Эгоист. Только с тобой

– Максим, отпусти меня, пожалуйста. Ты переходишь все границы.

– А кто-то сказал, что я собирался их соблюдать?

Протягивает одну руку, второй продолжая держать меня за талию, и касается костяшками пальцев щеки. Глядя в глаза, медленно поглаживает, проводит подушечками пальцев вдоль лба, очерчивает скулы, убирает с лица растрепавшиеся прядки волос и снова поглаживает по щеке на этот раз тыльной стороной среднего и указательного пальцев.

Я стою, не шевелясь, и молча смотрю на него снизу вверх. Даже интересно, как далеко он позволит себе зайти.

Максим никуда не торопится. Неотрывно смотрит в глаза и все так же не спеша поглаживает пальцами по лицу.

– Максим, слушай, у меня к тебе предложение, – пока я это говорю, он почти нежно оттягивает и приглаживает пряди волос у виска и около лба, – я принимаю твои цветы и извинения, делаю вид, что забыла о твоей утренней выходке, а ты оставляешь меня в покое и мы тихо-мирно расходимся.

– Дай-ка подумать, – наигранно задумчиво закатывает глаза и медленно склоняется к уху, придерживая меня ладонью за затылок, – нет, – выдыхает тихо.

Крепче прижимает меня к себе, и где-то в районе живота через неплотную ткань брюк я чувствую вдавливающуюся в меня неприлично большую и неприлично твердую эрекцию. От подобной откровенности перехватывает дыхание, и я на мгновение отвожу взгляд в сторону. Тут же возвращаю обратно. Максим так и смотрит мне в глаза, и я вижу на его губах дерзкую усмешку. По-моему, он сейчас, ни капельки не смущаясь, целенаправленно дал мне почувствовать свое возбуждение.

– Отвезти тебя домой?

– Нет.

– Гордая? – уголок чувственных полных губ опять дергается в усмешке.

– Да, Максим. Очень гордая. А еще я за рулем. Отпусти меня уже, пожалуйста.

– Ну пройти-то дайте, голубки, – раздается позади меня голос Аллы.

Максим бросает взгляд за мою спину и нехотя разжимает руки.

– Маша, пока! – бросает через плечо Алла.

– Пока, Алла! Спасибо еще раз!

Я, не оборачиваясь, иду вслед за Аллой к машине, которую оставила утром тут же, потому что забегала перед работой на промежуточную примерку. Открываю заднюю дверь, кладу пакет с платьем и цветы на сиденье и сажусь за руль. Жаль, что в моей машине нет подогрева. В мокрых трусах и на холодное сиденье. Все-таки с такой внешностью ему и нормальным парнем не надо быть, чтобы… черт…

Глава 3

Маша

Собственно, моя машина и стала причиной моего плачевного финансового положения на текущий момент. Я очень долго копила и, когда набралась нужная сумма, купила эту машину, несмотря на то что денег набралось едва-едва. Надо было отложить покупку еще ненадолго, потому что обычно я всегда держу хотя бы небольшую денежную подушку на случай форс-мажоров, но у меня не хватило терпения. К тому же менеджер автосалона заверил меня, что после Нового года непременно будет подорожание. В общем, я решила, что какое-то время смогу экономить, но экономить я умею не очень хорошо, потому что не люблю, а теперь еще обстоятельства сложились таким образом, что мне нужна весьма приличная по меркам моего дохода сумма в самое ближайшее время, так что вместо экономии я планирую подыскать себе подработку.

Оставив машину у подъезда, поднимаюсь на второй этаж, вваливаюсь в прихожую и поспешно стаскиваю ботинки, наступая на задники. Спотыкаюсь о разбросанную по прихожей обувь и мчусь сначала в комнату, потом в ванную. Надо привести себя в порядок – и сразу на выход. В кухню заглядываю скрепя сердце. Во-первых, с трудом удерживаюсь от того, чтобы что-нибудь съесть, ибо в ресторан объевшись не ходят, а во-вторых, здесь я тоже не успела навести порядок и жутко расстраиваюсь, замечая тарелку с прилипшей к ней гречкой. Водой залью. Отмокнет. Дома у меня часто бывает, так сказать, творческий беспорядок. С моим ритмом жизни любая уборка превращается в квест «Убрать за шестьдесят секунд». Помню, как однажды у меня завалился девчачий дневник, какие часто ведут подростки, за спинку дивана и с тех пор так там и лежит. Несколько лет уж прошло, и за эти несколько лет я ни разу не отодвигала диван, чтобы сделать генеральную уборку. Еще вот личную жизнь наладить пытаюсь. До конца пока не уверена, что мне это действительно нужно, но пытаюсь.

С Кириллом мы познакомились случайно. Он работает менеджером в банке, куда я пришла получать новую карточку, потому что у старой истек срок действия. Во время моего визита он не подал виду, что я как-то ему понравилась, а вечером мне позвонил. Оказалось, переписал мой номер из клиентской базы данных и честно признался, что его за такое могут уволить. Наши отношения я бы назвала вялотекущими. На самом деле Кирилл совсем недавно закончил университет, работает еще только четыре месяца и живет с родителями. По-моему, он из-за этого комплексует. К себе он ни разу меня не приглашал, время от времени мы созваниваемся или вот как сегодня ходим на свидания. Хотя сегодняшнее свидание несколько отличается от остальных, поскольку мы идем не просто на свидание, а в очень дорогой и хороший ресторан. Отсюда, собственно говоря, и моя потребность в новом красивом платье. Так. Волосы, пожалуй, оставлю распущенными. Макияж получился сносный. Туфли… туфли с собой возьму. Переодену в машине.

На скамейке у подъезда сидит Славик из квартиры напротив. В свои шестнадцать уже на полголовы выше меня, но при этом тощий, как палка: видимо, его мышцы просто-напросто не успевают за столь стремительным ростом костей. Увидев меня, соскакивает со скамейки и увязывается следом, шлепая по лужам своими безразмерными, больше похожими на лыжи кроссовками. Белые, а он по самой грязи чапает.

– А ты куда собралась?

– Не твое дело.

– На свидание идешь?

Все то время, пока иду до машины, Славик упорно тащится следом, выдвигая одно за другим предположения относительно моих планов на вечер.

– Слав, чего тебе надо, а?

– Да я поболтать просто хотел, – отзывается обиженно, – уже и поговорить нельзя, – и тут же без перехода: – Дай стольник на сухарики.

– Слав, за дуру меня не держи. Я всё про твои «сухарики» знаю. Ты бы лучше, чем «сухариками» заниматься, бабушке с ремонтом помог.

– Нету у нее денег на ремонт. Она обои эти отдирает старые, а на новые денег все равно нету. И зачем она их отдирает?

– Слав. Нельзя так говорить. Она ведь старается.

– Старания на стену не приклеишь, – отзывается мрачно, пиная носком кроссовки камешек под ногами.

– Так нашел бы что приклеить, Слав.

– Мне вообще-то шестнадцать. Я еще маленький, чтобы работать.

– Ну. Для «сухариков»-то ты не маленький. А как работать, так сразу маленький. Все равно вон школу прогуливаешь. Пожалеешь потом, да поздно будет.

– А ты на мне свои эти штучки психологинские не тестируй, поняла? На меня не действует.

Доверия я у Славика, очевидно, не вызываю. С тех пор как узнал, что я учусь на детского психолога, он старательно выискивает подвох в каждом моем слове. Хотя пытаться поговорить с ним было бесполезным и до этого.

Оставив недовольного моей жадностью Славика ни с чем, я наконец-то выезжаю со двора в сторону центра города и спустя минут двадцать останавливаюсь напротив двухэтажного вытянутого здания, переливающегося яркими огнями огромных окон чуть в стороне от основной дороги.

Здесь достаточно мило. Вход предваряет застекленная терраса с открытой полукруглой аркой, украшенной оранжевыми огоньками. Кирилл уже стоит на террасе в ожидании. Не знаю, давно ли он меня ждет и на чем приехал, но я приехала вовремя. У Кирилла своей машины пока еще нет, а от моего предложения заехать за ним он категорически отказался: то ли мужская гордость не позволила согласиться, то ли стесняется, то ли не хотел меня обременять, потому что живет на другом конце города.

На нем черный брючный костюм с галстуком, остроконечный подбородок тщательно выбрит, а густые русые волосы гладко зачесаны назад, открывая высокий лоб. Кирилл довольно симпатичный. В эталонной красоте его, конечно, не обвинишь, но у него потрясающе красивые зеленые глаза, идеальной формы густые брови и очень обаятельная мальчишеская улыбка. А вот спортом на его месте я бы занималась чаще. С такой, как у него, сидячей работой нужно больше двигаться. Но костюм ему идет. Я первый раз его вижу в костюме. Даже тогда в банке это была просто рубашка.

Мы уже вошли внутрь, в небольшое, предшествующее основному залу помещение, где можно сдать одежду в гардероб и привести себя в порядок у стены с несколькими зеркалами в полный рост, и Кирилл помогает мне снять куртку.

– Маш, ты бесподобно выглядишь.

– Спасибо, Кирилл, – я скептически оглядываю свое отражение в зеркале, – а тебе не кажется, что без лямки было бы лучше?

– Да не, Маш. Шикарно смотрится. Иди ко мне, – притягивает меня за талию, – ты на принцессу похожа, Маш.

Я кладу ладони ему на плечи и позволяю меня обнимать. Обычно в общественных местах он такого себе не позволяет. Значит, есть причина. И мне любопытно какая.

– Маш, слушай, я тут подумал… у меня родителей сегодня дома нет. Только завтра вернутся. И я подумал… ну… нет, ты только не подумай ничего, я не настаиваю и не давлю. Пойму, если откажешься, и подождать могу сколько нужно.

Я поднимаю на него взгляд и поглаживаю ладонью по щеке. Он такой забавный, когда теряется. Но если делаешь девушке подобное предложение – будь мужчиной, говори до конца. Мой жест его, похоже, приободряет, и он все-таки произносит это вслух:

– Поехали ко мне после ужина. Если захочешь. Но если не захочешь, я пойму. Специально сейчас тебе это говорю, чтобы ты подумать могла.

– Хорошо, Кирилл. Я подумаю.

– Ты изумительная, Маш, – выдыхает уже у самых губ и целует.

Максим

С ушлепком каким-то сосется…

Что я тут делаю? Да какая нахер разница?! Она там с каким-то ушлепаном… это прикол такой? Что она в нем нашла? За задницу ее. Прямо на входе. На вас администратор смотрит, аллё!

После того как сладкая парочка скрывается в глубине зала, выхожу из машины, выкуриваю штуки три сигареты подряд – вот-вот и никотин из ушей покапает – но остановить запустившуюся термоядерную реакцию один хрен не получается. Собирался всего-навсего проследить, куда она отправилась, и действовать по обстоятельствам. Узнал, где живет. Хотел уже уехать, потому что решил, что сегодня она никуда больше из дома не выйдет, а в квартиру к ней ломиться пока рановато. Пошлет. А потом в платье в этом ее увидел, которое она после работы в том ателье примеряла. В общем, собирался действовать по обстоятельствам, но сам не заметил, как обстоятельства сложились таким образом, что дальше за меня действует кипящая в мозгах сперма вперемешку с жаждой убийства.

То есть меня она отшила, а с таким, как этот…

Маша

Официант откупоривает бутылку вина и разливает по бокалам. Наш столик относительно уединенный, но зал отсюда просматривается хорошо и, делая глоток, я с интересом изучаю обстановку и других посетителей. И едва не давлюсь вином, когда справа от меня раздается небрежное:

– Привет.

Максим бесцеремонно плюхается на соседний стул, откидываясь на спинку и чуть сползая задом по гладкой атласной ткани сиденья.

– Здравствуй еще раз, Максим, – отзываюсь максимально нейтрально и сдержанно.

Ни за что не поверю, что он оказался тут случайно, потому что тоже решил поужинать. Подобному упорству можно только позавидовать, хотя, по-моему, это уже граничит с патологией. И долго он меня теперь преследовать будет?

Кирилл переводит удивленный взгляд то на меня, то на Максима.

– Максим, – протягивает ему руку через стол.

– Кирилл, – растерянно жмет в ответ.

– Кирилл, Максим знакомый моей коллеги по работе. Мы с ним сегодня случайно познакомились, и он уже уходит.

– Разве? – выгибает бровь Максим, словно я сказала несусветную глупость.

– Да, Максим. Ты, наверное, не заметил, но у нас с Кириллом свидание. И мы хотели бы провести время вдвоем.

– Слушай, Кирилл. А ты уже поел? – полностью проигнорировав мою последнюю фразу, обращается к Кириллу, который сидит словно воды в рот набрал.

– Да мы только сели, – отзывается в смятении, – и не начинали еще.

– Да? Тогда у меня к тебе предложение. Ты сейчас отсюда сваливаешь ко всем хренам, и мы заканчиваем этот вечер без тебя. Пообщаетесь в другой раз. Ты только в плюсе останешься. За ужин платить не придется. Я тебе еще даже накину за неудобства.

И небрежным жестом бросает на стол пачку купюр.

Кирилл смотрит на деньги расширившимися глазами и поднимает на Максима ошалелый взгляд. Я молча наблюдаю за этим цирком, потому что теперь стало даже интересно. Он вообще собирается ему хоть что-нибудь ответить? Максим ведь не только его этим сейчас унижает. Меня тоже.

– Что, мало? – уже на полном серьезе уточняет Максим, лезет в карман и бросает на стол еще пачку.

Кирилл снова опускает взгляд на деньги, пару секунд молча на них смотрит и… тяжело сглатывает.

Кажется, мне все понятно. Я с шумом отодвигаю стул и встаю из-за стола. Иду к выходу, но через пару шагов возвращаюсь обратно и беру со столика бокал с остатками вина. Пожалуй, отбросим в сторону никому не нужное показное благородство и высокомудрие. С мгновение решаю, кому из них выплеснуть содержимое бокала в лицо, потому что на двоих тут не хватит, и выбираю Кирилла. У Максима-то на лбу написано, что он придурок, с ним хотя бы сразу все понятно было, а вот Кирилл…

– Не забудь за меня заплатить, – стукаю бокалом об стол, – ты теперь богатый.

А теперь можно и уходить. На Максима я целенаправленно не обращаю ни малейшего внимания. Вообще не смотрю в его сторону.

– Маааш. Маш, подожди, – зовет меня в спину Кирилл, но как-то вяло и неуверенно. Уж лучше бы вообще молчал.

Выйдя на улицу, сажусь в машину и завожу мотор, нетерпеливо барабаня пальцами по рулю, пока она прогревается.

Телефон в сумочке издает короткий писк, сопровождаемый «вжиком» вибрации, и на первом же светофоре я вытаскиваю его, чтобы проверить.

Максим. Он откуда-то и номер мой узнал.

«А ты далеко ушла? А то я с твоим парнем договорился. На этот вечер ты моя. Цена вопроса 700к».

Я рычу от злости и отбрасываю телефон на сиденье, трогаясь с места.

Дома первым делом иду в кухню и хлопаю дверцей микроволновки, потому что так и не поела и теперь жутко голодная. Взгляд падает на огромный букет бордово-красных роз, стоящий в вазе на подоконнике. Придурок! И цветы эти его дурацкие! А Кирилл, кстати, никаких цветов мне не принес…

Мелодичный «дзыньк» отвлекает от мрачных мыслей, и я сажусь за стол.

Уже когда расстилаю диван и ложусь спать, телефон под подушкой снова издает короткий писк и «вжик».

«Ты мне теперь должна за испорченный вечер».

Я отбрасываю телефон и поправляю под головой подушку, яростно тыкая ее кулаком. Не успеваю нормально лечь, раздается еще один короткий писк.

«Долго еще ломаться будешь?»

Следом почти без перехода прилетает еще одно сообщение:

«Уж слишком старательно цену себе набиваешь».

Достал. Где тут в спам его занести? А. Вот. Нашла.

Глава 4

Максим

Дааа… немного все пошло не по плану. Да по пизде, откровенно говоря, все пошло. Номер мой заблокировала. Чтобы девчонка кинула меня в черный список? На моей памяти подобное случалось со мной примерно ни разу. Мысленно отматываю события назад, прикидывая в какой момент все пошло не так, не считая того, что с самого начала, и понимаю, что еще сотню раз поступил бы так же. Еще не хватало опуститься до соревнований в ухаживаниях с какими-то ушлепками. А так был Кирилл – и нет Кирилла. Временно или насовсем – это уже не мое дело. Чтобы усадить ее на свой член, мне времени хватит, а потом пусть делает что хочет.

Времени я решил не терять и теперь жду ее около подъезда. Знаю, что сегодня у нее смена в цветочном, проезжал мимо – проверил, и надеюсь, что после работы она поедет домой. Сначала думал прямо у работы ее подловить, но она же у нас «за рулем».

Маша

На улице уже темно. После работы я еще заезжала в магазин электроники, чтобы прикинуть цену на ноутбуки и сориентироваться, сколько мне потребуется денег для приобретения того, что с нужными характеристиками. Потом поехала на занятие в «Black cats». На работе сегодня был настоящий аврал: привезли свежую партию цветов, следом приехал Марк Петрович, чтобы лично все проконтролировать и раздать нам памятки по уходу за новыми растениями, которые появились у нас впервые, плюс работа с покупателями, которую никто не отменял. В общем, поужинать не получилось. На голодный желудок тренироваться не слишком-то комфортно, но я и так пропустила прошлое занятие.

Приткнув машину на свободное место и почти дойдя до своего подъезда, под козырьком которого срабатывает автоматический свет, замечаю, что практически у самого входа припаркован летательный аппарат, на котором ездит Максим. Сам он стоит, небрежно привалившись к капоту, и пальцами левой руки щелкает по экрану смартфона. Поднимает взгляд на мои шаги, убирает телефон во внутренний карман ветровки и преграждает мне путь, вставая посреди тротуара.

– Что ты тут делаешь?

– Я ведь говорил, что ты теперь должна мне за испорченный вечер.

– Понятно, – отзываюсь сухо и пытаюсь его обойти.

– Маш, подожди, – выбрасывает в сторону руку, не давая пройти, – у меня тут… – открывает дверь машины и берет с переднего пассажирского сиденья охапку бордово-красных роз, – это тебе.

– Этот фокус у тебя больше не пройдет, Максим.

Я снова пытаюсь его обойти – он снова выбрасывает в сторону руку, преграждая путь.

– Маш, да подожди…

Поразительная настойчивость. Рядом с этим мужчиной ощущаешь себя как под многотонным прессом. Как ни сопротивляйся, все равно раздавит. А я и без того уже в лепешку.

– Максим, пожалуйста, давай не сейчас. Я хочу домой. Я очень сильно устала, а еще очень сильно голодная.

Я говорю ему это без всякого раздражения. Почти просяще. Я действительно сегодня очень устала и единственное, чего хочу, – это горячий ужин, теплый душ и мягкую постель. На то, чтобы устраивать пикировки, у меня нет никаких сил.

– Ладно. Хочешь серьезно – давай серьезно. Это не ты, а я испортил тебе вечер и теперь хочу это исправить. Возьми, пожалуйста, цветы.

Я вздыхаю и все-таки беру букет, рассчитывая, что хотя бы на сегодня вопрос на этом будет исчерпан, но едва прижимаю его к себе двумя руками из-за того, какой он огромный, Максим одним уверенным движением подхватывает меня под колени и спину и еще одним таким же уверенным движением усаживает в машину:

– Умничка. Теперь садись.

И захлопывает дверь.

Максим

Плюхаюсь на водительское сиденье, садясь рядом. Маша молчит. Никак не сопротивляется и не пытается удрать или возмущаться. И смотрит. Смотрит на меня не со злостью, а с какой-то обидой во взгляде, словно я ее не в машину к себе усадил, а задницей в лужу.

– Ну чего ты так смотришь? – спрашиваю и сам удивляюсь своему голосу. Будто я и правда ее жутко обидел и теперь готов на что угодно, чтобы загладить вину, – поужинать просто съездим.

Протягиваю руку и поглаживаю костяшками пальцев по раскрасневшейся щеке. Кожа у нее нежная и бархатистая. На ощупь нереально приятная. Убираю растрепавшиеся волнистые прядки волос в сторону и снова поглаживаю. Взгляд сам собой стекает от ее бездонных глазищ светло-голубого фиалкового цвета вниз и зависает на губах. Они у нее красивые. Немного пухлые, ярко-розовые и манящие. Скорее всего, мягкие и нежные на ощупь. Невыносимо хочется их потрогать, чтобы проверить наверняка. Я так и делаю. Трогаю. Кладу ладонь ей на щеку и с легким нажимом провожу подушечкой большого пальца по нижней губе.

– Максим, если ты не заметил, ты трогаешь меня без разрешения.

Отстраняюсь и поднимаю руки ладонями вверх.

– Трогать больше не стану. Просто ужин, Маш. Потом домой тебя привезу.

– Хорошо, Максим. Только если…

Щелкаю кнопкой блокировки замков и завожу мотор, сразу вслед за этим вдавливая педаль в пол. Маша как-то устало вздыхает и ничего больше не говорит. Всю недолгую дорогу до «Aquarium» она задумчиво молчит, перебирая пальчиками цветочные лепестки. Я то и дело бросаю на нее искоса взгляд и замечаю, что она вся подбирается и напрягается, еще только когда въезжаем на парковку. Тормознувшись у входа, глушу мотор, поворачиваюсь к ней и напарываюсь на очередной обиженный взгляд.

– Что на этот раз?

– Решил надо мной поиздеваться? – спрашивает мрачно и с обидой в голосе.

– Что не так, Маш? – вздыхаю, потому что потихоньку начинаю уставать. Я и без того задолбался у ее подъезда столько времени торчать.

– Что не так?! Это один из лучших ресторанов в городе.

– Я в курсе.

Маша отворачивается к окну и обиженно пыхтит, как маленький еж.

– Ты можешь нормально объяснить, что не так? Только не устраивай, пожалуйста, этот дешевый спектакль с тем, что ты будешь платить за себя сама, а здесь слишком дорого.

– Ты правда не понимаешь?

– Я правда не понимаю.

– Господи! Да посмотри на меня! Как я, по-твоему, пойду туда в таком виде?! Хочешь выставить меня на посмешище?

***

– Эй, оборванец, ты тут сидеть не будешь.

Мальчик в идеально отглаженной белоснежной рубашке под темно-серым пиджаком с приколотым к лацкану значком персонажа из известного супергеройского фильма нарочито небрежным жестом скинул на пол аккуратно уложенный на углу первой парты потрепанный учебник.

В просторном классе, залитом теплым ярким светом осеннего солнца, уже прозвенел звонок, и первоклашки в ожидании где-то задержавшейся учительницы заканчивали последние приготовления к первому уроку.

Черноволосый мальчонка в потертых брючках с заплаткой на левом колене и пиджаке, рукава которого были слишком коротки для его длинных и худых рук, встал со стула, поднял учебник и снова аккуратно положил обратно на край парты.

– Я буду сидеть там, где хочу, – отрезал мрачно и жестко, вставая напротив холеного задиры.

– Не будешь, – вздернул подбородок обладатель разноцветного значка, – все говорят, что у тебя вши. Ты заразный. В конец класса вали, нищеброд.

Черноволосый парнишка больше ничего не сказал. С неожиданной ловкостью в два счета повалил обидчика на пол и принялся молотить по нему кулаками. Жестоко. Отчаянно. Так, как уже давно привык.

– Вы что делаете?!

Резкий рывок за воротник, и чья-то сильная рука оттащила черноволосого вверх и в сторону.

– Фамилия! – крикнула ему в лицо с перекошенным от злобы лицом молодая девушка с короткой стрижкой медно-рыжих волос.

– Полянский, – мрачно и как-то почти по-взрослому серьезно ответил ребенок, смело встречая взгляд серо-зеленых глаз.

– Сегодня же вызову родителей в школу, – уже чуть спокойнее проговорила девушка, помогая подняться с пола второму ребенку, из разбитого носа которого стекала алая струйка.

– Ирина Семеновна, – подала голос еще одна из первоклашек, поправляя пышный белый бант, удерживающий тощий светлый хвостик, – у Полянского нет родителей. Он живет в доме, куда сдают плохих и никому не нужных детей. Мне мама так сказала.

Ирина Семеновна, новенькая учительница начальных классов, пришедшая на смену внезапно уволившейся коллеги, с расширившимися глазами прижала ладошку ко рту, переживая первый в своей жизни оглушительный педагогический провал.

Максим

Пробегаюсь по ней взглядом, и только тут до меня доходит. Голубые джинсы, облегающие стройные длинные ножки как вторая кожа, укороченная черная кожаная курточка, которую она сняла и положила себе на колени, пока ехали, и сиреневый лонгслив с вырезом-лодочкой, открывающий тонкие загорелые ключицы и круглую яремную ямочку в том месте, где они срастаются. Золотистые вьющиеся волосы, легкий румянец на персиковой коже щек, длинные пушистые загнутые кверху ресницы, густые темные брови вразлет. Губы… немного пухлые, ярко-розовые, с капризно вздернутой верхней. И огромные круглые глаза цвета безоблачного летнего неба. Принцесса. Лишь сейчас, внимательно ее рассматривая, ловлю себя на том, что в ней нет ничего, что, по идее, могло бы меня зацепить в девушке. Ни тебе раздутых губ-вареников, между которых хочется пропихнуть стояк, ни толстой задницы, которую нужно хорошенько раздвинуть, когда натягиваешь, ни сисек хотя бы «троечки»: такие, как у нее, трахнуть вряд ли получится. Маленькие. И сама она… маленькая… во всем не такая, как нужно, а в общем и целом – идеальная. Точеная спортивная фигурка, тонкая талия, грудь… все-таки, может, и получится трахнуть, если еще ротик приоткроет. Красивая. Небольшая, но круглая и сочная. Попка маленькая, упругая, подтянутая. Как же крышесносно она на члене смотреться будет… Дырочка наверняка охренеть какая тугая. Может, даже нетронутая. Представляю, какого труда будет стоить туда член пропихнуть так, чтобы аккуратно. Я бы уложил ее на живот, заставив в приглашающем жесте развести ягодицы ладошками, сначала медленно макал головку, наблюдая, а потом трахал глубоко и неторопливо, растягивая каждую секунду удовольствия. А потом вытащил и кончал, глядя, как сокращается маленькое тугое колечко. Кажется, у меня встал. Маша, Маша. Знала бы ты насколько глубочайше мне похуй, что там на тебе надето.