Эгоист. Только с тобой

Минут пятнадцать спустя Максим и Богдан стояли на берегу реки, протекавшей за деревянными домами частного сектора, тем не менее являвшегося частью города, – дома давно собирались сносить под многоэтажную застройку, но большинство их обитателей были против, коль скоро в качестве компенсации предлагали сущие слезы.

Отдышались, умылись холодной водой и сели на пологий травянистый склон. До противоположной стороны реки цивилизация еще не добралась, эту же сторону от ближайших домов закрывала длинная шеренга стройных берез и тонконогих осин.

– Богдан, – протянул руку русоволосый здоровяк.

– Максим, – пожал в ответ черноволосый, смерив его взглядом. Немного помолчал, мрачно глядя на горизонт, и, не поворачивая головы, добавил, все так же глядя на горизонт, – зря ты за меня впрягся. Со мной водиться считается стремным. Я детдомовский. Отброс. Тебя чморить теперь будут.

– Уже, – усмехнулся Богдан, – я тоже не из элиты.

– Тоже детдомовский?

– Почти. С бабкой-алкашкой живу, – хмуро пояснил Богдан.

Максим еще раз пробежался взглядом по массивной фигуре от выцветшей футболки до протертых на коленях почти до дыр джинсов и расклеившихся кроссовок.

– Нищий?

– Пиздец какой нищий.

– Максим, – снова протянул руку.

– Богдан, – пожал в ответ Богдан.

Глава 6

Маша

– Машенька, ну как ты? – Зоя Степановна топчется в подъезде, протягивая мне ключи от моей квартиры.

– Все в порядке, Зоя Степановна.

– Тебя вчера парень этот чернявый принес. Я уж испугалась, что случилось чего, но он сказал, ты уснула просто.

– Да, Зоя Степановна. Видимо, пока в машине с ним ехали, уснула.

А утром, к своему удивлению, обнаружила себя спящей прямо в одежде на расстеленном диване, на подоконнике в кухне – еще один букет из роз, подаренный вчера Максимом, а в холодильнике коробки с пирожными. Дверь закрывали явно снаружи, потому что изнутри я пользуюсь другим замком, а сами ключи исчезли. А теперь понятно, что Зоя Степановна, надо полагать, взяла ситуацию под свой контроль. Она меня в обиду никогда не даст.

– Нельзя, Машенька, столько работать. Совсем загнала ты себя, – укоризненно и расстроенно качает головой, – я, Машенька, пирог испекла. Кусочек вот тебе принесла.

– Спасибо, Зоя Степановна, вы проходите. Вместе чаю попьем. У меня еще пирожных куча целая есть. Сейчас пробовать с вами будем.

На самом деле, мне совсем не хочется принимать от Зои Степановны пироги и запеканки, какие она то и дело приносит с завидным постоянством. Просто потому, что она и так едва сводит концы с концами, в одиночку воспитывая своего внука Славика, который периодически таскает у нее и без того крошечную пенсию и влипает в дурные истории. Но обижать ее мне тоже не хочется, тем более что готовит Зоя Степановна так, что пальчики оближешь. Иногда я помогаю ей, покупая продукты, на что она каждый раз долго причитает, но это капля в море.

– Красивый парень, Маша, статный, – заводит разговор, когда уже сидим за столом, – но ты на это, Машенька, не смотри. Мужик – он не красотой измеряется. И если красиво рассказывать начнет, ты его не слушай. И если некрасиво – тоже не слушай. На поступки, Машенька, смотри.

Я накрываю рукой ее худую морщинистую ладонь и слегка сжимаю.

– Спасибо вам, Зоя Степановна. Я так и сделаю. А у вас как дела? Как Славик?

– Славик три дня уже школу прогуливает, – вздыхает тоскливо, – вчера вот ночевать не пришел. Боюсь, не будет с него, Машенька, проку.

– Да вы не расстраивайтесь раньше времени. Мальчишки все в этом возрасте дурные.

– Они, Машенька, в любом возрасте дурные. Что в шестнадцать, что в шестьдесят.

На этот раз мы обе одновременно вздыхаем, какое-то время молчим, потом Зоя Степановна рассказывает мне рецепт своего пирога. Я слушаю ее с интересом, хотя без всякого толку: повар из меня никудышный. Верх моего кулинарного мастерства – разогреть готовый обед из ближайшего супермаркета. Еще баночку с йогуртом открыть могу.

Проводив Зою Степановну, я успеваю изучить пару вопросов из списка подготовки к зимней сессии, еще сбегать в магазин и закинуть стирку, а после собираюсь и еду на собеседование.

С подработкой я определилась. Самое простое и быстрое для меня – это устроиться официанткой. Опыт у меня есть, к физическим нагрузкам я привычна и знаю, что там можно получать неплохие чаевые. По крайней мере раньше мне всегда оставляли. Так как это будет не основное место работы, мне нужно такое, чтобы в случае чего я могла выйти после смены в магазине, а значит работать это заведение должно долго. Так что я иду, то есть еду, устраиваться в ночной клуб. Называется «Пульс». Они одни из первых откликнулись на мое резюме, отзывы в сети как о работодателе о них в целом хорошие, разве что за редкими замечаниями по типу «нам бы денег побольше, а работы поменьше». Основные моменты мы обговорили с девушкой, представившейся Аллой, по телефону, и она записала меня на личную встречу с менеджером по персоналу.

Несмотря на то что сейчас еще день, машин на стоянке достаточно много. Найдя свободное место для парковки, иду к зданию, в назначении которого не ошибешься даже без подсказки навигатора из-за огромной ярко-голубой неоновой вывески. Клуб занимает отдельное здание в целых три этажа и со стороны выглядит весьма презентабельно. Ребята в форме охранников на входе внушительной комплекции, с виду грозные, но приветливые. Улыбаются.

– Подскажите, пожалуйста, я по поводу трудоустройства.

– Кастинг на третьем этаже, – доброжелательно поясняет мужчина в черной футболке с бейджиком «Алексей».

– Кастинг?! – не могу скрыть изумления.

У них тут на должность официантки кастинг проводят?!

– Ты ведь танцовщицей устраиваться пришла? – считывает мое смятение.

– Нееет. Официанткой. Мне собеседование на три часа назначили.

– Аааа. Это тоже на третий этаж, только к Нелли Абрамовне. В конце коридора, там табличка на двери, увидишь, – и галантно придерживает передо мной дверь.

– Спасибо.

Кажется, мне тут уже нравится.

Максим

Голова тяжеленная, как переспелый арбуз, и трещит так, что вот-вот лопнет. Собравшись с силами, делаю рывок, отрывая ее от подушки, и дотягиваюсь-таки до разрывающего децибелами мозг и тишину спальни телефона. Кому там не спится в такую срань? А не. Два часа дня уже.

– Максим, сегодня просмотр. Ты помнишь? – без предисловий врывается прямо в голову резкий и холодный голос Даши, причиняя почти физическую боль, – мы уже начали. Ты собирался сам отсмотреть хотя бы тех, кого я выберу. Если не приедешь, я буду вынуждена просить у тебя прибавку, потому что это слишком большая ответственность и в мои обязанности не входит, чтобы…

– Я приеду, – перебиваю, не дослушав, – позавтракаю только.

Даша долгое время молчит, очевидно, борясь с неукротимым желанием сказать какую-нибудь колкость, но в итоге только хмыкает и сдавленно роняет в трубку:

– Хорошо, Максим.

Обожравшись обезболом и приведя себя в относительно сносное состояние, прыгаю в тачку и еду в клуб. Все места ближе ко входу уже заняты: видимо, те, кто приехал сегодня на кастинг, заняли. На моем месте у самого крыльца стоит машина, на которой я приехал вчера, поэтому паркуюсь как простой смертный на общей парковке, выхожу из машины и только тут замечаю, что через узкий проезд прямо напротив моей стоит маленькая красная машинка. И кажется, я знаю, кому она принадлежит. Не понял…

Маша

Внизу тут огромный зал с танцполом, установкой диджея, столиками, диванами и барными стойками. Обстановка отчего-то кажется мне знакомой. Странно. Конечно, я не раз бывала в подобных местах, а все клубы похожи друг на друга, но этот выделяется на фоне других, хотя ходила я в хорошие и дорогие. Сразу бросается в глаза и качественный ремонт, и продуманный интерьер, и отсутствие малейшего намека на протертый текстиль или облупившиеся поверхности. Здесь чисто, красиво и стильно. Может, все-таки в похожем была? Вроде как этот «Пульс» часть одной большой сети. Наверное, зря я не потрудилась изучить о нем подробности. Ладно, успею еще. Главное, чтобы приняли. Тут явно ко всему подходят основательно.

Из общего зала на первом этаже выходит широкий коридор, в котором несколько дверей ведут в туалетные комнаты, одной из которых я не упускаю возможности воспользоваться. После по лестнице поднимаюсь на второй этаж, где много приватных кабинок, часть из которых за закрытыми дверями, а часть расположена на внутреннем балконе. Дальше поднимаюсь на третий и, пользуясь подсказкой охранника, направляюсь в конец коридора. Сверяюсь с табличкой на двери и бросаю взгляд на часы – до моего собеседования еще двадцать минут, поскольку я не люблю опаздывать и приехала заранее.

Томясь ожиданием, курсирую по коридору, рассматривая обстановку. Параллельно со мной по коридору курсирует еще один из охранников, который то и дело бросает на меня задумчивый взгляд. За одним из поворотов коридора звучит громкая музыка. Помня про то, что здесь проходит какой-то кастинг, притормаживаю, прислушиваясь. В конечном итоге любопытство берет верх и я заглядываю в просторное помещение, используемое, очевидно, для проведения массовых мероприятий.

Первое, что бросается в глаза, – потрясающий по красоте наливной потолок, похожий на искрящиеся алмазные россыпи. Скорее всего, в него встроена какая-нибудь подсветка и в темноте он смотрится ошеломительно. Сейчас в помещении горит верхний свет. Тут и там стоят группы людей, о чем-то тихо переговариваясь. В основном девушки, хотя есть и мужчины. Некоторые стоят отдельно. Кто-то поправляет макияж или прическу, кто-то щелкает в телефоне, кто-то просто болтает. Но взгляды большинства прикованы к низкому круглому подиуму у дальней напротив входа стены. Он такой же искрящийся по торцевому краю, как и потолок, гладкий и серебристый сверху, а в центре него установлен пилон. Оу.

Почти прямо напротив подиума на небольшом удалении стоит девушка в обтягивающей черной юбке до колен и таком же черном пиджаке поверх классической белой блузки. Среди всех присутствующих она привлекает внимание не только строгой офисной одеждой, но и огненно-рыжим цветом собранных в высокий пучок волос. Даша?!

– Даша!

– Мааашкааа, – тянет радостно, – привееет.

Мы крепко обнимаемся, Даша отстраняет меня за плечи и, словно передумав, снова порывисто обнимает.

– Я так по тебе соскучилась! По всем вам!

– Так чего не приходишь?

– Так вот. Видишь. Работа, – кивает головой в сторону подиума, где какая-то девушка в крошечных зеленых трусиках и коротком черном топике делает первые движения под зазвучавшую музыку.

Я помню, что как-то, когда мы после очередной тренировки пошли пропустить по стаканчику капучино, Даша рассказывала, что устроилась в очень хорошее место помощницей директора по организации развлекательных программ, и с тех пор стала появляться на занятиях все реже и реже, пока совсем не пропала.

– А ты устраиваться пришла?

– Да. У вас здесь вакансия официантки открыта. Вот резюме принесла, жду собеседования, а тут ты.

– Поняяятно… – тянет слегка разочарованно, – а я-то уж обрадовалась.

– Ну Даш, – примирительно толкаю ее бедром.

– Да знаю, знаю, – так же примирительно толкает в ответ.

Мы переглядываемся, немного глупо хихикаем, потом я рассказываю Даше, что мне нужна небольшая подработка, она рассказывает про то, что работа здесь ей очень нравится, хоть и отнимает много времени и работать приходится в основном в вечернее время.

– Сегодняшний отбор, правда, это полный треш. Два часа уже тут торчу, а толку ноль. Ни одной мало-мальски пригодной кандидатки. Точнее, парочка была, которые хоть что-то умеют, но сомневаюсь, что директор их одобрит. Еще ведь внешность важна.

Я с пару секунд задумчиво смотрю в сторону девушки у пилона, которая делает короткий мах ногой, затянутой в высокий лакированный сапожок с острым длинным каблуком.

– И много нужно человек?

– В идеале человек пять хотя бы. У нас текучка тут большая.

– Условия плохие?

– Условия хорошие. Две девочки по состоянию здоровья продолжать не могут. Беременные они, – поясняет, поймав мой взгляд, – еще три замуж выходят. Они вообще с завидной регулярностью это делают. Находят или мужа, или обеспеченного любовника и потом танцуют исключительно у них в спальне. Потом подругам своим советуют. Так что приходят даже те, кто последний раз танцевал на утреннике в детском саду танец снежинки. Боже мой… – устало вздыхает, бросая взгляд в сторону подиума, где та же девушка теперь неуклюже сползает попой по пилону, – ты это видела? Как панда на бамбуке. Я такими темпами до второго пришествия танцовщиц не наберу.

– Ну так покажи им, как надо, раз они не до конца понимают, что от них требуется.

– Скажешь тоже. Я тут руководитель как будто бы. Должна быть стервой и сукой, а не показывать, как правильно надо задом крутить. Блять, – почти стонет, снова бросая взгляд в сторону пилона, – меня уволят ко всем чертям. А у меня ипотека вообще-то, – и вдруг переводит взгляд на меня и смотрит так, словно только что словила инсайт, – Маша! Иди переодевайся.

– Даш, ты же знаешь, что мне несложно, но я тогда на собеседование опоздаю. Может, на обратном пути?

– Маш, я этого дольше не вынесу. Давай так. Пока ты переодеваешься, я сама сбегаю до Нельки и отнесу ей твое резюме. Хотя на самом деле ты зря его взяла, там в системе все есть, если раньше отправляла. Но суть не в этом. Я замолвлю ей за тебя словечко. Она в принципе хорошая тетка, а по рекомендации возьмет не глядя. Считай, место уже твое. В обмен ты задаешь этим курицам планку, которую я от них жду, точнее, просто танцуешь так, как ты любишь, я им говорю, что это примерно то, что нужно, а потом ты идешь к Нельке выслушивать ее нудные наставления про то, что слева кухня, справа – туалет. А у меня, надеюсь, отсеется хотя бы часть этих доморощенных стриптизерш.

– Ладно, – протягиваю ей свое резюме, – спасибо.

– Тебе спасибо, – смеется Даша, – на самом деле Нелька тебя так и так возьмет, а я внаглую использую в своих целях, – смеясь, притягивает к себе и обнимает, – так я по тебе соскучилась. Ну иди давай. Вон там ширма. Костюмы чистые все, бери любой. Использованный потом в корзину брось.

– Я в своем белье станцую, – отмахиваюсь, направляясь в сторону перегородки у стены, за которой девушки переодеваются, прежде чем выйти на подиум.

– Как хочешь.

Белье на мне вполне подходящее. Сегодня я надела удобное и практичное: укороченные спортивные трусики-шортики и такой же бюстгальтер из плотной обтягивающей ткани. Я и на занятиях в таких часто танцую.

      За ширмой какая-то девушка с коротко стриженными каштановыми волосами сидит на стуле, стаскивая с длинных загорелых ног голубые джинсы.

– Привет, – я останавливаюсь чуть поодаль, нахожу глазами свободные плечики на высоком стальном вешало, чтобы оставить одежду, и расстегиваю пуговицы на блузке.

– Сейчас моя очередь, – зло бросает красотка, стягивая штанину и проигнорировав приветствие, – выйди вон отсюда, я имею право переодеться без ненужной компании.

– Не злись, пожалуйста, меня руководитель попросила сейчас выйти. А сразу после меня ты пойдешь.

– Ладно, – буркает ворчливо, продолжая раздеваться, и я замечаю, насколько при этом неловко она справляется с пуговицами на обтягивающей грудь серой шелковой блузке. Волнуется, похоже, вот и огрызается.

Раздевшись и разместив на плечиках свои юбку, блузку и колготки, я выхожу из-за ширмы и выбираю подходящую музыку, щелкая мышкой по экрану установленного на стоящем здесь же столе ноутбука, подключенного к музыкальному оборудованию.

«Crawl on me

Sink into me

Die for me

The living dead girl».1

Когда речь идет о танце на пилоне, в головах людей в первую очередь рождаются такие ассоциации, как «шест» и «стриптиз». Да. Pole dance – это действительно про эротику. Но не только. Танец на пилоне может и должен быть красивым и эстетичным, а для меня это прежде всего еще и прекрасная физическая нагрузка, потому что во время танца нужно выполнять сотни движений, которые требуют выносливости, гибкости и силы. Не спрашивайте, почему из всех видов спорта я решила остановиться именно на этом. Я не стану оправдываться.

Больше всего мне нравятся различные акробатические элементы, сложные трюки и шпагаты. Мосты с переходом, перевороты, развороты… я могу и райскую птицу, и китайского феникса, и фонжи. Люблю динамику и это ощущение свободы и полета. Правда, сейчас основной акцент все же стоит сделать на пластичные движения и сексуальную энергетику. Эротика, как-никак, а не спортивная гимнастика. Да и в целом, если танец лишен пластики бедер, выглядеть он будет плохо. Поэтому время от времени я спускаюсь на пол и двигаюсь плавно и провокационно. Прогибаюсь в пояснице, оттопыриваю попу – все в лучших традициях жанра. Связки между элементами тоже несут в себе заряд эротической энергии. И в таком виде танца я тоже не вижу ничего предосудительного. Секс и свободное самовыражение – это норма. Фрейд вообще считал, что либидо – это основа любой творческой деятельности. Это называется сублимация – перевод этого самого либидо в социально приемлемое русло. Разве что в танце на пилоне она куда более легко считывается. Никто ведь не станет спорить, что пилон – это классический символ фаллоса. Во многом поэтому в головах представителей сильной половины человечества сидит стойкое убеждение о легкомысленности и доступности девушек, исполняющих подобный танец. Раздвинутые ноги и расслабленная поясница – это посыл, который улавливается на бессознательном уровне.

А вот заканчивать танец я люблю эффектно. Я уже хорошо разогрелась и в своих силах уверена. Итак. Вис. Зацеп. Вис. Зацеп. Опять вис и… из-за скорости, с которой выполняются элементы, в глазах наблюдателей создается иллюзия стремительного падения, а я останавливаюсь головой вниз в паре десятков сантиметров от пола одновременно с тем, как стихает музыка. На несколько секунд в помещении воцаряется гробовая тишина, а потом одномоментно со всех сторон слышатся громкие хлопки, крики и свист. Громче всех неистовствуют стоящие отдельной группкой мужчины в костюмах пожарных и полицейских. Один вообще нарядился зайчиком. Явно пришли устраиваться в качестве танцоров и ждут своей очереди.

– Повтори на бис, куколка!

– Детка, ты огонь!

– Еще давай!

Вроде бы в их выкриках нет ничего такого, что могло бы меня смутить, как и в самой ситуации в целом, но отчего-то становится не по себе. Наверное, примерно такое же чувство бывает, когда идешь в одиночестве по темной пустынной тропинке и внезапно слышишь за спиной тихие шаги, чувствуя, как затылок прожигает чужой тяжелый взгляд. Обвожу глазами зал, пытаясь понять, что не так и откуда это странное ощущение, и нахожу глазами Дашу, которая показывает мне большой палец вверх. Силясь стряхнуть с себя странное наваждение, улыбаюсь, делая заведомо неуклюжий книксен на краю подиума, и иду обратно за ширму одеваться, пока она громко вещает:

– Прошу минуточку внимания! Только что вы могли наблюдать, чего именно…

За ширмой та злючка, которая должна была выйти после меня, сидит на стуле, плачет и натягивает обратно свои джинсы.

– Ты чего плачешь? Случилось что-то?

– Ничего, – отвечает грустно и уже без злости и отводит глаза, – я ухожу. У меня не получится так же, как у тебя. Я танцую ужасно.

– Что, настолько ужасно?

– Ну, не совсем ужасно, конечно, но сюда попасть мне без шансов, – и вдруг начинает в голос рыдать, размазывая ладошкой слезы по лицу, – я так надеялась на эту работу. Теперь я точно на улице останусь. Где я еще за такую зарплату устроюсь? Я ничего не умею…

– Эй! Ну-ка перестань! – встряхиваю за плечи этот эмоциональный сгусток, – попробуй хотя бы, если для тебя это настолько важно. Потом ведь жалеть будешь, что ушла. Лучше жалеть о том, что сделала, чем о том, чего не сделала.

– Я опозорюсь, – горько всхлипывает.

– Подумаешь, – демонстративно фыркаю, – опозорится она. Знаешь, я однажды пукнула в лифте, а этажом ниже в него вошел такой красавчик, что закачаешься. Вот это был позор. А ты всего лишь сделаешь то, что планировала. И я ни за что не поверю, что ты к этому не готовилась.

– Я Карина, – говорит тихо, утирая слезы.

– А я Маша.

– А тот красавчик? – вдруг спрашивает с любопытством, – как он отреагировал?

– Ну… все то время, пока мы спускались, я ковырялась в своем телефоне и то и дело демонстративно бросала на него укоризненный взгляд. Он стоял красный как рак, а когда лифт остановился, то рванул к выходу со скоростью бешеного поросенка. Мне кажется, к этому моменту он и сам поверил, что это сделал он, а не я. В общем, в любой непонятной ситуации делай ее еще более непонятной.

Пока я это рассказываю, Карина заметно расслабляется, стаскивает обратно свои джинсы и звонко хохочет вместе со мной.

Музыку она выбирает неторопливую и тягучую и, пока я иду обратно по направлению к Даше, начинает плавно двигаться.

– Молодец, Маш. Просто супер, – говорит Даша, время от времени бросая в сторону танцующей Карины задумчивый взгляд, и я ловлю в нем искорку заинтересованности.

– Мне кажется, ты должна ее взять, – спешу развеять ее сомнения.

– Думаешь?

– Двигается неплохо, основные элементы у нее хорошо получаются. Скорости только не хватает. Запиши ее к Карнай, она подтянет ей уровень.

– А знаешь, ты права. Потенциал у нее есть. Побудет первое время на разогреве, а потом…

Даша все еще говорит, в то время как я медленно обвожу глазами большое помещение, все стараясь понять, почему мне до сих пор так не по себе, пока наконец не понимаю. Глядя в сторону выхода, вздрагиваю, словно меня ошпарило кипятком, и под звон в ушах на мгновение выпадаю из реальности, а в голове складывается четкая и яркая картинка. В проходе, привалившись плечом к косяку и небрежно сунув руки в карманы брюк, стоит Максим и пытается проделать во мне дыру взглядом. Усмехается, поймав мой ответный взгляд, и, будто только этого и ждал, разворачивается и уходит.

– Даш, слушай, а кто владелец этого клуба?

– А? – растерянно отзывается Даша, которая все еще рассуждает о построении программы и о том, что девушка на сцене очень даже неплоха, – Полянский. Максим. И Богдан Медведев. У них сетка по городу, но этот считается основным. Ну как, основным. Можно сказать, у них тут головной офис, потому что все дела они отсюда ведут. В свое время «Пульс» они самым первым открыли, и… – поясняет Даша и осекается, глядя на мое лицо, – Маш, все нормально?

– Честно говоря, оказывается, что не очень, Даш. Дело в том, что мы знакомы с Максимом и у нас, так скажем, не самые дружеские отношения. А я даже не удосужилась проверить, чей это клуб, прежде чем сюда идти. Разослала кучу резюме, выбрала лучшее, по отзывам, место из тех, куда пригласили на собеседование, и вот… блин…

Какая же я идиотка! Мира ведь не раз мне рассказывала, что ее Богдан, помимо всего прочего, совместно с другом владеет сетью клубов. Ну что мне стоило нормально все проверить, прежде чем сюда идти?! Я же про это даже не вспомнила! Теперь я понимаю, почему обстановка в клубе показалась мне знакомой. Это здесь были сделаны все те фотографии, которые выложены на страничке Максима в соцсети.

Попросив Дашу извиниться за меня перед неведомой Нелли Абрамовной, я торопливо иду по коридору с одной-единственной целью – смыться отсюда как можно скорее. И не замечаю, что одна из дверей, мимо которой я прохожу, открыта. И глазом моргнуть не успеваю, как чья-то сильная рука хватает меня за руку чуть выше локтя и втаскивает внутрь. Дверь за моей спиной захлопывается, и Максим с силой толкает меня в сторону коричневого кожаного дивана у стены так, что я проезжаю задом по его гладкой поверхности и впечатываюсь в спинку.

      Судя по всему, у него здесь кабинет. Помимо дивана, тут несколько шкафов из темного дерева, заставленных кучей папок, рядом с диваном большой, из такого же дерева, что и шкафы, рабочий стол, на котором лежат какие-то документы, стоят: ноутбук, пепельница и полупустая бутылка коньяка. Парочка кресел, коричневых и кожаных, как и диван, с противоположной стороны. Почти черные шторы в тонкую темно-серую полоску, а пол и потолок, наоборот, светлые, кремового оттенка. На потолке очень необычная люстра, выглядящая как подвешенные в воздухе лоскутки ткани, и такие же светильники на стенах. Сам Максим стоит посреди кабинета и мрачно смотрит на меня исподлобья. Поза обманчиво расслабленная и ленивая, но от него за версту несет с трудом сдерживаемым бешеным напором ярости и какой-то дикой, животной энергетики. Зверь, приготовившийся к прыжку.

– Молодец, Маш, – сухо замечает, – кастинг прошла.