Дальняя Заграница, или Записки Старого Профессора

А вот старший в семье Олигарха и Дамочки – темноволосый три- надцатилетний мальчик Сережа, замкнутый и вечно всем недоволь- ный – был глубоко несчастен. И причиной этого являлась дикта- тура. Диктаторов было двое: отец и мать. Диапазон их диктаторского произвола был чрезвычайно широк и многообразен. Начинаясь от легких и, казалось бы, безобидных его форм, типа “не ставь локти на стол”, “убери за собой посуду”, и заканчивая более требователь- ными окриками “убери телефон, когда обедаешь”, “выключи теле- визор, когда домашку делаешь”, а иногда даже подзатыльниками. Впрочем, последнее случилось в его жизни только один раз: когда он слишком сильно стукнул свою сестренку за то, что она стащила у него телефон. Но эту вопиющую несправедливость он запомнил на всю жизнь. Родители ограничивали страдальца в чипсах и кока-коле, не соглашались купить ему последнюю модель телефона и модные кроссовки, которые он видел у друга. В общем, для счастья ему недо- ставало всего и сейчас.

– У меня было такое хорошее настроение, пока я вас не увидел, – честно признался он как-то раз своим родителям, когда те забирали его из школы, чтобы потом вместе поехать в ресторан на (скучный) семейный обед по случаю начала каникул.

Несчастный подросток в этой семье частенько подумывал, как бы так изловчиться, чтобы сменить родителей. Ведь именно они лишали его всего самого приятного в жизни. Чувствуя постоянное давление со стороны диктаторов, он замыкался в себе и пытался защитить собственное “я” непробиваемой стеной молчания. Время от времени (обычно, когда у него просыпалось чувство голода) открывалась небольшая брешь для общения с тиранами, но, как только голод проходил, она вновь закрывалась. И самое обидное для ребенка было то, что не только диктаторы, но и весь окружающий мир его не понимал и ему не сочувствовал.

Секреты

счастья

Профессора

По воле случая Профессор, пригласивший московскую семью, оказался на севере Бразилии. Почему в Бразилии – спросите вы? Оказывается, чтобы продолжать строить социализм, а Профессор наш был неисправимым идеалистом и верил во всеобщее равенство и братство, он мечтал работать в Китае. Но судьба забросила его сначала в Эквадор, а затем в Бразилию, где он стал преподавателем вновь созданного факультета инноваций в одном из университетов города Белем (Belém – это один из крупных городов на севере Бра- зилии, столица штата Парá) и учил там уму-разуму местную моло- дежь.

Вскоре после приезда в Бразилию он встретил молодую женщину по имени Дандара, родом из поселка, находившегося примерно в 100 км от Белема. О Дандаре мы расскажем ниже. Переселенцу из Рос- сии показалось, что он обрёл наконец-то свое счастье, но, к сожале- нию, оно длилось недолго, как и всё хорошее в нашей жизни.

Профессор – прекрасный во всех смыслах человек, за исключе- нием трёх его слабостей. Первой маленькой слабостью являлась его большая страсть подшучивать над всеми, кто попадался на его пути. Надо отметить, что при этом он страшно обижался, хотя никогда и не показывал этого, если сам становился объектом шуток. Чтобы предвосхитить нападки на его суверенную личность, Профессор частенько рассказывал самоироничные истории, не преминут при этом показать себя с наилучшей стороны, и достиг в этом деле вир- туозности. Другая его слабость – любовь к вину – была известна даже его студентам и не раз выручала их на экзаменах. Третья его страсть – вкусно поесть. Благодаря Дандаре он в полной мере мог потакать и этой своей слабости. Профессор, сам того не подозревая, в скитаниях по свету методом проб и ошибок нашел свой Священ- ный Грааль – троицу секрета счастливой жизни. Радость жизни “а ля Профессоре" заключалась в трех простых вещах, по случайному совпадению, в трех его слабостях: вино, вкусная еда и самоиронич-

ный юмор. Это, по определению Профессора, была святая комбина- ция плотского и духовного.

Судьба случайно переплела жизнь Профессора с жизнью Оли- гарха, Дамочки и их детей и закрутила в водоворот приключений и воспоминаний.

Москва

–

Белем

Аэропорт

в

Белеме:

потерянный

телефон

Впереди у путешественников был десятичасовой перелет в Сан Пауло, а оттуда после пересадки – четырехчасовой рейс в Белем. Новый сюрприз ждал наших гостей сразу по прибытии в аэропорт Белема.

Вы когда-нибудь теряли свой мобильный телефон? Это ведь все равно, что потерять важную часть себя… так, по крайней мере, кажется в первые мгновения обнаружения пропажи. Ведь в нем сосредоточена вся жизнь современного человека… А произошло все вот как.

В самолете родители выпили вина и уткнулись в экраны телеви- зоров. Маша играла с маминым телефоном, рассматривая фотогра- фии и, заснув, уронила его между сидениями. Когда спустя четыре часа лета они приземлились в аэропорту Белема, было уже темно. Вконец уставших путников, как колпаком, накрыла душная влаж- ность. Профессор приехал встретить гостей. Олигарх взял напро- кат машину прямо в аэропорту. И только в машине выяснилось, что Дамочка забыла телефон в самолете.

Тем временем приближалась полночь. Нужно было срочно бежать обратно в опустевший аэропорт. Первым делом бросились в полицию, полиция отправила в зону посадки, оттуда их послали к стойкам регистрации. Профессор, человек крупный, мгновенно запыхался от этой не входившей в его планы беготни. Тем не менее он усердно помогал с поисками. Надежда найти телефон таяла с каж- дой минутой.

Мысленно Дамочка уже распрощалась с телефоном, всеми важ- ными контактами, группами, и главное – со своими “заметками для новой книги”.

– Неужели мне придется начинать все с нуля? – мысленно сокру- шалась она.

Но тут случилось настоящее чудо! Работник авиакомпании свя- зался по радиосвязи со службой уборки и подал знак Дамочке: теле- фон был найден! На радостях она обняла этого благородного чело- века. Спасена была вся ее жизнь – по крайней мере, виртуальная. А ведь шансов найти пропажу было мало. Дорогой айфон был остав- лен в самолете – неужели никто из команды уборщиков на него не позарился? Особенно в такой небогатой стране. И тем не менее этот маленький прямоугольный аппарат – окно во внешний мир – снова находился в дрожащих от радости руках хозяйки. Вот вам и банановая республика! Это было первое яркое впечатление путешественников о Бразилии, но не последнее.

В

доме

Профессора

Жизнь

на

краю

джунглей

Разместившись в небольшом, но вместительном доме Профес- сора, путешественники сразу улеглись спать. Воздух в ночи остыл, в закрытые москитными сетками окна доносились ароматы цветов. Ночью, сквозь сон, москвичи слышали крики диких птиц.

Профессор жил на окраине загородного поселка, его дом пред- ставлял одноэтажное плоское строение с небольшим участком вокруг него. Таких домов на территории поселка было несколько десятков. Большинство жителей приезжали сюда на выходные из Белема, до которого примерно пятьдесят километров.

Еще в аэропорту, когда оформляли документы на прокат машины, Профессор рассказал гостям, что, приехав в Бразилию двадцать пять лет назад, он сразу получил прозвище от своих коллег по универси- тету – коммунист. В Бразилии к коммунистической идеологии отно- сятся с недоверием, но любой приехавший из далекой России пред- ставлял для них интерес.

–

Виктор,

а

вы

коммунист?

–

когда

Профессор

услышал

в

очеред-

ной

раз

этот

вопрос

от

новоявленного

университетского

коллеги,

он,

чтобы этот коллега уже больше не сомневался, ответил:

–

Да,

и

даже

трусы

я

всегда

ношу

только

красные!

–

и

для

большей

убедительности предложил: – Хотите, покажу?

Но на это никто не соглашался. И, хотя охотно верили в красный цвет трусов Профессора, в коммунистическую идею в университете верили немногие. Для Профессора это было странно, поскольку он рассматривал Латинскую Америку как колыбель американской про- летарской революции, которая в итоге реализовалась на практике на Кубе. Сам Че Гевара – Ernesto Che Guevara de la Serna – проехался в молодости на мотоцикле по этой земле, а потом работал с Фиделем Кастро. Справедливости ради надо сказать, что у простого бразиль- ского люда революционер-аргентинец и сегодня в большом почете.

В пригороде Белема, например, есть целый район, который называ- ется Че Гевара.

В результате для Профессора плацдармом для строительства предтечи коммунизма – социализма – оказался университет. Вернее сказать – площадкой для битвы за равенство, а еще точнее – за свои собственные права. Однако, как оказалось, в одиночку, да на чужом поле много не повоюешь.

Уезжая из Москвы доцентом, в Бразилии Профессору пришлось начинать свою карьеру практически с нуля, с должности ассистента. В итоге своей тяжелой работы в университете он дорос до звания профессора. Когда количество его статей превысило объем публи- каций всех вместе взятых преподавателей факультета, его заслуги начали нехотя признавать. Но эти люди как-то не очень радовались успеху иностранца и простить ему его научное превосходство не могли. В этой среде он был инородным отторгаемым телом. Частенько в своей работе он получал подножки и коварные удары исподтишка, не говоря уже о том, что доступ к финансовым сред- ствам для научной работы у него был отрезан полностью. Но ему так хотелось помочь этой стране и ее людям!

Чтобы укрепиться в своих силах, он при первой же возможности переехал жить из города в маленький поселок. После изматывающих каждодневных интриг на факультете близость к природе наполняли его дух спокойствием, готовностью достойно принимать все испы- тания судьбы и сохранять верность своим идеалам.

–

О чем мне еще мечтать? Разве что о своем собственном вино- граднике, – заметил Профессор, проводя с утра экскурсию по сво- ему участку.

–

Но, к сожалению, виноград здесь не выращивают.

Внимание детей тем временем привлекло большое манговое дерево. В глубине участка под этим деревом стояли три довольно больших огороженных домика, из двух из них, повиливая хвостами, выглядывали собаки. Собаки очень любили манго, да так, что в начале сезона созревания, когда плодов было еще мало, конкуренция между хозяевами и собаками за обладание фруктами была весьма острой. В конце же этой урожайной поры весь участок был усеян плодами, и никто на них даже смотреть уже не хотел.

Над входом в каждый из домиков собак красовалась табличка. Домашние питомцы получили свои имена согласно их характерам. Лайза – белая грациозная швейцарская овчарка, была названа в честь певицы Лайзы Миннелли (Liza Minnelli). Вторая табличка гласила Бонд (James Bond). Хозяин этого домика получил такое имя не слу- чайно. Когда его, трехмесячного, забрали из питомника домой, ока- залось, что на его ухе была татуировка, которую обычно делают породистым собакам. Так вот, татуировочный номер был 0707. Ну и вы понимаете, что относительно имени уже не было никаких сомне- ний. Кстати, Профессор никогда не говорил о кличках, всегда гово- рил об именах своих собак.

Домик Бонда, стоявший посередине и самый большой из трех, сейчас пустовал. Когда-то этот смелый пес голубых кровей – немец- кая овчарка с богатой родословной до пятого колена (“Даже у меня такой родословной нет”, — заметил Профессор), был всеобщим любимцем. Во время прогулок пес бежал рядом и время от времени его холодный мокрый нос касался ладони хозяина. Это был трога- тельный знак полного доверия и большой дружбы! Но несколько лет назад Бонд трагически погиб на боевом посту, мужественно защи- щая своих хозяев от ядовитой змеи, которая ночью заползла на уча- сток.

На третьем домике висела табличка Эми. Голосистая, игривая, со своенравным характером и совершенно невоспитанная дочь Бонда и Лайзы была названа в честь певицы Эми Уайнхаус (Amy Winehouse). Любопытно, что собаки своими характерами полностью соответ- ствовали именам, которые им дал Профессор. И до сих пор остается загадкой, то ли интуиция Профессора при одном взгляде на каждого из щенков определила, каким он будет во взрослой жизни, то ли дан- ные имена повлияли на их характеры.

–

В этой благородной компании я себя чувствую дворняжкой, – вздохнул Профессор.

–

А еще у нас одно время в доме жила чере- паха, – сообщил он детям. Мы её нашли в лесу, принесли домой, накормили

листочками

салата.

На

следующий

день

Дандара

сказала

задумчиво:

— Надо бы черепахе дать имя…

Она в тот момент смотрела телевизор, и вдруг закричала обрадо- ванно:

–

Я

придумала!

Назовем

её

Кондолиза!

А это было лет пятнадцать назад, когда Дандара увидела по теле- визору визит госсекретаря США в Арабские Эмираты. Это имя так и приклеилось к черепахе. Она прожила у нас около года, а потом сбежала в лес.

–

Даже в животном мире самое главное в жизни – свобода, – мудро заключил Профессор.

Как

выжить

в

тропиках

На следующий день Профессор пригласил гостей прогуляться по окрестностям поселка. Дикая природа находилась от дома бук- вально на расстоянии вытянутой руки. Ядовитые пауки уже не раз заползали в дом Профессора. Комаров и мошек было не очень много, но ближе к вечеру их становилось больше. Внутри помеще- ния спасали сетки на окнах. В целом, фауна и люди сосуществовали вполне мирно. Вдалеке иногда покрикивали обезьяны. Однажды одна из них забралась на участок Профессора, где на одной из пальм висело гнездо диких пчел. Полакомившись медом, обезьянка убра- лась восвояси.

Гигантскую змею жибойя (jiboia), по слухам, тоже несколько раз видели в окрестностях. Она живет в лесу, не ядовита. Своих жертв она душит, обхватывая кольцами. Сфотографировать ее местным жителям пока не удалось.

–

А может, и удалось, только рассказать об этой своей удаче

“счастливчик”

никому

уже

не

смог,

–

предположил

Олигарх.

На

вся-

кий случай для прогулки по окрестностям он захватил большую палку и надел длинные штаны и крепкие ботинки.

Во время прогулки на пути наших героев то и дело встречались большие разноцветные бабочки. Но в этот раз ни пауков, ни змей путники не видели. Дамочка сильно беспокоилась по поводу комаров – переносчиков малярии и денги (денги – это тропическая болезнь, а не вожделенные банкноты). В первые дни дети под ее чутким руководством перед каждым выходом из дома старательно обрызгивали себя репеллентом и надевали длинную закрытую одежду. Сережа, которому эта нудная процедура быстро надоела, саботировал все проявления заботы Дамочки и скрывался от всех в комнате или в гамаке в дальнем углу сада.

Профессор с пониманием отнесся к поведению мальчика. Он сам, начитавшись о местных болезнях, еще до своего переезда в Бра- зилию сделал себе все возможные прививки, а по приезде регу- лярно наведывался ко врачу. При любом небольшом недомогании

ему мерещилась то малярия, то желтая лихорадка. И, как по сюжету книги “Трое в лодке, не считая собаки”, местный доктор каждый раз советовал Профессору просто расслабиться:

–

Выпейте

вечером

немного

вина

для

спокойствия,

вот

увидите, вам сразу станет легче!

Этот чудесный рецепт действовал безотказно, и Профессор пере- стал беспокоится по поводу укусов комаров. “А подросткам и вино не нужно, чтобы просто расслабиться и отдаться на волю судьбы”, – размышлял Профессор, отпивая глоток из бокала. Спустя несколько дней и взрослые путешественники последовали его примеру.

–

Вообще-то

в

организме

любого

человека

за

время

жизни

так

или

иначе

накапливается

много

разных

бактерий,

которые

редко

прояв- ляют

себя,

–

вечером

после

ужина

пустился

в

рассуждения

Профес- сор. – Но некоторые из них, как спящие террористические ячейки, почувствовав твою слабину, в какой-то момент активизируются и наносят исподтишка удар.

–

Через два года своего пребывания в Бразилии я сделал пол-

ный

анализ

крови

в

институте

тропических

болезней

Evandro

Chagas

– это очень известный научный центр в Бразилии, расположенный близ

Белема.

И,

поскольку

в

крови

были

антитела,

оказалось,

что

из трех десятков тропических болезней я переболел, сам того не зная,

примерно

десятью.

И

даже

не

заметил…

Но

ведь

еще

остались

около

двух

десятков,

и

что

же

мне

ожидать

впереди?

–

добавил

он

и

налил себе еще бокал вина, подчеркнув при этом:

–

Пью

исключительно

для

душевного

спокойствия.

Тут Профессор вспомнил и рассказал гостям еще одну “медицин- скую" историю из своей жизни.

Здесь,

в

Белеме,

я

инопланетянин!

(Профессор рассказывает)

В отделении скорой помощи, в зале, где я ждал своей очереди на прием к врачу, было много народу. Чтобы скоротать время, я надел наушники с Bluetooth и нашел музыку в мобильнике. Когда меня вызвали на прием, я поднялся со стула, не снимая наушников. Все пациенты и обслуживающий персонал смотрели на меня как на инопланетянина: немолодой седой человек идет с трудом, шаркая ногами, но в больших наушниках, как у подростков. Их я не снимал весь вечер.

Перед операцией меня поместили в двухместную палату, где, кроме меня, лежал другой пациент. Это был пожилой человек после операции, которую ему сделали два дня назад. В качестве сиделки рядом с его койкой находился его внук, молодой человек в возрасте примерно двадцати лет. А рядом с моей койкой на стуле сидела Дан- дара.

Когда мы заговорили, молодой человек, услышав мою речь с силь- ным акцентом, спросил:

–

Откуда

вы

родом?

Я ему предложил отгадать мою национальность. Его первые предположения были аргентинец, испанец, немец, но дальше этого его фантазия не работала. В качестве подсказки я ему объяснил, что примерно половина моей родины находится в Европе, а вто- рая половина расположена в Азии. После этого он открыл в мобиль- нике географическую карту мира, но и двадцать минут кропотли- вой работы не помогли ему решить проблему. Тогда я дал ему еще одну подсказку: это государство – самое большое в мире. Тут уже невозможно было не отгадать.

—Так вы русский! – громко воскликнул молодой человек, – я не верю! Я никогда в жизни не видел русских!

При этих словах его дед поднялся с койки, превозмогая послеопе- рационную боль, переложил подушку на другую сторону кровати и

лёг на койке головой в ноги. Потом он подложил под голову еще одну подушку. В таком положении, полулежа, ему было проще наблю- дать за мной. Мы обменялись с внуком несколькими фразами. После того, как я вечером вышел в коридор попросить сестру принести мне одеяло, дед шёпотом сказал внуку:

–

Не

верь

ему,

он

врет,

никакой

он

не

русский!

Здесь,

в

Белеме,

я не встречал ни одного русского! Послушай, как он говорит на пор- тугальский

языке!

Посмотри,

какой

у

него

странный

белесый

цвет

кожи!

Такой

кожи

у

обычных

людей

не

бывает!

И

почему

он

в

науш-

никах? Он наверняка не из нашего мира!

Это мне рассказала Дандара, которая в это время была в палате и все слышала.

После моего возвращения в палату, дед продолжал наблюдать за мной с большим интересом. Когда пришла сестра поменять капель- ницу и попросили его вернуться в нормальное положение, он, чтобы не потерять хороший обзор моего пространства, наотрез отка- зался. В течение всего последующего времени моего пребывания в палате я находился под пристальным вниманием соседа. Это было похоже на то, как в 80-х, когда в Москве появились первые негры, многие на улицах от удивления оборачивались и смотрели им вслед. Время от времени дед и внук возвращались к теме моей нацио- нальности. При этом они яростно спорили, приводя разные аргу-