Твой последний кошмар

Я бросаю на него взгляд:

— Кафе?

— Ага, — кивает Сэм. — Ничего гламурного. Просто бизнес. Она это дело лет десять уже тянет.

Я невольно улыбаюсь.

— Не похоже, что Тайлер из «золотых наследников».

Сэм усмехается:

— Он бы тебя расцеловал за такой комплимент. Ему как раз нравится, когда его не записывают в принцы на семейных деньгах.

Я хмыкаю.

— А как вообще называется эта сеть?

Сэм бросает на меня быстрый, изучающий взгляд.

— Да обычные. Ничего особенного.

— То есть даже названия не знаешь? — подначиваю я.

— Я туда не на экскурсии ходил, — хмыкает он. — Кофе, столики, люди в спешке. Всё, как везде.

— Удобно устроились, — бурчу я. — Тайные кофейные империи.

— Именно, — сухо улыбается он. — Тайлер бы оценил твою формулировку.

— Значит не скажешь?

— Не-а, — качает он головой. — Это не моя история, чтобы раздавать названия направо и налево.

— Боишься? — хмыкаю я.

— Уважаю границы, — поправляет он. — Тайлер терпеть не может, когда за его спиной что-то обсуждают или копаются в его делах.

— То есть мне даже любопытство иметь нельзя?

— Иметь — можно. Копать — не советую, — усмехается Сэм. — Хочешь знать — спроси у него. Но сразу предупреждаю: он не фанат душевных разговоров.

Я фыркаю:

— Спасибо, но как-нибудь переживу без откровений от мистера «критик капучино».

Сэм усмехается.

— Элли... не думай, что он про тебя сказал плохое из-за кофе.

— Почему? — я фыркаю. — Он прямым текстом сказал, что оно ужасное!

— Да, но он сказал это мне, а не тебе.

— И что?

— А то, что если бы хотел обидеть — сказал бы тебе. А если сказал мне — значит, он думал. Думал о тебе. А для него — это уже много. — Он улыбается уголком губ. — И не бойся его. Он не тот, кто причиняет вред первым. Он тот, кто отвечает, когда его трогают.

Я невольно морщу лоб:

— Ты его защищаешь?

— Я его понимаю, — спокойно отвечает он. — Это разные вещи.

⸻

Мы выходим на знакомую улицу.

Общежитие уже виднеется за перекрёстком, серое и привычное, словно точка возвращения после слишком длинного дня. Сэм рассказывает о своей команде, о том, как его одногруппник умудрился пробежать спринт в двух разных кроссовках, потому что «утром было слишком темно, чтобы принимать жизненные решения».

Я смеюсь — устало, но по-настоящему.

— И вот он стоит, — продолжает Сэм, — один кроссовок чёрный, другой белый. И орёт: «Клянусь, тренер, это тактический камуфляж!»

Я фыркаю:

— И что, сработало?

— Конечно нет, — он фыркает в ответ. — Тренер сказал, что у него тактика выглядеть как человек, проигравший битву с будильником.

Мы уже подходим к двери общежития. Лампочка над входом лениво мерцает, бросая тусклый свет на ступени. Сэм вдруг замолкает, будто вспоминая что-то важное:

— Слушай... — он понижает голос. — Если завтра ты опять работаешь, просто напиши мне. Я тебя встречу.

Я улыбаюсь, чувствуя неожиданное тепло.

— Договорились. Обещаю.

Он будто собирается сказать что-то ещё, но в этот момент его телефон вспыхивает в ладони — резко, неожиданно. Экран освещает его лицо холодным светом.

Я вижу имя.

ТАЙЛЕР.

Сэм мгновенно перестаёт улыбаться. Взгляд меняется — будто кто-то выключил свет внутри.

— Э... секундочку, — бормочет он и отходит на шаг.

Он нажимает на трубку:

— Да?

Пауза.

— Ага. Я... э... сейчас в твоём кампусе, — отвечает он, оглядываясь по сторонам.

Я тихо подсказываю, чувствуя, как пальцы немеют:

— Скажи: возле общежития.

Сэм чуть улыбается — и в этой улыбке появляется что-то другое. Живое. Почти детское.

— Возле общежития, — повторяет он в трубку.

Ещё пауза. И вдруг его лицо светлеет.

— Серьёзно? Прямо сейчас?

Я смотрю на него, не понимая, что происходит.

— Бро, — выдыхает он с облегчением. — Конечно, поехали.

Он слушает ещё пару секунд, уголок губ дёргается вверх.

— Я понял. Тогда я на месте. Подъезжай.

Короткая пауза.

— Ага. Давай.

Он выключает звонок и на секунду остаётся стоять, глядя в потемневший экран телефона, словно всё ещё не до конца веря.

— Это был... — начинаю я.

— Тайлер, — заканчивает он и выдыхает.

— Что он хотел? — спрашиваю я осторожно, почти шёпотом.

Сэм медленно поднимает на меня глаза, и в них вдруг появляется настоящий свет — тот самый, которым горят люди, когда сбывается что-то важное.

— Мы едем смотреть на звёзды.

Я моргаю:

— Что?

Он усмехается, но уже не скрывает эмоций.

— Я неделю назад купил телескоп. Настоящий. И ни разу им нормально не пользовался. А я, если что, фанат неба. Прям фанат. Звёзды, созвездия, вся эта космическая магия. — В его голосе слышится восторг, почти мальчишеский. — И вот сегодня, — он выдыхает, будто боится спугнуть момент, — мы наконец поедем. По-настоящему.

— Смотреть на звёзды? — уточняю я.

— Да! — он улыбается шире. — Представляешь?

Он оборачивается в сторону дороги, прислушиваясь к каждому проезжающему автомобилю.

— Он, кстати... — Сэм щурится. — Скоро будет.

У меня в груди что-то проваливается.

— Мне уйти? — спрашиваю я едва слышно.

Сэм резко оборачивается:

— Как хочешь. — Он делает паузу, скользя по мне взглядом. — Но на твоём месте я бы остался и предъявила бы ему за кофе... ну и за мяч.

Я моргаю:

— За кофе?

— Ага, — Сэм усмехается уголком губ. — За то, что назвал твой первый капучино «ужасным». И за то, что едва не отправил тебя на МРТ тем своим броском. — Он наклоняется чуть ближе и шепчет, — поверь, он не привык, что ему что-то предъявляют. Это даже будет полезно.

Я выдыхаю рывком:

— Ты серьёзно предлагаешь мне предъявить пятому курсу криминологии за мяч?

— Да, — с полной уверенностью кивает Сэм. — И за кофе тоже. Особенно за кофе! Это будет весело!

— Весело? — переспрашиваю я, чуть задыхаясь. — Серьёзно?

Сэм кивает.

— Конечно! Я хочу посмотреть, что он тебе скажет!

— То есть ты просто хочешь поржать?

— Конечно! — он расправляет плечи. — С него. Он всегда такой серьёзный, будто постоянно сдаёт экзамен на звание «самый мрачный человек мира».

Сэм уже собирается сказать что-то ещё, но вдруг замирает и поворачивает голову в сторону дороги.

— Что там? — спрашиваю я тихо.

Сэм усмехается.

— Ничего, — повторяет он, но уголки губ дёргаются так, будто он явно врёт.

Я щурюсь.

— Ты странный, ты в курсе? — резко бросаю я. — Сначала подначиваешь меня нарываться на человека, а теперь строишь из себя мистера загадочность.

Я шумно выдыхаю и отворачиваюсь к входу в общежитие.

— Я иду спать.

Я делаю шаг к двери, уже протягивая руку к ручке.

— Элли... — голос Сэма внезапно меняется. Серьёзный. Непривычно жёсткий. — Стой.

Я замираю.

— Не двигайся. Вообще.

— Что? — я всё-таки оборачиваюсь.

Сэм не смотрит на меня. Его взгляд направлен куда-то вдаль. Туда, где дорожка уходит в темноту парковки.

— Просто стой, окей? — тихо добавляет он, уже без шуток. — Он идёт.

Я прищуриваюсь и вижу его.

Тайлер.

Он идёт в нашу сторону неторопливо, будто ему никуда не нужно спешить. Взгляд опущен в экран телефона, большой палец лениво скользит по нему, будто происходящее вокруг его почти не касается.

Я впиваюсь пальцами в лямку рюкзака.

Чёрт...

Сэм нервно переминается с ноги на ногу, но молчит. Больше не шутит. Не улыбается. Только следит за Тайлером с каким-то странным напряжением.

Тайлер почти поравнивается с нами, всё ещё глядя в телефон. И только когда остаётся всего пара шагов, он убирает его в карман и поднимает голову. Его взгляд скользит по мне — коротко, без эмоций.

Пауза.

— Хм. Я так и думал, что ты с ней. — Он переводит глаза на Сэма. — Стоило мне сказать, что видел её — ты сразу побежал.

Сэм нервно усмехается, но не отступает:

— Ну а что? Ты сказал, что видел Элли в кафе. Я и подумал...

— Ты подумал, — перебивает Тайлер. — Это уже редкость.

Сэм моргает:

— Очень смешно. Я встретил её, чтобы она домой дошла нормально.

— Домой, — повторяет он. — Ты теперь сопровождаешь её?

Сэм приподнимает голову:

— А что? Я не имею права?

— Имеешь, — отвечает Тайлер. — Вопрос в другом — зачем?

Сэм щурится:

— Потому что она одна. Поздно. Район так себе. Ты сам знаешь последние новости.

Тайлер медленно переводит взгляд на меня. На секунду. Потом снова на Сэма:

— Ты правда думаешь, что кто-то будет тратить на неё силы? — он чуть приподнимает бровь. — Да кому она нужна?

Сэм морщит лоб:

— Слушай, может хватит?

— Хватит будет тогда, — произносит Тайлер ровно, — когда ты перестанешь сближаться со всеми подряд.

Я замираю на секунду. И прежде чем они успеют обменяться очередной колкостью, слова сами вырываются:

— Достаточно.

Оба поворачиваются ко мне — почти синхронно.

Сэм — удивлённо. Тайлер — медленно, будто заранее знал, что я скажу.

— Вы сейчас говорите обо мне так, словно меня здесь нет, — произношу я спокойно. — И можешь не переживать, — я смотрю прямо на Тайлера. — Я не собираюсь ни с кем сближаться. У меня есть парень.

Тайлер даже не моргает.

— Парень? — повторяет он тихо, почти лениво. — Правда?

— Да, — выпаливаю я.

Он наклоняет голову, изучая меня, словно страницу, где текст написан не тем шрифтом.

— И кто же он? — спокойно спрашивает он. — Твой учитель по кофе?

— Ч-что?.. — голос предательски ломается. — При чём здесь он?!

— Ну... — он кивает себе за спину, — судя по тому, как он стоял у тебя за спиной, держал твою руку... — его взгляд скользит вниз, туда, где мои пальцы всё ещё дрожат на лямке рюкзака, — он был бы логичным вариантом.

— Это... — я ищу воздух, слова, хоть что-то, — это называется обучение!

— Конечно, — соглашается он так же мягко. — У всех обучение выглядит именно так.

Сэм фыркает:

— Так! Всё! Стоп. Хватит размазывать Элли по асфальту, — выпаливает он. — У меня есть идея получше.

Тайлер медленно поворачивает голову к нему.

— И какое же? — спрашивает он, будто заранее знает, что услышит глупость.

— Может пусть она поедет с нами? — Он делает широкий жест рукой. — Небо, звёзды, луна!Чувствуешь вайб? Вдруг у вас там чакры сойдутся... или хоть Венеру рассмотрим, чтобы ты перестал выглядеть так, будто хочешь кого-то придушить.

Тайлер приподнимает бровь:

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. — Сэм кивает, будто подписывает договор о капитуляции. — Это отличный шанс всем наладить контакт. И перестать вести себя так, будто вы два персонажа из криминальной драмы.

Тайлер смотрит на него ещё секунду. Потом медленно поворачивается ко мне.

— Игнорируй его.

— Почему игнорируй?! — Cэм сияет ещё сильнее. — Это крутая идея! Пусть поедет! — Он делает шаг ко мне, расправляет плечи. — Ну что, Элли? Ты согласна?

Я моргаю пару раз, потом поджимаю губы:

— Нет. — Я разворачиваюсь и делаю шаг к двери.

— Предсказуемо, — равнодушно бросает Тайлер. — Она и в кафе-то едва не убежала. Куда уж ей куда-то ехать. Слишком темно, слишком поздно, слишком страшно для неё. Классика.

Я замираю. Плечи напрягаются сами. Я медленно оборачиваюсь.

Пауза.

— А знаете что? — произношу я ровно, без надрыва. — Я передумала.

Сэм подскакивает:

— В смысле «передумала»?!

— Я поеду, — перебиваю я, глядя на Тайлера.

Бровь Тайлера едва поднимается. На его губах появляется ухмылка — медленная, опасно спокойная, будто он только что получил именно то, чего добивался.

— Ну раз так, — произносит он тихо, почти лениво. — Тогда поехали.

Я качаю головой, делая шаг вперёд:

— Не командуй.

Я прохожу мимо него, намеренно замедляя шаг и слегка задеваю его плечом — не грубо, но достаточно ощутимо, чтобы это было не случайностью. И в следующую секунду его пальцы сжимаются на моём предплечье.

Я останавливаюсь. Он разворачивает меня к себе — не рывком, но так уверенно, что сопротивление даже не успевает возникнуть.

— Интересно... ты решила играть в смелость? Со мной?

— А ты думал, я буду дрожать?

Его пальцы держат моё предплечье так уверенно, будто он и не сомневается в том, кто здесь контролирует ситуацию.

Сэм неловко переминается сбоку:

— Эм... ребята? Может... ну... поедем уже?

Я перевожу взгляд на Сэма, потом снова на Тайлера.

— Мы обязательно поедем. Но сначала объясни своему нестабильному приятелю, что я не реквизит и меня можно отпускать.

Сэм давится воздухом от попытки не рассмеяться:

— Эй... Тай...

Тайлер не реагирует. Просто смотрит на меня секунду. Его пальцы медленно разжимают мою руку — не сразу, неохотно, словно он делает это не потому, что я попросила, а потому что сам решил.

— Удовлетворена? — произносит он ровно, почти лениво. — Дорога свободна.

Я делаю шаг назад, освобождая пространство между нами.

— И часто ты вот так хватаешь незнакомых тебе девушек? — спрашиваю я ровно, чуть приподнимая бровь.

— Хватаю всех? Нет. Но ты сама под руку лезешь.

Сэм вскидывает руки:

— Так! Так! Хватит психоанализа в ночи! Вы оба странные. Я странный. Ночь странная. Идём в машину, пожалуйста, пока кто-нибудь из нас не лёг в траву от нервов.

Я фыркаю, поворачиваясь к Сэму:

— Он первый начал!

Сэм закатывает глаза так, будто ему платят за каждый мой и Тайлеров выпад:

— Да, Элли, мы все в курсе, кто первый начал! Но мне сейчас, между прочим, жить хочется. А вы вдвоём — как две спички над бензином! Пошлите уже! Телескоп ждёт!

⸻

Мы сворачиваем за угол кампуса, и под фонарём появляется она — низкая спортивная машина.

Сэм улыбается шире, подходит ближе и с хрустом хлопает ладонью по капоту:

— Ну как тебе, Элли? Внушает?

Я пожимаю плечами, будто это не впечатляет совсем:

— Видела и хуже. Очередная чёрная мрачная машина... как и её хозяин.

Сэм прыскает смехом. И ровно в этот момент над нами сгущается тень.

Тайлер подходит к машине спокойно, почти лениво, словно никуда и не спешит. Его присутствие ощущается физически — плотное, холодное, давящее. Он встаёт у пассажирской двери и смотрит на меня так, будто оценивает не человека, а реакцию.

Щелчок. Металлический звук разрезает тишину.

Дверь открывается.

Не галантно. Не мило. А так, будто контролирует пространство.

— Садись, — произносит он низко.

— Это приказ?

— Если бы это был приказ... — он задерживает взгляд на моём лице, — ты бы уже сидела.

Я делаю шаг вперёд — медленно, демонстративно, не отводя от него взгляда.

— Вообще-то я в состоянии открыть себе дверь, — говорю спокойно, с лёгкой усмешкой. — Я справляюсь с такими сложными задачами без посторонней помощи.

Его взгляд становится чуть темнее.

— Поздно, — ровно замечает он. — Я уже открыл.

— Какая трагедия, — хмыкаю я. — Придётся воспользоваться.

Он не реагирует на сарказм. Даже не моргает. Просто чуть отступает в сторону, освобождая проход, но делает это так, будто не уступает, а разрешает.

Я на секунду задерживаюсь, будто проверяю его терпение на прочность. Потом всё же наклоняюсь внутрь салона. Кожа сиденья холодная. Пахнет металлом, дорогим парфюмом и чем-то ещё — едва уловимым, но тревожно знакомым.

Сэм уже плюхается рядом с водительским сиденьем и с азартом потирает ладони:

— Ну всё, командный состав в полном сборе. Космос, не расслабляйся.

Тайлер садится за руль. В зеркале заднего вида на секунду ловлю его взгляд. Чёткий. Холодный. Слишком внимательный для «случайного».

— Пристегнись, Элли, — спокойно произносит Тайлер. — Не хочу собирать тебя по частям.

Я едва щёлкаю ремнём, как в салоне звучит другой звук — короткий, металлический, уверенный.

Щёлк.

Замки блокируются.

Я сглатываю.

В ту же секунду взгляд сам поднимается на зеркало заднего вида. В отражении его глаза встречаются с моими — на долю секунды дольше, чем нужно для обычной проверки зеркал.

Спокойные. Слишком спокойные. Будто это щёлканье было не инстинктом водителя, а осознанным действием.

— Что, Элли? — произносит он тихо, даже лениво. — Хочешь выйти?

Я открываю рот — не зная, что сказать.

Тайлер хмыкает.

— Могу открыть. Если тебе вдруг... стало страшно.

Сэм спереди дёргается:

— Тай, может хватит пугать людей?

Я фыркаю.

— Ты переоцениваешь себя, Тайлер, — отвечаю спокойно. — Чтобы меня испугать, нужно что-то посильнее звука замков. Я тебя не боюсь.

Его бровь едва поднимается.

— И что же? — его голос остаётся низким, почти ленивым, но в нём мелькает что-то острое. — Чего тебе нужно... чтобы испугаться?

Я открываю рот — чтобы отмахнуться, пошутить, уйти от ответа, но он опережает.

— Нож у горла? — произносит он почти шёпотом. — Или когда кто-то закрывает тебе рот ладонью, и ты понимаешь, что кричать бесполезно?

Сэм резко поворачивает голову:

— Тайлер...

Но он тихо поднимает руку — «молчи».

Я не двигаюсь. Не могу. От его голоса по позвоночнику проходит холод.

Он мягко щёлкает пальцами по рулю:

— Ты говоришь, что не боишься меня... а если бы я подошёл к тебе в переулке, ты бы тоже так фыркала?

Он делает паузу.

Лёгкую. Опасную.

— Или бы дрожала и надеялась, что я хочу только спросить время?

У меня перехватывает дыхание.

Сэм роняет:

— Бро... ты сейчас звучишь как маньяк, если что.

— Я просто задаю вопрос.

— Вопрос? Она сейчас решит, что ты её похитить собрался.

— Похитить? — повторяет он, наклоняя голову.

— И что... — его взгляд скользит по зеркалу, цепляя меня будто крючком, — я должен с ней делать?

Сэм вжимается в сиденье:

— Бро. Нет. Стоп. Мы не продолжаем эту тему.

Но Тайлер будто не слышит.

— Она бы, конечно, дёргалась, — произносит он, будто обсуждает погоду. — Кричать попыталась бы. Может, пару раз. Но ненадолго.

Я чувствую, как кожа на затылке покрывается холодом.

— А потом... стала бы очень тихой.

Сэм хлопает ладонью по панели:

— ТАЙЛЕР. Замолчи. Сейчас же.

Он резко оборачивается ко мне:

— Элли, не слушай его. Он просто... ну... он.

Но я едва слышу Сэма. Всё внимание — на того, кто сидит за рулём. Я открываю рот, но не нахожу слов.

Тайлер чуть откидывается назад, одна рука остаётся на руле.

— Вот видишь? — произносит он тихо, почти лениво. Ты уже замолчала. А я... даже ничего не сделал. Тебе не нужен щелчок замка, Элли. Тебе хватает одного моего вопроса, чтобы потерять дар речи.

Сэм закрывает лицо руками:

— Мы не доедем. Мы просто не доживём до телескопа.

Я медленно выдыхаю через нос, заставляя пальцы разжаться на ремне.

— Ты сейчас нарочно пытаешься звучать как маньяк? — говорю я ровно, хотя внутри всё дрожит. — Или это твоя обычная манера флиртовать?

Сэм приподнимает голову:

— Пожалуйста, скажи, что это флирт. Мне так будет психологически легче.

Тайлер чуть хмыкает.

— Интересная интерпретация. Но нет. Я просто констатирую факт.

— Какой именно? — не опускаю я.

— Что ты реагируешь, — спокойно отвечает он. — Даже когда делаешь вид, что тебе всё равно.

Его пальцы сжимаются на ключе зажигания.

Щелчок. Поворот. Глухой, низкий рык двигателя разрывает тишину салона. Тайлер нажимает на газ без лишней плавности — машина рывком срывается с места.

Сэм вцепляется в ручку над дверью:

— Так, окей, мы правда едем. Это не метафора. Это экзистенциально.

Я чувствую, как ремень сильнее вжимается в грудь. Тайлер ведёт уверенно. Слишком. Как человек, который знает каждую выбоину этой дороги и не считает нужным притворяться осторожным.

— Расслабься, — бросает Тайлер, не оборачиваясь. — Я не собираюсь тебя пугать. Это просто дорога.

— У тебя «просто» звучит как начало уголовного дела, — тихо замечаю я.

Угол его губ едва заметно двигается.

— Привыкай, Элли. С тобой я, похоже, собираюсь делать много «просто».

Сэм издаёт странный звук между смехом и обречённым вздохом:

— Я должен был взять попкорн. Или психолога. Или священника.

В машине становится слишком тихо. Слишком осознанно. Я отворачиваюсь к окну, наблюдая, как огни кампуса растворяются в ночи. И почему-то только тогда, я понимаю, что обратной дороги уже нет.

Глава 13

***

Опасность всегда начинается с одного шага ближе.

***

Мы сворачиваем на подъездную дорожку между двух домов. Из темноты вырастает гараж — одинокий, серый, с приоткрытой дверью и единственной лампочкой, которая мигнула ровно в тот момент, когда мы вышли из машины. Я инстинктивно прижимаю рюкзак к себе.

— Не бойся, — отзывается Сэм, будто читает мой внутренний текст. — Здесь иногда так мигает. Это... ну... атмосферно.

Конечно. Как же иначе.

Гараж изнутри — как сцена из документалки про «подростковую импровизацию выживания»: коробки на коробках. Стойки с гантелями. Старые мячи. Складной тренажёр, почти придавленный сноубордом. Сэм врывается внутрь — буквально растворяется между коробками.

— Не заходите! — его голос гулко отражается от стен. — Я сейчас найду...

Что-то падает.

— Всё нормально! — кричит Сэм. — Это я так планировал!

Тайлер стоит у самого входа. Не заходит. Не помогает. Просто наблюдает — с тем самым выражением, которое делает любое место странно тесным.

Я кидаю на него взгляд.

— Ты не собираешься ему помочь?

— Если бы он умирал, — ровно отвечает Тайлер, — он бы кричал иначе.

— И это твой критерий?

Он молчит пару секунд. Смотрит в темноту, где исчез Сэм, потом на меня. И ухмылка — почти незаметная — скользит по его губам.

— Это надолго. Не удивлюсь, если никакого телескопа вообще не существует, — произносит он спокойно. — Идём.

Я моргаю.

— Что? Куда?

— К машине, Элли. Пока этот гений не завалил себя чем-нибудь тяжёлым и не решил, что виноваты мы.

— То есть... — я приподнимаю бровь, — мы просто уходим?

— Мы не «уходим», — поправляет он. — Мы экономим время. Если телескоп действительно есть — он его найдёт. Если нет... — он делает паузу, — мы, по крайней мере, не будем свидетелями его смерти под коробками из-под протеиновых батончиков.

Я открываю рот, чтобы ответить, но гараж снова подаёт голос.

Грохот. Что-то звенит.

Потом приглушённый мат Сэма:

— ЁПТ! Я В ПОРЯДКЕ!

Тайлер даже бровью не ведёт. Он делает шаг назад — в сторону машины и уверенно шагает к ней.

— Идёшь? — спрашивает он, не оглядываясь.

Я стою секунду. Две. Тёмный гараж. Мигающая лампочка. Тени, которые дрожат, будто живые.

Внутри что-то щёлкает. Я фыркаю, поджимаю губы и, не признавая это вслух, выдыхаю:

— Ладно. Но если он там застрянет — это на твоей совести.

Я догоняю его уже у машины. Тайлер стоит, опираясь плечом о дверцу, как будто это его естественное состояние — быть расслабленным и настороженным одновременно. Он достаёт пачку сигарет, встряхивает одну наружу и мягким движением выбивает её себе на пальцы.

— Ты куришь? — вырывается у меня, прежде чем я успеваю подумать.

Он бросает короткий взгляд.

— Это тебя пугает?

— Нет, — фыркаю я. — Просто... неожиданно.

— У всех есть что-то неожиданное. — Он подносит зажигалку к сигарете. Щёлк. Огонёк вырывает на секунду резкие линии его скул. — У кого-то — сигареты. У кого-то — привычка лезть туда, где может завалить коробками.

— Ты про Сэма?

— Я про тебя, — спокойно уточняет он.

Я замолкаю.

Он делает медленную затяжку — так медленно, будто проверяет, как я отреагирую на каждое его движение.

— Хочешь? — он слегка протягивает сигарету в сторону. Не навязчиво. Просто предложение.

— Я... не курю.

Он слегка приподнимает бровь. Тихо выдыхает дым в сторону — не на меня, а в бок, аккуратно, будто проверяет мои границы.

— Хорошо. Значит, одна плохая привычка в этой компании будет моей.

Я на секунду теряюсь и отвожу взгляд, пытаясь уцепиться за что угодно: за асфальт под ногами, за тёмную линию машины, за мигающую лампочку у гаража. Но всё бессмысленно — взгляд всё равно возвращается к нему. К его руке. К пальцам, уверенно сжимающим сигарету, будто она — продолжение его мысли. Он делает медленную затяжку, такую спокойную, будто сам воздух замедляет движение рядом с ним. Дым мягко стелется вдоль его скулы, и на мгновение он кажется нереальным. Слишком спокойным. Слишком собранным. Слишком уверенным в каждом своём движении.

Что-то неприятно сжимается у меня внутри — непонятно где: то ли в груди, то ли под рёбрами, то ли прямо в сердце. И это чувство я терпеть не могу. Оно слишком честное. Слишком настоящее. И слишком связано с ним. И это не страх и не обычное волнение. И точно не то наивное «нравится», которое бывает у девочек в коридорах школы. Это что-то другое: тихое, тяжелое, цепкое. Как будто внутри меня нажали на один-единственный нерв и ждут, как я отреагирую — дрогну или сделаю вид, что ничего не произошло.