Арена миров

Я посмотрел на пустую карту, на свои 18 МЭ, на Позорную отстойность и на ржавый меч. И на уходящий в небо мир.

— Скажи хотя бы, где здесь безопасное место.

— «Безопасное место» — понятие относительное. Допустим, я направлю тебя в ближайший город, а на него нападёт Небесный Ковен, ну случайно одновременно молнии ударят им всем под хвосты, и вместо города будет стеклянное озеро. Ты ведь первым обвинишь меня во лжи. А я не могу лгать, особенно своему [Помазаннику].

— Ясно, — пробормотал я.

— Так что иди. Я могу сказать тебе, что куда бы ты ни пошел, ты сможешь найти то, что ищешь. Вопрос в том, как дорога изменит тебя и твои желания.

Логично. Мир-то круглый.

Я поправил поясную сумку и, оттолкнувшись от дерева, зашагал в сторону редеющего леса. Плащ я, считай, надел. Что ж, если Валтар не даёт прямых указаний, придётся искать смысл у жителей этого Холмолесья. Надеюсь, зубы у них не такие острые, как у диких эльфов.

Пока мои ноги методично месили лесную подстилку, я решил прощупать почву ещё и метафорически.

— Валтар, раз уж мы напарники поневоле…

— Вот как ты называешь свой осознанный и очень определённый выбор своей свободной волей...

— Если не даёшь направлений, может, хотя бы справочную информацию предоставишь? В чём смысл Трансендаля? Зачем всё это?

— Доступ ограничен, — отрезал Валтар казённым тоном. — Метаинформация не входит в базовый пакет [Помазанника]. Хочешь знать устройство мироздания? Прокачивай Интеллект до трёхзначных чисел или найди проклятых архи... неважно кого. Уверен, вы друг друга найдёте.

Я вздохнул. Такой ответ я и ожидал, но стоило попытаться.

— Ладно. А у этой звезды в небе есть название?

Валтар молчал дольше обычного. Учитывая его вычислительную мощь, паузы ему были нужны лишь для драматизма.

— Узнаешь, — наконец буркнул он.

— Это что, тоже сверхсекретная информация?

— Скрытое смущение: нет, — система будто поймала себя на чём-то и тут же сменила тон на раздражённо-брюзгливый. — Просто я не хочу тебе говорить. Местные поклоняются этой звезде, спроси у них, если доживёшь.

В его манере речи иногда проскальзывали формализованные описания эмоций, хотя голос и так был довольно выразительным. Создавалось впечатление, что симуляция человеческой речи и подлинного смысла в его словах не всегда синхронизировались. Но, конечно, не землянину судить о проработанности ИскИнов.

Деревья внезапно расступились, пропуская потоки нефильтрованного листвой света, и я буквально вывалился из чащи на дорогу. Это была не протоптанная зверьём или дикарями тропа, а настоящая дорога, мощёная раздолбанным, но всё ещё крепким камнем. Крупные валуны были аккуратно отодвинуты к обочинам. Кое-где сквозь трещины пробивалась упрямая трава, но сама структура полотна говорила о былом порядке и текущей функциональности.

Дорога — это хорошо. Дорога — это надёжно. Значит, здесь есть организованные разумные, нуждающиеся в связях. Где есть дорога, там рано или поздно появятся и те, кто по ней ходит. И вот я один из них.

Глава 11. «Волшебный» балаган

Дорога оказалась настоящей и всё продолжалась и продолжалась, рассекая ландшафт. В этом искусственном мире это был хороший знак. Я шёл, позволяя ногам делать своё дело, а глазам — радоваться миру. Вот только они не пользовались предоставленной возможностью из-за скудости моих ресурсов, туманного будущего и ожидания новых реплик Валтара в голове.

Но не поймите меня неправильно, пейзаж был живописным. По левую руку зелёные холмы перекатывались до самого горизонта, ветер причёсывал высокую траву, а острые скалы напоминали зубы спящего великана, который бы озолотил всех стоматологов моего мира. Справа тянулась тёмная стена леса, которая при дневном свете выглядела почти мирно. Почти.

— Валтар, как я буду понимать местных и общаться с ними? — спросил я. — Здесь есть общегалактический язык или мне срочно осваивать пантомиму?

— Расслабься, — отозвался он. — Семантический, контекстный и с подстройкой под культуру пакет локализации уже интегрирован прямо в твои синапсы. Говори свободно. Хотя нет. Лучше старайся помалкивать, если есть такая возможность.

— То есть... — Я, разумеется, нахмурился. — Переводчик встроен в мой мозг?

— Схватываешь на лету.

— Без моего ведома и явно выраженного согласия?

— Здесь вообще многое работает без согласия пользователя, — философски заметил он. — Привыкай. Это называется «оптимизация пользовательского опыта».

Я решил отвлечься на карту и увидел, что официально нахожусь во «Владениях Дома Валориан». Название звучало так, словно здесь с равным удовольствием вешают за бродяжничество и облагают налогом за воздух. Посоветованная идея помалкивать стала более привлекательной.

Через пару километров дорога привела меня к чему-то похожему на цивилизованную жизнь. Она оказалась грязной, кривой и шумной. Прямо посреди тракта расположился цирк, но это я воспользовался знаниями из будущего, тогда я подумал, что это беженцы-кочевники (да, кочевники, которые потеряли свой несуществующий дом). Но это был бродячий цирк. Не яркий и весёлый, а тот самый, который всплывает в кошмарах у людей с плохим детством. Потёртые шатры, выцветшие флаги, телеги с облупившейся краской. «Волшебный Балаган Импресарио Рампо» — гласила неровная надпись на покосившемся щите. Сам импресарио не заставил себя ждать.

Он вышел ко мне в непередаваемой манере чёртика из табакерки. У него была недельная щетина и массивная серьга в ухе (медная, но старательно начищенная). Грязный жилет был надет поверх явно дорогой шёлковой рубашки, знавшей лучшие времена (и лучших хозяев). На голове у него был пробитый цилиндр, внутри которого, возможно, кто-то устроил гнездо. Зубы у Рампо были золотые. Все. И разной пробы и оттенка, что можно было считать своего рода достижением. Вероятно, коронки собирались по разным владельцам. Я уже сдержанно ожидал, что он начнёт продавать мне змеиное масло, однако он сказал иное.

— Сударь! — воскликнул он, раскидывая руки так, будто собирался обнять меня, а заодно и обшарить мои карманы. — Неужели мои глаза видят перед собой истинного ценителя прекрасного в этой богами забытой глуши?

Сударь? Видимо, система решила так локализовать вежливое обращение. Что ж, пусть. Проще привыкнуть, чем спорить с архитектурой собственного мозга.

— Здравствуйте, сударь, — вздохнул я, понимая, что сбежать теперь будет уже неприлично. И, возможно, чревато ударом ножа в спину.

Я осторожно ткнул в хозяина балагана [Анализом].

— Импресарио Рампо. Что-то человечное в нём всё еще присутствует, — рассказала система.

Его зовут Импресарио? Похоже, его родители очень хотели видеть шоумена в семье. Или это был псевдоним, принятый с таким рвением, что стал частью личности.

— Ох, вы просто обязаны позволить мне показать вам мой скромный лучший в мире балаган! — не дожидаясь ответа, Рампо схватил меня за локоть (цепко, как клешнёй) и потащил вглубь лагеря. — И нет, я не приму отказа! Сокрушить устои гостеприимства? Никогда! Я на такое преступление пойти не могу, даже под пытками!

— Как быстро ты нашёл нового друга, — язвительно бросил мне вслед Валтар (хотя он был в моей голове, но ему удалось). — А ведь Харизма у тебя не самая сильная. Видимо, здесь ценят другой тип обаяния — отчаянную бедность и ржавый меч за поясом.

Лагерь представлял собой сборище потрёпанных кибиток и клеток с впряжёнными в них боровами. Огромные, с массивными клыками, которые я не смог бы достать, даже встав на цыпочки. Их жирные бока крепились к телу чем-то вроде толстых жилистых стеблей. У некоторых мясные части и вовсе отсутствовали, а на их месте были прикреплены ящики с поклажей. Получалась, что они самообновляющаяся кладовая на копытах. Удобно — и люди сыты, и хрюши (относительно) целы. [Анализ] выдавал их клички: «Грибоед», «Принцесса», «Бочонок», «Тёмный Лорд Вепрь», а также тонко намекал на их свиное происхождение.

Воняло так, как вы подумали, должно здесь вонять, и даже сильнее, ну и хватит об этом. Хуже запаха были колокольчики. Они висели на каждой повозке и клетке гроздьями и звенели на ветру. Не мелодично, а хаотично и назойливо, вызывая желание скрипнуть зубами, лишь бы заглушить эту какофонию.

— Отгоняем небесных паразитов, друг мой! — доверительно сообщил Рампо, заметив мой полный ненависти взгляд. — Эти мелкие твари высасывают удачу через макушку! А звон путает их злые мыслишки! Неблагодарная работа, но кто-то же должен её делать!

— Нет таких, — сухо вставил Валтар.

Циркачи, копошившиеся у клеток, выглядели под стать хозяину: тощие, грязные, с цепкими взглядами, в которых читалось нечто волчье. Уж поверьте, у меня был свежий опыт для сравнения. Сударь Рампо поспешил познакомить меня с ними поближе:

— Взгляните-ка, сударь! Бородатая женщина! Где вы ещё такое чудо видели?

Она действительно носила густую бороду и, если верить засаленному платью, была женщиной, но её рост и мощные руки выдавали гномку.

— А вот здесь собака-перевертыш! Видите эту почти человеческую морду? Жутковато, не правда ли?

Собака, похожая на ирландского терьера, впрямь смотрела на меня умными, а следовательно, и печальными глазами. Но с моей точки зрения их тягловые животные были намного странней собаки. Я начинал чувствовать себя законченным провинциалом, возможно, правильно, Земля явно не была центром галактических трендов.

Далее следовали «лучший в мире силач» (которому надо было поверить на слово, ибо мускулы были скрыты под мешковатой одеждой), «лучшая в мире шпагоглотательница» (с перебинтованным горлом) и «самый смешной клоун на свете» (от взгляда которого я невольно схватился за рукоять Хвоста Хамелеона). Апофеозом стал «лучший в мире факир», темнокожий и в рваном тюрбане, с натугой и сизым дымком высекавший жалкие искорки из пальцев. Они выглядели бледнее, чем искры из кольца, подаренного мне Валтаром для смеха.

Всё это было явно рассчитано на людей с богатым воображением и бедным кошельком. Но одна клетка выбивалась из общего ряда. Она была огромной, обитой тяжелым железом и слоями толстого войлока. Изнутри не доносилось ни звука.

— О, это для ценителей! — подмигнул Рампо, поймав мой взгляд. — Там... куча обнаженных высших эльфиек. Прямо кучей лежат. Но, друг мой, мне придётся вас убить, если вы хотя бы краешком глаза взглянете на них без билета! Ха-ха! Шутка!

Я не засмеялся. Я заметил, что колёса под этой клеткой вдавлены в каменное полотно дороги гораздо глубже, чем под остальными повозками. Там было что-то невероятно тяжёлое. Если это и были эльфийки, то засунуты они туда без жалости.

— Вы ради меня устроили привал? — спросил я, оглядывая этот парад уныния. Хотя, судя по уровню «развлечений», я бы не удивился, если бы они действительно ждали единственного зрителя.

— Хрякам надо отдохнуть, — буднично сказал Рампо. — И тем добрым купцам, что обогнали нас минут двадцать назад, тоже надо... облегчить ношу.

— В смысле?

— Впереди за поворотом — бандитская засада, сударь, — сказал Рампо, обнажая своё разнокалиберное золото. — Классика Холмолесья. Можно сказать, местная достопримечательность. Купцов сейчас аккуратненько обдерут, перережут им глотки для верности и унесут всё ценное. А когда разбойники уйдут праздновать, мы спокойно и без лишних хлопот проедем по уже чистой дороге. Всегда считал торгашей нашими естественными конкурентами в изъятии денежных средств у простонародья, но, что уж скрывать, естественными союзниками в вопросе очистки пути.

Я посмотрел вперёд, туда, где дорога, извиваясь, скрывалась за холмом. Затем мысленно глянул на полоску МЭ: 44/70. Хватит на пару трюков.

— Ты ведь не собираешься?.. — начал Валтар, но уже увидел ответ.

Я развернулся и, не сказав больше ни слова балаганщикам, припустил по дороге вперёд, быстро переходя с шага на бег.

— Правильно, сударь! Незачем нам эти слезливые проводы! — крикнул мне вслед Импресарио Рампо. Его голос донёсся сквозь удаляющийся звон колокольчиков. Хоть что-то приятное.

— Идиот, — нежно прокомментировала система. — Достижение «Святая простота» уже практически в твоём профиле. Осталось только подтвердить летальный исход.

Вот такой я человек. Кажется, я с этого и начал, да? Похоже, некоторые уроки даются не для усвоения, а для бесконечного издевательства.

Глава 12. Геройство

Я бежал, безжалостно уничтожая свою Телесную энергию. Лёгкие сжигали кислород промышленными объёмами, в висках у крови была своя барабанная партия, а глаза решили показать мне пульсирующие кружочки. Зато я быстро обогнул холм и понял, что опоздал ровно настолько, чтобы всё было уже плохо, но ещё не безнадёжно.

На дороге замерли приземистые грузовые повозки, запряжённые теми же кабанами-переростками, которые теперь мирно жевали траву, игнорируя суету двуногих. Бандитов было около тридцати. Они заканчивали методично потрошить багаж, вышвыривая тюки с тканями и бочонки на обочину.

Пленники были согнаны в две отдельные кучи, обе связанные. Одну я определил как «торговцы»: семь перепуганных людей нормального телосложения на коленях и пятеро коренастых, стоящих на ногах, но ростом они были примерно равны. Гномы. Один гном выделялся бритой мясистой головой и взглядом раненого быка, к нему жались четыре менее мясистых гнома с длинными растрёпанными волосами. «Семья», — удачно догадался я. За спиной лысого гнома, будто его тень, стояла неподвижная фигура в тёмной мантии с глубоким капюшоном.

Вторая группа — «охрана» — состояла из десятка накачанных людей, больше избитых и, как следствие, больше лежащих на земле. Среди них выделялся громила с голым торсом, синей кожей и копной белых волос, его связали особенно тщательно. Один из бандитов с обломанным носом примерял тесак к его шее, оценивающе щурясь. Бандиты уже закончили с «переговорами» и перешли к фазе «а давайте убьём кого-нибудь для профилактики».

Времени на раздумья не было. План, как таковой, отсутствовал. Импровизации я ненавидел. И я сделал единственное, что иногда работало против людей с оружием и плохим образованием: наглость, подкреплённая театральностью. Не давая себе опомниться, я выскочил из засады и запрыгнул на ближайший ящик с товарами. Тот жалобно скрипнул и покосился, заставив меня нелепо замахать руками, чтобы не упасть в самый драматичный момент.

ТЭ: 9, МЭ: 46.

— Кхм! — я выпрямился и постарался выглядеть как минимум таинственно, а лучше — катастрофически опасно. — Минутку внимания, господа разбойники! Судари! На вашем месте я бы... немедленно... э-э... пересмотрел свои жизненные решения.

Окружающие выдали мне своё внимание и очень даже щедро, я таких вытаращенных глаз давно не встречал. Воцарилась пауза, в которой мы все хорошенько обдумали моё поведение.

— Это кто? — спросил бандит с испорченным прикусом.

— Это... герой? — неуверенно предположил его напарник со шрамом, пересекавшим пустую глазную впадину.

— С таким убогим ножичком? — фыркнул третий, с неестественно узкой макушкой.

— Это он нам угрожает или что? — высказал мысль вслух их рябой коллега с руками, похожими на окорока.

ТЭ: 14, МЭ: 46.

Я демонстративно направил руку с кольцом на часть бандитов и сжал пальцы. Из Искропада вылетел сноп едва заметных искорок. Вечером они смотрелись ярче. Но всё равно внушительнее, чем у факира.

— О-о-о! — протянул я зловещим шёпотом. — Видите? Искры. Очень... магические искры.

По толпе пронёсся шёпот. Но не тот, на который я рассчитывал. «Маг!» — постановил кто-то. Вместо того чтобы трусливо разбежаться, разбойники синхронно нацепили на нижнюю часть лица чёрные платки, напоминающие вуали. Видимо, стандартная процедура защиты от искристых магов.

Бандит с татуированной пунктирной линией вокруг шеи и подписью «РУБИТЬ ЗДЕСЬ» прищурился:

— Мы что делаем, шеф? Убивать или пытать?

— Тихо, — шикнул бандит с обломанным носом. — Дайте ему договорить. Я таких уже видел. Они обычно либо сейчас взрываются, либо читают нотации, а это очень смешно.

ТЭ: 18, МЭ: 47.

— Я не собираюсь взрываться, — поспешно заверил я их. — А вот что вы не взорвётесь, гарантировать не могу.

— Почему? — поинтересовался бандит с кольцом в носу.

— Вы вообще умеете слушать, когда вам угрожают? Я требую, чтобы вы отпустили людей, разбрелись по своим норам, и... э-э... я сделаю вид, что вас здесь никогда не было.

— Ага! — обрадовался своей догадке рябой, будто разгадал сложную загадку.

— А если нет? — хмыкнул главарь, поглаживая рукоять тесака.

— Тогда... будет... магия.

ТЭ: 24, МЭ: 47.

Единственный, кто смотрел на меня без насмешки, а с сосредоточенным, почти научным интересом, был лысый гном. Не та аудитория, на которую я надеялся, но спасибо и на этом. Разбойники начали перешёптываться:

— Он странный.

— Маги всегда странные.

— А если он сильный?

— А если слабый?

— А если сильный, но тупой, как ты?

ТЭ: 27, МЭ: 47.

— Абра! — рявкнул главарь, указывая на меня своим оружием. — Он по твоей части!

Фигура в капюшоне отделилась от пленников и плавно направилась ко мне.

— Ну конечно, — выдохнул я. — Почему бы и нет.

— Это было... трогательно, — выдохнул Валтар, словно до этого задерживал дыхание. — Как попытка мокрого котёнка изобразить саблезуба. Я почти прослезился от стыда за тебя. С твоей Харизмой шанс был лишь в том случае, если бы бандит был один, максимум — трое, и все с черепно-мозговыми травмами.

По мере приближения фигура становилась всё... как-то изящнее, что ли. По очертаниям и походке я чётко понял, что это женщина. Меня охватило странное чувство невыносимого стыда. «Что я творю? — подумал я, и рука сама собой опустилась с рукояти меча на поясе. — Она же женщина... Хрупкая, наверное. А я стою напротив неё с враждебными намерениями? Что же я за человек такой?»

Это ощущение — смущение, неправильность, желание опустить оружие — попыталось вцепиться мне в сознание. Но наткнулось на бетонную стену [Огнерождённого]. Наведённое мороком рыцарство тут же испарилось.

— Не с тем связалась, девка, — с почти отцовской гордостью заявил Валтар. — Этого и настоящими чувствами не прошибёшь. Сосредоточься на ней, Лекс, как на вызове меню.

Через секунду я понял, почему он вдруг встал на мою сторону: он просто радовался неудаче другого игрока. «Игрок Абракта. Красотка» проявилось над её головой. В выборе титулов у меня, помнится, были «Ловкач» и «Умник» за мои лучшие Атрибуты, но я, конечно, не стал их афишировать. А она, видимо, выставила напоказ свою высокую Харизму.

— От себя добавлю, — конспирологическим шёпотом сообщил Валтар, — что у неё шестой уровень. Убьёшь её — получишь сразу два уровня. Пища для размышлений, а?

Абракта приблизилась почти вплотную. Из-под плаща выскользнула миниатюрная женская рука с костяным кинжалом — тонким и изогнутым, как будто он вырос таким сам по себе. Оружие полетело в меня с молниеносной скоростью, и я инстинктивно [Мигнул]. Вернувшись в реальность, почувствовал горячую вспышку боли в боку. Кинжал, уже украшенный моей кровью, вернулся к хозяйке, чтобы тут же ринуться в новую атаку. К счастью, рана оказалась скользящей.

ТЭ: 29, МЭ: 37, ОЗ: 31.

— Осторожнее! — крикнул Валтар. — Она быстрее твоих оправданий!

— Очень вовремя, — процедил я сквозь зубы.

Следующий удар засвистел в воздухе. Я едва успел спрыгнуть с ящика и подставить на пути кинжала Хвост Хамелеона. Кость чиркнула по ржавому металлу, и вибрация болезненно ушла в самое плечо. С моего меча осыпалась ржавчина, словно линька у рыжей ящерицы, обнажая белизну, но времени на разглядывание не было.

Противница прыгнула на моё прежнее место на ящике и снова атаковала. Она двигалась словно ртуть — плавно и непредсказуемо. Я судорожно ткнул в неё [Анализом], надеясь на информационное преимущество, но узнал лишь, что она «что-то человекоподобное».

Новый выпад — и острая кость распорола мне плечо, сбрив ещё девять единиц здоровья. ОЗ: 22. Такое вычитание мне решительно не нравилось: до летального исхода оставалось всего две ошибки. Я отступил, и она спрыгнула вслед, взметнув полы мантии, как крылья ястреба.

Телесная энергия достигла тридцатки, я сразу же врубил [Энергетик]. Мир словно переключился на другую передачу. Тело наполнилось гулом податливой силы, а движения врага перестали быть смазанными пятнами. Когда Абракта снова бросилась вперёд, я перехватил Хвост обратным хватом и размашистой дугой заставил её отпрыгнуть. Вот теперь она удивилась. Я узнал это, потому что с её головы резко слетел капюшон, явив лицо и его выражение, как вы поняли, крайней озадаченности.

У девушки были короткие чёрные волосы, прямые на макушке, но к ушам распушавшиеся. Густые прямые брови, ярко-красные зрачки под цвет помады, лёгкая тушь усиливалась у боковых краёв глаз, подчеркивая их хищный разрез. Если это не первая ваша книжная история в жизни, вы, наверное, уже догадались, что так подробно я бы не стал описывать случайную бандитку, которую после этой сцены не встречу. Так что запомните её, чтобы потом не искать её описание здесь.

Теперь, когда наши скорости примерно сравнялись, я получил преимущество. Мысленно нарисовав наши зоны досягаемости, я понял: моя зона сильнее влезала в её из-за длины рук и разницы в росте. Я насел на неё, отлично понимая, что преимущество продлиться ещё девять секунд. Абракта начала пятиться назад, ловко избегая моих замахов. Наши внезапно похожие клинки несколько раз глухо встречались, но в основном это был танец из быстрых джабов, рубящих ударов и уворотов от них.

Девушка выкроила момент, и выбросила руку, целясь мне в ключицу. Я [Мигнул] прямо в движении. Вернулся из статичного небытия уже сбоку от неё, чувствуя, как её лезвие просвистело сквозь то место, где мгновение назад было моё тело. Пока Абракта по инерции подавалась вперёд, я правым локтем перехватил её за горло, прижал к себе, а левой рукой заломил запястье с кинжалом. Её лицо на секунду превратилось в шипящую чёрную кошачью морду с горящими глазами. Но [Энергетик] как раз закончился, и на меня навалилась такая усталость, что даже аналогию ей придумывать стало лень, что уж говорить про реагирование на фокус. Дорожная пыль, поднятая нашим боем, начала постепенно оседать обратно. Я стоял, тяжело дыша и из последних сил сдерживая Абракту.

— Парни, он выдохся! Теперь мы его быстренько зарубим! — взревел главарь бандитов.

Разбойники, до этого наблюдавшие за нашей дуэлью как за шоу, двинулись на меня, поигрывая оружием. Но они решили столпиться. Я направил левую руку, всё ещё удерживающую запястье противницы, в их сторону и показал средний палец. Воздух взорвался [Кинетической волной]. Бандитов снесло, как кегли: кого в грязь, кого в повозки, счастливчиков — друг в друга.

— Вот теперь он точно выдохся! — снова заорал главарь, хотя сам почему-то не спешил возглавлять атаку.

Он был прав. Но бандиты верили в это меньше, чем он и я, и подходили теперь осторожнее, заранее группируясь мышцами.

— Зря ты это устроил, — прошипела Абракта, не оставляя попыток вывернуться. — У меня всё было под контролем.

— Лучше полная анархия, чем такой контроль, — я чуть сильнее сжал локоть вокруг её шеи для усиления аргумента. Я имел в виду, что её контролируемый разбойный грабеж плох сам по себе. Но в пылу боя получилась глупость. Пишу здесь уточнение, чтобы вы знали.

— Ты не... — сдавленно начала она, но её прервала синяя стеклянная колбочка, стукнувшая меня по лбу и следом скатившаяся по Абракте на землю.

— Лови, герой! — закричал лысый гном.

Под моё замечательное отвлечение внимания он ухитрился освободиться, добраться за спинами бандитов до разбитого ящика и набрать пригоршню разноцветных колбочек, и теперь вовсю швырял их в мою сторону.

— Красное — для ран, синее — для мыслей! — кричал он, даже на пороге смерти продолжая рекламировать свой товар.

Я оттолкнул Абракту, придав ей ускорение пинком в спину. Ну ладно, ладно, конечно, пинок пришёлся ей на ягодицы — до спины в таком положении я бы не дотянулся. Она послушно отлетела и эффектно плюхнулась в груду разбросанных товаров. Не слишком по-джентльменски, согласен. Но альтернативой пинку был бы удар мечом. И я что-то не припомню, чтобы составители всех этих моральных кодексов сами сражались насмерть с дамами, которые на пять уровней их сильнее. Посмотрел бы я на них в моей ситуации.