Арена миров

Глава 11. «Волшебный» балаган

Дорога оказалась настоящей и всё продолжалась и продолжалась, рассекая ландшафт. В этом искусственном мире это был хороший знак. Я шёл, позволяя ногам делать своё дело, а глазам — радоваться миру. Вот только они не пользовались предоставленной возможностью из-за скудости моих ресурсов, туманного будущего и ожидания новых реплик Валтара в голове.

Но не поймите меня неправильно, пейзаж был живописным. По левую руку зелёные холмы перекатывались до самого горизонта, ветер причёсывал высокую траву, а острые скалы напоминали зубы спящего великана, который бы озолотил всех стоматологов моего мира. Справа тянулась тёмная стена леса, которая при дневном свете выглядела почти мирно. Почти.

— Валтар, как я буду понимать местных и общаться с ними? — спросил я. — Здесь есть общегалактический язык или мне срочно осваивать пантомиму?

— Расслабься, — отозвался он. — Семантический, контекстный и с подстройкой под культуру пакет локализации уже интегрирован прямо в твои синапсы. Говори свободно. Хотя нет. Лучше старайся помалкивать, если есть такая возможность.

— То есть... — Я, разумеется, нахмурился. — Переводчик встроен в мой мозг?

— Схватываешь на лету.

— Без моего ведома и явно выраженного согласия?

— Здесь вообще многое работает без согласия пользователя, — философски заметил он. — Привыкай. Это называется «оптимизация пользовательского опыта».

Я решил отвлечься на карту и увидел, что официально нахожусь во «Владениях Дома Валориан». Название звучало так, словно здесь с равным удовольствием вешают за бродяжничество и облагают налогом за воздух. Посоветованная идея помалкивать стала более привлекательной.

Через пару километров дорога привела меня к чему-то похожему на цивилизованную жизнь. Она оказалась грязной, кривой и шумной. Прямо посреди тракта расположился цирк, но это я воспользовался знаниями из будущего, тогда я подумал, что это беженцы-кочевники (да, кочевники, которые потеряли свой несуществующий дом). Но это был бродячий цирк. Не яркий и весёлый, а тот самый, который всплывает в кошмарах у людей с плохим детством. Потёртые шатры, выцветшие флаги, телеги с облупившейся краской. «Волшебный Балаган Импресарио Рампо» — гласила неровная надпись на покосившемся щите. Сам импресарио не заставил себя ждать.

Он вышел ко мне в непередаваемой манере чёртика из табакерки. У него была недельная щетина и массивная серьга в ухе (медная, но старательно начищенная). Грязный жилет был надет поверх явно дорогой шёлковой рубашки, знавшей лучшие времена (и лучших хозяев). На голове у него был пробитый цилиндр, внутри которого, возможно, кто-то устроил гнездо. Зубы у Рампо были золотые. Все. И разной пробы и оттенка, что можно было считать своего рода достижением. Вероятно, коронки собирались по разным владельцам. Я уже сдержанно ожидал, что он начнёт продавать мне змеиное масло, однако он сказал иное.

— Сударь! — воскликнул он, раскидывая руки так, будто собирался обнять меня, а заодно и обшарить мои карманы. — Неужели мои глаза видят перед собой истинного ценителя прекрасного в этой богами забытой глуши?

Сударь? Видимо, система решила так локализовать вежливое обращение. Что ж, пусть. Проще привыкнуть, чем спорить с архитектурой собственного мозга.

— Здравствуйте, сударь, — вздохнул я, понимая, что сбежать теперь будет уже неприлично. И, возможно, чревато ударом ножа в спину.

Я осторожно ткнул в хозяина балагана [Анализом].

— Импресарио Рампо. Что-то человечное в нём всё еще присутствует, — рассказала система.

Его зовут Импресарио? Похоже, его родители очень хотели видеть шоумена в семье. Или это был псевдоним, принятый с таким рвением, что стал частью личности.

— Ох, вы просто обязаны позволить мне показать вам мой скромный лучший в мире балаган! — не дожидаясь ответа, Рампо схватил меня за локоть (цепко, как клешнёй) и потащил вглубь лагеря. — И нет, я не приму отказа! Сокрушить устои гостеприимства? Никогда! Я на такое преступление пойти не могу, даже под пытками!

— Как быстро ты нашёл нового друга, — язвительно бросил мне вслед Валтар (хотя он был в моей голове, но ему удалось). — А ведь Харизма у тебя не самая сильная. Видимо, здесь ценят другой тип обаяния — отчаянную бедность и ржавый меч за поясом.

Лагерь представлял собой сборище потрёпанных кибиток и клеток с впряжёнными в них боровами. Огромные, с массивными клыками, которые я не смог бы достать, даже встав на цыпочки. Их жирные бока крепились к телу чем-то вроде толстых жилистых стеблей. У некоторых мясные части и вовсе отсутствовали, а на их месте были прикреплены ящики с поклажей. Получалась, что они самообновляющаяся кладовая на копытах. Удобно — и люди сыты, и хрюши (относительно) целы. [Анализ] выдавал их клички: «Грибоед», «Принцесса», «Бочонок», «Тёмный Лорд Вепрь», а также тонко намекал на их свиное происхождение.

Воняло так, как вы подумали, должно здесь вонять, и даже сильнее, ну и хватит об этом. Хуже запаха были колокольчики. Они висели на каждой повозке и клетке гроздьями и звенели на ветру. Не мелодично, а хаотично и назойливо, вызывая желание скрипнуть зубами, лишь бы заглушить эту какофонию.

— Отгоняем небесных паразитов, друг мой! — доверительно сообщил Рампо, заметив мой полный ненависти взгляд. — Эти мелкие твари высасывают удачу через макушку! А звон путает их злые мыслишки! Неблагодарная работа, но кто-то же должен её делать!

— Нет таких, — сухо вставил Валтар.

Циркачи, копошившиеся у клеток, выглядели под стать хозяину: тощие, грязные, с цепкими взглядами, в которых читалось нечто волчье. Уж поверьте, у меня был свежий опыт для сравнения. Сударь Рампо поспешил познакомить меня с ними поближе:

— Взгляните-ка, сударь! Бородатая женщина! Где вы ещё такое чудо видели?

Она действительно носила густую бороду и, если верить засаленному платью, была женщиной, но её рост и мощные руки выдавали гномку.

— А вот здесь собака-перевертыш! Видите эту почти человеческую морду? Жутковато, не правда ли?

Собака, похожая на ирландского терьера, впрямь смотрела на меня умными, а следовательно, и печальными глазами. Но с моей точки зрения их тягловые животные были намного странней собаки. Я начинал чувствовать себя законченным провинциалом, возможно, правильно, Земля явно не была центром галактических трендов.

Далее следовали «лучший в мире силач» (которому надо было поверить на слово, ибо мускулы были скрыты под мешковатой одеждой), «лучшая в мире шпагоглотательница» (с перебинтованным горлом) и «самый смешной клоун на свете» (от взгляда которого я невольно схватился за рукоять Хвоста Хамелеона). Апофеозом стал «лучший в мире факир», темнокожий и в рваном тюрбане, с натугой и сизым дымком высекавший жалкие искорки из пальцев. Они выглядели бледнее, чем искры из кольца, подаренного мне Валтаром для смеха.

Всё это было явно рассчитано на людей с богатым воображением и бедным кошельком. Но одна клетка выбивалась из общего ряда. Она была огромной, обитой тяжелым железом и слоями толстого войлока. Изнутри не доносилось ни звука.

— О, это для ценителей! — подмигнул Рампо, поймав мой взгляд. — Там... куча обнаженных высших эльфиек. Прямо кучей лежат. Но, друг мой, мне придётся вас убить, если вы хотя бы краешком глаза взглянете на них без билета! Ха-ха! Шутка!

Я не засмеялся. Я заметил, что колёса под этой клеткой вдавлены в каменное полотно дороги гораздо глубже, чем под остальными повозками. Там было что-то невероятно тяжёлое. Если это и были эльфийки, то засунуты они туда без жалости.

— Вы ради меня устроили привал? — спросил я, оглядывая этот парад уныния. Хотя, судя по уровню «развлечений», я бы не удивился, если бы они действительно ждали единственного зрителя.

— Хрякам надо отдохнуть, — буднично сказал Рампо. — И тем добрым купцам, что обогнали нас минут двадцать назад, тоже надо... облегчить ношу.

— В смысле?

— Впереди за поворотом — бандитская засада, сударь, — сказал Рампо, обнажая своё разнокалиберное золото. — Классика Холмолесья. Можно сказать, местная достопримечательность. Купцов сейчас аккуратненько обдерут, перережут им глотки для верности и унесут всё ценное. А когда разбойники уйдут праздновать, мы спокойно и без лишних хлопот проедем по уже чистой дороге. Всегда считал торгашей нашими естественными конкурентами в изъятии денежных средств у простонародья, но, что уж скрывать, естественными союзниками в вопросе очистки пути.

Я посмотрел вперёд, туда, где дорога, извиваясь, скрывалась за холмом. Затем мысленно глянул на полоску МЭ: 44/70. Хватит на пару трюков.

— Ты ведь не собираешься?.. — начал Валтар, но уже увидел ответ.

Я развернулся и, не сказав больше ни слова балаганщикам, припустил по дороге вперёд, быстро переходя с шага на бег.

— Правильно, сударь! Незачем нам эти слезливые проводы! — крикнул мне вслед Импресарио Рампо. Его голос донёсся сквозь удаляющийся звон колокольчиков. Хоть что-то приятное.

— Идиот, — нежно прокомментировала система. — Достижение «Святая простота» уже практически в твоём профиле. Осталось только подтвердить летальный исход.

Вот такой я человек. Кажется, я с этого и начал, да? Похоже, некоторые уроки даются не для усвоения, а для бесконечного издевательства.

Глава 12. Геройство

Я бежал, безжалостно уничтожая свою Телесную энергию. Лёгкие сжигали кислород промышленными объёмами, в висках у крови была своя барабанная партия, а глаза решили показать мне пульсирующие кружочки. Зато я быстро обогнул холм и понял, что опоздал ровно настолько, чтобы всё было уже плохо, но ещё не безнадёжно.

На дороге замерли приземистые грузовые повозки, запряжённые теми же кабанами-переростками, которые теперь мирно жевали траву, игнорируя суету двуногих. Бандитов было около тридцати. Они заканчивали методично потрошить багаж, вышвыривая тюки с тканями и бочонки на обочину.

Пленники были согнаны в две отдельные кучи, обе связанные. Одну я определил как «торговцы»: семь перепуганных людей нормального телосложения на коленях и пятеро коренастых, стоящих на ногах, но ростом они были примерно равны. Гномы. Один гном выделялся бритой мясистой головой и взглядом раненого быка, к нему жались четыре менее мясистых гнома с длинными растрёпанными волосами. «Семья», — удачно догадался я. За спиной лысого гнома, будто его тень, стояла неподвижная фигура в тёмной мантии с глубоким капюшоном.

Вторая группа — «охрана» — состояла из десятка накачанных людей, больше избитых и, как следствие, больше лежащих на земле. Среди них выделялся громила с голым торсом, синей кожей и копной белых волос, его связали особенно тщательно. Один из бандитов с обломанным носом примерял тесак к его шее, оценивающе щурясь. Бандиты уже закончили с «переговорами» и перешли к фазе «а давайте убьём кого-нибудь для профилактики».

Времени на раздумья не было. План, как таковой, отсутствовал. Импровизации я ненавидел. И я сделал единственное, что иногда работало против людей с оружием и плохим образованием: наглость, подкреплённая театральностью. Не давая себе опомниться, я выскочил из засады и запрыгнул на ближайший ящик с товарами. Тот жалобно скрипнул и покосился, заставив меня нелепо замахать руками, чтобы не упасть в самый драматичный момент.

ТЭ: 9, МЭ: 46.

— Кхм! — я выпрямился и постарался выглядеть как минимум таинственно, а лучше — катастрофически опасно. — Минутку внимания, господа разбойники! Судари! На вашем месте я бы... немедленно... э-э... пересмотрел свои жизненные решения.

Окружающие выдали мне своё внимание и очень даже щедро, я таких вытаращенных глаз давно не встречал. Воцарилась пауза, в которой мы все хорошенько обдумали моё поведение.

— Это кто? — спросил бандит с испорченным прикусом.

— Это... герой? — неуверенно предположил его напарник со шрамом, пересекавшим пустую глазную впадину.

— С таким убогим ножичком? — фыркнул третий, с неестественно узкой макушкой.

— Это он нам угрожает или что? — высказал мысль вслух их рябой коллега с руками, похожими на окорока.

ТЭ: 14, МЭ: 46.

Я демонстративно направил руку с кольцом на часть бандитов и сжал пальцы. Из Искропада вылетел сноп едва заметных искорок. Вечером они смотрелись ярче. Но всё равно внушительнее, чем у факира.

— О-о-о! — протянул я зловещим шёпотом. — Видите? Искры. Очень... магические искры.

По толпе пронёсся шёпот. Но не тот, на который я рассчитывал. «Маг!» — постановил кто-то. Вместо того чтобы трусливо разбежаться, разбойники синхронно нацепили на нижнюю часть лица чёрные платки, напоминающие вуали. Видимо, стандартная процедура защиты от искристых магов.

Бандит с татуированной пунктирной линией вокруг шеи и подписью «РУБИТЬ ЗДЕСЬ» прищурился:

— Мы что делаем, шеф? Убивать или пытать?

— Тихо, — шикнул бандит с обломанным носом. — Дайте ему договорить. Я таких уже видел. Они обычно либо сейчас взрываются, либо читают нотации, а это очень смешно.

ТЭ: 18, МЭ: 47.

— Я не собираюсь взрываться, — поспешно заверил я их. — А вот что вы не взорвётесь, гарантировать не могу.

— Почему? — поинтересовался бандит с кольцом в носу.

— Вы вообще умеете слушать, когда вам угрожают? Я требую, чтобы вы отпустили людей, разбрелись по своим норам, и... э-э... я сделаю вид, что вас здесь никогда не было.

— Ага! — обрадовался своей догадке рябой, будто разгадал сложную загадку.

— А если нет? — хмыкнул главарь, поглаживая рукоять тесака.

— Тогда... будет... магия.

ТЭ: 24, МЭ: 47.

Единственный, кто смотрел на меня без насмешки, а с сосредоточенным, почти научным интересом, был лысый гном. Не та аудитория, на которую я надеялся, но спасибо и на этом. Разбойники начали перешёптываться:

— Он странный.

— Маги всегда странные.

— А если он сильный?

— А если слабый?

— А если сильный, но тупой, как ты?

ТЭ: 27, МЭ: 47.

— Абра! — рявкнул главарь, указывая на меня своим оружием. — Он по твоей части!

Фигура в капюшоне отделилась от пленников и плавно направилась ко мне.

— Ну конечно, — выдохнул я. — Почему бы и нет.

— Это было... трогательно, — выдохнул Валтар, словно до этого задерживал дыхание. — Как попытка мокрого котёнка изобразить саблезуба. Я почти прослезился от стыда за тебя. С твоей Харизмой шанс был лишь в том случае, если бы бандит был один, максимум — трое, и все с черепно-мозговыми травмами.

По мере приближения фигура становилась всё... как-то изящнее, что ли. По очертаниям и походке я чётко понял, что это женщина. Меня охватило странное чувство невыносимого стыда. «Что я творю? — подумал я, и рука сама собой опустилась с рукояти меча на поясе. — Она же женщина... Хрупкая, наверное. А я стою напротив неё с враждебными намерениями? Что же я за человек такой?»

Это ощущение — смущение, неправильность, желание опустить оружие — попыталось вцепиться мне в сознание. Но наткнулось на бетонную стену [Огнерождённого]. Наведённое мороком рыцарство тут же испарилось.

— Не с тем связалась, девка, — с почти отцовской гордостью заявил Валтар. — Этого и настоящими чувствами не прошибёшь. Сосредоточься на ней, Лекс, как на вызове меню.

Через секунду я понял, почему он вдруг встал на мою сторону: он просто радовался неудаче другого игрока. «Игрок Абракта. Красотка» проявилось над её головой. В выборе титулов у меня, помнится, были «Ловкач» и «Умник» за мои лучшие Атрибуты, но я, конечно, не стал их афишировать. А она, видимо, выставила напоказ свою высокую Харизму.

— От себя добавлю, — конспирологическим шёпотом сообщил Валтар, — что у неё шестой уровень. Убьёшь её — получишь сразу два уровня. Пища для размышлений, а?

Абракта приблизилась почти вплотную. Из-под плаща выскользнула миниатюрная женская рука с костяным кинжалом — тонким и изогнутым, как будто он вырос таким сам по себе. Оружие полетело в меня с молниеносной скоростью, и я инстинктивно [Мигнул]. Вернувшись в реальность, почувствовал горячую вспышку боли в боку. Кинжал, уже украшенный моей кровью, вернулся к хозяйке, чтобы тут же ринуться в новую атаку. К счастью, рана оказалась скользящей.

ТЭ: 29, МЭ: 37, ОЗ: 31.

— Осторожнее! — крикнул Валтар. — Она быстрее твоих оправданий!

— Очень вовремя, — процедил я сквозь зубы.

Следующий удар засвистел в воздухе. Я едва успел спрыгнуть с ящика и подставить на пути кинжала Хвост Хамелеона. Кость чиркнула по ржавому металлу, и вибрация болезненно ушла в самое плечо. С моего меча осыпалась ржавчина, словно линька у рыжей ящерицы, обнажая белизну, но времени на разглядывание не было.

Противница прыгнула на моё прежнее место на ящике и снова атаковала. Она двигалась словно ртуть — плавно и непредсказуемо. Я судорожно ткнул в неё [Анализом], надеясь на информационное преимущество, но узнал лишь, что она «что-то человекоподобное».

Новый выпад — и острая кость распорола мне плечо, сбрив ещё девять единиц здоровья. ОЗ: 22. Такое вычитание мне решительно не нравилось: до летального исхода оставалось всего две ошибки. Я отступил, и она спрыгнула вслед, взметнув полы мантии, как крылья ястреба.

Телесная энергия достигла тридцатки, я сразу же врубил [Энергетик]. Мир словно переключился на другую передачу. Тело наполнилось гулом податливой силы, а движения врага перестали быть смазанными пятнами. Когда Абракта снова бросилась вперёд, я перехватил Хвост обратным хватом и размашистой дугой заставил её отпрыгнуть. Вот теперь она удивилась. Я узнал это, потому что с её головы резко слетел капюшон, явив лицо и его выражение, как вы поняли, крайней озадаченности.

У девушки были короткие чёрные волосы, прямые на макушке, но к ушам распушавшиеся. Густые прямые брови, ярко-красные зрачки под цвет помады, лёгкая тушь усиливалась у боковых краёв глаз, подчеркивая их хищный разрез. Если это не первая ваша книжная история в жизни, вы, наверное, уже догадались, что так подробно я бы не стал описывать случайную бандитку, которую после этой сцены не встречу. Так что запомните её, чтобы потом не искать её описание здесь.

Теперь, когда наши скорости примерно сравнялись, я получил преимущество. Мысленно нарисовав наши зоны досягаемости, я понял: моя зона сильнее влезала в её из-за длины рук и разницы в росте. Я насел на неё, отлично понимая, что преимущество продлиться ещё девять секунд. Абракта начала пятиться назад, ловко избегая моих замахов. Наши внезапно похожие клинки несколько раз глухо встречались, но в основном это был танец из быстрых джабов, рубящих ударов и уворотов от них.

Девушка выкроила момент, и выбросила руку, целясь мне в ключицу. Я [Мигнул] прямо в движении. Вернулся из статичного небытия уже сбоку от неё, чувствуя, как её лезвие просвистело сквозь то место, где мгновение назад было моё тело. Пока Абракта по инерции подавалась вперёд, я правым локтем перехватил её за горло, прижал к себе, а левой рукой заломил запястье с кинжалом. Её лицо на секунду превратилось в шипящую чёрную кошачью морду с горящими глазами. Но [Энергетик] как раз закончился, и на меня навалилась такая усталость, что даже аналогию ей придумывать стало лень, что уж говорить про реагирование на фокус. Дорожная пыль, поднятая нашим боем, начала постепенно оседать обратно. Я стоял, тяжело дыша и из последних сил сдерживая Абракту.

— Парни, он выдохся! Теперь мы его быстренько зарубим! — взревел главарь бандитов.

Разбойники, до этого наблюдавшие за нашей дуэлью как за шоу, двинулись на меня, поигрывая оружием. Но они решили столпиться. Я направил левую руку, всё ещё удерживающую запястье противницы, в их сторону и показал средний палец. Воздух взорвался [Кинетической волной]. Бандитов снесло, как кегли: кого в грязь, кого в повозки, счастливчиков — друг в друга.

— Вот теперь он точно выдохся! — снова заорал главарь, хотя сам почему-то не спешил возглавлять атаку.

Он был прав. Но бандиты верили в это меньше, чем он и я, и подходили теперь осторожнее, заранее группируясь мышцами.

— Зря ты это устроил, — прошипела Абракта, не оставляя попыток вывернуться. — У меня всё было под контролем.

— Лучше полная анархия, чем такой контроль, — я чуть сильнее сжал локоть вокруг её шеи для усиления аргумента. Я имел в виду, что её контролируемый разбойный грабеж плох сам по себе. Но в пылу боя получилась глупость. Пишу здесь уточнение, чтобы вы знали.

— Ты не... — сдавленно начала она, но её прервала синяя стеклянная колбочка, стукнувшая меня по лбу и следом скатившаяся по Абракте на землю.

— Лови, герой! — закричал лысый гном.

Под моё замечательное отвлечение внимания он ухитрился освободиться, добраться за спинами бандитов до разбитого ящика и набрать пригоршню разноцветных колбочек, и теперь вовсю швырял их в мою сторону.

— Красное — для ран, синее — для мыслей! — кричал он, даже на пороге смерти продолжая рекламировать свой товар.

Я оттолкнул Абракту, придав ей ускорение пинком в спину. Ну ладно, ладно, конечно, пинок пришёлся ей на ягодицы — до спины в таком положении я бы не дотянулся. Она послушно отлетела и эффектно плюхнулась в груду разбросанных товаров. Не слишком по-джентльменски, согласен. Но альтернативой пинку был бы удар мечом. И я что-то не припомню, чтобы составители всех этих моральных кодексов сами сражались насмерть с дамами, которые на пять уровней их сильнее. Посмотрел бы я на них в моей ситуации.

В меня полетели ещё две колбы. Белая просвистела над головой, а красную я инстинктивно поймал, прихлопнув к груди ладонью. От удара она разбилась. То, что я подумал, не стану приводить здесь. Из осколков вырвалось густое красное облачко, которое мгновенно впиталось в кожу. А боль, грызущая бок и плечо, испарилась. Здоровье восстановилось до замечательных 40 единиц. Я тут же разбил синюю колбу на земле каблуком. Синий дымок впитался в ногу, холодная ясность ударила в голову, а магический резерв взлетел до 51 единицы.

— Зеркальная пустошь... — обречённо выругался главарь. Знал, бедолага, что это за колбочки.

Несколько бандюков кинулось к колбошвырятельному гному, но я выплеснул на них новую порцию кинетики. Гнома, правда, тоже снесло, но это явно было лучше, чем удар топором по его безволосой макушке.

Я разбросал ещё одну партию нападавших, и парочка из них врезалась в борова. Животное возмущенно взревело перегруженным двигателем и решило присоединиться к суматохе. Хряк массой в несколько тонн рванул в гущу бандитов, на ходу мордой отшвырнув край повозки. У него получилось раскидать людей даже лучше меня. Несколько охранников в хаосе сумели развязаться и теперь поднимались, подбирая раскиданное оружие.

— Отступаем! — гаркнул главарь и тут же возглавил выполнение собственного приказа.

Бандиты отступили не очень организованно, скорее по принципу «каждый сам за себя» ломанулись врассыпную. Абракта исчезла между повозок, на ходу потирая ушибленное место. Самого медлительного разбойника с испорченным прикусом догнал синекожий, схватил бедолагу за плечи и выключил ему свет мощнейшим ударом лба в затылок. Звук упавшего арбуза и «арбузный сок» на синем лице сказали, что свет вернётся не скоро.

— Неплохо, — заметил Валтар. — Очень неплохо для тебя. С такой конфигурацией статов обычно умирают в первой же канаве. Кажется, сегодня ты обедаешь за чужой счет.

«Вот что я за человек», — подумал я, вытирая пот с лица дрожащей рукой.

Глава 13. Сватовство

Караван начал оживать, наполняя воздух звуками, обычно сопровождающими конец катастрофы: стонами, лязгом железа и отборной руганью. Почему-то пахло перегретым пивом и медью. Караванщики собирали разбросанные товары, стабилизировали покосившиеся телеги, перевязывали раны. Группа охранников коллективными усилиями пыталась успокоить раздосадованного хряка, который, кажется, вошел в раж и с упоением пытался дожевать колесо повозки. Синий человек рассматривал потерявший сознание труп бандита, оценивая качество своей работы.

Дрожь в коленях угрожала перерасти в полномасштабный обвал, поэтому я привалился к какому-то ящику. Чувствовал я себя как выжатый лимон, из которого вдобавок решили натереть цедру. ТЭ: 8, МЭ: 1, но хоть здоровье благодаря гномьей «артиллерии» восстановилось до максимума. Не самый желанный, конечно, уровень его расхода в интенсивном столкновении. Красный дымок затянул раны новой розовой кожей, оставив лишь липкие полосы запёкшейся крови и лёгкий зуд. Тело будто не до конца верило, что так легко вернуло себе целостность.

Взгляд упал на Хвост Хамелеона, который я всё еще сжимал в потной ладони. Меч преобразился: вся ржавая шелуха окончательно осыпалась, обнажив матовый костяной шип с плавным изгибом.

— Поздравляю с первой обновкой, — подал голос Валтар. — Твой подарочек наконец-то показал зубы. Или, в данном случае, ребра. Теперь ты не посмешище. Из-за него.

Я вызвал инвентарь, имитируя приступ кашля, чтобы скрыть пальцевые манипуляции. Хвост Хамелеона. Зачарование: Мимикрия. Эффект: принимает форму оружия, которого коснулся, воспроизводя его свойства в 50% силы. Сохранено образов: 1/3. Текущая форма: Ребро деэмона. Эффектов не обнаружено. Урон: 8. Поменять облик? Ну уж нет, этот облик славно дырки в мясе делает, испытал на собственном.