Дальняя Заграница, или Записки Старого Профессора

менты за и против.

–

Да какой он нахрен русский! – кричал старик, – у русских не бывает такого акцента!

–

Откуда ты знаешь, если ты не встречался ни с одним рус- ским? – спросил внук.

–

Я

слышал,

какой

у

них

акцент

в

американских

фильмах!

Чтобы остановить эту перепалку, мне пришлось рассказать деду и внуку мою "настоящую" жизненную историю. Я начал с того, что я незаконнорожденный сын (bastard) вождя индейского племени Марамбайя. Кто моя мать, я не знаю, а отец мне не говорил. Это, видимо, была какая-то белая женщина, захваченная индейцами племени и находившаяся у них в плену. Мой отец, бога- тый человек, меня стеснялся, и отослал меня маленьким в Европу,

где я прожил все свое детство и юность. Какая это я страна, я сказать вам не могу, отец запретил. Потом я вернулся в Белем.

Тут Профессор отвлекся от основной темы и объяснил своим московским гостям, что вожди некоторых племен в Амазонии мил- лионеры. Племена получают финансовую помощь от правительства, и, если есть дорога, проходящая через их территорию, они взимают плату за проезд. У племени есть и другие легальные и нелегальные способы заработать хорошие деньги. И эти деньги, естественно, находятся в руках вождя. Рядовые индейцы о них иногда даже не знают.

Но вернемся к больничной истории. Я продолжил рассказывать деду и внуку о моей "настоящей" жизни. Мой отец, вождь племени, как-то ездил в ближайший город покупать машину. В автомага- зине, взглянув на покупателя, продавец попросил его покинуть поме- щение. Тогда мой отец с его помощником принесли из своей машины две сумки денег. Тут сразу же прибежал хозяин магазина и начал дико извиняться. В итоге мой отец показал рукой на самый дорогой в магазине внедорожник Форд и сказал:

–

Я

беру

два.

–

Что

касается

меня,

–

продолжал

я,

–

то

бастарду

в

племени, конечно, ничего не светит, вот и мыкаюсь здесь, в Белеме, уже много лет.

Вот в эту историю мой сосед по палате сразу же поверил и радостно сообщил внуку:

–

Ну

вот,

я

же

тебе

говорил,

я

говорил,

никакой

он

не

русский!

Внук только с сомнением покачал головой. Ну а я в этот же день переселился в одноместную палату, подальше от греха.

Первая

книга

Профессора

Профессор, который опубликовал более десятка научных книг на разных языках и несколько сотен статей в научных журналах, пока- зывая свой рабочий кабинет, рассказал как бы между прочим:

–

Сижу

я

как-то

за

столом,

работаю

над

очередной

статьей,

в

доме

очень

жарко.

Чтобы

немного

отвлечься,

встаю,

беру

первую

попав- шуюся книгу с полки, открываю страницу наугад, читаю, не очень вдумываясь

в

текст.

Но

написанное

сразу

затягивает,

и

тут

же

появ- ляется вопрос:

–

А кто же это написал-то? Смотрю на обложку, так это я же и написал! Ай да Виктор, ай да… – Профессор покосился на детей и продолжил:

–

молодец!

И

становится

так

хорошо

на

душе,

и

во

всех органах

появляется

какая-то

приятная

расслабленность.

И

это

ощу- щение

даже

более

сильное,

чем

после

двух

бокалов

вина!

Хотите,

я вам расскажу, как я свою первую книгу написал?

–

Конечно! – воскликнула Дамочка, собиравшая материал для своего будущего литературного шедевра.

(Профессор рассказывает)

Свою первую научную книгу я написал в соавторстве со своими коллегами из университета в Москве в конце семидесятых прошлого века.

–

Как вам это нравится? Я же динозавр, – усмехнулся Профес-

сор.

Иногда я в шутку прошу Дандару смахнуть щеточкой пыль веков с моих ушей. Ей очень нравится эта шутка, она просто заливается от смеха и рассказывает ее всем своим подругам.

В то время персональных компьютеров еще не было, и мы при- несли в редакцию рукопись почти в буквальном смысле этого слова: она была напечатана на пишущей машинке, а первые правки мы делали стирательной резинкой и шариковой ручкой.

Когда редакция вручила нам гранки (proofs, как сейчас говорят), я обнаружил в нашей работе еще недостатки. В итоге пришлось повторить эту процедуру дважды. На третий раз редактор, ста-

рый мудрый еврей, посмотрел на меня с нескрываемой жалостью и сказал:

–

Ну

что

ты,

Виктор,

так

убиваешься

из-за

простых

очепяток?

Очепятки

были,

очепятки

есть

и

очепятки

будут!

От

этого

никуда

не

денешься.

Но

не

беспокойся,

просвещенный

читатель

тебя

пой- мет и простит!

И тут я понял простую истину – совершенство надо оставить для гениев, а нам, простым смертным, можно довольствоваться просто хорошим, поскольку даже это порой даётся непосильным трудом.

И этому правилу, которое я позже встречал в разных вариантах (например, лучшее – враг хорошего), я следую всю мою жизнь.

Таланты

и

поклонники

Как мы уже отметили, Дамочка тоже пописывала время от вре- мени.

–

Когда вы меня освободите от всех бытовых вопросов, я нако- нец-то напишу свой роман, – говорила она иногда мужу и детям.

Потом разбирала игрушки, помогала детям с уроками и готовила ужин. К вечеру сил на работу с книгой уже не оставалось и творче- ский прорыв переносился на следующий день. Так продолжалось из недели в неделю. Но пару раз ей все же удалось сбежать от семьи на дачу, и она написала несколько рассказов. Их она опубликовала в своем блоге, в котором было уже семь преданных подписчиц – таких же восторженных дам с богатым духовным миром.

Встретив Профессора, Дамочка решила познакомить его со своим творчеством. Буквально на второй же вечер она дала почитать написанные ею рассказы. Один из ее опусов позволим себе здесь воспроизвести.

Сердце мамы (из неопубликованных, к счастью)

Эбони в измождении плюхнулась на мягкий настил из сухой травы и веток. Расползающиеся было по разным углам малыши тут же жадно прильнули к ее соскам и мирно засопели. Под ложеч- кой засосало, в глубине впалого живота булькало пустотой, но жажды больше не было – огромная лужа, оставшаяся после ливня, спасла черную красавицу джунглей от мучительной сухости в горле. Впрочем, сегодня Эбони сложно было назвать красавицей. При ярком свете луны из воды на нее смотрело измученное тощее суще- ство с отвисшей грудью, проплешинами по всей в былые времена лоснящейся роскошью и черной смолью шерсти. В глазах уже не было того сводящего с ума всех животных в округе холодного изу- мрудно-зеленого мерцания. Нюх черной пантеры притупился за эти бесконечные дни кормления, только малыши и их сладковатый запах днем и ночью стояли в ее ноздрях, не давая отвлекаться от главной

задачи – выкормить и поднять на ноги потомство.

Блэк, ее любимый, уже две недели отсутствовал, до этого он исправно таскал ей разную добычу для подкрепления.

–

Что-то

случилось…

Страх неизвестности, голода и смерти – доселе незнакомое чув- ство сковало бесстрашную и сильную Эбони своей обнаженной правдой и очевидностью.

Неожиданно ее накрыла волна мужества и решительности. Надо собраться с силами и пойти самой на охоту. Стояла глубо- кая ночь, ее любимое для выслеживания добычи время. Еще совсем недавно в этом ей не было равных. Бесшумно подкрадываясь к бес- печно дремавшей добыче – обезьяне, антилопе или зебре, – Эбони молниеносно кидалась на шею и душила ее. А затем неспешно лако- милась сочным мясом.

Магия ее внутренней силы заключалась в том, что частенько ей не нужно было ничего делать самой и напрягаться. Она обладала загадочной способностью издавать особый запах, услышав кото- рый, жертвы сами шли в ее лапы.

Но сейчас и этот навык был утерян.

–

Я

сильная. Я

могу.

Эта мысль придала ей мужества. Грациозно потянувшись, Эбони прошлась вокруг поляны, вспоминая былые ощущения силь- ного тела, и, убедившись, что сытые детки сладко спят, углубилась в заросли джунглей. Нюх постепенно возвращался, жертва была обнаружена. Несколько мощных прыжков – она почти ухватила свою добычу, дремавшую на краю оврага зебру. Но та вырвалась и убежала, спугнув всю стаю.

Силы снова покинули Эбони. От безысходности и недовольства самой собой Эбони издала громкий и грубый рев, заставивший вздрогнуть остальных обитателей джунглей, оказавшихся непода- леку.

Сегодня не удалось поймать дичь, надо поберечь себя, завтра снова выйду на охоту. Еще одна голодная ночь, но что-то незримо изменилось в Эбони. Чувство материнства и бесконечного умиле- ния от мягких комочков сместилось злостью на свое бессилие. Впер- вые за многие дни Эбони вылизала себя и с радостью заметила

вновь выросший подшерсток на местах проплешин. И вдруг один из ее ненаглядных черных комочков возник в убежище, гордо сжимая полудохлую крысу в зубах.

А вечером, когда Эбони вновь собралась на охоту, послышался хруст веток, и к ее ногам упала тушка антилопы. Наконец-то вер- нулся с многодневной охоты ее любимый! Он тоже исхудал, бок был разодран, глаз подбит, но зрачки мерцали в темноте огнем власти- теля ночных джунглей.

–

Спасены…

–

с

облегчением

вздохнула

Эбони,

вгрызлась

в

свежее

сочное

мясо.

И

подумала:

–

Кажется,

Блэку

пора

обучать

малышей охоте, а мне – позаботиться о себе.

Подняв глаза на Дамочку, выжидательно комкавшую салфетку на другой стороне стола, Профессор, переместив очки на лоб, ощу- тил, что неожиданно для себя оказался в щекотливой ситуации, и немного замешкался, подбирая слова. Спохватившись, что пауза затянулась, наконец произнес:

–

У

вас

и

тема

современная,

и

стиль

высокий,

да

и

сюжет

выбран с

большим

вкусом.

У

вас,

эээ…

несомненно,

большой

талант…

вам надо продолжать писать.

–

Иронический

вы

человек,

Профессор,

–

попыталась

его

уколоть

Дамочка, поняв подтекст его фразы.

–

Ирония – оружие интеллигенции, милочка, – парировал Про-

фессор.

И тут Дамочка решила идти напролом:

–

Ну,

тогда

скажите,

Профессор,

может

быть,

мне

собрать

все

мои

рассказы воедино и опубликовать небольшую книгу?

Профессор промолчал и поспешил сменить тему. Вечером Дамочка пожаловалась мужу:

–

Мне

кажется,

что

Профессор

не

оценил

мою

работу.

Он

только иронизировал.

–

И

добавила

со

слезами:

–

творческую

личность

так легко обидеть!

–

Мама, зато ты так красиво рисуешь, – обняла ее перед сном Маша, слышавшая разговор родителей.

Литературная слава Набокова уже давно не давала Дамочке покоя, как и художественный талант Матисса. А вот история, кото- рая это иллюстрирует.

Подарок

от

всего

сердца

За неделю до отъезда из Москвы Дамочка задумалась о подарке для Профессора. Бутылку коньяка – как-то неприлично, коробку конфет- мелковато… Профессор – человек хоть и небогатый, но не бедствующий.

–

Может

быть,

подарить

ему

самовар?

–

спросила

она

у

мужа.

–

Ну

и

что

он

с

ним

будет

делать?

–

отреагировал

Олигарх.

–

На стол посредине комнаты поставит? Ты бы поставила у нас?

Аргумент был сильный.

–

Ну

ладно,

тогда

я

подарю

ему

одну

из

своих

картин.

Надо сказать, что Дамочка давно уже увлекалась живописью и вся квартира была увешана плодами ее творчества. Олигарх попы- тался ее отговорить, но безуспешно – решение было принято. В вопросах покупок и подарков Дамочка всегда брала верх. И, как следствие, в довершении ко всем хлопотам, связанным с поездкой, Олигарху пришлось решать еще и проблему документов на картину. Чертыхаясь, он ходил по инстанциям, получая справку для провоза картины через границу.

Сразу же по приезде в дом Профессора Дамочка торжественно открыла тубус с картиной, и, развернув, показала ee Профессору и сказала:

–

Мы долго думали, что вам подарить, и я решила, что произве-

дение

искусства

будет

лучше

всего.

От

всего

сердца

я

дарю

вам

свою картину.

Это был ее автопортрет. Профессор поблагодарил и сразу же стал искать место, где картину повесить. Надо сказать, что Профессор не был большим знатоком живописи. Но один подлинник уже висел у него на стене в рабочем кабинете. Это была картина, написанная маслом, которую он купил в одной из своих поездок на конференцию на пляже в Форталезе (Fortaleza – большой город, столица штата) за двадцать долларов. Было трудно понять, что изображено на картине, но этим-то она и нравилась Профессору. Там был песок, океан и, возможно, некоторые его обитатели, но все было умело спрятано под

толстым слоем красок. В свободные минуты он подолгу смотрел на картину, пытаясь расшифровать ее тайный смысл.

Обращаясь к дамочке, Профессор сказал:

–

Mне

кажется,

что

я

уже

видел

что-то

написанное

в

вашем

стиле или слышал об этом, точно не помню.

Дамочка встрепенулась:

–

Вы о каком художнике говорите? – ей польстило, что ее срав- нили с кем-то известным. – Он современный? Как его зовут?

–

Его звали Александр Балаганов, он жил и работал в 30-е годы прошлого столетия. K сожалению, до нас не дошло большинство шедевров

его

творчества.

Его

самая

знаменитая

картина

называется “Сеятель”. Увидев вот этот художественный излом руки на вашем портрете, я сразу вспомнил о нем.

–

Я не слышала об этом художнике, но завтра же я погуглю, – прощебетала Дамочка.

“Эта Дамочка любит пописывать, но совсем не любит почиты- вать,” – мысленно сделал вывод Профессор.

“Я потратил всю свою жизнь, чтобы научиться писать, как ребе- нок”, — сказал как-то Пикассо. “А мне этому и учиться не надо, у меня этот дар от природы”, – могла бы ему ответить Дамочка.