Эфемерида звёздного света

Тамар же нашёл в себе смелость лишь на то, чтобы украдкой наблюдать за Зоитерн Иноземцевой. И в тот момент, когда их взгляды снова встретились – а встречались они уже в который раз за вечер, – он почувствовал, как сердце делает кульбит в груди. Но ноги будто вросли в пол. Не хватало духа. Не хватало той бесшабашной уверенности, которую, казалось, просто разливали по бокалам вместе с шампанским.

И тогда произошло то, чего никто, (и меньше всего Рома), не ожидал. Василиса Архангельская плавно поднялась из-за стола, словно оторвавшись от своей свиты, и направилась через зал. Её платье мерцало при каждом шаге, а взгляд был прицельно устремлён в одну точку.

– Ого, – прошептал Армавир, бросая взгляд на Рому. – Кажется, цель определилась.

Тамар ахнул:

– Да она же… она идёт сюда!

Василиса остановилась перед их столом. Аромат дорогих духов – что-то терпкое, с нотками ночного цветка – на мгновение перебил запахи еды. Она скользнула взглядом по всем троим, но остановилась на Роме.

– Ну что, – произнесла она, и её голос звучал низко, чуть хрипловато и на редкость уверенно. – Не пригласишь?

Рому будто под дых ударили. Внутри всё перевернулось, смешались паника, неверие и ликующий восторг. «Она. Сама. Подошла. Ко мне. Так не бывает.» Такое случается только в голографических ромкомах или в самых смелых подростковых фантазиях перед сном. Его мозг лихорадочно искал подвох, второе дно, насмешку – но в глазах Василисы читалось лишь спокойное ожидание и тёплый, живой интерес.

Весь этот внутренний ураган длился секунду. Внешне Рома лишь чуть замедлил движение, откладывая вилку, и поднял взгляд. Он заставил уголки губ дрогнуть в лёгкой, почти небрежной полуулыбке.

– Считай, что уже пригласил, – сказал он, вставая. Голос, к его облегчению, не дрогнул. – Прошу на танец.

Он протянул руку. Ладонь была чуть влажной, и он бешено ругал себя за это внутренне. Как только его пальцы коснулись её талии через тонкую ткань платья, по спине пробежал разряд – не метафорический, а почти физический, от шеи до самого копчика. Они сделали первые шаги, вливаясь в поток других пар. Рома старался вести уверенно, вспоминая давние уроки, которые казались сейчас спасением. Василиса легко следовала за ним, её тело было послушным и удивительно пластичным. Она запрокинула голову, смотря ему прямо в глаза, и улыбнулась – не кокетливо, а широко и открыто, обнажив ровный ряд белоснежных, безупречных зубов. В этой улыбке было одобрение. И вызов.

Музыка оркестра гремела в ушах, заглушая собственное бешеное сердцебиение. Рома наклонился чуть ближе, чтобы его было слышно.

– А где твой… парень? – спросил он, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как непринуждённая светская беседа, а не допрос. – Полярин. Он не ревнив?

– Поля? – она рассмеялась, и смех её был звонким, как хрусталь. – Боже, нет. Он мой друг. Просто друг. Мы с ним, с Наташей, Вектором и Валерой – одна банда со школьной скамьи. Закадычные.

– Да, я что-то слышал про ваш закрытый лицей, – кивнул Рома, делая очередной плавный поворот.

– От Вектора, ясно, – угадала она. – Вы, кажется, быстро нашли общий язык.

– Нам есть что обсудить, – уклончиво ответил Рома.

Последние аккорды вальса отзвучали, замерли, растворились в воздухе под аплодисменты. Пары застыли, расходясь. Рома не отпустил её руку сразу.

– Получается, мы до сих пор не познакомились толком, – сказал он, глядя на неё. – Роман. Но можно Рома.

– Василиса, – ответила она, и её пальцы слегка сжали его ладонь. – Но можно Вася. Для избранных.

– Приятно познакомиться, Вася, – он произнёс это чуть медленнее, вкладывая в слово «приятно» весь спектр обуревавших его чувств.

– Взаимно, Рома, – она улыбнулась снова, и в этот раз улыбка была прищуренной, заговорщицкой.

Оркестр заиграл снова – теперь это был медленный, чувственный ритм, растягивающий время, настраивающий на совершенно иной, интимный лад. Свет притушили, оставив лишь мягкое свечение бра и мерцание хрусталя над головами.

– А на этот танец? – спросил Рома, голос его звучал уже гораздо увереннее. В нём проступала та самая решимость, которой ему так не хватало минуту назад.

– На этот – тем более, – без тени колебания ответила Василиса.

Они снова двинулись в такт, теперь стоя гораздо ближе. А на краю зала Тамар, наблюдавший за этой сценой, будто получил электрический разряд. Вид Ромы, так легко и непринуждённо общающегося с девушкой его мечты, сломал последние барьеры. Он разом осушил свой бокал – словно топлива для храбрости – и, отставив его со звонким стуком, направился сквозь толпу. Его цель была ясна: столик, за которым теперь сидела одна, слегка задумчиво наблюдающая за танцполом, Зоитерн Иноземцева.

Среди медленно кружащихся пар Рома мельком заметил Наташу. Валера, казалось, старался быть нежным, но его огромные ладони на её тонкой талии выглядели почти неуклюже. Девушка не сопротивлялась, но и не расслаблялась: её поза была скованной, а лицо – маской вежливой отстранённости. Сбежать от кавалера на глазах у всего зала было немыслимо. Обняв Валеру за могучие плечи, она бросила взгляд поверх его руки – взгляд, полный немой мольбы и вины, – прямо на Вектора. Тот сидел за столом, вцепившись пальцами в бокал, и его обычно насмешливый взгляд сейчас прожигал танцующих парой ледяных точек. От злости он даже покраснел, и от этого казался ещё опаснее.

– Представляешь, если бы такие вечера устраивали каждую неделю? – спросила Василиса, чуть ближе прильнув к Роме, её дыхание коснулось его шеи.

– Было бы райски, – выдохнул он, на миг забывая обо всём. – Но для начала придётся пройти через адскую первую неделю. Говорят, она ломает.

– Ха-ха! Неужели всё так страшно? – рассмеялась она, и смех её звучал легко и беззаботно, будто она не верила ни в какой ад.

– Увидим, – усмехнулся Рома, радуясь, что шутка удалась и на мгновение разрядила его собственное напряжение.

Краем глаза он заметил Армавира, который что-то горячо говорил Вектору, жестикулируя. Но Вектор не слушал. Всё его существо было сконцентрировано на одной точке в центре зала. Он следил за ней, как хищник, теряющий терпение.

И терпение лопнуло.

Вектор резко отодвинул бокал и, рассекая толпу, направился к танцующим. Его движения были не стремительными, а размеренными, неумолимыми, как ход гильотины. Он подошёл вплотную, и музыка вдруг показалась Роме слишком громкой, заглушающей слова. Вектор что-то сказал Валере – коротко, отрывисто, в самое лицо. Рома видел, как могучие плечи Валеры напряглись, а лицо налилось тёмным румянцем. Несколько секунд они стояли, измеряя друг друга взглядом, а затем, ведомые Вектором, двинулись прочь с танцпола, направляясь к дальнему коридору, где были уборные. К ним тут же, тенью, пристроился Полярин.

В глазах Наташи, которая пыталась удержать Вектора за рукав, читался уже не страх, а настоящая паника. Она что-то говорила ему вслед, но он не оборачивался. Тогда, судорожно подобрав полы своего длинного платья, она почти побежала к Роме и Василисе.

– Для этих юнцов гордость превыше всего! – выпалила она, хватая Рому за руку. Её пальцы дрожали. – Помогите, пожалуйста, они сейчас драться будут!

Рома и без её слов всё понял. Серьёзность ситуации висела в воздухе, как запах озона перед грозой. Он кивнул, отыскивая взглядом Тамара. Тот, наконец-то преодолев свою нерешительность, разговаривал с Зоитерн, склонившись к ней. Рома резко свистнул – негромко, но достаточно, чтобы привлечь внимание. Их взгляды встретились, и Рома выразительным кивком головы указал на уходящих парней. Объяснений не потребовалось. Тамар тут же извинился перед Зоитерн и быстрым шагом направился к выходу. По пути Рома позвал и Армавира, но тот почему-то остался сидеть за столом.

– Драться не будем, только разнимем, – бросил Рома на ходу, уже открывая дверь в туалет.

– Надо успеть, пока они дров не наломали, – мрачно ответил Тамар.

Но они опоздали.

Когда парни ворвались в сияющую белизной плитки уборную, первое, что они увидели, – как Вектор со всей дури всадил прямой удар в лицо Валеры. Раздался глухой, влажный хлопок. Валера, застигнутый врасплох, отшатнулся, ударившись спиной о стену, но не упал. Вектор, ослеплённый яростью, уже заносил кулак для второго удара. Но Валера ответил. Его удар – не такой быстрый, но невероятно мощный, будто раскрученная кувалда, – пробил воздух. Вектору чудом удалось отклониться, и кулак лишь чиркнул по его виску.

Рома и Тамар рванулись к дерущимся. Тамар попытался обхватить могучие плечи Валеры, а Рома метнулся к Вектору. Но тревожная мысль «Где Полярин?!» озарила сознание слишком поздно. Чей-то тяжелый удар обрушился ему в подколенную ямку сзади. Ноги подкосились, и пол стремительно понёсся навстречу.

В голове помутилось, в ушах зазвенело. Рома ещё не успел осознать падения, как Полярин Алфёров уже навалился сверху – опасный поворот событий. Сквозь град сыплющихся ударов Рома, только и успевавший закрываться, видел искажённое яростью лицо. Собрав всю свою волю в кулак, он резким рывком стряхнул с себя Полярина и поднялся.

Противник тут же нырнул в ноги, пытаясь схватить, и на миг вновь сумел ухватить Рому. Но тот ловко вывернулся и вскочил в боевую стойку, готовый к обороне. Полярин, поняв, что боец попался не промах, лишь злобно скривился, видя во взгляде Ромы дерзкий вызов: «Ну давай, рискни. Второй раз тот же трюк не пройдёт». Ярость клокотала в груди, но Рома подавил жгучее желание ринуться в ответ. Он держал дистанцию, собранный, как пружина. Полярин же, фыркая, уже приготовился к новому броску, как вдруг…

– Немедленно прекратить! – рёв, ледяной и не терпящий возражений, разрезал воздух, словно разряд молнии.

Драка замерла на месте. Курсанты, тяжело дыша, расцепились и отпрянули друг от друга, но взгляды, которые они метали через пространство уборной, были острее любого клинка. Бой не был закончен. Он был лишь приостановлен, заморожен яростью того, кто его остановил. Любое движение, любой вздох – и всё могло вспыхнуть снова.

Мужчина, прервавший потасовку, вышел из кабинки туалета. Он был им незнаком. Офицер-преподаватель? Его осанка, взгляд и тон не оставляли сомнений – перед ними была власть.

– Подразделение? – отчеканил он, сканируя их взглядом одного за другим. – Взвод? Рота?

– Второе отделение, второй взвод, третья рота, факультет стратегической разведки! – чётко, по-уставному, выпалил Вектор, вытирая кровь с рассечённой брови.

– Так, – офицер медленно обвёл их взглядом, и его тихий голос звучал страшнее любого крика. – Хотите, чтобы вас выкинули к чертям из Академии? И дня не проучились! За такое в армию отчисляют! У меня с вами будет отдельный разговор, а сейчас… – его палец, будто штык, ткнул в сторону Ромы, Тамара и Вектора, – вы трое – немедленно покидаете территорию клуба! Сейчас же!

Парни повиновались и двинулись из уборной. Не глядя друг на друга, они прошли через главный зал, сквозь недоумённые и любопытствующие взгляды, музыку и смех, которые теперь казались издевательством. Их лица, одежда и молчаливая ярость расчищали им путь.

В стыковочном отсеке, вдали от чужих глаз, Вектор вытащил компакт. Его пальцы дрожали от адреналина.

– Слава, ты в особняке? Срочно нужен челнок к «Балдерсу». Координаты знаешь. Жду десять минут.

Он отключился и, прислонившись к холодной стене, перевёл дух. Потом посмотрел на Рому и Тамара, которые молча наблюдали за ним.

– Спасибо, что вмешались, – выдохнул он с искренностью, которой в нём раньше не видели. – Двоих я бы не одолел!

Рома и Тамар молча кивнули. В горле пересохло, в висках стучало. Рома коснулся пальцами губ – они распухли, на костяшках смазанных рук проступили ссадины.

– Объясни наконец, – тихо, но настойчиво потребовал он. – Что происходит между вами троими? Это из-за Наташи?

Вектор горько усмехнулся, глядя куда-то в пустоту за иллюминатором.

– Долгая и грязная история. Не для этого коридора. Летите со мной? У меня есть где… отсидеться. Расскажу всё.

– Летим, – без колебаний согласился Рома.

– Летим, – кивнул Тамар.

– Да… Быстро мы провели праздничный вечер, – посетовал Вектор, осторожно поглядывая на парней.

Но Тамар выразил мнение Ромы, заметив:

– Ну, хоть поесть успели.

Рома не сдержал короткий, хриплый смешок и одобрительно кивнул. В этой абсурдной констатации был весь их нынешний, искалеченный вечер.

Они ждали челнок около десяти минут, молчаливые, прислушиваясь к отзвукам праздника из-за гермодвери. Когда тот наконец пристыковался и шлюз с шипением открылся, они вошли внутрь, не оглядываясь. Дверь закрылась, отрезая блеск, музыку и запах настоящей еды. Праздничный вечер для них был окончен.

Особняк Лесовых

Общество многослойно. Так было на Земле, так продолжилось и в космосе. Кто-то ютился в скромных каютах, у кого-то в распоряжении оказывались целые особняки. Но Рома с детства привык не завидовать материальному благополучию – он твёрдо знал: счастье не в нём. Зато он всегда с любопытством наблюдал за жизнью других людей, за их иными возможностями.

Конечно, ни Рома, ни Тамар не ожидали увидеть нечто вроде усадьбы с мезонином или кирпичного особнячка с балконами. Сама мысль казалась абсурдной: где в такой конструкции разместились бы гондолы маршевых двигателей? На заднем дворе, среди виртуальных яблонь?

Слово «особняк» плохо увязывалось с космическим вакуумом. Даже богатое воображение Ромы отказывалось рисовать конкретные картины, ограничиваясь смутными образами роскоши. Это лишь сильнее разжигало интерес.

Однако при подлёте их ожидало некоторое разочарование. Корабль, служивший Вектору домом, внешне почти не отличался от типичного гражданского судна, разве что размерами. Рома на глаз оценил длину метров в тридцать, ширину и высоту – около пятнадцати. Такие суда обычно рассчитывались на экипаж из восьми-десяти человек. Никакой вычурности, только строгие функциональные линии.

Небольшой челнок, управляемый пилотом семьи Лесовых, мягко пристыковался к шлюзу. Парни прошли через гибкий переходной рукав, ощущая под ногами лёгкую вибрацию чужих систем жизнеобеспечения. Воздух здесь пах иначе – не озоном и пылью большого корабля, а чем-то… личным.

Под предводительством Вектора они миновали причальный отсек и зашли в лифт. Тамар, всё ещё слегка оглушённый после драки и внезапного бегства, первым нарушил тягостное молчание.

– Так это… ваш личный корабль? – спросил он, не глядя на Вектора.

– Семейный, – поправил тот ровным голосом. – Пилот, Вячеслав, имеет лицензию и лётный стаж полтора года.

– Значит, вы тут уже так долго? – уточнил Тамар, наконец повернувшись к нему.

– Нет. С августа, – коротко бросил Вектор, нажимая кнопку. – Мы перебрались с «Сочи» сюда, когда стало ясно, что надолго.

Лифт с мягким гулом понёс их вверх. Двери раздвинулись – и Рома с Тамаром невольно ахнули.

Им открылся не просто зал. Это было пространство, сознательно и дорого стилизованное под ту самую, парадную эстетику Академии Королёва, но с куда большей претензией на аутентичность. Высокие потолки, стены, отделанные панелями под тёмное дерево, лепнина по углам. Мягкий, тёплый свет струился из бронзовых бра в форме факелов. Воздух пах старыми книгами, воском и дорогой кожей.

– Ого… – прошептал Рома, и с его стороны прозвучало не столько восхищение, сколько лёгкий шок от этого нарочитого, вывезенного с Земли пафоса.

– А старина, между прочим, сейчас в моде, сэр! – тоном пожилого аристократа провозгласил Тамар.

– Добро пожаловать в особняк Лесовых! – торжественно произнёс Вектор, энергично раскинув руки.

Тамар, оправившись от первого впечатления, подошёл к одной из напольных ваз, стоявших на мраморной тумбе, и осторожно провёл пальцем по глазурованному краю.

– Настоящая керамика, – произнёс он с фальшивой, нарочитой учёностью. – Не боитесь, что побьётся при первом же скачке гравитации? Или у вас тут, в особнячках, таких проблем не бывает?

Вектор недоверчиво усмехнулся.

– Автономные магнитные крепления, – ответил он, жестом указывая на почти невидимую полосу у основания тумбы. – Ты её с места не сдвинешь, даже если всем весом навалишься.

Тамар, словно решив проверить, обхватил вазу обеими руками и слегка потянул на себя. Сосуд не дрогнул. Он отпустил его, разочарованно хмыкнув.

Вектор сухо рассмеялся.

– Скачок гравитации им не грозит. В отличие от действий некоторых гостей. Ещё мой дед привёз их из Китая. Династия Мин.

– Эх, я уж подумал, они, и впрямь, ценные, – ухмыльнулся Тамар. – А, оказывается, китайские.

Вектор не сразу понял, шутит Тамар или в самом деле не знает. Дешёвых китайских подделок не делали уже лет сто, но шутки о «китайском качестве» остались в веках.

Рома ступал по мягким коврам, укрывавшим полы. Такие же покрывали ступени лестниц, ведущих наверх. На стенах висели картины с античными сюжетами и множество семейных портретов. Рома замер перед большими старинными часами со стрелками. Таких он ещё не видел. Механические часы давно вышли из употребления, уступив место электронным. А эти будто сошли со страниц учебника истории. Рома потрогал циферблат – не голограмма ли.