Игра на вылет

Я мысленно услышала, как он, скривившись, произносит: «Ты что, курила, Ники? Или вы с Дженной окончательно поехали?»

Пока я металась между логикой, тревогой и внутренним цирком в голове, в комнате послышался щелчок замка. Я резко обернулась на стуле.

Дверь открылась, и в проёме показалась моя пропажа.

Я скрестила руки на груди, нахмурилась и строго, как преподаватель на зачёте, выдала:

– Ты видела, сколько времени?

Дженна, явно не ожидавшая допроса с порога, застыла на секунду, потом посмотрела на меня с удивлением. Выглядела она так, как будто не просто не спала всю ночь, а участвовала в чемпионате по рукопашной борьбе.

– И тебе доброе утро, Ники! – протянула она. – Ты сейчас прямо как моя мама: тоже стояла с утра и ловила моих братьев, когда они не ночевали дома.

Чёрт. Я не хотела быть пуританкой, но, блин, я волновалась!

– Дженна, не переводи тему. Уже начало первого, а ты никогда так не задерживалась. Неужели трудно было написать, что у тебя всё ок?

– Прости, – буркнула она, проходя в комнату и не переставая раздеваться прямо на ходу. – Я не думала, что так задержусь.

Она прошла, как зомби, до кровати и рухнула на неё. Я продолжила, чуть приподняв бровь:

– Я уже мысленно представляла, как пишу статью: «Пропажа второкурсницы Дженны Лоуренс. Последний раз её видели в компании бейсболиста».

Дженна повернулась ко мне на бок, обняв подушку, и, не переставая улыбаться, произнесла:

– Я уверена, статья получилась бы отличной!

Я грозно зыркнула, но внутри уже начала оттаивать. Вздохнула и произнесла:

– Я, если честно, запаниковала.

– Прости, крошка, – пробормотала она, зевая. – Я правда не подумала.

Я прищурилась и, не сдержав любопытства, спросила:

– И как он? Слухи правдивы?

Дженна мечтательно улыбнулась, в её глазах вспыхнула та самая искорка, и она прошептала:

– У него, как и в игре, – всё отлично. Ники… по-моему, я влюбилась.

Я рассмеялась и покачала головой:

– Влюбилась после секса? Неужели он настолько хорош?

Она лишь снова улыбнулась – но по её взгляду я всё поняла. Моя подруга действительно влюбилась. Я согнула одно колено и подперла подбородок рукой.

– Теперь ты официально перешла в команду по бейсболу?

Дженна кивнула, глаза и улыбка выдавали её состояние. Я прищурилась и сказала:

– Выглядишь так, будто вы всю ночь… считали штрафные очки за нарушения регламента.

– А так и есть! – хитро ответила она. – Я сегодня планирую спать до вечера.

Но потом приподняла голову и спросила, глядя на меня:

– А как твой разговор с Хантером? Ты, кстати, ушла тогда очень надолго.

Я пожала плечами:

– Отлично, – сказала, а потом вкратце пересказала ей, что мы обсудили, как договорились и какие шаги наметили.

Когда я закончила, Дженна уже сидела на кровати с растрёпанными волосами и сонным взглядом – но внимательная.

– Поверить не могу, что ты вот так подошла к ним, – произнесла она, качая головой. – Поистине вы, русские, просто безбашенные.

– Я и сама до сих пор не могу до конца в это поверить. Но тогда я увидела Хантера – и просто пошла. Не раздумывала. Хотя, да, волновалась жутко.

Дженна кивнула, мол, ну а кто бы не волновался?

– Я не удивлена, что Хантер пригласил тебя на свидание, – продолжила она. – Он меняет девушек чаще, чем Джейкоб. Хотя было время – они оба просто сходили с ума. Но, Ники… – и здесь она серьёзно на меня посмотрела – не мне тебе напоминать про розовые очки.

– Можешь не повторять, – махнула я рукой. – Слышала уже и от Тома, и от Хизер, и от Зои. Я прекрасно понимаю, что его интерес мимолётный. Максимум – парочка ночей.

Дженна прищурилась и спросила с усмешкой:

– А если навскидку, то с кем бы ты хотела провести ночь?

Я пожала плечами и, не моргнув, ответила:

– С каждым из них.

Она рассмеялась:

– Фу, какая ты пошлая!

– Эй, эй, не со всеми сразу!

И мы не удержались – захохотали.

Потом я крутанулась на стуле, взглянула на неё и уже спокойнее добавила:

– Если честно, Дженна я даже не хочу это представлять. Потому что мне кажется, такими слишком легко увлечься. И что-то мне подсказывает, конец будет как в самом стереотипном грустном фильме.

Она посмотрела и произнесла:

– Ты красотка, Ники, а ещё безумно интересная. И, если честно, это не так уж невозможно, что кто-то из них тебя заметит. Особенно теперь, когда ты будешь появляться всё чаще на тренировках.

Перед тем как Дженна окончательно отрубилась, я решила не мешать ей звуком клавиш, собрала ноутбук и пошла в наше привычное кафе, которое находилось недалеко от кампуса.

Пока шла, в голове крутились мысли, оставшиеся от разговора с Дженной. Увлечься кем-то из нашего «золотого состава» – это как купить билет в один конец. Итан – может, и исключение. Но в целом вся футбольная команда – это ребята, которые наслаждаются жизнью на полную. Вкус студенчества, тусовки, спортивный режим, внимание девчонок – они берут от этого всё.

Не то чтобы я была сторонницей вечной любви, моногамии и сразу в ЗАГС. Нет. Мне 22. И в конце моего списка – серьёзные отношения. Или, не дай бог, свадьба. Мне бы рабочую визу оформить, остаться в США, выстроить карьеру – вот мои приоритеты. Да и главное: я ведь сказала Дженне правду – с моей впечатлительной натурой лучше держаться подальше от огня.

Я же прекрасно видела, что из себя представляет такой, как Хантер Уильямс. Его харизма – это пушка, и да, на него сложно не среагировать. Но я тоже не вчера родилась. И факт того, что он мог уйти с вечеринки и найти себе компанию на ночь, пока я шла домой с чувством «ура, договорились о съёмке» – это, в целом, неудивительно. И абсолютно в его духе.

С такими мыслями я дошла до кафе, взяла капучино и решила порадовать себя за вчерашнюю победу кусочком любимого торта. Иногда стоит позволить себе маленькую слабость.

Я устроилась за столиком у окна, раскрыла ноутбук и принялась за статью для газеты. В этот раз тема оказалась интереснее предыдущей. Я поймала поток вдохновения и полностью погрузилась в описание новой постановки нашего театрального кружка. Через два с половиной часа экран мигнул – входящий видеозвонок. Это были родители. Я глянула на часы: как раз наше время. У меня уже шестнадцать, а дома только наступил новый день. Я тут же надела наушники и приняла вызов.

– Аллоха, мои любимые!

На экране первой появилась мама, которая по привычке закрыла половину камеры рукой. Папа уже сидел в очках и пытался что-то рассмотреть, а рядом – дедушка с самым серьёзным видом.

Такие родные. Такие любимые. Я улыбнулась ещё шире.

– Ну, здравствуй, Вероника, – первым заговорил дедушка, глядя строго. – Что-то ты совсем забыла о нас.

– Привет, дорогая! – подхватила мама. – Ой, ты так свежо выглядишь! Ты сейчас не в комнате? – начала она моментально сканировать пространство позади меня, будто собиралась вынести вердикт, где я нахожусь и с кем.

Я вздохнула, но всё равно улыбнулась. Разговор затянулся, и час пролетел незаметно. Мы стараемся созваниваться каждое воскресенье, хотя по времени это удаётся не всегда. Зато у нас есть семейный чат. Мне кажется, у каждой уважающей себя семьи должен быть чат с пафосным названием. У нас – «Алексеевы: династия, слава, котлеты». Да-да, именно так. Папа настоял, мама пыталась переименовать, но дедушка заявил, что это идеально. С тех пор так и живём.

В чат я скидываю новости, статьи, иногда фото и видео. Папа и дедушка, конечно, ничего не понимают – в школе они учили немецкий, – но, как любит повторять дедушка: «Прикол – он и в Африке прикол». Когда я снимаю видео, всегда комментирую на русском. Дженна с Майклом уже привыкли. Более того, выучили несколько слов и теперь иногда вставляют: «давай», «поехали» или «что это за хрень?».

Сегодня я рассказала им о своей теме – про американский футбол. И, честно говоря, не ожидала, что дедушка так вдохновится. Он тут же повернулся к папе и попросил найти видео, сказав: «Давай посмотрим, как эти американцы играют!» Папе ничего не оставалось, как взять планшет, и пока мама рассказывала мне о своей неделе, дедушка залип в подборки на YouTube.

Я слушала – и ощутила лёгкую тоску. Настоящую, внутреннюю. Ту самую, когда смотришь на родных и остро понимаешь, как скучаешь по ним. Дедушка сидел, уже не глядя в экран, просто слушал. Иногда кивал, иногда посматривал на меня. И когда я на секунду замолчала, он улыбнулся. Он всё понял. Будто увидел и прочитал во взгляде.

Я всегда старалась не показывать им свои грустные моменты. Зачем лишний раз волновать, зачем нагружать? Это моя история, моя жизнь здесь. Их задача – просто быть рядом, на связи. И этого мне достаточно.

Когда разговор подходил к концу, дедушка, как всегда, не удержался от своей финальной реплики:

– Вероника, ну ты уж постарайся. Подготовь всё как следует. Чтобы я не краснел за внучку!

– Ой, деда, – улыбнулась я. – Ты уж точно не будешь краснеть. Ты ведь не умеешь!

Мы все рассмеялись. Потому что это было правдой. Дедушка – человек, который всегда знает, что сказать. Без стеснения и без заминок, всегда по делу. Папа говорит, что именно от него я взяла эту прямоту и стойкость.

Когда связь прервалась, я ещё немного посидела, а потом собрала свои вещи и пошла обратно в общежитие. И пока шла, в голове крутилась только одна мысль:

«Я ведь не сделала ошибку, когда решила поступить сюда?»

И внутренний голос уверенно ответил:

«Нет. Определённо нет.»

ГЛАВА 9. Ники

Понедельник подкрался незаметно. Вернее, подкрался, поскользнулся и обрушился на меня звуком будильника. Я проснулась, почувствовав, как вся моя душа кричит: «Неееет», – а тело даже не собирается вставать. Где-то справа раздался хриплый, сонный голос Дженны:

– Выруби его, пожааааалуйста…

Я на ощупь нашла телефон, отключила будильник и, перевернувшись на спину, уставилась в потолок. Я не жаворонок. Вообще. Я бывала кем угодно – совой, летучей мышью, унылой пандой, но вот жаворонком – никогда.

Повернув голову в сторону Дженны, я проговорила:

– Ты уже должна была выспаться. С учётом, что вчера вставала только, чтобы поесть.

Дженна в ответ натянула одеяло на голову и что-то пробормотала, отдалённо похожее на «мгхм». Я хмыкнула. Лоуренс – это я, только похуже. К четвергу мы обе более-менее включаемся в колею, но вот выходные… выходные всё снова ломают.

Спустя полтора часа, приведя себя в порядок и хоть немного собравшись, я заварила кофе в термокружку. Вчера позволила себе кусочек торта – значит, сегодня нужно экономить. Кофе в университете? Нет уж, спасибо. Зарплата от газеты будет только через неделю. Да, у меня есть отложенные деньги, но это – исключительно на учёбу. Каждый месяц я стараюсь откладывать хотя бы на образование и жить на оставшееся. Это закаляет. Это держит в узде. Правда, примерно раз в три месяца случается срыв: я наедаюсь всякой ерундой, покупаю ненужное или мы с Дженной уходим в ночной отрыв с бокалами в руках и песнями во весь голос.

Сегодня на мне были обычные джинсы, сникерсы, чёрная майка, чокер на шее и сверху – джемпер. Удобно и не требует усилий.

Кампус встречал такими же сонными лицами. Понедельник – он и есть понедельник. Студенты тихие, у каждого в голове только две мысли: где кофе и как дожить до пятницы. По пути мы встретили пару знакомых, а также пару ребят из России, с которыми я общаюсь. У нас, как и полагается, есть свой мини-чат. Все иностранцы держатся ближе к своим. Это закон. Раз в месяц мы устраиваем встречи, играем в настолки на русском (ура, родной язык!) или идём в бар на окраине города. Один русский, живущий здесь лет сто, открыл бар в стиле «Родина-мать зовёт». И да, это место, где играет наша музыка, и даже звучат тосты с ударением на последний слог. Настоящий дом.

– Майкл уже нас ждёт у входа, – сообщила Дженна, глядя на телефон.

– А Кевин? – я не удержалась от хитрой улыбки.

– Ему сегодня к третьей паре. Ещё спит. Хотя… – вздохнула она. – Не факт, что он вообще появится. У них тренировка. Скоро матч.

– Оу, – протянула я, – а я уж думала, стану свидетельницей, как ты красиво подходишь к нему и заявляешь права на капитана бейсбольной команды.

Дженна тряхнула своими роскошными волосами и с ухмылкой заявила:

– Это обязательно будет. И наряд будет соответствующий. – Она скользнула взглядом по себе. – А не вот это вот всё.

Я рассмеялась. Да уж, Дженна определённо устроит шоу.

– К тому же, – добавила она, – есть пара куриц. Особенно его бывшая. Которым нужно чётко показать, что он уже занят.

– Пф! Тогда я просто скажу Хизер, чтобы она написала о вас. Упомянет в статье – и всё: официально, красиво, навсегда.

Дженна посмотрела на меня с заговорщицкой улыбкой:

– А это идея!

Когда мы подошли к корпусу, Майкл уже ждал нас. Я посмотрела на него – с этим человеком мы познакомились на пятый день учёбы. Тогда он тихо прокомментировал одну из фраз профессора, так, чтобы услышала только соседка. Но, чёрт возьми, как же метко! Я сразу поняла – мой человек. Знаете, бывает, кто-то бросит одну реплику, и ты уже точно знаешь: с этим тебе по пути.

С тех пор мы подружились. И, к счастью, он пришёлся по душе и Дженне. Майкл оказался обычным парнем – невысокого роста, без качалки и задротства. Каштановые волосы у него не слишком короткие, как раз такой длины, чтобы собрать в маленький хвост.

Пока мы не подошли, я сказала Дженне:

– Знаешь, мне кажется, Майкл начал мутить с той девушкой с факультета бизнеса. Ты понимаешь о ком я говорю? Она в одной компании с Анной.

– Хм, – протянула Дженна. – Не замечала. Но ты же знаешь: об этом мы всегда узнаём последними. Как в прошлый раз – когда выяснилось, что он встречался с Моникой уже после того, как они расстались.

– Думаю, это его месть за то, что мы как-то обсуждали… – я прищурилась. – …разницу между «плохим сексом» и «сексом, после которого нужно взять выходной».

Дженна прыснула со смеху:

– О, точно! Ему тогда стало так неловко, что он сбежал на десятой минуте. Думаю, с тех пор он и решил нас фильтровать.

Подойдя к Майклу, мы поздоровались и направились в аудиторию.

– Мне хочется сдаться прямо сейчас, – сказал он, потягиваясь. – Почему понедельники такие бесчеловечные?

– Потому что всё человечное осталось в субботу, – ответила Дженна. – А воскресенье просто накидывает сверху тревожную шапку.

– Кстати, – я посмотрела на Майкла. – Что там у вас с проектом?

Он оживился:

– Мы кое-что нарыли, про старое здание на Ривер-стрит, помните его? Красный кирпич, как будто из фильмов про мафию.

Мы синхронно кивнули.

– Так вот, – продолжил он, – его раньше арендовали под художественную студию. А на деле там была точка сбыта психотропов. И один из преподавателей, между прочим, был в этом замешан. Мы нашли пару записей. Сейчас пытаемся это подтвердить.

– Это сильно, – подытожила Дженна.

С такой серьёзной темой мы дошли до аудитории.

Когда наступило время обеда, мы пошли в столовую: я, Дженна, Майкл и ребята из его команды – Лиам и Оливия. После воскресенья, когда они наконец нашли, за что можно зацепиться в проекте, у них появился интерес, азарт и, в целом, жизнь заиграла новыми красками. Если мы с Дженной уже неделю варились в своей теме, то ребята только-только начали, и сейчас, казалось, им нужно было выговориться за все потерянные дни.

Мы не стали разделяться. Мне было интересно послушать их идеи, а Аве и Мэйсону я уже накануне сбросила план, и теперь всё упиралось в одно: когда Хантер даст зелёный свет на интервью.

Всей компанией мы приземлились за столик и, поедая что-то более-менее съедобное, слушали обсуждения ребят и время от времени делились своими мыслями. Майкл, как всегда, звучал максимально уверенно и даже немного драматично.

– Я говорю: если мы докопаемся до правды про ту галерею на Ривер-стрит, то нас либо возненавидят, либо номинируют на студенческую Пулитцеровскую.

– Это тот самый препод, который вёл «Современное искусство» и читал рэп на лекциях? – уточнила Дженна.

– Он самый, – хмыкнула Оливия. – Там вообще схема была отлажена: выставка служила прикрытием для продажи рецептурных таблеток через художников. Там и правда можно закопаться.

Лиам добавил:

– У нас уже есть один бывший студент, который согласен рассказать. Если что, мы его лицо размоем. Но чувак знает много. И у него остались переписки.

– Ну что, Майкл, – сказала я, поднимая бровь. – Кажется, ваш проект будет жарким.

Он кивнул, продолжая жевать, и попытался изобразить скромность. Вышло так себе.

Мы продолжали обсуждать тему, и я уже почти доела, когда вдруг ощутила перемену. Атмосфера слегка сместилась. Я бросила быстрый взгляд в сторону двери – как обычно, вошли Паркер, Салливан со своей девушкой, Андерсен и Хантер. Вместе с ними был Бруклин из команды. Хантер что-то говорил ему, и на его лице играла лёгкая улыбка.

Они неспеша прошли к своему столу и сели. Все выглядели так, будто пришли после тренировки: чуть растрёпанные, в спортивных кофтах, свежие лица. Кто-то потягивал воду из бутылки. Итан – вместе с Лилиан. Мне порой кажется, что у них синхронность уровня «Том и Джерри» – везде вместе.

Мы с Дженной доели, переглянулись, и я кивнула ей.

– Ребята, мы пойдём, – сказала она, вставая. – Майкл, если что, мы будем на улице – наслаждаться солнцем и жизнью.

Майкл лишь кивнул, не отвлекаясь от разговора с Лиамом – они как раз увлеклись обсуждением скрытого смысла одной из галерейных инсталляций. Мы с Дженной взяли подносы, направились к месту сброса посуды – и тут…

– Ве-ро-ни-ка, привет! – раздалось громко, с диким акцентом на русском.

Я дёрнулась так резко, что поднос едва не выскользнул из рук. Повернула голову – и увидела Хантера. Он шёл к нам медленно, словно в замедленной сцене из фильма. А за ним, с его столика, наблюдали все. Прекрасно. Опять забыла, как дышать.

– Чёрт, Хантер! – сказала я, ставя аккуратно поднос от греха подальше. – Предупреждать надо, если начал учить русский!

Он подошёл ближе, и сбоку я услышала тихий смешок Дженны. Этот языковой герой сначала посмотрел на меня, потом – на неё. И да, явно начал оценивать. Хантер, не стесняясь, прошёлся глазами по Дженне – в его взгляде прямо читалось: «одобряю». Мне вдруг захотелось стукнуть его подносом, от которого я всего пару минут назад так поспешно избавилась, и воскликнуть: «Эй, парень, ты же только позавчера клеился ко мне!»

– Что ж, – произнесла я, – Хантер, это Дженна, моя соседка и подруга. Дженна – это Хантер. Он… ну, ты знаешь.

Дженна кивнула, сохраняя спокойствие. А Хантер, расплывшись в улыбке, проговорил:

– Почему я только сейчас узнал, что на втором курсе журналистики такие красивые девушки учатся?

– Не хочу говорить очевидное, но может, ты просто смотрел не туда, – усмехнулась я.

– Сто процентов! – воскликнул он. – Дженна, рад познакомиться.

– Взаимно, Хантер, – ответила она, улыбаясь. – Сразу скажу: у меня есть парень. И я больше по бейсболу.

– Да ладно? Ты шутишь?! Как можно быть больше по бейсболу? – возмущённо произнёс Хантер, явно не веря в такое предательство.

Мы с Дженной переглянулись и не выдержали – рассмеялись.

Вот уж мужское эго. Одна беда – когда девушка говорит, что у неё есть парень. Но совсем другая – когда она ещё и не разделяет твою любовь к спорту.

Хантер при этом выглядел до невозможности милым. И я, не удержавшись, подошла ближе, подняла руку (забыв, что он чертовски высокий) и, чуть привстав на носочки, потрепала его по плечу.

– Да, представляешь, бывает и такое!

– Но только не в моей вселенной! – протянул Уильямс, покачав головой, будто не мог поверить в происходящее.

– Ты подошёл, чтобы сообщить, что выучил приветствие на русском? – прищурилась я. – Или хочешь сказать, что уже знаешь, когда мы можем начать записывать интервью и собирать материал?

Последний вопрос я задала с настоящей надеждой. Всё-таки накануне он прислал мне сообщение, что конкретного ответа пока нет – и, признаться, это слегка меня подрастроило.

Хантер вдруг щёлкнул меня лёгонько по носу – я вздрогнула от неожиданности – и, будто ничего не случилось, продолжил:

– Нельзя быть такой язвой, малыш. Но новость я принёс хорошую. В среду у нас будет не полноценная тренировка, а разминка. Не весь состав, но буду я, – он самодовольно указал на себя, – и ещё парочка ребят.

Он кивнул в сторону своего столика. Я быстро перевела взгляд – и сразу же вернула его обратно на Хантера. Потому что в этот момент встретилась глазами с Джейкобом.

– Будем отрабатывать старые сцепки, – продолжил Хантер. – Миллера не будет, процессом будет руководить Андерсон. Так что сможешь посмотреть и пообщаться с парнями.

– Со всеми? – быстро уточнила я. Если честно, идея пока вызывала лёгкую панику – мы ещё не готовы.

Хантер покачал головой:

– Сперва со мной. Бруклин тоже согласен – я с ним уже поговорил. Может, Итан тоже не будет против. Но… – тут он хитро прищурился, – от Лилиан была просьба: чтобы ты не засматривалась на её парня.

Я махнула рукой, мол, да брось ты. Конечно, нет. Всё строго в рамках журналистской этики.

– Спасибо большое, Хантер! – искренне сказала я. Уже не терпелось написать Аве и Мэйсону. У нас есть старт, и это главное!

– Пока не за что. И ещё… – Он вдруг торжественно произнёс: – У меня не только хорошая память на русские слова, но я ещё неплохо считаю. И мой любимый цвет – синий.

Я застыла. Что? Я нахмурилась, непонимающе уставилась на него, затем перевела взгляд на Дженну – та тоже была в ступоре. Отлично. Значит, не только мне показалось, что он сейчас выдал набор случайных фактов о себе, будто мы на каком-то первом раунде знакомства в реалити-шоу.

А Хантер? Он заливисто рассмеялся. Прямо на всю столовую. Студенты начали оборачиваться, а я стояла в полном шоке, хлопая глазами и лишь смогла произнести:

– Слушай, Том не говорил, что у тебя есть… хм… особенности. Но я обязательно запомню, что твой любимый цвет – синий.

Он снова щёлкнул меня по носу.

– Кто-то там говорил, что ходит на свидания только когда узнает человека получше. И я уже жду не дождусь нашего, Ники!

Развернулся и спокойно направился обратно к своему столику, оставив нас в абсолютной тишине и лёгком культурном шоке.

Я посмотрела на Дженну, которая улыбалась и смотрела ему вслед:

– Мой бог. Как хорошо, что у меня есть Кевин. Потому что сейчас… сейчас бы я уже была по уши влюблена в этого засранца.

ГЛАВА 10. Ники

После того как Хантер сообщил, что мы можем начать снимать уже в среду, понедельник и вторник пролетели со скоростью света. Это был именно тот случай, когда время будто сжимается в одну большую каплю тревожного ожидания: ты вроде бы и живёшь, и учишься, и даже что-то ешь, но в голове – только одно: среда, среда, среда.

В среду я проснулась ещё до будильника. Просто открыла глаза и уставилась в потолок. Сердце уже билось быстрее, хотя я ещё не встала с кровати. Волновалась ли я? Ещё как. Сон был беспокойный, словно я всю ночь каталась на американских горках. Сначала не могла уснуть, ворочалась, и только когда мозг окончательно вырубился, приснился сон: как я с диктофоном бегаю по полю за Хантером, а он требует борщ. Что это вообще было? Видимо, стресс уже начал принимать комические формы.

Я встала с кровати и на автомате пошла в душ. Нужно было сбросить это напряжение – хотя бы физически.

Когда я вышла из ванной, всё ещё с полотенцем на голове, Дженна сидела на своей кровати, зевая и смотрела на меня так, будто я ей привиделась.

– Ничего себе, ты так рано проснулась! – проговорила она хрипло.

Я пожала плечами и бросила взгляд на своё отражение в зеркале.

– Волнуюсь.

– Я уверена, что сегодня всё пройдёт хорошо, – сказала она, потирая глаза.

Я только скептически взглянула в её сторону. Да, конечно. Всё пройдёт хорошо. Особенно если я не забуду, как меня зовут. Или если кто-то из парней не посмотрит на меня так, что у меня отключится речь.

– Даже если что-то пойдёт не по плану, уверена – ты вырулишь, – добавила она и встала с кровати. – Ладно, я в душ.

Сборы сегодня были особенными. Не просто утро в общежитии перед лекцией, а почти как перед вечеринкой. Дженна выглядела просто на миллион. И это была не просто «собралась» – это была настоящая заявка. Новый день, новый статус: она и Кевин теперь официально вместе, и она собиралась провести с ним весь день. Лёгкие локоны, идеальный тон, аккуратный макияж и очень «случайно» подобранный аутфит – простой, но подчёркивающий фигуру. Она смотрела на себя в зеркало внимательно, будто собиралась получать «Оскар».