Твой последний кошмар

Кейт моргает:

— Ты скрываешься от человека, потому что он постукивает ручкой?

— Нет! — шиплю я. — Это... не просто так.

— Конечно. Всё, что он делает, не «просто так». Даже дышит, наверное, со смыслом.

Я закрываю глаза рукой.

Боже... почему это вообще происходит со мной?

⸻

Лекция закончилась так резко, что я не успела даже осознать звук хлопнувшей папки. Я выскакиваю. Стул падает на пол — громко, как будто я объявила эвакуацию.

— Элли! — кричит Кейт. — Подожди! Ты куда?!

Я не оборачиваюсь.

Мне плевать. Я должна выйти первой.

Пока он не вышел. Пока его шаги не оказались позади меня.

Я выскакиваю в коридор, упираюсь спиной в холодную стену и пытаюсь вдохнуть воздух. Кейт настигает меня через десять секунд:

— Элли! — она хватает меня за запястья. — Ты что устроила?!

Я сглатываю.

— Пошли отсюда, — выдыхаю я, почти шёпотом, но так твёрдо, как только могу. — Пожалуйста... просто пойдём.

Кейт моргает, мгновенно считывая моё состояние.

— Ладно. Хорошо. Уходим.

Кейт тянет меня вперёд по коридору, пока мы не оказываемся за поворотом, где шум аудитории приглушён.

— Всё, — говорит она, чуть наклоняясь ко мне. — Мы ушли. Теперь объясни, что это было?

Я трясу головой.

— Я... я не хочу с ним пересекаться.

Кейт приподнимает бровь.

— Элли. Ты выглядела так, будто он тебя преследует. Хотя он сидел на другом конце аудитории и делал НИ-ЧЕ-ГО.

— Вот именно! — выпаливаю я. — Он ничего не делал! Это ещё хуже!

Кейт хлопает глазами:

— Милая. Это называется «общение с интровертами». Они обычно ничего не делают.

Я раздражённо трясу головой.

— Ты не понимаешь. Он... он может мне предъявить!

— За что? — Кейт скрещивает руки. — За то, что ты отлетела от мяча?

— За то, что я вообще... — я запинаюсь, — попала в его поле зрения.

— Элли, ты можешь бояться кого угодно. Но не человека, который, кажется, даже не понял, что ты вообще существуешь. Это ты его заметила, не он тебя.

Я моргаю.

— Серьёзно, мышонок. — Кейт смотрит на меня внимательнее. — Он даже не повернулся, когда ты чуть не устроила взрыв в аудитории. Если бы он хотел что-то сказать тебе... он бы уже это сделал. Так что расслабься. Он точно не тот, кто будет к тебе с претензиями подходить. Скорее он тот, кто будет делать вид, что люди — это просто шум в комнате.

Я слабо улыбаюсь.

— Я просто не хочу, чтобы он оказался рядом, — признаюсь я.

Кейт берёт меня под руку.

— И не будет. Мы уйдём быстрее всех.

И тянет меня к лестнице.

Глава 11

***

Иногда вежливость спасает жизнь, но молчание — душу.

***

К вечеру я будто выдыхаюсь.

После лекций мы с Кейт разошлись у кампуса. Она гулять, а я домой — в свою комнату, где царил такой хаос, что мне стало неловко даже перед самой собой. Я провела добрых сорок минут, складывая одежду, оттаскивая кружки на кухню, переставляя учебники, которые образовали неряшливую башню у кровати. Потом я пару минут смотрела в учебник по психологии — ровно до того момента, пока слова не начали сливаться в одну длинную чёрную линию.

Когда телефон завибрировал, я вздрогнула.Всего лишь напоминание:

Смена в 18:00.

Выходи в 17:30.

Я смотрю на время — 17:10.

Я встаю, подхватываю рюкзак, проверяю — кошелёк, ключи, тетрадь, телефон. Последний раз смотрю в зеркало — чуть растрёпанные волосы, усталые глаза, слишком честное отражение.

— Нормально, — шепчу я, хотя ощущение совсем другое.

Дверь захлопывается за спиной громче, чем нужно — будто подталкивает. Я поправляю лямку рюкзака, делаю глубокий вдох и выхожу в коридор.

Ну что... вперёд. Пора становиться взрослой — хотя бы на пару часов смены.

⸻

Дверь в кафе открывается лёгким звоном, когда я вхожу внутрь. За стойкой кто-то поднимает голову, щурится — и расплывается в нагловатой ухмылке.

Зак.

Высокий, уверенный, в чёрном фартуке, который сидит на нём так, будто его специально под него шили.

— О, — он сперва делает вид, что не верит собственным глазам. — Неужели это та самая новая практикантка?

— Привет... — выдыхаю я.

— Привет-привет, — он облокачивается на стойку. — Ну что, готова к своему... потрясающему, незабываемому, атмосферному первому дню?

— Это звучит как угроза.

— Это и есть угроза, — подмигивает он. — Но не переживай. Я сегодня добрый.

Я нервно поправляю рюкзак:

— Что мне... делать?

Зак хмыкает так, будто это его любимый вопрос.

— Сначала — надень фартук. Чтобы выглядела как часть команды. А потом...

Он разворачивается и стучит пальцем по огромной блестящей кофемашине.

— Познакомься с чудовищем.

— С чем? — я моргаю.

— С машиной, — драматично шепчет он. — Она жрёт души новичков. Но если вы подружитесь — будешь делать лучший латте на районе.

Он протягивает мне фартук:

— Давай, Элли. Прими свой бариста-крест.

Я надеваю фартук, чувствую себя нелепо, а он оценивающе смотрит сверху вниз.

— Ага. Подходит, — заключает он. — Всё, теперь ты одна из нас. Ну, почти. До первой чашки кофе.

Он подзывает меня ближе:

— Итак. Урок номер один. Пена.

— Мы сразу начинаем с этого? — уточняю я, пытаясь хоть как-то выглядеть уверенной.

— Конечно. Это как научиться плавать: либо делаешь правильно, либо тонешь. Но красиво.

Он подаёт мне металлический питчер.

— Держи. Это твой... эээ... ковшик для молока.

Я беру его, как опасное оружие.

— Расслабь руки, — смеётся Зак, вставая ближе. — Ты выглядишь так, как будто боишься, что оно взорвётся.

— Оно может взорваться?

— Нет, — он делает паузу, — но лучше не проверять.

Я выдыхаю, становлюсь ближе к машине. Зак — позади, но не навязчиво, только немного направляет мою руку.

— Вот. Смотри. Чуть ниже. Чуть правее. Не в себя — в молоко. Отлично.

Я чувствую тепло его руки поверх моей. И внезапно понимаю, что дышу слишком быстро.

— Не бойся, — говорит он тихо. — Она всего лишь шумит. Это не бомба.

— Очень помогает, спасибо, — шепчу я, когда паровая трубка выпускает первый шипящий звук, и я дёргаюсь.

Он смеётся:

— Ты просто очаровательна, когда пугаешься.

Я краснею.

Пена поднимается — неожиданно красивая, ровная. Зак наклоняется, заглядывая внутрь:

— Ничего себе... — он поднимает бровь. — Мы что, сделали нормальную пену с первого раза?

Я моргаю:

— Это... хорошо?

— Это чудо, Элли. Настоящее майское чудо. Клиенты будут плакать от счастья.

Он ставит питчер на стол:

— Ну что. Готова попробовать налить рисунок?

— Серьёзно? Сейчас?

— Конечно. Пока удача на твоей стороне. Потом всё будет хуже.

— Зак!

Он улыбается:

— Ладно, ладно. Давай начнём с сердечка. Если получится — я буду впечатлён. Если нет — тоже нормально. Мне всё равно нравится смотреть, как ты стараешься.

Я закусываю губу и пододвигаю чашку ближе. Зак становится сбоку — слишком спокойно и слишком близко, чтобы я могла думать рационально.

— Давай, Элли, — его голос ниже обычного. — Лей.

Я делаю вдох. Наклоняю питчер. Белая струйка молока тянется в центр кофе — едва-едва ровно.

— Хорошо... — Зак почти шепчет, наблюдая за моей рукой. — Теперь чуть шире. Нет, не так широко, ты сейчас...

Моя рука дрожит. Струя уходит в сторону. Молоко ложится странным мазком. Потом каким-то кругом.

Потом делает линию, похожую на хвост.

Я замираю. Зак — тоже.

— Эм... — я смотрю на чашку. — Это... это что?

Он наклоняется над кофе и щурится, будто изучает археологическую находку.

— Это... — он делает паузу, — ну... это... не сердечко.

— Спасибо, Кэп.

Он поднимает чашку на уровень глаз:

— Это... — он моргает, — почему у него два хвоста?

— Это попытка сердца, — мрачно отвечаю я.

— Элли, — Зак ставит чашку обратно, прижимает кулак к губам, сдерживая смех, — это выглядит так, будто маленький демон решил помахать нам ручкой.

— Замолчи.

Он наклоняется ко мне ближе:

— Ты сделала демонический латте. Это талант. Это дар.

Я закрываю лицо ладонями:

— Я ненавижу всё.

— Не-не-не, — он мягко отнимает одну руку от моего лица. — Смотри на меня.

Я смотрю — и понимаю, что это плохая идея. Он улыбается — чуть-чуть, краем губ.

— Расслабь руку, — говорит он уже спокойно, почти тепло. — Давай ещё раз. В этот раз — я направлю твою.

Он кладёт свою ладонь поверх моей. Не торопясь. Уверенно. Размеренно. Контакт горячий — настолько, что у меня дыхание сбивается на секунду.

— Вот так, — тихо произносит он. — Держи ближе к центру... теперь подними... отлично. Видишь? Получается.

— Я не вижу, — шепчу я. — Я вижу твою руку.

Он усмехается:

— Я знаю.

Но не убирает её. Только чуть сильнее обхватывает мои пальцы — так, будто фиксирует меня в этой точке.

Мы вдвоём наклоняем питчер. Чуть. Аккуратно. Белая линия ложится ровнее. Плавнее. Красивее.

— Вот, — шепчет он. — Почти.

Он тянет линию вверх — и в чашке появляется что-то... ну... что-то похожее на сердце.

— О! — выдыхаю я. — Мы сделали! Оно... почти нормальное!

Зак смотрит на рисунок и ухмыляется:

— Это сердце похоже на то, что пережило развод и депрессию.

Я ударяю его локтем:

— Зак!

Он смеётся:

— Шучу. Неплохо для первого раза. Иногда даже клиенты такие принимают.

— Иногда? — возмущаюсь я.

— Иногда, — повторяет он, и снова кладёт свою руку поверх моей, чуть сжимая. — Давай ещё раз.

Он встаёт у меня за спиной, практически касаясь плечом, направляя мою руку. Я чувствую его дыхание возле уха, тёплое, спокойное. Его ладонь ложится поверх моей, пальцы переплетаются почти невесомо.

— Вот так... — шепчет он. — Ниже. Чуть ближе. Отлично, Элли.

И ровно в эту секунду... дверь звенит. Звук — обычный. Но проходит по мне, как холодный ток. Зак не замечает — он слишком увлечён уроком.

Но я чувствую. До того, как поднимаю взгляд. До того, как вижу.

Тайлер.

Он стоит в дверях. Не двигаясь. Не моргая. Оценивает всё кафе одним взглядом. И застревает на нашей позе.

Зак замечает взгляд только через пару секунд.

— О... — выдыхает он тихо и отходит от меня мгновенно, будто обжёгся. — Привет.

Тайлер не отвечает. Он подходит к стойке ровным шагом — медленным, уверенным.

— Зак. На минуту.

Зак дёргается — едва заметно.

— Да... конечно. — Он смотрит на меня коротко, как будто говорит «прости», и сразу же направляется к двери.

Дверь звонко открывается. Хлопает. И оба оказываются на улице. Через стекло видно, как Зак стоит прижатый плечами к стене. Тайлер — ровно напротив. Лицо спокойное, но что-то в его позе — железное, стальное. Я не слышу ни слова. Но по тому, как Зак несколько раз кивает, становится ясно: разговор идёт не о кофе.

Проходит ровно полминуты, прежде чем дверь снова открывается. Зак выходит первым. За ним — Тайлер.

— Капучино, — спокойно говорит Тайлер, подходя ближе к барной стойке.

Зак делает шаг:

— Да, сейчас...

— Нет. Она. — Он кивает в мою сторону.

Я моргаю:

— Я... это мой первый день. Я не умею нормально...

— Научишься, — ровно перебивает он.

— Я только пришла, — возражаю я. — Я не уверена.

Он поднимает глаза на меня.

— Зато я уверен. Мне капучино. С собой.

Зак пытается вмешаться:

— Может, я сделаю? Она...

— Зак.

Одно слово. И Зак мгновенно замолкает.

Я чувствую, как внутри поднимается злость — не сильная, но живая. От его тона. От этой уверенности. От того, что он смотрит на меня так, будто я обязана.

И прежде чем успеваю испугаться собственных слов, выдыхаю:

— Ладно. — Я ставлю питчер на стойку громче, чем нужно. — Я сделаю.

Он чуть приподнимает бровь. Совсем едва.

— Но предупреждаю, — добавляю я, поворачиваясь к машине. — Это может быть самое ужасное капучино в твоей жизни. Я ещё учусь.

Зак в ужасе шепчет:

— Элли...

Но Тайлер отвечает спокойно, почти лениво:

— Ничего страшного. Я выдержу.

Я включаю пар. Металлическая трубка дрожит в моей руке, и я почти дрожу вместе с ней.

— Ладно... — шепчу себе под нос. — Просто держи ровно.

Я опускаю питчер. Слишком медленно. Слишком осторожно. Пар врезается в молоко — и оно вскипает, будто протестует. Пузырится. Плюётся в стороны. Я кусаю губу, сдерживая тихий мат. Молочная пена поднимается неравномерно — комками, будто у неё собственный характер. Я пытаюсь поймать правильный угол, чуть наклоняю руку... но струя вырывается сбоку и облепляет стенку питчера.

Я втягиваю воздух:

— Ох... нет-нет-нет...

Шипение становится громче. Почти оглушает. Я поворачиваю питчер, пытаясь поймать баланс — угол, звук, движение. Мне казалось, это легко. Но сейчас... сейчас кажется, что эта машина питается моей нервной системой.

Я смотрю внутрь. Пена — не ровная. Не бархатная. А похожа на взбесившиеся облака. Я задыхаюсь от неловкости и достаю стакан. Пальцы дрожат, когда я переливаю молоко. Часть выливается слишком резко, часть — медленно, неудачной струёй.

Я ставлю крышку. Разворачиваюсь и протягиваю стакан. Он берёт его без спешки. Пальцы касаются моих — холодные, как будто лёд. Я дёргаюсь, но он не двигается. Только смотрит.

Секунда. Две. Три.

И только тогда тихо произносит:

— Я так и думал, что ты упрямая.

Молнией по позвоночнику.

— Что?

Тайлер делает глоток — спокойно. Как будто пьёт не капучино, а воду. Он отводит стакан от губ, чуть поворачивая его, словно оценивает профессионально, а не как случайный покупатель.

Пауза. Тишина. Долгая, почти намеренная.

И затем:

— Очень даже неплохо.

— Я... — у меня сбивается дыхание. — Это мой первый день.

— Тогда посмотрим, чему ты научишься завтра, Элли Кларк, — тихо заключает он. Разворачивается. И просто уходит.

Зак медленно выдыхает — громко, отчаянно, как человек, который всё это время держал воздух и боялся дышать.

— Чёрт... — он закрывает лицо рукой.

Я оборачиваюсь:

— Ты... ты знаешь его?

Зак резко поднимает голову:

— Я?.. нет! Ну... то есть... — он нервно трёт шею. — Знаю.

— И он так со всеми? — спрашиваю я.

Зак хмыкает:

— Нет. Со всеми — нет. — Он смотрит на дверь, нахмурившись. — Но... с некоторыми — да.

— И что он от тебя хотел?

Я стараюсь говорить равнодушно, но Зак уже отвёл взгляд. Он делает вид, что ищет что-то под стойкой, хотя там явно ничего нет.

— Ерунда. Пустяковый разговор. — Коротко отвечает он, явно не желая развивать эту тему. — А теперь вопрос встречный... вы с ним знакомы?

— Знакомы? С чего ты вообще это взял?

Зак наклоняется ко мне чуть ближе, понижая голос:

— С того, что он назвал твоё имя. Полностью.

У меня пересыхает горло.

— Он мог услышать, как ты меня называешь, — пытаюсь я оправдаться. — Или... я не знаю... прочитал бейджик?

Зак вскидывает брови:

— Ты сейчас в фартуке без бейджика.

Я опускаю глаза на грудь.

Чёрт.

— И ещё. Был момент... — Зак жестом показывает, как я стояла в его руках. — Как он на нас смотрел. Чуть напрягся. Прямо чуть-чуть. Но я заметил. Как будто... ну...

— Ну что?! — я скрещиваю руки. — Договаривай уже.

— Как будто приревновал.

У меня отвисает челюсть.

— ЧТО?! — вырывается у меня слишком громко. — Зак, ты с ума сошёл? Мы даже не знакомы! Он просто вчера попал мне мячом в висок!

Зак невольно хохочет:

— А-а-а. Так это был он? Тот самый метатель?

— Да! — возмущаюсь я. — Этот... «мяч в висок» — это наш единственный диалог!

— Тогда может, он решил извиниться. Или... ну не знаю... проверить, жива ли ты после его броска.

Я зажмуриваюсь.

— Зак, пожалуйста, давай без диких теорий. Он просто купил кофе и ушёл.

— Элли, — Зак поднимает руку, будто собирается начертить что-то в воздухе, — он не просто купил кофе. Он сказал твоё имя. Сказал: «Элли Кларк».

— Зак. Пожалуйста. Хватит.

— Ладно-ладно. Хватит так хватит. Просто будь с ним повежливее, окей?

Я прищуриваюсь:

— Повежливее? С ним?

— Ну да. Такой тип... если он что-то решит — он решит. Не надо лишних искр.

— Прекрасно, — бурчу я. — То есть я должна быть вежливой, потому что он... что?

Зак фыркает:

— Потому что он... не тот, с кем хочется сцепиться. Ты же сама видела.

— Я видела, как он попал мне мячом в голову. Вот и всё.

Зак тихо вздыхает.

— Ладно, не кипятись, — мягко произносит он.

Он поворачивается к кофемашине, щёлкает тумблером, потом бросает на меня взгляд через плечо:

— Ну? Чего застыла? Работаем! И желательно так работать, чтобы твоему первому особенному клиенту понравилось. А то вдруг он вернётся с претензиями... и мячиком.

— Зак!

— Что? Я просто забочусь о твоей безопасности. И о своей тоже. Если он зайдёт злой — я уйду в подсобку и скажу, что ты управляющая смены.

— Великолепно. Предатель. — Я закатываю глаза и беру чашку.

Что ж. Если уж начинать карьеру — то с баскетболиста, кофе и потенциальной угрозы.

Глава 12

***

Некоторые встречи меняют маршрут.

***

Дверь кафе закрывается глухим, уверенным щелчком. Зак проверяет замок, дёргает ручку и только тогда выдыхает.

— Ну всё, мисс Кларк, — он бросает мне улыбку. — Первая смена — официально пережита.

Я щурюсь:

— Это звучит так, будто были сомнения.

— Были, — честно отвечает он. — Особенно после того, как ты чуть не утопила питчер.

— Эй! — возмущаюсь я. — Вообще-то я уже лучше справляюсь!

— Это правда, — он поднимает руки. — Ты молодец.

Зак бросает взгляд на парковку и затем на меня:

— Тебя подвезти? Я на машине.

Я мотаю головой:

— Нет-нет, всё нормально. Подруга должна забрать... ну... вот-вот. А если что — я вызову такси.

Зак хмурится:

— Элли, уже поздно. Давай я хотя бы подожду с тобой, пока приедет.

— Всё хорошо, честно, — я улыбаюсь как можно увереннее. — Не стоит. Ты же сам говорил, что устал.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Зак нехотя кивает и делает шаг назад.

— Ладно, но если вдруг на тебя снова нападёт баскетболист — я предупреждал.

— Переживаешь, как будто я главный герой триллера.

— Учитывая твою удачу — вполне возможно.

Я фыркаю:

— Всё будет нормально...

Зак криво усмехается.

— Обычно именно с этой фразы всё и начинается, — он отступает к парковке. — Увидимся завтра, Элли.

— До завтра, паникёр, — отвечаю я, махнув рукой.

Я достаю телефон и сразу же нажимаю на быстрый набор:

Кейт.

Гудок. Второй. Третий.

Тишина.

Я сбрасываю и смотрю на экран, нахмурившись.

— Серьёзно? — бормочу я в экран. — Вечером, когда я иду домой одна, ты решила не брать трубку?

Я пробую ещё раз.

— Ну давай же... — бормочу я, переступая с ноги на ногу.

Ответа нет.

Замечательно.

Я открываю приложение для такси. Экран светится в темноте слишком ярко. Цена — нормальная, ехать недалеко. Я уже тянусь к кнопке «Заказать», когда замечаю движение через дорогу.

Чья-то фигура. Силуэт. Быстрый. Решительный. Идущий прямо в мою сторону. Сердце ударяет так резко, что я непроизвольно делаю шаг назад.

Нет. Нет-нет-нет, только не сегодня.

Я сжимаю крепче телефон в руке. Пальцы сами открывают клавиатуру.

911.

Я не нажимаю вызов — просто держу большой палец над кнопкой, как над оружием. Фигура приближается, пересекает проезжую часть — машина проезжает мимо, фарами размывая силуэты, и в этот миг я уже готова нажать...

Как вдруг:

— ЭЛЛИ? Элли, это ты?!

Я замираю. Голос слишком знакомый. Слишком... живой, нервный, громкий.

Я опускаю телефон.

— Сэм? — выдыхаю я, чувствуя, как напряжение ломается, будто кто-то выдернул вилку из розетки.

— О боже, — Сэм упирается руками в колени, переводя дыхание. — Я чуть не умер, пока бежал к тебе. Думал не успею.

Я закрываю глаза, отступая на шаг от паники.

— Сэм. Что ты тут делаешь?

Он выпрямляется, поправляет рюкзак и, кажется, впервые смотрит на меня серьёзно:

— Тайлер сказал, что видел тебя сегодня в кафе.

У меня внутри будто что-то щёлкает.

— Что?

Сэм кивает, будто это самое логичное объяснение на Земле:

— Ну да. Он зашёл сегодня ко мне, и сказал... — Сэм передразнивает его низким голосом: — «та девушка, которую мы чуть не убили мячом — сделала мне сегодня ужасный кофе».

Я моргаю.

— Извините?

Сэм пожимает плечами:

— Он говорил спокойно, вообще без эмоций. Типа факт. А я такой: ага, значит, Элли теперь работает там. Ну... и раз он сказал, что ты работаешь там... я подумал, что надо тебя встретить.

У меня в груди поднимается возмущение — горячее, обидное.

— Вот гад! — вырывается у меня.

Сэм смеётся:

— Кто? я?

— Не ты! — я закатываю глаза. — Я про него. Про этого... кофе-эксперта в серой ветровке.

Сэм поджимает губы, чтобы не рассмеяться ещё громче:

— А-а-а. Это да.

— «Ужасный кофе»... — бормочу я. — Он вообще пробовал его? Он сделал один глоток! Один!

— Да-да, — кивает Сэм. — И за этот один глоток вынес приговор твоей профессиональной карьере.

Я шлёпаю его по руке:

— Прекрати! Это был мой первый день!

— И твой первый критик, — восхищённо добавляет он.

Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку.

— Замолчи.

Сэм хмыкает, делает шаг назад и жестом приглашает:

— Пошли, Элли. Пока ты не решила вызвать на себя ещё одного критика.

Мы трогаемся с места, идём по тротуару рядом — он чуть сбоку, будто специально прикрывает меня с внешней стороны. Минуты две мы идём молча, пока я не спрашиваю:

— Сэм... ты где-то учишься?

Он усмехается:

— Я? Спортивный факультет. Тренерская деятельность. Ну и физиология, психология спорта, что-то в этом духе.

— Ого, — удивляюсь я. — Ты серьёзно?

— Вполне. — Он расправляет плечи, будто гордится. — Когда-нибудь я буду тренировать школьную команду, а потом пойду в колледж. И стану их худшим кошмаром.

Я смеюсь.

— В тебя легко поверить. Ты уже сейчас кричишь, как тренер.

— Спасибо, — гордо отвечает он.

Мы проходим ещё немного, и слова сами срываются с губ, прежде чем я успеваю их обдумать.

— А... ты давно знаком с Тайлером?

Сэм делает странную паузу — короткую, но ощутимую.

— Ну да, — тянет он. — Лет семь, наверное.

— И как вы вообще дружите? — спрашиваю я осторожно. — Вы такие разные.

— Я громкий, он тихий, — пожимает плечами Сэм. — Баланс.

— Это не объяснение, — возражаю я.

— Ну... — он задумчиво смотрит вперёд, — он помог мне однажды. Давно. Когда у меня был... не самый лучший период. И с тех пор мы общаемся.

— Ты ему доверяешь?

Сэм бросает на меня косой взгляд.

— Почему ты так спрашиваешь?

— Просто... — я кусаю губу, — он какой-то странный что ли.

Сэм усмехается:

— Это мягко сказано.

— Нет, правда. Он как будто... — я ищу слово, — колючий?

Он качает головой:

— Он просто не всем открывается. Внутри у него больше, чем снаружи. Знаешь... он вообще-то очень добрый. Просто жизнь у него сложная.

Я приподнимаю бровь:

— Добрый? Он? Ты шутишь?

Сэм усмехается:

— Понимаю, звучит как бред. Но да. Он реально добрый. По-своему. Такому странно-полотенечному образу.

— Странно-чему?!

— Да забей, — он смеётся. — Я говорю о том, что он помогает людям, но делает вид, что ему всё равно. Хотя на самом деле — не всё равно.

Я тихо хмыкаю:

— Ну да... очень похоже на него. Метнул мяч мне в голову — и помог.

— Элли, — Сэм крутит плечами, — у него не всё так просто. С виду кажется, что ему плевать на весь мир, но это не совсем так.

Мы сворачиваем на освещённую улицу.

— Его отец живёт в Аризоне. Жёсткий мужик. Тип, который хочет, чтобы сын стал копией его самого.

— А мама? — спрашиваю я аккуратно.

Сэм вздыхает:

— Мать в Миннесоте. Хорошая женщина, но... — он пожимает плечами, — ей тоже непросто. У неё своя жизнь. Своё прошлое. Бизнес. И знаешь, как это бывает: все вроде рядом, но никто толком не вместе.

Я опускаю взгляд на асфальт.

— Семейная идиллия года, — тихо бурчу я. — И какой у неё бизнес?

Он пожимает плечами, будто это ничего особенного.

— Сеть кафе. Небольшая. Пару точек по городу, пара ещё в соседних округах.