

– Не стоит…

– Не только за это, – он дернул раненым плечом, и этот жест вынудил меня остановиться, выпрямиться, все еще удерживая увесистую аптечку в руках.

Глаза Декарта рассеянно забегали по округе, он хлопнул по карманам брюк, достал дешевую электронную сигарету, закурил. Было заметно, как тяжело он подбирал слова и решался говорить дальше.

– Спасибо, что вернулась тогда…

На секунду повисла тишина, слышно было лишь как мягко мурлычет дремлющая на коленях Раста Алиса.

В голове прозвучало с десяток вариантов шутливых ответов, но они застряли в горле, так и не вырвавшись наружу. Яркой вспышкой перед глазами возникла парковка Ран-Порт-Грейтс. Град из мелких и крупных снарядов, осыпающийся прямо рядом со мной, и от которого меня защищает всего кусок железа старенького внедорожника, под колеса которого я успела залезть в последний момент. Грохот, звон и скрежет металла тогда смешались в один сплошной оглушающий шум, в котором я не могла расслышать даже собственного отчаянного крика.

Тогда я как никогда сильно обозлилась на себя… За что? За собственный, мать его, альтруизм. Верно, в тот момент я жалела, что решила вернуться и помочь практически неизвестному мне детективу.

Горечью во рту отозвалась мысль, что я жалею об этом до сих пор.

Но вот, меня благодарят за то, что я бы никогда не повторила, будь у меня возможность отмотать время вспять. Подумав об этом, я почувствовала вновь нарастающую дрожь в руках, поспешила отвлечься и убрать аптечки на кухонные полки. Говорить так же оказалось трудно, как минимум звон в голосе пропал бесследно.

– Ну… мы все-таки были как напарники? – я неуверенно пожала плечами, возвращаясь к барной стойке с пачкой сигарет, и в конце концов устало рухнула на стул ровно напротив Декарта. Картинка перед глазами поплыла. Наверное, стоило сделать небольшой укол и себе. Пережитое за этот слишком долгий день резко надавило на плечи.