Твой последний кошмар

— Элли!

Нет. Только не он снова.

Мы оборачиваемся. Джейсон идёт в нашу сторону, руки в карманах, лицо — «я просто мимо проходил», хотя мы оба знаем: он никогда не «просто мимо».

— Тебя подвезти? — спрашивает он, будто это нормально. Будто утром он не орал мне вдогонку свои бредовые мантры.

Я открываю рот, чтобы сказать «нет», но Кейт делает это быстрее. Намного быстрее.

— Подвезти? — повторяет она, делая шаг вперёд. — Куда? В ад? Или к психиатру?

Я давлю смех.

Джейсон моргает.

— Я вообще-то нормально спрашиваю...

— А мы вообще-то нормально отказываем, — сладко отвечает Кейт. — Не видишь, она со мной? Мы вместе. Мы сила. Мы — две ноги одного человека. Куда она, туда и я.

Я прикрываю лицо рукой.

— Кейт...

— Не «Кейткай» мне тут! — отрезает она. — Быстро в машину. Пока этот сериал не перешёл во второй сезон.

Я открываю дверь и сажусь внутрь. Джейсон стоит, как будто хочет ещё что-то сказать, но Кейт уже трогается. Нагло. Быстро. С пробуксовкой.

— Ты ненормальная, — говорю ей, пристёгиваясь.

— Зато полезная, — говорит она с таким видом, будто спасла мне жизнь минимум три раза.

⸻

Мы подъезжаем к общаге. Здание нормальное: ни новое, ни старое, просто типичная студенческая «временная жизнь».

Мы поднимаемся на третий этаж. Кейт открывает дверь нашим ключом, и нас встречает наше «богатство» — общажная квартира с двумя отдельными комнатами. Редкость. Привилегия. Шансы получить такое — один на миллион. Ну если только ты не Кейт. Её родители — кто-то там очень-очень важные, настолько важные, что лично «попросили» университет дать их дочери комнату получше. И Кейт выбрала меня как соседку. Потому что «ты не храпишь, не ешь в три ночи чипсы и у тебя нет идиотских привычек, от которых хочется биться головой о стену.

Я захожу в свою комнату. Рюкзак на полу, тетрадь на столе — будто они специально разложены так, чтобы сказать: «Ну наконец-то ты пришла».

— Что наденешь?! — орёт Кейт из своей комнаты, хотя мы в пяти метрах друг от друга.

— Я ещё не думала! — кричу я в ответ.

— Думай!

Я открываю шкаф и сразу тянусь к платью.

Чёрное. Простое.

Кейт появляется в дверях без стука.

— Ааа, — она кивает, — секси, но не слишком. Я одобряю. Если они тебя не возьмут — я вернусь туда ночью. С бензином. И со своей харизмой.

Я смеюсь.

— Спасибо за угрозу.

— Это забота. — Она делает вид, будто обижена. — Давай, собирайся. Мы должны сделать из тебя икону труда.

И, не дожидаясь моего ответа, она разворачивается и резко захлопывает дверь, оставляя меня в тишине и лёгком шоке.

Я стою несколько секунд, глядя на дверь, которая всё ещё слегка дрожит после Кейт. Потом выдыхаю, словно возвращаясь в своё тело, и снова смотрю на платье в руках.

Спокойное. Чёрное. То самое, которое я спасала от всех распродажных порывов «зачем оно тебе надо?».

Теперь — надо.

Я переодеваюсь быстро, почти машинально. Платье ложится по фигуре так, будто всегда знало моё тело лучше меня. Лямки мягко касаются кожи, подол едва закрывает колени — достаточно скромно для собеседования, достаточно уверенно для меня.

Я подхожу к зеркалу: немного туши, чуть-чуть румян. Беру сумку, глубоко вдыхаю и выхожу к двери.

Кейт машет рукой:

— Иди. Ты справишься. Только не нервничай, ладно?

Я улыбаюсь. И всё равно внутри что-то тихо, тревожно дрожит. Будто мир готовит мне нечто важное. То, что начнётся сегодня.

Глава 6

***

Мы всегда думаем, что всё под контролем.

Пока реальность не целится нам прямо в голову.

***

Я выхожу из общаги, и иду туда, куда ведёт навигатор. Вечерний свет ложится на улицы золотым фильтром, превращая даже самые скучные здания в что-то почти красивое.

Я иду быстро, но не потому что спешу. Потому что хочу отвлечься.

Здание общаги остаётся позади, и чем дальше я отхожу, тем реальнее ощущение, что я перехожу из привычного мира в какой-то другой — чуть темнее, чуть менее дружелюбный.

Навигатор ведёт меня через район, в который я обычно не захожу. Ничего ужасного — просто... не моё место. Пустоватые тротуары. Старые вывески. Граффити на стенах.

Я смотрю по сторонам и невольно думаю:

Ну и райончик. Отлично, Элли. Собеседование мечты, ага.

Я возвращаю взгляд к экрану. Остался один поворот — и я выйду на улицу, где стоит Maple & Bean.

Отлично.

Я морщу лоб, приближая навигатор. И вдруг над ухом срывается резкий крик:

— HEADS UP!

Я поднимаю голову ровно в ту секунду, когда в мою сторону летит мяч.

Удар. Глухой. Резкий. Сбоку. Точно в висок.

Зрение белеет, как будто кто-то включил прожектор прямо в мозг. Я падаю на асфальт, холодный, жёсткий. Телефон улетает от меня метров на тридцать, как будто сам решил спасаться.

Мир на секунду становится вязким. Пока не прорывается голос — высокий, испуганный, совершенно панический:

— Чёрт-чёрт-чёрт... пожалуйста, скажи что ты жива... ты слышишь меня? Ты меня слышишь?!

Кто-то склонился надо мной — лицо размытое, волосы растрёпанные, глаза широко открыты от паники.

— ТАЙЛЕР! — он орёт куда-то за спину. — ТЫ СЕРЬЁЗНО?!

Я пытаюсь сфокусироваться. Ничего не выходит. И только одна мысль прорывает туман:

Что, чёрт возьми, сейчас произошло?

Тот, что над мной, продолжает лепетать, почти заикаясь:

— Слушай, пожалуйста, не умирай, ладно? Это не кино! Ты не должна терять сознание! Чёрт, я не готов к такому стрессу!

Он звучит так, будто вот-вот начнёт рыдать.

Я пытаюсь открыть рот — сказать, что я не умираю, просто мой мозг сейчас ушёл на перезагрузку, — но выходит только какой-то странный выдох.

Парень сглатывает.

— Тайлер! — вопит он куда-то влево, почти срывая голос. — ТАЙЛЕР, БЛИН, ИДИ СЮДА! СЕЙЧАС!

Я слышу шаги — медленные, уверенные, почти ленивые. Он выходит из-за ограды — кепка низко, торс голый, кожа чуть блестит от тренировочного пота. Он даже не ускоряется, хотя видит, что я лежу на асфальте.

Он подходит и останавливается надо мной. Просто стоит и смотрит сверху вниз — прямо на меня.

Парень, который нависает надо мной, срывается на крик:

— Наконец-то! Ты... ты видел, что ты сделал?!

— Что? — звучит откуда-то сверху, раздражённо, будто я — помеха, а не жертва удара. — Это просто мяч. Она не стеклянная, Сэм.

Сэм взвизгивает:

— Ты попал ей прямо в голову, идиот! Ты видел, как она упала?!

Тайлер молчит. Пару секунд. Потом едва наклоняется — ровно настолько, чтобы я увидела его глаза из-под кепки.

— Жива же. Дышит.

Я моргаю ещё раз, и мир медленно собирается в форму — как будто кто-то меня заново фокусирует.

Сэм всё ещё надвигается на меня почти лбом:

— Чувак! Господи... ну подвинься, наклонись, не знаю... сделай что-нибудь, а?!

Тайлер медленно переводит на него взгляд. Медленно — как будто ему наскучил весь этот спектакль.

— Ты драматизируешь, — бросает он лениво. — Она в сознании.

В сознании. Правда?

Странно, потому что ощущение — как будто мозг дёрнули за провод.

Я наконец пытаюсь приподняться на локтях — и тут же чувствую, как мир подо мной наклоняется. Сэм тут же подхватывает меня под плечи, панический до полной нелепости:

— Осторожно-осторожно-осторожно! Не шевелись резко! Можешь... ну... не знаю... умереть или что там бывает при сотрясениях.

— Я не умираю, — выдыхаю я едва слышно.

Тайлер бросает на меня взгляд сверху — короткий, почти ленивый.

— Ну вот, — произносит он ровно. Я же говорил.

— Ты говорил? Да она чуть башкой в бетон не ушла! У неё глаза в разные стороны смотрели!

Тайлер на секунду задерживает на нём взгляд. И вдруг — опускается на одно колено рядом. Не резко. Не заботливо. А так... как будто это просто действие, которое надо выполнить, чтобы Сэм перестал вопить. Он подкладывает руку мне под спину — уверенно, но без лишней нежности, будто поднимает не человека, а спортивную сумку.

— Сядь ровнее, — бросает он коротко.

Я моргаю.

Его пальцы холодные. Настолько холодные, что я чувствую их даже через ткань платья.

— Голова не кружится? — спрашивает он.

Я осторожно шевелю головой и выдыхаю:

— Нет... вроде нет. Чуть гудит, но всё нормально.

Тайлер коротко кивает, будто именно такого ответа и ждал.

— Попробуй встать. Если тебя качнёт — сядешь обратно.

Я упираюсь ладонями в асфальт и медленно поднимаюсь. Ноги дрожат, как будто не поняли, что инцидент уже закончился. Сэм держит меня за локоть, почти подпрыгивая от нервов.

— Осторожно, осторожно, осторожно... — лепечет он.

Я встаю. Колени чуть подгибаются, но я выпрямляюсь.

— Нормально... — выдыхаю. — Я в порядке.

Сэм смотрит на меня так, будто я только что воскресла.

— Ты уверена? Может тебе... ну... врача? Лёд? Психолога?

Я моргаю:

— Мне нужен только мой телефон. Он где-то улетел.

— А! Да-да-да! — Сэм начинает вертеться на месте, как спутанная собака. — Я... я помогу!

Он бросается искать телефон, заглядывая под скамейку, под куст, под бордюр — будто тот может внезапно убежать.

— Нашёл! — кричит он наконец, подняв телефон вверх, как трофей. — Вот он! Живой! Ну... почти.

Он подбегает ближе и, протягивая мне телефон:

— Тут чуть-чуть треснул уголок... но в основном всё нормально! Если что — ТАЙЛЕР тебе новый купит.

Тайлер резко поворачивается в его сторону.

— С чего бы это?

— Ну... — Сэм машет руками. — Ты же... это... ты попал! Ты и купишь! Логично же!

Тайлер протягивает руку:

— Дай сюда. — Он вырывает телефон из моих рук.

— Только осторожно! Это ценный объект! Человек может жить без еды, но не без телефона! — лепечет Сэм.

Тайлер даже не реагирует. Он поворачивает телефон, смотрит на трещину.

— Всё работает. — Он протягивает мне смартфон обратно.

Я беру его осторожно.

— Не урони, — бросает Тайлер спокойно.

Я моргаю.

— Что?

— На второй раз может не повезти.

Он говорит это ровно, без усмешки, без извинения, будто констатирует факт о погоде: идёт дождь, небо серое, второй удар может быть фатальным.

Он разворачивается к дальней стороне площадки — медленно, лениво, будто эпизод с мячом уже стёрся у него из памяти.

Сэм вскидывает руки:

— ТАЙЛЕР! — зовёт Сэм ему в след. — Ты серьёзно уйдёшь вот так?!

Тайлер даже не оборачивается.

— Ты справишься, — бросает он через плечо лениво. — Ты всегда справляешься.

И уходит.

Без оглядки. Без извинения. Без секунды сомнения.

Сэм смотрит ему вслед:

— Он... эм... не подумай. Он не злой. Он просто... такой.

Такой — звучит слишком мягко. Но я только выдыхаю.

— Всё хорошо, правда, — говорю я.

Сэм щурится.

— Ты уверена? Давай я тебя отвезу домой. Реально, без шуток. Я могу.

Я мотаю головой.

— Не нужно. Я почти пришла.

— Но... — он делает шаг ближе, всё ещё нервный. — Давай я хотя бы провожу? Тут район... ну... странный. Куда тебе?

— На собеседование.

Сэм моргает.

— На что?

— В Maple & Bean.

— Серьёзно? — он приподнимает бровь. — Так я знаю, где это. Мы рядом, совсем рядом, там через два поворота.

Я выдыхаю, пытаясь не рассмеяться.

— Сэм... не нужно.

Он поднимает руки, сдаваясь, но взгляд остаётся упёртым:

— Ладно, окей. Не провожу. Просто пойду в ту же сторону. Случайно.

— Ты же понимаешь, как это звучит?

— Да, — кивает он слишком серьёзно. — Как забота.

Он показывает в сторону улицы, приглашая идти.

— Maple & Bean — прямо там. Я тебя доведу до двери, и всё. Обещаю.

— Ладно... — я закатываю глаза.

Сэм расправляет плечи так, будто я дала ему орден за мужество.

— Окей! Отлично! Я... э... пойду рядом. Чуть-чуть сзади. Чтобы не мешать. Чтобы не пугать. Чтобы...

— Сэм, — перебиваю я. — Просто иди.

— Понял, — он быстро кивает, будто получил инструктаж от ФБР. — Идём.

Мы двигаемся вперёд. Он держит дистанцию, но всё равно чуть наклоняется каждые несколько секунд — проверяет, не шатаюсь ли я.

— Если станет плохо — скажи, — бормочет он. — Я понесу тебя. Или вызову скорую. Или... что угодно.

Я усмехаюсь:

— Всё нормально, Сэм.

— Ага. — Он кивает, но выглядит так, будто сам себе не верит. — Просто... вдруг.

Мы сворачиваем с угла, и ветер тут же цепляется за пряди моих волос. Сэм машинально делает шаг ближе, будто хочет подставить плечо, но останавливается, вспомнив про «дистанцию».

Он кашляет.

— Ещё чуть-чуть, — шепчет он, показывая вперёд. — Видишь? Вон вывеска. Мы почти у двери.

И правда — Maple & Bean светится мягким тёплым светом. Сквозь стекло видны столики, витрина с маффинами, парень за стойкой.

Мы останавливаемся прямо перед входом.

— Ну... — Сэм делает шаг назад, — вот и всё. Тут я тебя не трогаю. Дальше ты сама.

Он мнётся, дёргает шнурок на худи:

— Если что — я могу подождать за углом. Типа охрана. Моральная поддержка.

Я улыбаюсь:

— Сэм. Спасибо. Правда.

— Тогда может... ну... — он кашляет, — может, тебе дать мой номер? Так, на всякий случай. Если вдруг станет плохо. Или если... не знаю... в тебя снова прилетит мяч.

Я поднимаю брови.

— Номер?

Он быстро поднимает руки:

— Я не клеюсь! Не подумай! Чисто безопасность! Медицинская! Гуманитарная! Любая!

Я не удерживаюсь и улыбаюсь шире.

— Ладно, — говорю мягко. — Давай свой номер.

Он диктует, я ввожу, и — на автомате — делаю то, что он, кажется, не ожидал: я сбрасываю ему «глухарь».

— О! — он смотрит на экран, растерянно-хорошо. — Это... это мне?

— Чтобы ты тоже сохранил.

— Ага... да... да! Конечно! — он почти сияет. — Всё, теперь у нас связь. Контакт. Линия помощи. Горячая линия. Ну... ты поняла.

Я тихо смеюсь.

— Подожди. — Он резко хлопает себя по лбу.

Я приподнимаю бровь.

— Я... — он неловко улыбается, — как тебя зовут?

Я моргаю — и неожиданно смеюсь.

— Элли.

— Элли. — Сэм повторяет моё имя, будто сохраняет это не в телефон, а себе под кожу. — Круто. Тебе подходит.

Щёки его тут же вспыхивают, и он резко отводит взгляд, будто сказал что-то лишнее.

— Ладно, — он делает шаг назад, запихивая руки в карманы. — Тогда я пойду. Если что, обращайся. Правда. — Он чуть улыбается — неловко, но искренне. — И да... — он поднимает большой палец. — Если ты выжила после нашего мяча — ты выживешь и после собеседования. Удачи Элли!

Глава 7

***

Ничто не начинается красиво.

Главное — что будет дальше.

***

Колокол над дверью звенит тихо — почти вежливо — когда я захожу внутрь.

Запах кофе накрывает сразу: тёплый, сладкий, чуть обжаренный. Внутри мягкий свет, деревянные стены, зелёные растения в банках... миленько. Очень миленько.

Не такая уж плохая идея, Элли.

Я делаю несколько шагов к стойке и оглядываюсь. Пусто. Никого. Только кофемашина тихо шкварчит на фоне, будто тоже ждёт своего момента.

— Эй, — говорю осторожно. — Тут есть кто-нибудь?

Тишина отвечает мне эхом.

Я уже думаю, что перепутала время, когда дверь в подсобку резко приоткрывается, и из-за неё выглядывает парень — лет двадцати восьми, может тридцати. Светлая рубашка закатана по локоть, волосы чуть взъерошены, как будто он пять минут спорил с кофемолкой и проиграл.

Он видит меня — и мгновенно улыбается, легко, обаятельно.

— О! Живая клиентка! Или... — он поднимает бровь, — ты на собеседование?

Я киваю.

— Тогда тебе везёт, — говорит он. — Менеджер задерживается. А я — временно играю её роль.

Он театрально приказывает мне:

— Прошу, присаживайся. Сейчас я проверю, достаточно ли ты любишь кофе, чтобы работать с нами.

Я моргаю.

— Ты...

Он слегка удивлённо улыбается:

— Я Зак. А ты — Элли, верно? Тот самый «кандидат на семь вечера»?

Я киваю ещё раз.

— Отлично. Значит так. Пока менеджера нет, я задам тебе пару вопросов. Это неофициально. Просто хочу понять: ты вообще выживаешь ввести заказ и не уронить чашку?

— Ну... — я улыбаюсь, — сегодня я уже пережила попадание мяча в голову. Думаю, чашку смогу удержать.

Зак приподнимает бровь.

— Мяч?

— Длинная история.

— Отлично. Люблю длинные истории. Особенно если они мешают людям приходить в себя. — Он щёлкает пальцами. — Ладно, садись. Сейчас сделаю тебе что-нибудь вкусное.

— Бесплатно?

— Брешь в бюджете компенсирую своей зарплатой.

Я смеюсь — и сажусь на высокий стул у стойки.

Он разворачивается к кофемашине:

— И да, — бросает он через плечо. — Я тут бармен. По совместительству бариста. Иногда психолог. Иногда техподдержка. Иногда человек, который отпугивает странных гостей.

— То есть ты работаешь за всех?

Он фыркает.

— Ну... менеджер Лора считает, что я «очень гибкий». А я считаю, что она просто любит экономить на персонале.

Он ставит чашку на стойку, и тёплый карамельный запах сразу будто укутывает меня.

— Это тебе. Нервный вечер требует сладкого.

Я беру чашку, ощущая тепло сквозь пальцы.

Чёрт. Он правда угадал.

Он смотрит на меня чуть внимательнее, чем требуется от баристы, — взгляд мягкий, тёплый, почти изучающий. И внезапно хлопает ладонями, будто принимает решение:

— Так! Мини-опрос. Неофициальный. Совсем не по правилам. Но я считаю его крайне важным.

Я моргаю.

— Ладно... задавай.

Он опирается о стойку, словно собирается провести психологический тест:

— Первое. Если клиент говорит «сделайте мне что-нибудь сладкое», что ты сделаешь?

А)Паникуешь. Б) Делаешь вид, что умерла. В) Спрашиваешь, как сладко он хочет умереть от сахара?

Я непроизвольно смеюсь:

— Вариант В.

— Отлично, — он кивает. — У тебя есть потенциал к пассивной агрессии. Это ключевой навык в кофейне.

Он делает пометку в воображаемом блокноте:

— Следующий вопрос. Если кофемолка внезапно решит взорваться — а она периодически так делает, — что ты сделаешь? А) Кричишь. Б) Вызываешь экзорциста. В) Зовёшь меня.

— Вариант В?

— Правильный ответ всегда В, — важно говорит он. — Потому что она взрывается только, когда я рядом.

Я улыбаюсь шире.

Он готовится к новому вопросу — уже поднимает руку, когда вдруг... дверь входа звенит.

Тонкий звон. Поверх него — запах дыма.

Я поворачиваюсь.

Входит девушка — высокая, стройная, брюнетка с идеально прямыми волосами. На ней пальто, в руке пачка сигарет, а на лице выражение человека, который уже два часа злится, но не может вспомнить на кого именно.

Зак сразу выпрямляется:

— А вот и Лора.

Она поднимает взгляд, видит меня — и резко, хмыкнув, переводит глаза на него:

— Зак, что случилось?

— Это Элли, — радостно сообщает он. — На собеседование. Я уже немного разогрел её вопросиками.

Лора щурится:

— Разогревать ты будешь своих девушек в постели, а не кандидатов в этом кафе. Возомнил себя директором.

Она даёт ему лёгкий подзатыльник. Не больно. Зато очень показательно.

Зак драматично прижимает руку к голове:

— Это нападение на сотрудника. Я ухожу в профсоюз.

— Иди, — отвечает она сухо. — Там как раз не хватает клоунов.

Он отвешивает ей смешной поклон и отходит к кофемашине.

Лора возвращает взгляд ко мне — уже спокойный, деловой:

— Элли. Прости за это цирковое представление. — Она роняет пачку сигарет на стойку. — Я даже не была в курсе, что ты сегодня придёшь. Этот гад сам ответил на звонок и назначил собеседование.

Зак из-за стойки выкрикивает:

— Потому что у тебя был перерыв! Ты третий раз сегодня выходила курить!

Лора игнорирует, и жестом показывает на дверь в глубине:

— Пошли Элли.

Мы идём по узкому коридору. Лора идёт так, будто этот коридор принадлежит ей по праву рождения — уверенная походка, запах лёгких дорогих духов и лёгкий аромат табака, который она даже не пытается скрыть.

Она открывает дверь ногой.

Внутри кабинет: маленький, но аккуратный. Стол, компьютер, стопка бумаг и банка с конфетами. Банка, кстати, пустая — похоже, её использование строго одностороннее.

— Садись, — бросает она, указывая на стул напротив.

Я сажусь.

Она садится тоже, скрещивает ноги, закладывает волосы за ухо и смотрит так, будто я — документ, который нужно быстро прочитать и решить: выбросить или оставить.

— Так, Элли, — говорит она. — Начнём просто. Почему работа здесь? И, пожалуйста, не говори, что «любишь людей». Я в это не верю.

Я моргаю.

Хорошо. Будем честными.

— Мне нужна подработка, — начинаю я. — Я учусь недалеко, в кампусе, на четвёртом курсе психологии. И мне нужно чем-то закрывать вечера после занятий. А тут... — я оглядываюсь на уютные стены, мягкий свет, стеклянные баночки с растениями, — тут атмосфера нормальная. Не токсичная. И спокойная.

Лора чуть поднимает бровь.

— Психология, значит... отлично. Нам как раз нужен кто-то, кто выдержит истерики дофаминозависимых студентов в понедельник.

Она делает пометку в блокноте — быструю, резкую, почти хирургическую.

— График? — спрашивает она. — Когда ты вообще жива?

— После пяти. И по выходным — свободна.

Лора хмыкает, будто проверяет мою честность на рентгене.

— И ты уверена, что не будешь валиться с ног?

— Я... — я делаю короткий вдох. — Справлюсь.

Лора кивает.

— Ладно. Опыт есть? Любой? Хот-доги, фастфуд, продажи, обеденные линии?

— Никакого, — признаюсь.

— Это хорошо.

— Хорошо?

— Ноль опыта — ноль плохих привычек, — объясняет она. — Не придётся переучивать. С Заком, например, до сих пор мучаюсь.

Она делает пару быстрых пометок. Потом — ещё один взгляд на меня.

— Ты пунктуальная?

— Стараюсь.

— В Maple & Bean «стараюсь» означает «нет». Ты пунктуальная или нет?

Я выдыхаю:

— Да. Пунктуальная.

Она кивает и закрывает тетрадь.

— Хорошо. Тогда график. Первые недели — хаос. Ты выходишь, когда мне нужно. Никаких «ой, у меня там дела». Поняла?

— Да.

— Дальше — стабильный график. Скорее всего, три дня в неделю. Возможно — четыре.

Она встаёт из-за стола.

— И последнее. Самое главное.

Наклоняется ко мне чуть ближе.

— Умеешь ли ты общаться с людьми, которых иногда хочется выкинуть через окно?

Я улыбаюсь — чуть-чуть.

— Думаю... да.

Лора смотрит ещё секунду и кивает:

— Тогда ты нам подходишь.

У меня внутри что-то облегчённо хлопает крыльями.

Но Лора поднимает палец:

— Это не означает, что ты принята. Это означает, что я дам тебе шанс. Завтра — практика. После твоих пар. Часов в шесть. Зак тебя обучит.

— Зак? — уточняю.

Она закатывает глаза:

— Да. Наш местный бариста, полу-психолог. Не обращай внимания на его шутки. Иногда он полезный.

Она направляется к двери, и я тоже поднимаюсь.

— Пошли, — говорит она, разворачиваясь. — Я тебя проведу.

Мы выходим из её кабинета в коридор. Лора идёт быстро, как человек, у которого в голове одновременно десять дел и ни одно не терпит паузы. Я едва успеваю за ней, пока она коротко бросает через плечо:

— Кофе сейчас бесплатно не наливай. Зак уже наверняка что-то выдал без разрешения.

Я смущённо улыбаюсь. Она это замечает боковым взглядом:

— Он тебе уже льстил? Или рассказывал, что «все бариста — недооценённые гении»?

— Эм... — я сжимаю пальцы на ремешке сумки. — Что-то вроде.

— Типично, — хмыкает она. — Не ведись. Он милый, но если дать ему лишнюю свободу — через неделю заведёт фан-клуб и будет принимать заявки на автографы.

Мы сворачиваем налево, и Лора лёгким движением открывает дверь обратно в зал.

Зак вскидывает голову:

— НУ ЧТО?!

Лора даже не останавливается:

— Зак, веди себя прилично. И не трогай кандидатку. Она ещё может передумать.

— Я ничего... — возмущённо начинает он, но Лора уже выводит меня ближе к выходу.

— Завтра к шести. И, Элли... — Лора осматривает меня — будто делает контрольную проверку на прочность. — Ты справишься.

Я киваю:

— Спасибо, Лора.

Она открывает мне дверь и махает ладонью, как бы выгоняя:

— Иди. Отдыхай. Завтра будет день посложнее.

Глава 8

***

Некоторые дни будто смеются над тобой — громко, жестоко, и ты просто падаешь лицом в кровать и молишься, чтобы завтра было тише.

***

Дверь общаги щёлкает чуть громче, чем обычно — или мне просто так кажется после всего, что сегодня произошло. Внутри тепло. И тише, чем должно быть. Коридор, лампы под потолком, знакомый запах дешёвого стирального порошка и чьих-то ароматных свечей. Дом. Ну, насколько общага вообще может быть домом.