Арена миров

Используя последние секунды [Энергетика], я взлетел в воздух, перемахнул через их укрепления, уворачиваясь от тычков заострённых палок, и скрылся в густых зарослях на другой стороне низины. Преследователь, не обременённый изяществом, просто врезался в форпост всей своей массой. Раздались визги, хруст палок и довольный рёв. Кажется, «Линкольн», нагуляв аппетит пробежкой, нашёл себе закуску подоступнее.

Я пробежал ещё метров сто и рухнул в высокую траву, жадно хватая ртом воздух. ТЭ: 5/100. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. В ушных раковинах пружинил звон, смешанный с отголосками того чудовищного рёва.

— Зря, выходит, ты палки собирал, — грустно вздохнул Валтар. — Не помогли они тебе. Кстати, дружеский совет своему помазаннику: если продолжишь бежать при нулевой Телесной энергии, я начну отнимать твою базовую Ловкость. А восстанавливать основные атрибуты — это тебе не банку огурцов открыть. Тут даже мама с полотенцем не поможет.

Страх, потеряв прямую угрозу, теперь звучал в моей голове сухим отчетом: «Вегетативная нервная система в состоянии крайнего возбуждения. Выброс кортизола за пределы нормы. Ожидаемый тремор конечностей». Спасибо, [Огнерождённый], очень полезно.

Я лежал в высокой траве, восстанавливая дыхание, и краем глаза следил за интерфейсом. Полоска Телесной энергии заполнялась на удивление бодро, стоило лишь перестать прыгать через всё подряд. Усталость в мышцах таяла, как иней на тёплой коже. А вот Ментальная энергия, хоть я и потратил её только на [Энергетик], восстанавливалась неохотно, будто делала мне одолжение. Вывод для логиста напросился сам собой: ТЭ — тактический ресурс, расходуемый и пополняемый в гуще событий. МЭ — ресурс стратегический, его нужно беречь и применять с хирургической точностью.

Тем временем всё вокруг накрыла ночь. Когда дыхание выровнялось, я приподнял голову и начал изучать, куда я себя принёс. Лес напоминал ожившую иллюстрацию к старым европейским сказкам, но не к тем рафинированным версиям в мягких обложках, а к мрачным оригиналам с иллюстрациями Гюстава Доре. Огоньки, весело кружившие днём, теперь светились холодным трупным светом и медленно плыли в киселе сумрака. Они не освещали путь, а скорее делали тени глубже и злее. Где-то далеко завыли волки, заставив меня инстинктивно поискать луну, но среди чужих созвездий её не оказалось.

Мой взгляд зацепился за движение на корнях старого дуба, напоминающих клубок окаменевших змей. Там сидел ребёнок. Мальчик лет семи, одетый в листья и кожу. Он восседал в древесном ложе в позе ленивого монарха, взирающего на свои владения: торс полулежит, одна нога подобрана под тело, подбородок вздёрнут. Слишком спокойный для потеряшки. И слишком уверенный.

Это была плохая мысль — подходить. Очень плохая. Призовое место в рейтинге «плохих мыслей». Но [Огнерождённый] подавлял страх, а любопытство не подавлял, как и инстинкты взрослого. Ребёнок в лесу ночью — это неправильно. Это нужно исправить.

Я медленно поднялся и, осторожно ступая, чтобы не хрустеть ветками (получалось плохо — [Акробат] акробатом, а опыт надо нарабатывать), двинулся к дереву. Ребёнок молчал. Я тоже, чувствуя, как воздух густеет от напряжения. Даже Валтар заткнулся, что было дурным знаком вдвойне.

Когда я подошёл достаточно близко, мальчик наконец соизволил одарить меня взглядом. В его больших миндалевидных глазах плескалась глубокая насмешка, хотя в тот момент я списал это на игру ночных теней. Из-под взлохмаченной шевелюры выглянуло ухо. Острое, как лезвие ножа. Я замер.

Его рука размылась во тьме ночной от неестественной скорости, схватив что-то из воздуха. По смутному отблеску прозрачных крыльев я решил, что это крупная стрекоза. Мальчик поднёс кулак к лицу, с любопытством рассматривая трепещущую добычу. А затем засунул её в рот и блаженно откусил.

Хрусть.

Звук был влажным и звонким одновременно, словно раздавили переспелый фрукт. И это оказалась не стрекоза. У стрекоз не бывает красной крови. Густая тёмная струйка побежала по его подбородку, капая на лиственный камзол. Не собираясь вытираться, «мальчик» широко улыбнулся мне. В свете пролетающего синего огонька блеснули окровавленные зубы — не молочные человеческие зубки, а частокол треугольничков пираньи. Из уголка рта всё ещё торчало судорожно дёргающееся полупрозрачное крылышко и крошечная ручка.

Я перевёл взгляд на его руку и обнаружил крошечное тельце, ещё извивающееся в пальцах. Это был маленький летающий человечек. Вернее, находился в агонизирующем переходе между «есть» и «был». Меня сковало таким первобытным ужасом, по сравнению с которым «Линкольн» показался мне в целом приятным мужиком, с которым можно было бы опрокинуть по кружечке у костра.

— О-о, — умилительно протянул Валтар, будто наблюдал за игрой котёнка. — Обожаю этих парней. Скорее, используй [Анализ]! Узнай, кто он такой, пока ты ему не надоел.

Я не ответил. Я уже отступал.

— А, точно, — продолжил он с сожалением, — у тебя же нулевой [Анализ]. Это дикий эльф. Мои любимчики из этого биома. Они чертовски чудесны, очаровательны, озорны, умны и прекрасны... — Он сделал паузу, смакуя момент. — Но ещё никто и никогда, встретив их, не называл их хорошими. Злобные мелкие негодяи, — с нежностью заключила система.

Пока Валтар говорил, я уже бежал. Без [Энергетика], просто на чистом адреналине, всё ещё слыша в ушах тот влажный хруст. Отчаянно мчался по лесу в кромешной тьме, но просто не мог не мчаться. Если бы я обернулся и увидел, что корни пусты, моё сердце просто разорвалось бы. Кажется, [Огнерождённый] сломался.

— Достижения повторно не выдаются, — заметил Валтар, когда я перемахнул через гнилой пень. — Если хочешь послушать мою песенку о твоём бегстве, просто попроси. В ней есть пара душевных мест.

— Кто... — выдохнул я, сбивая дыхание. — Кто эти твари?!

— Вообще-то, — лениво протянул Валтар, — я не должен выдавать такую информацию. Это нарушение протокола самостоятельного познания мира. Но... Пауза. Ты ведь мой [Помазанник], и эта информация тебя гарантированно встревожит. Так что ладно. Тот мохнатый гигант, от которого ты так позорно удрал? Это был бродячий мини-босс, полутролль-полуфомор по имени Ургбалор. Очень сильный и феноменально тупой. Прямо твоя полная противоположность, вы как враги-антиподы в литературе.

— А те... в овраге?

— Те, кого он сейчас размазывает тонким слоем по бревнам? Хобгоблины-бандиты. Мерзкие типы, грабители и убийцы. Очень социальный поступок — проредить их популяцию, хвалю. Дикого эльфа ты уже знаешь. Он только что поужинал пикси-вором.

— Ох...

— Видишь, Лекс? — голос Валтара стал похож на голос лектора у доски. — Здесь всё гармонично: у каждого своя роль. Пикси воруют у эльфов, эльфы едят пикси, хобгоблины грабят путников, полутролли плющат хобгоблинов... А твоя роль в этой экосистеме пока что выглядит как роль неопределившегося десерта, который мечется между столами и никак не может решить, кто же его съест.

Глава 9. Расширение горизонтов

Чтобы окончательно не сорвать резьбу у собственной психики, я решил занять себя делом. А лучшее лекарство от экзистенциальной паники — это рутина. В моём случае — методичное тыканье указательным пальцем во всё подряд для [Анализа], но очень аккуратно, с постоянной оглядкой на полоску МЭ. Мой внутренний протокол безопасности установил лимит: не опускаться ниже 30 единиц. Это был неприкосновенный запас на экстренный [Энергетик] или отчаянное [Мигание], если из теней выскочит очередной любитель поедания пищи живьём.

Лес, несмотря на безлунную ночь, тонул в призрачном сиянии. Звёзды здесь светились ярче земных, а пролетающие огоньки отбрасывали на землю пляшущие тени. Этого хватало, чтобы не выколоть себе что-нибудь ветками. Я шёл и тыкал в мир под бубнёж Валтара. Его ответы не отличались эффективностью от ответов пятилетнего ребёнка, если бы взрослый решил расспросить его об устройстве мира: «что-то деревянное», «неизвестно что», «возможно, дворец», «некая субстанция». Непонятливость системы постепенно сложилась в какую-то напевную мантру, и я, балансируя между наблюдением за темнотой и контролем уровня МЭ, погрузился в медитативный транс. Его разорвал ликующий возглас Валтара: «Поздравляю! Навык [Анализ] повышен до первого уровня! Теперь он понятливей!» Я споткнулся и тут же проверил обновление на ближайшей ветке, моей визави.

— Это ветка, дурак. Если ты сам не знаешь, что это за штука, то поздравляю — ты прожил большую и лучшую часть своей глупой жизни.

Это определённо прогресс. Я продолжил путь под обновлённую песню: «Ветка. Ветка. Камень. Дерево. Ночной изможденец. Ветка...» Стоп.

— Что? — прошептал я, замирая.

— Ветка, говорю, — заявил Валтар, явно придуриваясь.

— А перед последней веткой? То жуткое название, которое выбивается из списка?

— А, ночной изможденец. Успокойся, Лекс, ты его обнаружил, а значит, эффект неожиданности пропал. Он не будет тебя душить во сне. Призраки — существа застенчивые.

— Это вообще должно меня успокоить?! — Я сорвался на шипящий шёпот, лихорадочно оглядываясь.

Система посчитала тему исчерпанной, и ответа не последовало. Я «пострелял» по папоротникам пальцем, пока МЭ не упала до критической отметки, но, кажется, изможденец действительно был застенчивым призраком и предпочёл ретироваться. Или обиделся на недостаток моей серьёзности.

В конце концов я осознал, что иду просто чтобы идти, без пользы и направления. Я должен, нет, обязан отдохнуть ради собственной эффективности. Подойдя к огромному дереву, я вцепился пальцами в кору (благо, она была очень бугристой) и полез по стволу. Через минуту я уже сидел на широкой развилке ветвей, подальше от первобытных «Линкольнов», зубастых «детей» и скромных душителей.

Собранные ранее ветки я натыкал в пазы коры так, чтобы они вылетали, если кто-то решит использовать их как опору, взбираясь ко мне. Или хотя бы громко хрустнули, разбудив меня. Да, я понимал, что это лишь иллюзия контроля, но это ничуть не помешало успокоить нервы перед лицом неведомого.

— Опять ветки? — вздохнул Валтар. — Сублимируешь потерю своего светящегося кирпичика, решив вернуться к зависимости предков? Какая-то дендрологическая фиксация. Знаешь, на Земле есть такие люди...

— Это сигнализация, — отрезал я.

Я привязал себя к верхней ветке своей старой одеждой, чтобы не свалиться во сне. Хотел вытащить ржавый мечик, но побоялся, что начну дёргаться от кошмаров (которые обязаны были мне присниться от переваривания новых и страшных впечатлений дня) и зарежу сам себя. Но едва я сомкнул веки, как сразу погрузился в холодную тьму без сновидений. Или я просто не запомнил их. В любом случае это было к лучшему.

Я проснулся от того, что местная звезда бесцеремонно ударила мне в лицо светом. Всё тело ломило, словно я спал, привязанный на большой высоте в состоянии дикого стресса. Первым делом я приложился к фляге. Субстанция внутри обновилась, оставшись всё той же мерзкой кашей, но тело откликнулось благодарной бодростью. Ночная подсознательная структуризация мыслей выдала несколько советов.

Вторым делом я достал свой меч и проверил его [Анализом]. «Хвост Хамелеона» — было его название. Я невольно улыбнулся. Значит, моя «одарённость» была не пустой насмешкой. Что именно делает этот ржавый ножик, мне ещё предстояло выяснить эмпирическим путём, но сам факт наличия имени внушал осторожный оптимизм.

Третьим делом я полез на самую верхушку приютившего меня дерева. Ствол угрожающе раскачивался от ветра, но я упрямо высунулся над морем листвы — и дыхание перехватило уже по другой причине. Я увидел это.

Не знаю, при каких обстоятельствах вы это читаете. И кто вы такие, тоже. Возможно, вы живёте здесь, в Трансендале, и для вас это обыденное зрелище. Или вы читаете это на Земле, как я и планировал, тогда, скорее всего, издатель уже влепил это на обложку, да и в аннотации отразил. Такую интересную деталь он вряд ли проигнорирует на рекламных местах. Но на случай, если вы избежали спойлера, я распишу увиденное.

Передо мной раскинулся океан зелени. Вдалеке белели снежные пики. В голубом небе обманчиво знакомо ярко сияла звезда. Слева лес редел, уступая место холмам, которые усеивали скалы, остро обточенными ветрами — край того места, откуда я так стремился убраться. Но всё это было ерундой. Горизонт не закруглялся, как на Земле. Он уходил вверх, будто жвачку растянули к линии Кармана. Огромным, безумным, немыслимым столбом ландшафта. На нём за слоями облаков виднелись другие континенты и синяя гладь океанов по бокам. Я находился на внутренней стороне исполинского обруча, опоясывающего звезду.

— Мир-кольцо, — тихо сказал я. — Ну конечно.

Что «конечно»? Не знаю. О мегаструктуре я до этого не думал.

Значит, инженерное сооружение с инфраструктурой астрономических масштабов? Это переводило цивилизацию чужака из продвинутой в околобожественную. По шкале Кардашёва это минимум второй тип, возможно, переходный к третьему. У неё есть доступ к ресурсам множества звёздных систем и промышленность, где планеты — это лишь карьеры.

Магия? Ладно. Её можно рационализировать: нанотехнологии, манипуляции полями, вычислительные среды, встроенные в саму ткань реальности. Монстры? Биоконструкты (как тот «ребёнок» из пожара), генная инженерия, экзобиология. Всё это вписывалось в парадигму «очень продвинутой, но всё ещё техники». Но мир-кольцо... Это не вопрос «как». Это вопрос «зачем».

Нужна воля, чтобы затеять такое. И уверенность, что цель оправдывает цену.

Я почувствовал смятение от собственной пылиночной несоразмерности. Но оно быстро сгорело в [Огнерождённом], оставив после себя лишь сухой пепел факта. Это данные. Их можно обработать.

Что ж.

Если придётся противостоять этой системе, искать её слабые места будет проще — они должны быть столь же грандиозны. Да, я подумал об этом. А вы не забыли, что я тот ещё псих? Возможно, забыли со всеми этими моими аналитическими рассуждениями.

— Красиво, правда? — почти мягко спросил Валтар. — Мало кто из звёзд может похвастаться таким ожерельем. Это и есть Трансендаль. Колыбель. Предел миров. Узел. Фрагментарий. Игровая площадка. Ковчег эпох. Тюрьма.

Я спустился вниз медленно и осторожно, уже без вчерашней дерготни. Лес всё ещё оставался древним и опасным, но теперь, увидев его край и край мира, магия для меня чуть померкла. Всего лишь чуть-чуть. Она всегда меркнет, стоит миру стать понятнее. Звезда светила сбоку, пробивая кроны длинными лучами, а разноцветные огоньки погасли или растворились в её дневном свете, тени стали короче и честнее.

По пути я решил доизучить меню. В разделе «Репутация» было пусто (логично, я пока только злил ветки и систему). В «Достижениях» находился короткий ряд иконок моих сомнительных успехов. В «Кодексе» у меня было целых два пункта: Земля и Земное человечество. Земля была «закрытой водной планетой с вулканическими сюрпризами, под номером Т42. Доминирующий вид: Земное человечество (гиперссылка на Земное человечество)». Земное человечество оказалось «в целом безвредными приматами с Т42 (гиперссылка на Землю), одержимые палками». Но, несмотря на все попытки быть бесполезным, кодекс всё же выдал важную деталь: уточнение «Земное». Значит, есть и другие человечества? «Журнал» был пуст, но имел опцию «добавить запись».

— Можешь записывать туда свои неудержимые мысли, — подсказал Валтар. — А если раздобудешь пустую книгу, то сможешь перенести записи туда. Только учти, что никому, кроме землян, твои рассуждения о палках не интересны.

Я не стал отвечать. Если не буду реагировать на эти палочные поддёвки, то ему надоест (пока ему не надоело). Последним разделом была «Карта» с девственно пустым квадратом, если не считать изломанной линии, словно кто-то процарапал скретч-слой, обнажив множество схематично нарисованных деревьев. Вероятно, это был мой путь в тумане войны. А над всем этим висела подпись: «Холмолесье. Старый лес».

Я сделал шагов двадцать, когда лес решил напомнить, что он никуда не делся. Сначала я услышал звук. Не банальный рык, а осторожный и проверяющий хруст веток. Затем второй. Третий. Справа, меж мшистых стволов, показалась морда. Серая, вытянутая, с глазами цвета старого янтаря, изучающими меня. За ней беззвучно высунулись другие. Стая выходила в боевом порядке.

Эти создания были слишком крупными для обычных волков: лапы толще, грудь шире, рост выше. Очередные монстры или волки, которых долго не ограничивали в росте и амбициях. Тратить энергию на [Анализ] я не стал. Собственным анализом примерно так и проанализировал, что это опасная гора мышц с клыками.

— О-о-о, — протянул Валтар с удовлетворением. — Социальные хищники. Прямо как твой вид, Лекс. Только хищники, а не жертвы.

Глава 10. Стая

Волки работали профессионально, без суеты, что нервировало больше всего. Двое начали обходить меня по дуге, отрезая путь к спасительным деревьям, на которые я так рассчитывал. Один сел, другой лёг, а третий, слегка наклонив голову, разглядывал меня, словно выбирая кусочек повкуснее.

— Они умные, — констатировал я.

— Само собой, — отозвался Валтар. — Тупые здесь заканчиваются ещё до полового созревания. Естественный отбор — мой главный соавтор в дизайне.

Я достал Хвост Хамелеона, скорее для психологической опоры, чем для реального использования. Зря. Он выглядел в стиле «лучше, чем ничего, но не обольщайся». Я взглянул на более надёжное средство — свою магию. Мой истинный ресурс был в углу зрения: МЭ 70/70. Полный бак.

Самый крупный волк из стаи, с рваным ухом, видимо, вожак, решил, что жертва достаточно промариновалась в собственном страхе, и прыгнул. Серая туша весом в добрый центнер взмыла в воздух, нацелившись мне в кадык.

Я активировал [Мигание]. МЭ уменьшилось на 10, осталось 60.

Мир мгновенно обесцветился, превратившись в застывшую черно-белую фотографию, включая меня. Волк повис в воздухе, каждая его шерстинка и капля вязкой слюны превратились в неподвижную инсталляцию. Цвета и движение вернулись так же внезапно, как исчезли, а волчара пропал. Я резко обернулся и увидел, как он заканчивает пахать носом землю. Не давая ему опомниться, я вскинул руку, выставив средний палец — мой «соматический компонент» — прямо на серый бок.

[Кинетическая волна]. МЭ уменьшилось на 25, осталось 35.

Спрессованный воздух с силой вырвался из руки. Пространство вокруг коротко и звонко щёлкнуло, как выстрел из пневматической винтовки. Вожака, который только-только начал подниматься, снесло. Он пролетел пять метров, ломая кусты и сшибая с ног сородича, заходившего с фланга. Ещё двух волков в радиусе удара снесло в стороны: одного — в колючий кустарник, второго протащило по земле, как мешок с костями.

Стая вздрогнула. Один из волков низко, с вибрацией в груди, зарычал. Другой, вероятно заместитель вожака, осторожно шагнул вперёд. Пока это была не паника, а просто пересчёт сил. Я решил сосредоточиться на вожаке и полоснул рукой по воздуху, высвобождая вторую [Кинетическую волну]. Удар получился мощнее — я вложил в него всё своё нежелание становиться кормом. Пять хищников рухнули на землю, а один кувыркнулся в воздухе и глухо ударился о ствол дерева, издав постыдный визг.

МЭ: 10. Резерв на одно [Мигание]. Никогда не думал, что арифметика может стать для меня вопросом жизни и смерти. Тишина стала такой же напряжённой, как и мои мышцы. Волки теперь смотрели на меня иначе — не как на добычу, а как на непонятную переменную.

— Уже приготовил красивые последние слова? — мило поинтересовался Валтар.

Я ничего не ответил, лишь выпрямился с видом максимально уверенным, насколько это возможно для человека в волчьем кольце, в потной Позорной отстойности и с ржавой железкой в руке.

Вожак поднялся, встряхнул головой и посмотрел мне прямо в глаза. Кажется, в его янтарных глазах блеснула обида. Мол: «Зачем ты так? Мы тут просто хотели заняться с тобой естественным круговоротом жизни, а ты мой авторитет подрываешь». Он издал короткий, гортанный лай, словно кашляя. Стая, припадая к земле и не сводя с меня глаз, начала пятиться в заросли. Последний волк исчез между деревьями, бросив на меня взгляд в стиле «Мы это запомним».

Я выдохнул только когда понял, что они действительно убрались. Пальцы начали мелочно и предательски дрожать от адреналинового отката.

— Поздравляю, — сказал Валтар. — Ты выжил. Правда, есть одна маленькая, но досадная деталь: ты не получил ни единицы опыта. Без опыта ты не сможешь перейти на новый уровень. Без уровня ты не улучшишь свои характеристики. А без улучшений ты останешься таким, какой есть. Что очень плохо, поверь.

— В смысле? — Я вытер пот со лба тыльной стороной руки. — Я их раскидал!

— Ты их напугал, Лекс. Не убил никого. У меня для таких, как ты, есть достижение «Скучнейший», с ним пока живой только один человек. «Система учитывает только завершённые состояния» — таково одно из базовых правил этого гостеприимного места. Ты просто потратил 60 единиц драгоценной энергии на то, чтобы остаться на месте. Эффективность — уровень «землянин».

— Слушай, Валтар, — я прислонился к шершавой коре дерева, чувствуя, как ноги превращаются во что-то непотребное. — Что ты вообще от меня хочешь? У меня есть какая-то цель? Ну, там, спасти принцессу, убить злого дракона, сбросить кольцо в вулкан? Скажи конкретно, что мне делать.

— Видишь ли, — голос системы стал странно серьёзным. — Я не могу дать тебе прямое указание. Это было бы расценено как «недопустимое вмешательство в агентность живого объекта». Мои протоколы строго запрещают превращать вас в марионеток. Системное взаимодействие должно осуществляться через свободную волю акторов.

— Агентность? — Я горько усмехнулся. — Меня похитили, засунули в этот дурдом с кучей непонятных правил, а теперь ты заводишь речь о свободе воли?

— Я — лишь контекст, Лекс. Погода тоже бывает плохой, но она не диктует тебе, куда идти. Она просто напоминает надеть плащ.

Я посмотрел на пустую карту, на свои 18 МЭ, на Позорную отстойность и на ржавый меч. И на уходящий в небо мир.

— Скажи хотя бы, где здесь безопасное место.

— «Безопасное место» — понятие относительное. Допустим, я направлю тебя в ближайший город, а на него нападёт Небесный Ковен, ну случайно одновременно молнии ударят им всем под хвосты, и вместо города будет стеклянное озеро. Ты ведь первым обвинишь меня во лжи. А я не могу лгать, особенно своему [Помазаннику].

— Ясно, — пробормотал я.

— Так что иди. Я могу сказать тебе, что куда бы ты ни пошел, ты сможешь найти то, что ищешь. Вопрос в том, как дорога изменит тебя и твои желания.

Логично. Мир-то круглый.

Я поправил поясную сумку и, оттолкнувшись от дерева, зашагал в сторону редеющего леса. Плащ я, считай, надел. Что ж, если Валтар не даёт прямых указаний, придётся искать смысл у жителей этого Холмолесья. Надеюсь, зубы у них не такие острые, как у диких эльфов.

Пока мои ноги методично месили лесную подстилку, я решил прощупать почву ещё и метафорически.

— Валтар, раз уж мы напарники поневоле…

— Вот как ты называешь свой осознанный и очень определённый выбор своей свободной волей...

— Если не даёшь направлений, может, хотя бы справочную информацию предоставишь? В чём смысл Трансендаля? Зачем всё это?

— Доступ ограничен, — отрезал Валтар казённым тоном. — Метаинформация не входит в базовый пакет [Помазанника]. Хочешь знать устройство мироздания? Прокачивай Интеллект до трёхзначных чисел или найди проклятых архи... неважно кого. Уверен, вы друг друга найдёте.

Я вздохнул. Такой ответ я и ожидал, но стоило попытаться.

— Ладно. А у этой звезды в небе есть название?

Валтар молчал дольше обычного. Учитывая его вычислительную мощь, паузы ему были нужны лишь для драматизма.

— Узнаешь, — наконец буркнул он.

— Это что, тоже сверхсекретная информация?

— Скрытое смущение: нет, — система будто поймала себя на чём-то и тут же сменила тон на раздражённо-брюзгливый. — Просто я не хочу тебе говорить. Местные поклоняются этой звезде, спроси у них, если доживёшь.

В его манере речи иногда проскальзывали формализованные описания эмоций, хотя голос и так был довольно выразительным. Создавалось впечатление, что симуляция человеческой речи и подлинного смысла в его словах не всегда синхронизировались. Но, конечно, не землянину судить о проработанности ИскИнов.

Деревья внезапно расступились, пропуская потоки нефильтрованного листвой света, и я буквально вывалился из чащи на дорогу. Это была не протоптанная зверьём или дикарями тропа, а настоящая дорога, мощёная раздолбанным, но всё ещё крепким камнем. Крупные валуны были аккуратно отодвинуты к обочинам. Кое-где сквозь трещины пробивалась упрямая трава, но сама структура полотна говорила о былом порядке и текущей функциональности.

Дорога — это хорошо. Дорога — это надёжно. Значит, здесь есть организованные разумные, нуждающиеся в связях. Где есть дорога, там рано или поздно появятся и те, кто по ней ходит. И вот я один из них.