Эгоист. Только с тобой

– Максим, ты совсем с катушек слетел?

Я встаю с дивана и пытаюсь пройти мимо него к двери – он хватает меня за плечи и швыряет обратно на диван. Я снова влетаю в его спинку с такой силой, что на пару секунд перехватывает дыхание.

– Нужно еще пройти небольшое собеседование, Маш.

– Максим. Никакое собеседование я проходить не стану, потому что работать тут не буду. Я не знала, что это твой клуб, когда сюда шла. Выпусти меня.

Я снова встаю и снова лечу спиной обратно на диван.

– Ты как, наверняка ведь будешь еще дополнительные услуги в приватных випках потом оказывать? – продолжает, словно не слыша моих слов.

– Максим, послушай. Не знаю, о чем ты там подумал, но о чем бы ты ни подумал, это не дает тебе право так себя вести.

Я снова встаю и снова пытаюсь дойти до выхода. На этот раз у меня почти получается пройти мимо него, но Максим дает мне это сделать целенаправленно. Едва я поворачиваюсь к нему спиной, как стальным обручем обхватывает руками сзади и, не отпуская, разворачивает лицом к дивану.

– Очень убедительно, Маш. Я почти поверил, – обманчиво мягко шепчет на ухо, подталкивая к дивану.

Толкает в спину, и я приземляюсь на диван на локти и колени. Пытаюсь подняться – он давит мне ладонью между лопаток, прижимая грудью к коричневой кожаной поверхности.

– Максим, отпусти меня, ну что ты делаешь… – мои аргументы закончились и звучит, откровенно говоря, жалко.

Максим давит мне на спину одной рукой, а второй медленно поглаживает по задней поверхности бедра, слегка сжимая. Потом так же медленно задирает мою юбку. Раздается тихий треск, с которым он рвет капрон колготок, отчего между ног образовывается большая дыра. Я время от времени толкаюсь руками, пытаясь подняться, но по ощущениям меня словно бетонной плитой придавило. Максим не обращает на мои ерзанья никакого внимания. Сдвигает в сторону трусики, сначала приглаживает складки костяшками пальцев, после осторожно раздвигает подушечками.

– Что я делаю, Маш? Проведу небольшую оценку профессиональных навыков. Сначала трахну твою узкую скользкую щелку, а потом буду трахать в задницу.

– Максим, отпусти меня!

Я делаю резкий рывок и мне даже удается на несколько сантиметров приподняться над диваном, но Максим тут же прижимает меня обратно.

– Не дергайся! – рявкает в голос так, что я вздрагиваю, а следом уже успокаивающе мягко добавляет, – тише, тише. Расслабься, – его пальцы в этот момент совершают плавные поглаживающие движения в самой чувствительной точке, а спустя несколько секунд я чувствую, как, не прекращая эти поглаживания, он касается подушечкой большого пальца плотного колечка в моей попе и поглаживает теперь еще и там, – я дам тебе кончить, не волнуйся. И в попку буду трахать тебя нежно. Тебе понравится. Или ты пожестче любишь, а, Маш?

Резко убирает руку от промежности, хватает за волосы и дергает вверх, впечатывая спиной в свою тяжело вздымающуюся грудь, в которой в бешеном ритме колотится сердце.

– Или может, в рот сначала хочешь?

Крепко держа за волосы, подносит к моим губам указательный и средний палец и проталкивает их в рот.

– Соси, – жестко приказывает.

Я мычу, пищу и кусаю его за палец.

– Сука, – шипит Максим, отдергивая пальцы, больно встряхивает меня за волосы как нашкодившего котенка и снова подносит пальцы к губам, – соси, сказал.

Я обхватываю его пальцы губами и осторожно посасываю.

– Умничка, – исступленно шепчет на ухо, – соси, малышка, – невесомо касается губами шеи и снова прижимается к уху, – ротик рабочий у тебя, а, Маш? Часто тебя в горло долбят всякие пузатые папики?

Придурок…

– Ну так что? Выебать тебя в рот? – вкрадчиво уточняет, убрав пальцы и мягко оглаживая влажными от моей слюны подушечками горло.

– Нет, – выдавливаю тихо.

– Ладно. Это мы напоследок оставим, – и с силой толкает меня вперед, снова ставя перед собой на четвереньки.

Я вновь резко дергаюсь, пытаясь вырваться, и пинаю его пяткой, которая по ощущениям попадает куда-то ему в бедро. В ответ мне прилетает болезненный шлепок по ягодице такой силы, что кожа начинает буквально гореть огнем, словно ее в этом месте содрали заживо. Максим обхватывает мою голову ладонью, прижимая щекой к дивану.

– Не дергайся, сказал! – рявкает в голос.

– Больно… – говорю ему еле слышно, потому что и правда больно и обидно.

Затихаю, и он, продолжая держать, с легким нажимом поглаживает меня широкой горячей ладонью по задней поверхности бедра и выше, там, где только что ударил.

– Не дергайся, Маш, – повторяет еще раз уже почти спокойно, – я ведь пытаюсь быть с тобой нежным. Я все равно тебя выебу.

– Максим, – зову его жалобно и озвучиваю свою последнюю надежду, – можно я лягу на спину?

– Нет.

– Пожалуйста.

– Нет. Я буду трахать тебя сзади, Маша. Всех шлюх я трахаю сзади.

– Сделай для меня исключение. Пожалуйста, Максим. Я хочу к тебе лицом. Хочу смотреть на тебя, когда ты будешь это делать.

Его ладонь за это время уже вновь нырнула в разорванную на колготках дыру, а пальцы вновь цепляют сползшую обратно ластовицу трусиков, сдвигая ее в сторону. Кончиками он осторожно раздвигает складки, безошибочно находя то место, где именно нужно трогать. Подушечкой среднего пальца круговыми движениями поглаживает чувствительную точку, и я делаю легкое движение тазом, сильнее насаживаясь на его ладонь, чтобы наверняка: похоже, что сопротивление его не заводит, только очень злит.

Максим медленно приподнимается, убирает руку, которой вдавливал меня щекой в кожаную обивку дивана, кладет ее мне на ягодицу, сжимая и тиская, и при этом продолжает неторопливо ласкать клитор второй рукой.

– Пожалуйста, Максим.

– Перевернись, – говорит тихо спустя несколько секунд молчания, словно принял важное для него решение. Убирает руки и звенит пряжкой ремня.

Максим стоит, упираясь в диван коленями, и, наклонив голову, расстегивает ремень, поэтому не замечает, как ему в голову прилетает полупустая бутылка коньяка, которую я первым делом хватаю со стоящего рядом стола, когда переворачиваюсь.

Удар приходится куда-то в висок, Максим отшатывается и хватается за голову руками, а я в этот момент резко подрываюсь с дивана и бросаюсь к двери, на ходу одергивая юбку. У самой двери оборачиваюсь и вижу: Максим сидит на диване, по его виску стекает тонкая красная струйка, а он задумчиво растирает алую жидкость между подушечек пальцев. Поднимает на меня взгляд. Я боялась приложить слишком много усилий и прибить его этой бутылкой, но приложила, кажется, наоборот, недостаточно. Потому что Максим вытирает пальцы о рубашку и поднимется с дивана. Видимо, этот мужчина привык получать не только по лицу, но и по голове.

Дергаю на себя дверь, которую он из-за своего невменяемого состояния не закрыл, выскакиваю в коридор и несусь прочь. Но недолго. Метров пять. А потом со всего размаха влетаю в крепкую, затянутую во все черное фигуру охранника.

– Эй, а ты куда так мчишься? – мужчина удерживает меня обеими руками, обхватив за плечи, – натворила что-то?

Всё. А ведь у меня почти получилось. Хотя бы до первого этажа добежать – там всюду люди. Или вон из-за угла до сих пор слышны музыка и крики. Кастинг как шел, так и идет. Сейчас этот амбал вернет меня Максиму, который скажет, что разберется со мной сам, и… и всё…

– Убери от нее руки! – рявкает знакомый голос, и охранник разве что не вытягивается по стойке смирно.

Максим стоит в паре шагов от нас, сунув руки в карманы брюк, и молча меня рассматривает. Алая струйка так и стекает по его виску. Я делаю маленький шажок назад, потом еще один и еще. Порывисто разворачиваюсь и срываюсь с места.

Выбежав на парковку, немного замедляюсь, убедившись, что меня никто не преследует, и быстрым шагом дохожу до своей машины. Плюхаюсь на сиденье и щелкаю кнопкой блокировки замков. Руки ходят ходуном и отвернуть крышку на бутылке воды получается с большим трудом. Сделать глоток, не расплескав жидкость, – еще труднее. И только сейчас, немного отдышавшись и придя в себя, по липкому мокрому ознобу между ног из-за холодящей сквозь ткань юбки и трусиков обивки сиденья, я понимаю, что там я вся влажная. А когда и как это могло произойти – не понимаю. Еще как-то можно понять, когда это произошло, допустим, около ателье Аллы, где мы стояли в день знакомства. Тогда от его неторопливых и нежных прикосновений к моему лицу, пусть и на контрасте с наглым и бесцеремонным поведением, я действительно возбудилась. Или вот вчера, когда мы сидели в машине у ресторана, в который он меня привез, и я высказывала ему по поводу своей неподходящей одежды. В тот момент он смотрел на меня таким взглядом, что внизу живота невольно сладко кольнуло. Но сейчас… он же меня чуть не изнасиловал… и… блин… да я же даже кричать не пыталась… не звала на помощь, не верещала в голос… там же охранник прямо под дверью прогуливался…

В полнейшем раздрае я поворачиваю ключ в замке зажигания и трогаюсь с места. Руки до сих пор трясутся, да и всю меня колотит как в лихорадке. Прежде чем я понимаю, что забыла снять ручной тормоз, машина уже какое-то время скребет шинами по асфальту, тяжело и натужно продвигаясь вперед.

– Черт! – ругаюсь, дергая ручник.

Нога слетает со сцепления, машину резко бросает вперед, следом раздается скрежет и громкий стук. У стоящей напротив через узкий проезд крутой спортивной машины, углом капота в которую я влетела, разбита фара. И самое ужасное, что я знаю, кому эта машина принадлежит…

Да вашу ж мать!!!

Максим

Слабовато она меня приложила. С ее физической формой могла двинуть куда сильнее. Прижимаю к ссадине на лбу полотенце, смоченное холодной водой, потом откидываю в сторону и сую голову под кран, чтобы хоть немного остыть. Охуеть как меня вскипятило. Сначала хотел убить, потом выебать и убить, потом выебать и… и снова выебать. До сих пор не отпускает. Откуда нашел в себе силы тормознуться после того, как она меня бутылкой шарахнула, сам не знаю. Где-то все-таки фонила мысль, что делаю непоправимое. А-хре-неть. Я только что чуть не опустился до того, чтобы взять девчонку силой.

Приведя себя в порядок, возвращаюсь в кабинет и плюхаюсь в кресло за столом. В мозгах все еще троит. Какого дьявола она сюда приперлась?!

На самом деле, про «дополнительные услуги» в приватных комнатах я ей соврал. Проституцией мы не занимаемся. Во всех всего лишь пяти приспособленных для приват-танцев випках установлены камеры, а сексуальный контакт с клиентом влечет за собой увольнение. Клиенту – пожизненный черный билет. На этаже, как и во всем клубе, дежурит охрана, а домой девочки уезжают на такси. Вне рабочего времени они вольны делать что хотят, но, если клиент проявляет излишнюю и пугающую их настойчивость, сразу сообщают охране. Но таких клиентов очень мало. В основном это солидные дядьки, которые пришли отдохнуть от наскучившей и однообразной семейной жизни. Мы вообще долго думали с Богданом, стоит ли организовывать даже нечто подобное, и пришли к выводу, что, как ни крути, а для привлечения категории, так сказать, вип-клиентов без подобных услуг никуда. Но это ничего больше, чем всего-навсего танец под пристальным наблюдением охраны, которая следит за происходящим через монитор, куда в режиме онлайн поступает картинка с видеокамеры. Только подобная нашей практика – это исключение из правил, а не правило. Я прекрасно знаю, что представляют из себя с виду аналогичные услуги в других клубах. Скажем, у того же самого Левушки Касимова, поговаривают, можно хоть групповуху заказать и любую девочку толпой пустить по кругу. Мне вот интересно, Маша знала об особенностях нашей системы, если, с ее слов, она даже не знала, чей это клуб? А про то, чей это клуб, думаю, она действительно не знала. Она бы не пришла, если бы понимала, кого может тут встретить. Получается, ей такая работенка привычна, так что неважно, где ей заниматься, только возьмите? Как-то это все не клеится с ее поведением. Или настолько умелая актрисулька? Умелая и тупая. Думала, не узнаю, чем она занимается? Бред полный… бля… да у меня сейчас мозг взорвется! Но факт налицо. Неприступная, гордая и дерзкая, чистая и светлая девочка Маша, которая еще вчера нежно постанывала мне в рот во время поцелуя, вытворяла на шесте такое, что мне хотелось лично выколоть глаза каждому и даже каждой, кто на нее смотрел. А по башке она мне двинула со всей возможной искренностью. Такое не сыграешь. Так какого дьявола она сюда приперлась?! И где она так крутить жопой научилась?!

Открываю папку «Танцовщицы» на ноуте и просматриваю список файлов. Ничего. Беру телефон и набираю номер Даши, ответственной за организацию развлекательных программ и отбор девочек, с которой Маша о чем-то весело щебетала после танца.

– Скинь мне ее резюме, – приказываю без предисловий.

– Чье, Максим? – вздыхает.

– Ты прекрасно поняла чье.

На несколько секунд в трубке воцаряется молчание. Потом где-то на заднем фоне раздаются вялые хлопки: кастинг все еще проводит.

– Максим, ее резюме должно быть в системе. Посмотри, пожалуйста, сам.

Заново щелкаю папку «Танцовщицы» и заново просматриваю список файлов.

– Нет его тут.

– Боже… – опять устало вздыхает, – сейчас.

Через пару минут, в течение которых я нетерпеливо тарабаню пальцами по столу, Даша заходит в кабинет и бросает на стол лист с набранным на нем текстом. Хватаю лист и пробегаюсь глазами по строчкам. Общительность, коммуникабельность, стрессоустойчивость… что за хрень?

– Это резюме на должность официантки, – отбрасываю листик на стол.

– Она и подавала резюме на должность официантки, Максим, – с показным терпением поясняет Даша.

– Тогда какого черта она на шесте делала?!

– Я попросила, – поясняет уже абсолютно спокойно, – мы с ней занимались когда-то вместе. Маша всегда была лучшая. Я просто попросила ее показать этим курицам требуемый уровень. Вот и все.

– То есть устраиваться танцовщицей она не собиралась?

– Думаю, шансы заполучить ее в команду у нас равны примерно нулю. Для нее это всегда был всего лишь спорт. Хотя, может быть, со временем, если бы она увидела, что…

– Сууукааа…

Даша осекается и подозрительно прищуривается.

– А с чего вдруг ты так раздухарился, а, Максим?

– Можешь быть свободна, – отрезаю, вытягивая сигарету из пачки.

Та разворачивается и, виляя задницей в обтягивающей черной юбке до колен, идет к двери. Она старательно пытается соблюдать субординацию, потому что работа ей нравится и зарплатой она не обделена, но после того, как эта задница побывала на моей члене, ее периодически теперь заносит. С Богданом она себе такого не позволяет. У него разговор короткий. А вот я когда-то не просто ее трахнул. Даже думал завести с ней некое подобие постоянных отношений. То ли дрянной характер зацепил, то ли то, насколько самозабвенно она отдавалась и позволяла делать с ней все что вздумается, хотя такой уж искушенной на тот момент не выглядела, но подобная мысль, признаю, была. Не знаю, насколько бы меня при этом хватило, но когда, после того как я попробовал ее со всех сторон, увидел, что в этот же вечер, преданно заглядывая в глаза, ее встречает на парковке какой-то парень с веником такого размера, что впору цветочный магазин открывать, то тогда это мимолетное желание быстро улетучилось, оставив после себя лишь чувство легкой брезгливости.

Даша открывает дверь, вдруг захлопывает обратно и снова поворачивается ко мне.

– Не советую, Максим.

– Ты о чем?

– Маша тебе не по зубам.

– Даш, тебе твоя работа разонравилась? Другую нашла?

– Я просто предупреждаю, Максим. Трахай дальше своих шлюх и держись от Маши подальше.

– Каких-нибудь вроде тебя?

– Да, Максим, – отвечает, уязвленно отводя глаза, – каких-нибудь вроде меня, – возвращает обратно ставший уверенным и колючим взгляд, – а Маша – это немного не твой уровень. Когда поймешь, уже поздно будет, – и хлопает дверью.

Не мой уровень, значит. Не мой. Уровень. И как это понимать?

Блять. Я же на этот уровень только что чуть с ноги дверь не вынес. Я же ее только что чуть не изнасиловал… и до сих пор кроет…

– А ты вообще собираешься в просмотре участие принимать или как? – снова открывает дверь и снова захлопывает. Опять открывает, – отсмотри хотя бы тех, кого я уже отобрала, – и снова захлопывает.

Да не на что там смотреть…

Камеры!

Все кастинги записываются на случай, если, например, есть сомнения и требуется пересмотреть выступление еще раз.

Поспешно сую сигарету в пепельницу, встаю из-за стола, поворачиваю ключ в замке и плюхаюсь обратно в кресло. Нахожу нужную запись, а потом… потом расстегиваю ремень на брюках. И в этот момент я жалею только об одном: что позволил ей удрать. А в висках под шум крови пульсирует одна-единственная мысль: как же сладко она на мои пальцы текла…

Маша

В общем, я не придумала ничего лучше, кроме как банально скрыться с места преступления. Я просто уехала. Достаточно с меня стресса. Единственное, что я сделала, так это удалила номер Максима из списка заблокированных контактов, чтобы он мог со мной связаться. Не знаю, как он теперь поступит. Наверняка решит, что я сделала это специально. А одна эта его фара стоит как вся моя машина целиком. Еще больше, наверное, теперь взбесится. Если он куда-нибудь обратится, то никто не станет разбираться в том, что там произошло между нами до этого. Попробуй докажи. А за то, что я уехала, меня лишат водительских прав. И ущерб ему возместить мне нечем. Придется машину продать. Не говоря уже о том, что гарантия на этот случай и на машину в целом распространяться теперь, скорее всего, не будет. Ну за что мне это все, а?

Максим

– Максим, имей совесть, пожалуйста. Некоторые девочки уже больше двух часов ждут. Они на работу пришли устраиваться, а не на прием к королеве, чтобы до вечера тут сидеть.

– Завязывай истерить. Во вторую от начала коридора пусть проходят. По очереди.

Брюки мне пришлось переодеть. Впрочем, дело привычное. Я не один комплект, так сказать, сменки тут храню. Всякое случалось. Правда, еще ни разу не случалось, чтобы я дрочил как какой-то малолетка, запершись у себя в кабинете, но… сууукааа….

Спустившись на второй этаж, толкаю дверь одной из вип-комнат, тех, что предназначены для приватов, плюхаюсь на диван напротив небольшого круглого подиума с шестом по центру и съезжаю задом вниз, раскрывая на коленях ноутбук.

– Можно? – раздается неуверенное от двери после короткого стука.

– Проходи, – отвечаю, не поднимая головы, – представься.

– Я Карина.

Нахожу резюме этой Карины, пробегаюсь по нему взглядом, потом рассматриваю саму Карину, терпеливо ждущую почти у самого выхода, как будто она готова удрать в любой момент. Коротко стриженные каштановые волосы, серая шелковая блузка, грудь ничего такая, длинные ноги в голубых джинсах… Маша в похожих со мной на свидание ходила. На ней лучше гораздо такие смотрятся. Вздыхаю и пытаюсь сосредоточиться на этой Карине.

– Раздевайся, выбирай музыку и вперед.

Когда Карина клацает мышкой, выбирая музыку, замечаю, как у нее дрожат руки.

– Ты волнуешься, что ли?

– Ну. Немного.

– Если ты сейчас передо мной так дергаешься, как ты будешь перед полным залом выступать? Может, не стоит, если сомневаешься в своих силах?

– Вы так думаете?

– Ну да. Лучше не делать совсем, чем сделать, а потом жалеть.

Девчонка меряет меня задумчивым взглядом и как-то странно улыбается.

– Забавно…

– Что «забавно»?

– Да так, – снова улыбается и вдруг вся подбирается и уверенно отрезает, – я готова.

– Давай. Раз готова.

Двигается Карина неплохо. С тем шанхаем, что вытворяла Маша, не сравнить, но вполне дрочибельно. Единственное, что жутко напрягает, – это ее стертые почти до крови коленки. Будто она с метр проехалась ими по голому асфальту. Впрочем, это уже не моя забота. Даша знает, в каком виде девочек перед публикой выпускать.

– Ну как?

– Нормально. Отдел кадров на третьем этаже. Можешь идти. Следующую позови там.

Карина молча сгребает в охапку джинсы, блузку… делает несколько шагов к двери, растерянно прижимая их к груди, потом останавливается, с пару секунд медлит и возвращается обратно, вставая напротив.

– Прежде чем вы меня примете, я должна вас предупредить.

– Говори.

Тяжело сглатывает, отводит взгляд и сипло выдавливает:

– Раньше я работала у Льва Касимова.

Несколько мгновений молча рассматриваю ее стертые коленки и низко опущенную голову.

– И как уйти смогла?

– Мой сын сильно болел, ему нужно было дорогостоящее лечение, сделать операцию и…

– Я спросил не об этом, Карина, – перебиваю, не дослушав, – мне неважно, как ты там оказалась. Меня интересует, как и почему Касимов тебя отпустил.

– Мне помог один человек, который на него работает. Его зовут Егор. Я не знаю, как это вышло, но он узнал, что я хочу сбежать. Думаю, кто-то из девочек меня ему сдал. Я ждала, что теперь меня отправят на постоянную основу в один из тех клубов, из которых не выпускают, но спустя пару дней он принес мне мой паспорт и сказал, что я могу уйти. Сказал, что взамен иногда будет меня навещать.

– Я понял, Карина. А с коленями у тебя что?

– Позавчера Егор приходил меня навестить…

Жесть, бля…

– Зачем тебе эта работа, Карина? Тебе ведь наверняка объяснили правила. Обслуживать клиентов за деньги у нас запрещено.

– Я поэтому и пришла. Я хочу начать нормальную жизнь.

– Знаешь, я не хотел бы тебя обидеть, Карина. Впрочем, мне похер, обидишься ты или нет, – говорю и вижу, как взгляд девчонки тускнеет, коротко стриженная головка снова поникает, а плечи опускаются еще ниже, – но прежде чем приступить к работе, тебе нужно будет пройти диспансеризацию. В первую очередь меня интересуют данные гинекологического осмотра. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я.

– Я чистая, – выдыхает с надеждой в голосе, поднимая на меня недоверчивый взгляд.

– Я не стану верить на слово, Карина. Принесешь справку о здоровье и можешь вместе с ней приносить трудовую.

– Спасибо. Спасибо вам большое, – прижимает ладонь ко рту и устремляется к выходу.

– И колени в порядок приведи! – ору ей вслед.

Гор – животное безмозглое. Удивительно, как она вообще этого монстра смогла в себя принять и выжить. Впрочем, удивительнее другое. Как он смог ее отмазать. От Касимова так просто не уходят, это факт. Надо будет предупредить Богдана на всякий случай, что из-за нее могут быть проблемы с одним из главных в этом городе поставщиков хлеба и зрелищ. Еще наркоты и безотказных девочек. Богдан не расстроится. Ему только повод дай.

***

– Если тренер узнает, что мы влезли в нелегальные бои, вышвырнет из зала как щенков обоссаных, – хмуро сказал Богдан, прикладывая к щеке холодный компресс.

– Не узнает. По-моему, он уже привык, что у нас все время рожа в фарш разбита, – отмахнулся Максим, сидящий рядом с таким же компрессом, который прижимал к кровоподтеку под левым глазом.

– Что думаешь по поводу субботы?

– Думаю, Касимов больной отморозок. Он сделает все, чтобы в финал вышли именно мы. Ему будет по приколу выставить на ринг двух лучших друзей друг против друга. А если будем играть в поддавки, денег нам не видать. Публике нужно мясо.

– Откажемся?

– Ты про Ковальчука слышал? Он отказался. Теперь со сломанными руками в больничке отдыхает. Говорят, месяца через три выйдет, не раньше. Какие-то железяки ему вставили, про бокс можно до конца дней забыть, хорошо, если хер удержит, чтобы поссать сходить. Касимов так просто не отпускает. Зря мы в это дерьмо влезли, – добавил раздраженно Максим, отбрасывая компресс.

Богдан тяжко вздохнул.

– У меня весовая больше, – хмуро проговорил, уже понимая, что задумал друг.

– А я быстрее. И у тебя плечо.

– Плечо до субботы пройдет. Я тебя размотаю.

– Чем больше шкаф, тем громче падает.

– Бабки пополам?

– Бабки пополам, – подтвердил Максим и, сунув сигарету в рот, щелкнул зажигалкой, – при любом раскладе.

…

Богдан открыл глаза и уставился в покачивающийся потолок с посеревшей облупившейся побелкой. Воняло хлоркой и какими-то медикаментами. Справа раздавался размеренный писк приборов. Следом послышался легкий шорох и тихое покашливание. Богдан медленно повернул голову, сталкиваясь с насмешливым взглядом темно-карих глаз. Максим лежал на соседней койке через застеленный вытертым рыжим линолеумом проход, покручивая в пальцах сигарету: курить в больнице было нельзя, но очень хотелось.

– Хуево выглядишь, тушенка, – заключил со скепсисом в голосе, смерив друга взглядом.

– Ты не лучше. Дрищ.

Оба тяжко вздохнули и помолчали.

– Мы теперь богатые? – хмуро уточнил Богдан, вернувшись к изучению проплешин на потолке.