Игра на вылет

Паркер стоял чуть сбоку. Расслабленный, с бутылкой в одной руке, и рядом – девушка, которая смотрела на него взглядом, полным щенячьего обожания. Вот серьёзно, если бы у любви был визуальный фильтр – он бы выглядел как её взгляд сейчас. Он обнимал её за плечи и что-то рассказывал ребятам рядом. И, надо сказать, выглядел он по-другому. Спокойнее, может быть. Не таким напряжённым и острым, как на поле и в университете. Я привыкла видеть в нём нечто вроде сжатой пружины – готовой в любой момент взорваться. А сегодня…

Джинсы. Белая майка, которая подчёркивала рельеф рук и широкие плечи. Он не позировал – просто стоял и говорил. И выглядел в этом белом лучше, чем любой парень в брендовой рубашке. На фоне смуглой кожи – цвет реально «выстреливал».

А девушка рядом с ним? Я её не знала. Возможно, с другого факультета или вовсе не из университета. У нас учится больше четырёх тысяч студентов, и нет ничего удивительного, если кого-то никогда не встречал. Но внутри что-то подсказывало – она чужая. Не отсюда.

Рядом с Джейкобом стоял Андерсон в тёмной майке, будто созданной, чтобы подчеркнуть его силуэт. Спокойный, уравновешенный. Рядом с ним – девушка, которая с интересом слушала разговор и старалась держаться как можно ближе к Джейдону. Её я раньше тоже не встречала. Может, пора обновить свою базу знакомств?

Итан и Лилиан выглядели так, будто сошли с рекламного ролика: она обнимала его за талию, он что-то рассказывал, а она кивала и улыбалась. Вся компания рассмеялась – значит, история действительно стоила внимания. А прямо перед ними стоял Хантер: в джинсах, светлой майке и джинсовке. Он активно жестикулировал, перебивал собеседника – то ли спорил, то ли увлечённо излагал свою версию событий.

– Вот чёрт, – выдохнула Зои.

Я оторвала взгляд от ребят и обернулась к ней:

– Что? – спросила я.

Зои скривила губы в ехидной улыбке и ответила:

– А я всё думаю, почему мне знакомо это лицо. Рядом с Паркером – ассистентка профессора Джонсона. Он преподаёт у них на бизнес-курсе.

Я снова перевела взгляд и, не сдержавшись, чуть поёжилась. Даже как-то не по себе стало – страшно представить, в каком состоянии она будет, если они расстанутся.

– Ничего нового, – бросила Зои, чуть повернувшись ко мне. – А ты ещё думала, что у них в голове кроме вечеринок может быть и учёба. Вот тебе доказательство.

Может, она и права, но я всё же предпочитаю делать выводы после личного общения. Хотя стоит признать: ребята сами создали такой образ, что некоторые стереотипы прочно закрепились за ними.

Я глубоко втянула воздух, собираясь с силами. Пора.

Если я действительно хочу перехватить Хантера для разговора, лучше не тянуть. Мало ли – вдруг они решат уйти с вечеринки или он, как обычно, найдёт себе девушку на вечер и испарится. И да, одно дело – ехидно наблюдать со стороны, и совсем другое – подойти и заговорить.

В голове всплыла дедушкина фраза: «Алексеевы не сдаются». И с ней вдруг стало легче. Я выпрямилась и постаралась прогнать мандраж.

Я посмотрела на Зои, которая всё ещё не сводила глаз с ребят:

– Я пойду, – сказала я, нахмурившись. – Хотела поговорить с Хантером насчёт проекта.

– Была рада тебя видеть, – кивнула она и добавила: – Удачи.

Я коротко кивнула в ответ и направилась туда, где стояли наши футболисты.

ГЛАВА 7. Ники

Направляясь к ребятам, я не могла скрыть лёгкого волнения: соврала бы, если сказала, что у меня не дрожали поджилки. Чуть-чуть, но спокойной себя назвать было трудно. Это был тот случай, когда дыхание становится чуть сбивчивее, а шаг – нарочито увереннее, чем есть на самом деле. Я лишь порадовалась, что не надела платье – иначе всё выглядело бы скорее как подкат, чем как «я здесь на вечеринке, и раз уж ты тоже здесь, хочу обсудить с тобой возможность интервью».

Когда я была совсем близко, абсолютно никто не обратил на меня внимания. Ну, оно и понятно – они заняты своим общением, они привыкли, что возле них кто-то ошивается. Ничего удивительного.

Я набрала побольше воздуха, чтобы перекричать музыку, и громко произнесла:

– Салют, всем!

Так… Я говорила, что волнуюсь немного? Отмена. Когда на меня начали по очереди оборачиваться, я поняла, что вот сейчас я волнуюсь по-настоящему. Сначала – взгляд Андерсона. Конечно, он бьёт наповал. Прямой, сосредоточенный. Затем – девушка рядом с ним и вторая, та самая, которая является ассистенткой профессора. Их взгляды были скорее настороженными и оценивающими.

Я почувствовала, что кто-то ещё обернулся – это был Джейкоб. Я бросила быстрый взгляд в его сторону и заметила: его до невозможности голубые глаза были устремлены прямо на меня – с интересом, почти в упор. Так, Вероника. Дыши.

Вблизи они казались огромными. И, пожалуй, даже красивее. Их внешность, харизма, уверенность – всё это ощущалось совсем иначе, чем издалека. Лилиан и Итан смотрели на меня с лёгким любопытством. А вот Хантер сначала выглядел немного удивлённым, затем на его лице проступило что-то вроде узнавания. Я поняла: не стоит заставлять его рыться в памяти – пора напомнить о его разговоре с Томом.

– Хантер, я, собственно, к тебе! Том должен был тебя предупредить.

Уильямс тут же улыбнулся шире, пробежался по мне взглядом – быстро, но достаточно, чтобы я поняла: интерес зафиксирован. И в этот момент в его глазах явно что-то зажглось.

Кажется, короткий топ надевать не стоило. Как и красную помаду. Но теперь уже было поздно что-либо менять.

– Точно! – отозвался он. – Он говорил, а я всё тебя жду и жду.

Конечно, это была ложь, потому что было очевидно: он меня не ждал. Но обаяние и флирт уже работали на полную.

Я усмехнулась и, немного разведя руки, ответила:

– Прости, что заставила тебя так долго ждать… если это, конечно, правда? – добавила я с ухмылкой, слегка подколов его.

Я тут же почувствовала, как любопытство всей компании вокруг выросло в геометрической прогрессии. Джейкоб, Джейден и Итан переглянулись и уже с нескрываемым удивлением перевели взгляды с Хантера на меня. Вопросы повисли в воздухе, хоть никто их и не озвучил вслух.

На мою реплику Хантер лишь шире улыбнулся, и весь его вид ясно показывал: интерес только возрос. Он слегка откинулся назад, будто давая себе время насладиться ситуацией, и, глядя прямо на меня, произнёс:

– Я наслышан о тебе, русская девушка. Мой брат от тебя без ума, и я теперь понимаю почему.

Кажется, Хизер была права – привлечь внимание Хантера оказалось действительно несложно. Вопрос в другом: что потом делать с этим вниманием? Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло, но тут же заставила себя расслабиться. Такие подкаты меня не цепляют – слышала их не раз и не два. Ни дома, ни здесь я никогда не была затворницей.

Да, в России флирт чаще был завуалированным – через взгляд, полунамеки, – а в Америке всё куда прямолинейнее: подошёл, сказал, показал интерес. Здесь этим никого не удивишь.

Я умела поддерживать такие диалоги. Более того – знала, как повернуть их в нужную сторону. Но всё же не могла не отметить, как после слов Хантера о «русской девушке» взгляды остальных парней стали более… изучающими. Словно этот ярлык открыл новую вкладку в их голове: интерес, экзотика, возможно – стереотипы.

– Я непременно в понедельник передам это Тому, – с лёгкой улыбкой ответила я. – Хотя, боюсь, его отношение ко мне теперь уже не является секретом. Но думаю, он говорил обо мне в рабочем ключе. Что, честно говоря, мне даже льстит.

Я старалась сохранять лёгкость в голосе, но в голове уже вовсю шёл внутренний мозговой штурм. Цель ведь была простая: пообщаться с Хантером. И я это сделала. Не задумываясь подошла. Но теперь передо мной стояла почти вся основная команда – те самые, кто мог бы стать частью идеального материала, дать живые комментарии, эмоции, сделать интервью бомбическим.

И я замерла в выборе. Представиться сразу всем? В любом случае, если я начну крутиться возле стадиона, они быстро поймут, кто я. Или всё-таки забрать Хантера, поговорить с ним отдельно, как планировала с самого начала? Я мельком взглянула на него, оценивая, какой из вариантов предпочтительнее, и в этот момент он перехватил мой взгляд.

Я перевела взгляд на Лилиан. Смотреть в сторону Паркера, Андерсона или Итана всё ещё было некомфортно. Их взгляды будто давили. И особенно острыми становились глаза их спутниц – каждое моё слово с Хантером будто резало по их самолюбию. Женская конкуренция, тонкая, но ощутимая. Если ты легко ведёшь себя уверенно, без попыток кокетничать, но с внутренним достоинством – ты становишься угрозой для тех, у кого всё строится на внешности и пассивной привлекательности. А вот Лилиан смотрела без враждебности.

Я всё же решила представиться:

– Кстати, меня…

Но договорить не успела. Хантер сделал шаг вперёд, уверенно двинулся навстречу, будто отгораживая меня от остальных, и, не теряя лёгкости, обратился к своей компании:

– Что ж, ребята, мы отойдём.

Я не успела даже отреагировать: в следующее мгновение он уже стоял рядом, мягко обнял меня за плечи и, наклонившись чуть ближе, произнёс:

– Ну что ж, пошли делать важные дела, о которых говорил Том.

И тут же, аккуратно развернул меня, задав направление. Я даже не сопротивлялась – не успела. Всё произошло так быстро, что я только хлопала глазами, слегка ошеломлённая, и машинально сказала в сторону оставшихся:

– Хорошего вечера.

Я подняла голову и посмотрела на Уильямса. Он был высоким – что я знала и раньше, – но рядом ощущение масштаба стало особенно ощутимым. Уверенный, спокойный, в хорошем настроении. Настоящий локомотив, ведущий меня через плотную толпу студентов к выходу.

Пока мы шли, он с лёгкой улыбкой поднимал руку, здороваясь с теми, кто кричал ему вслед. Студенты улыбались, махали, окликали его по имени. Вокруг гудело, музыка всё ещё была на максимуме, кто-то танцевал на диване, кто-то громко спорил – но я ощущала только одно: взгляды у меня за спиной. Точно. Я знала, что они нас провожают глазами.

Мы вышли из дома и направились к задней части участка. Свежий воздух ударил в лицо, и я моментально почувствовала, насколько в доме было душно. Видимо, музыка, танцы, потоки людей – всё это создавало ту самую атмосферу, где ты не замечаешь перегрева до тех пор, пока не покинешь помещение. Здесь, на улице, казалось, что можно снова дышать полной грудью.

Я подняла голову, точнее, задрала её, насколько позволяли мои 167 сантиметров. Против, как мне показалось, как минимум 180 – Хантер казался исполином. Вот честно, с этой разницей в росте я чувствовала себя так, будто общаюсь не с парнем, а с одной из колонн университета.

– Хочу уточнить, – сказала я, глядя на него снизу вверх, – что дело, о котором упоминал Том, если он тебе рассказал, вовсе не предполагает, что мы должны оставаться вот так наедине.

Хантер взглянул на меня, уголки его губ дёрнулись в лёгкой усмешке.

– За домом есть лежаки. Можем спокойно посидеть и пообщаться. А здесь бы нам не дали – кто-то бы обязательно отвлекал.

– Что ж, хммм… – протянула я, приподняв руки, будто заранее создавая границу, – Хантер, тебя не раз ловили на этих самых лежаках с девушками, поэтому сразу тебе говорю…

Я чуть сильнее подняла ладони вверх, словно подчёркивая важность последующих слов:

– Мы с тобой будем только разговаривать.

Хантер, который уверенно вёл меня к задней части двора, вдруг резко остановился. Рукой, что до этого мягко лежала на моём плече, он развернул меня к себе. Его взгляд стал серьёзнее. Он чуть наклонился, вглядываясь в моё лицо, и с оттенком удивления сказал:

– Ты меня сейчас расстраиваешь, знаешь ли…

Он вздохнул с лёгкой грустью и добавил:

– На самом деле у меня не было таких мыслей. Но ты уж как-то резко всё обрубаешь. Тебе так не кажется?

Он спросил это так искренне, без малейшего намёка на игру. А его глаза… они умели смотреть и проникать. И да – это сработало. Я поймала себя на мысли, что где-то глубоко внутри мелькнуло желание узнать: а как целуется Хантер Уильямс?

Нет, ну чисто технически. Ради эксперимента и исключительно в целях обмена информацией. Вдруг Хизер спросит – надо же будет что-то ответить! Но я тут же постаралась выкинуть это из головы. Я ведь прекрасно понимала, что это всего лишь игра. Хантер именно сейчас отрабатывает одну из своих уловок. Театр одного актёра, где зритель только я. И по сценарию я должна хлопать ресницами, смущённо смеяться и отвечать что-то вроде: «ну, я не знаю… может быть?..»

Вместо этого я сделала шаг назад:

– Все вопросы к Тому, – произнесла я. – Он мне строго-настрого запретил вступать с тобой в какой-либо контакт кроме общения!

Хантер прищурился, как будто переваривая мои слова, а затем на его лице появилась хитрая улыбка:

– А мы ему не скажем.

После этих слов я не удержалась – смех вырвался сразу, стоило только представить эту картину. В уголках глаз выступили слёзы, и мне пришлось поспешно стереть их, чтобы не испортился макияж. Абсурдность ситуации, его серьёзный тон и выражение, с которым он предложил нарушить воображаемое правило. Всё это оказалось до невозможности смешным.

Хантер, видимо довольный моей реакцией, продолжал смотреть на меня с той же полуулыбкой.

– Я думаю, – сказала я, переводя дыхание, – что Тома не так-то легко провести. Особенно когда с ним Хизер.

Он хлопнул себя по лбу, будто только что вспомнил что-то очень важное, и с восклицанием выдал:

– Чёрт, Хизер! Согласен с тобой. Только благодаря её статьям я могу вспомнить, что было пару месяцев назад. Она всё знает! И порой мне кажется, что я читаю чёртов дневник.

Я усмехнулась. Ну да, с его бурной личной жизнью – и не только – материалы Хизер, наверное, действительно служили ему архивом. Чтобы вспомнить, с кем он встречался три месяца назад, достаточно было пролистать пару выпусков студенческой газеты.

Он пожал плечами и, не теряя лёгкости, произнёс:

– Ладно, пошли.

И мы направились дальше – в сторону заднего двора.

За домом действительно стояло много лежаков. Некоторые были заняты – кто-то сидел, раскуривая что-то подозрительно ароматное и, судя по виду, ловил персональный кайф, кто-то обнимался в углу, явно забыв обо всём на свете, а кто-то просто болтал, смеясь над чем-то своим.

Мы направились в дальний угол, где оставались свободные лежаки. Я бросила взгляд на один из них, и у меня в голове невольно промелькнула мысль: выдержит ли он Хантера? Скепсис в глазах у меня явно читался.

Хантер, будто поймав мой взгляд и мысли, подмигнул и с ухмылкой сказал:

– Всё ок, они выдерживают и не такое.

Ох, я уже не сомневалась, что он подразумевает под своим «и не такое». Тут и комментировать нечего. Тем временем Хантер закинул руки за голову, поудобнее устроился, посмотрел на небо и, не убирая полуулыбки, произнёс:

– Ну давай, рассказывай. Том сказал, что тебе нужна моя помощь. Надеюсь, мне не нужно будет бить кому-то лицо?

Он повернулся ко мне и добавил с тем самым чуть наглым обаянием:

– За тебя, красотка, я готов навалять.

Я усмехнулась, не меняя расслабленной позы, вытянулась на лежаке и спокойно ответила:

– Спокойно. Дело без «макрухи».

Он рассмеялся. Я продолжила, не теряя уверенного темпа:

– Но Том был прав, когда сказал, что ты можешь помочь. Как ты, наверное, уже догадался, я учусь на факультете журналистики. И в этом семестре у нас проект. И мне выпала тема…

Я взглянула на него, чтобы убедиться, что он слушает. Хантер действительно слушал – смотрел на меня внимательно и, похоже, уже предвкушал, к чему всё это приведёт.

– …про американский футбол.

– О-о, крутая тема, – произнёс он, хитро приподняв бровь.

– Да, тема интересная. И нашей команде нужен материал. И – те, кто готовы будут дать интервью.

Я следила за его реакцией. Хантер не перебивал, но уголок его губ всё ещё держался в полуулыбке. Я продолжила:

– В идеале мы хотим сделать проект о вашей подготовке, тренировках. Взять интервью. Подкасты. Не просто разговоры, а настоящие живые истории – от вас.

Хантер кивнул, и его улыбка стала ещё шире:

– Я согласен дать тебе интервью.

И произнёс он это с такой откровенной интонацией, что подтекст был очевиден.

– Кстати, как тебя зовут?

Я мысленно сделала «рука-лицо»: «Ну ей-богу. Хантер. Ты недвусмысленно намекаешь на секс – и только потом интересуешься именем?» Я покачала головой и, с лёгким сарказмом в голосе, произнесла:

– Вообще-то, сперва желательно узнать имя девушки. После чего предлагать ей… ну, такие вещи.

Он только усмехнулся, будто ему даже понравился этот укол, и с полным спокойствием произнёс:

– Учту… Ники.

Вы только посмотрите на него! Настоящий хитрец.

Я не смогла не улыбнуться.

– Тогда зачем ты спрашивал, раз уже знал?

– Почему-то я был уверен, что это сокращённое имя. А ведь мне интересно, как на самом деле зовут красивую русскую девушку.

Что ж, надо отдать Хантеру должное: он умеет обращаться с женским полом. Теперь понятно, почему у него столько поклонниц.

– Вероника, – сказала я.

Как только прозвучало моё имя, его глаза засияли. Он тут же попытался повторить:

– ВЕ-РО-НИ-КА

Как и у всех американцев, вышло с сильным акцентом, особенно на первом слоге, но я уже привыкла. Даже почти мило.

– Моя просьба не сводится лишь к интервью с тобой. Нам нужен проводник, который сможет помочь наладить контакт с остальными. Я имею в виду парней из команды.

Хантер, услышав мою просьбу, слегка поморщился:

– Вот, чувствовал, что не быть мне единственной звездой.

– В награду, – тут же подхватила я, – мы вставим в проект больше времени с тобой, чем с кем-либо.

Он снова усмехнулся, глядя куда-то в небо:

– Не обещаю, что все согласятся. Особенно наши основные. – Он скосил глаза на меня. – Ведь интервью ты хочешь именно с ними, верно?

Я кивнула – лгать не имело смысла. Про тренера решила пока умолчать: не хотелось, чтобы он тут же покрутил пальцем у виска и вычеркнул это из списка возможного.

– Но я постараюсь, правда, – сказал Хантер. Затем с лёгким вздохом добавил: – Дополнительное время в проекте – круто. Быть впереди Паркера или Андерсона всегда приятно. Но, знаешь… конец проекта – это далеко. А мне бы хотелось что-нибудь получить уже сейчас.

Он повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза.

– Например? – спросила я, не отводя взгляда.

– Ники, у тебя есть парень?

Я могла бы соврать, отвечая на этот вопрос, чтобы избежать внимания, к которому ещё не была готова, но я не любила ложь. С ней всегда есть риск – в какой-то момент забудешь, что уже говорила. Поэтому я ответила:

– Нет. Но, Хантер, насчёт Тома я говорила без шутки. – Я улыбнулась. – Я ему слово дала. А у нас, у русских, это как у вас… кровь единорога, подписанная в суде, при свидетелях и с приложением GPS-координат.

Он рассмеялся:

– Тогда, может, свидание? – не меняя тона предложил Уильямс.

Я тоже засмеялась:

– А ты быстр! И выгоду не упустишь!

Он пожал плечами – не отрицая.

– Окей, – сказала я. – Но не на этой неделе.

– Почему?

– Не хожу на свидания с тем, кого не узнала получше, – произнесла я и протянула руку. – Ну так что, Хантер, ты нам поможешь?

Хантер посмотрел на мою руку, потом на меня, улыбнулся и, аккуратно сжав мою ладонь, произнёс:

– Ну давай попробуем… ВЕ-РО-НИ-КА.

ГЛАВА 8. Ники

Воскресенье. Я решила не тратить его на спячку, хоть это было чертовски заманчиво. Мысли о вчерашнем разговоре с Хантером всё ещё не отпускали – крутились, перекручивались, перескакивали одно через другое, как будто пытались сказать мне: действуй, пока свежо. И я, не откладывая, взяла в руки ноутбук и стала набрасывать план.

План того, как, когда и где мы будем брать интервью. Ведь обучение, пары, домашнее задание по другим предметам и обычная жизнь – всё никуда не делось.

Вчера мы с Хантером, на удивление, обсудили этот самый «план» более-менее основательно. Обменялись номерами. Этот хитрец, конечно, не упустил момент – сразу после того, как мы пожали руки, он с самым серьёзным видом заявил:

– Раз мы теперь команда, должны быть на связи 24/7.

А заодно – не теряя ни секунды – подписался на меня в инстаграме и твиттере.

Хотя наше общение и было наполовину неформальным, я, тем не менее, узнала главное: когда у них проходят тренировки, на каких из них мы можем быть и – особенно ценно – когда проводятся основные занятия перед матчами. Тут, правда, с оговоркой: не факт, что нам дадут туда доступ. Миллер и Андерсон – фигуры серьёзные, и на «добро» от них я пока не рассчитывала. Но Хантер пообещал пробить тему. И я надеялась, что он сдержит своё слово.

Он также назвал дни, когда будет свободен. И, конечно, не забыл намекнуть, что интервью можно взять у него лично – с возможностью объединить «приятное с полезным».

И вот я, склонившись над ноутбуком, составляла схему: даты, пары, окна между занятиями. Хантер пообещал, что сегодня уточнит, кто из парней будет готов пообщаться в ближайшее время. С его слов, Итан – самый вероятный кандидат на «да», а вот Джейкоб и Джейден… ну, им понадобиться чуть больше времени. Или, скорее, нужно время Хантеру, чтобы их уломать. Он же себя считает дипломатом, причём мастером переговоров. Надеюсь, в этом он так же эффективен, как и в флирте.

Я с нетерпением ожидаю вечера, чтобы написать ему своё: «Ну как?» – и, конечно, с максимальным количеством вопросительных знаков в конце.

Кстати, у парней из спортивных команд совершенно другой уровень жизни. Они живут в апартаментах, которые и рядом не стоят с нашими комнатами. Университет заинтересован в победах, а значит, и в комфорте спортсменов. Логика понятна, хотя я бы поспорила: есть немало факультетов, которые тоже важны для общества. И да, я говорю о своём. Но, как справедливо сказано в названии нашей темы, американский футбол – один из самых дорогих видов спорта.

Хантер сейчас живёт с Андерсоном. Интересная пара, правда? Но любопытно другое – раньше соседом Андерсона был Паркер. И, говорят, их совместное проживание оказалось настолько взрывоопасным, что в какой-то момент оно переросло в открытую войну. Буквально. Поговаривают, что дело дошло до драки. Не просто «переругались», а сцепились так, что потом оба ходили с синяками и отрабатывали наказание на стадионе, назначенное лично тренером Миллером. После этого, естественно, произошла внутренняя рокировка: Джейкоб переехал к Итану, а Хантер – к Андерсону.

Говорят, именно Итан оказался единственным человеком, способным ужиться с Джейкобом. Видимо, у него железное терпение, потому что я не представляю, каково это – жить рядом с тем, кто может взорваться в любую минуту. И да, после той драки капитан команды и нападающий якобы стали спокойнее, но университет больше не рискнул их объединять. Даже Хизер не смогла узнать, из-за чего они сцепились. И я хочу сказать так: если уж Хизер не знает – значит, это действительно секрет века.

Пока я размышляла, график на экране становился всё более продуманным. Я оформила план, привязала его к расписанию пар, создала группу в инстаграме и тут же добавила Аву и Мэйсона. Скинула туда краткий бриф: информацию по тренировкам, результат разговора с Хантером и примерные даты.

Прошло пару минут – и первое уведомление уже прилетело.

Ава: «Ты просто бомба, детка! Вот это я понимаю результат вечеринки, а не только похмелье с утра, не так ли, Мэйсон?»

Ответ от Мэйсона не заставил себя ждать.

Мэйсон: эмодзи “Средний палец”.

Я усмехнулась. Да, вчера Мэйсон отрывался будь здоров, и сейчас, наверное, состояние у него – где-то на уровне «не трогать, лежу и страдаю».

Я отвлеклась, посмотрела на аккуратно заправленную кровать Дженны, потом снова перевела взгляд на часы. Уже двенадцать. Либо ночь с Кевином оказалась чересчур насыщенной, либо… либо что-то случилось?

Я резко села, и тут же в голове промелькнул тревожный сценарий – точнее, целые сводки и заголовки из различных трэш-новостей. Я, конечно, паникёр в лёгкой форме, но накручивать себя умею и практикую регулярно.

Может, вместо того чтобы строить схемы и планы, мне уже стоило обзванивать больницы, выяснять фамилию Кевина и бить тревогу? Я набрала Дженну – и она не взяла трубку. Посмотрела на часы: уже начало первого. Автоматически вспомнила, во сколько вчера Дженна ушла с Кевином, и прикинула, сколько времени прошло. Бывало, она не возвращалась ночью, но к десяти–одиннадцати утра обычно была как штык. Я почти нажала на номер Майкла, но в последний момент остановилась. Блин, это выглядело бы максимально странно.

Да, Майкл частенько бывает свидетелем наших девичьих откровений и, бывает, даже в теме большего, чем сам хотел бы. Но звонить ему с вопросом в стиле: «Слушай, Дженна не вернулась после ночи с Кевином, ты не знаешь, где она?» – это уже перебор.