Зло знает тебя наизусть

- Хан, я могу быть вместо тебя. Или вместо Рыжего, он мой рюкзак сегодня тащил, сильнее устал. Я не нуждаюсь в поблажках.

- Дорогуша, отставить пререкания. Мы тоже не хлюпики, так что ложись уже спать.

- Сойка, если что – сразу буди.

- Ага, спите уже.

Тайга послушно закуталась в куртку и легла лицом к костру. Пламя рисовало забавные узоры на веках закрытых глаз, заботливо щекотало ресницы. Тепло, вполне комфортно, а почему-то не спалось. Глаза болели, будто бы в них засыпали по горсти песка в каждый, но сон упорно не шел. И нога ныла, уже который час ныла не переставая. Провалявшись минут пятнадцать – двадцать – черт его знает, сколько прошло – Тайга выбралась из импровизированного кокона, села на него и бросила взгляд на Сойку.

Она сидела полу-боком, поджав острые колени к груди. Распущенные волосы обрамляли мягкий профиль, челка прикрывала глаза. Тайга заметила в исцарапанной руке Сойки остывший уголек, которым та что-то рисовала на уцелевших кусках плитки. Весь этот образ выглядел как-то до больного трогательно и печально.

Сойка обратила внимание на движение со стороны Тайги лишь через несколько секунд и, не оборачиваясь на нее, спросила шепотом.

- Ты чего не спишь?

- Не знаю. Не получается.

- Опять кошмары?

- Нет. Просто не спиться. Ложись ты.

- Не нужно, я справляюсь…

- Я не говорю, что ты не справляешься. Толку нам вдвоем сидеть? Иди спать. – Молчание в ответ. - Иди, Сойка.

Сойка подложила под голову рюкзак, робко взглянула на Тайгу и все-таки легла, отвернувшись от костра. С некоторой периодичностью она хлюпала носом и тихонько кашляла в кулак, но уже спустя несколько минут дуэт тихого глубокого дыхания перерос в трио.

Просидев еще пару минут и убедившись, что все точно спят, Тайга подалась корпусом вперед и оперлась на лямку рюкзака Сойки, взглянув на ту часть пола, где девушка рисовала угольком. Там обнаружился наивный, как будто сделанный детской рукой рисунок. Два человечка: первый – кружок, треугольник и палочки-конечности, второй – голова, квадрат, подобие штанов и такие же палочки. Между ними нарисована маленькая звездочка, а сверху незаконченная надпись: «Победит…»

Что победит? Жизнь? Правда? Любовь? Сойка уже уснула, даже не спросить, не раскрыть эту загадку. Тайга даже почти забыла про блокнот, но, когда пыталась удобно положить ногу, он напомнил ей о своем существовании тяжестью кармана. Тайга достала его, раскрыла его на первой странице, наклонилась поближе к костру, чтобы лучше видеть написанное, и принялась изучать записи.

На первых пяти страницах были мелкие пометки: номера телефонов, крестики, случайные числа, которые, видимо, тогда что-то значили, напоминания о делах и встречах. А уже после, начиная с чистого листа, пошли дневниковые записи, выведенные вполне аккуратным почерком. Тайга читала не все, выборочно разворачивая страницы.

Запись 1.

«Сегодня был трудный день. Опять с Машкой ругались до полуночи. Машка недовольна тем, что я слишком много времени провожу на работе и не уделяю ей внимания. Я пытаюсь объяснить ей, что моя работа важна, но она ж ни черта не понимает! «Ты совсем перестал уделять время семье!» Да какое к черту время? Я пашу здесь, как проклятый с утра до ночи, чтобы заработать хоть что-то, но она не понимает, а все пилит, пилит, пилит, как дуб гребанный. На работу ухожу в семь, возвращаюсь в девять, чтобы у нее туфельки новые были, телефончик последней модели, чтобы Сашка на танцы ходила и дети новые игрушки каждые выходные в руках держали. Но она не хочет понимать, что деньги на все это из воздуха не берутся. Дура! Но зато, когда меньше часов брал и не на каждое желание денег хватало, так все! «Дима, ты ужасно безответственный! Мы еще за прошлый костюм на выступление Александры деньги не отдали, а у них уже новая постановка, нужен другой костюм! Мне что делать? Самой его шить что ли, если ты семью элементарным обеспечить не можешь?» А мне, мне что делать?!

И вчера бухгалтерша опять зарплату задержала. Говорит, кризис. По телеку тоже что-то тревожное говорят - то ли ураганы где-то, то ли вулкан. А этим лишь бы панику развести! Все носятся как сумасшедшие, скупают гречку, тушенку и туалетную бумагу, как будто ее жрать будут. Машка тоже две коробки из магазина притащила. Говорит, «на всякий случай». Какой случай? С ума все по сходили.

Запись 4.

«Вчера опять поздно вернулся, так она мне заявляет: «У меня уже нет сил, кручусь, как белка в колесе, от тебя ноль помощи. Я беру Александру и Владика и уезжаю к маме в деревню на неделю-другую, она хоть поможет». Пашу как проклятый я, а устала, видите ли, она! Она ж ни черта не делает! Одна проблема – с детьми посиди да дом в нормальном состоянии поддерживай. Все! Но я прихожу домой, а там ни ужина нормального, ни рубашек поглаженных, игрушки по всему дому разбросаны. Я спрашиваю, что она весь день делала, что дома такой бардак, а в ответ: «С детьми сидела. Что-то не устраивает – оставайся с ними сам и веди хозяйство, а я работать пойду». Совсем с катушек съехала. Да и пусть катиться к своей матери, хоть дома тишина будет, а не вечные крики и визги.

Володька еще мне мозги колупает, звонит по три раза на дню с кафедры своей, что-то рассказывает про конец света. То где-то там ураганы, то землетрясения, то потопы, то компьютеры революцию, блин, устроили. Я его так, в пол уха слушаю, угукаю и трубку кладу. У меня и без конца света проблем хоть черпаком жри. Да ну его.»

Запись 7.

«Спал фигово. Сегодня опять звонок от Володьки. Говорит, не просто ураганы - океан нагрелся, Гольфстрим сбился. Где-то потоп, где-то жара под 50. Анекдот какой-то. Ученые молчат, а правительства уже эвакуируют своих. Вот такие вот пироги: ученые, которые еще недавно рассуждали о том, как спасти планету, теперь сами не знают, как выжить.»

Запись 11.

«По новостям передали сообщения о нескольких глобальных катастрофах. Выступило правительство. Они говорят, что нужно держать себя в руках и не поддаваться панике, но людям плевать, людям страшно. На то они и люди.»

Запись 14.

«Встретились-таки с Володей, подъехал ко мне. Он рассказывает шепотом, как будто прослушка вокруг. Говорит, не только с Гольфстримом дело - магнитные полюса дёргаются. Спутники падают, связь глючит. В новостях показывают пожары в Австралии и льды в Африке. Я-то всегда не самым умным был, а теперь вообще ни черта не понимаю.

Ночью в дверь типы какие-то ломились, бензин им для генератора нужен. Я ору: «Какой нахер бензин? У меня тут по-вашему заправка или что?». Так они ломом начали замок выбивать. Ружьем им пригрозил, поломались немного, но свалили. А оружия то у меня и нет никакого.

Страшно стало. Как будто война началась, а мы не поняли.»

Запись 19.

«Машка звонила. Плакала, хотела с детьми вернуться, а в город не пускают, солдаты на въезде стоят. Говорю ей: «Сиди пока, не вылезай». Я хотел к ним, приехал, только из машины вышел, а там мальчишки стоят, ну по лет двадцать им, да мне в грудь автомат тычут и кидают сухое: «Не положено». Мои стоят с той стороны кордона, ревут, я уже готов на эти автоматы кинуться и будь что будет. Маша орет: «Детей хоть разрешите отдать!», а эти истуканы хоть бы хны. Ничего, я придумаю, как их забрать.

И нахрена вообще это все понаставили? Ладно бы эпидемия какая, тогда все хоть как-то обосновать можно было. А здесь? Через эти колючки торнадо не пролетит или что? Идиотизм. Нервов не хватает.»

Запись 22.

«Ученые выступают с докладами о возможном конце света. Володя сказал, что скоро будет эвакуация. Людей должны растасовать по бункерам, бомбоубежищам и каким-то базам. Эти твари, оказывается, давно все знали и построили кое-что, или в порядок привели то, что уже было. Знали ведь, и молчали. Правильно, на кой черт простому народу знать, что в мире твориться.»

Запись 28.

«В городах паника страшная. Связь пока есть вроде, но с перебоями страшными. Час есть, два нет. Телек тоже еле-еле. Пошарил в шкафу, достал «Звезду», настроил кое-как, вот хоть так новости слушать буду.

Передают: «Все под контролем. Сохраняйте спокойствие». Да какое тут к чертям спокойствие? Врут как дышат. На западе уже небо желтое».

Запись 30.

«Володя приехал. Весь седой. Говорит, убежища только для своих - чиновников, военных. Нам с тобой, Димка, вход закрыт. Мест на всех в бункерах не хватает, эвакуировать будут выборочно. Не хватает, сука, мест! Для всех подонков места они найдут, а народ на мясо для зверей пустят!

Сидим, пьём его коньяк. Он вдруг шепчет: «У меня типа бункера есть. Он бетонный, хороший такой подвальчик. Еды на полгода точно. Там убежище должно было быть, но его непригодным признали. Ну я и подсуетился, себе захапал. А с виду и не заметит никто: насыпь небольшая совсем, а вокруг яблони, прикрывают». Смотрю на него и думаю - а почему молчал? Потом не выдержал, кинулся на него, нос разбил. Знал ведь, мразь, и молчал. Все знали. Все молчали. А теперь - кто успел, тот и в дамках. Конечно, количество мест в раю ограничено, и только в ад для всех открыты врата.»

Запись 37.

«Страны начали собачиться между собой. Кидают снаряды. Танки асфальт мнут. Скоро человечество само передохнет, а они помочь, видимо, решили. Не понимают ни черта. Я тоже. Конец света, а человек остался человеком. Да каким там человеком. Жили, как псы позорные, грызли друг другу глотки, вот вам и пожалуйста.

Нет сил.»

Запись 40.

« Связи совсем нет.

Не спал всю ночь. Не верю в конец света. Так в сказках только бывает.

Слышал ночью выстрелы.

Пью много. Володя у меня пока остался. Пьем вместе.»

Запись 42.

«Надо как-то Машку привезти. Как будто пару дней от силы осталось.»

Запись 44.

«Не могу спать. Голова забита. Пол мира уже в руинах. Но я не верю. Не может быть.

Собираем с Володей вещи. Через час по машинам и поедем отвоевывать своих. Его семья дальше была, но я Машке позвонил, пока еще мог, так она их к себе позвала. Вместе всяко проще. Поедем окружными путями. Хер знает, проедем ли через поля-леса, но должны, должны своих забрать, а там – к Володе. Времени мало. А пока пишу. Не буду писать, как будто сдохну быстрее. Так хоть узел на сердце жмет чуть меньше.

Я всегда думал, что конец света будет чем-то грандиозным, шумным, с огненными небесами и гремящими разрывами. Огненные небеса-то скоро будут, я думаю, и шума достаточно. Но про одно забылось как-то - страх. Люди на улицах в отчаянии, таком диком и первобытном. У кого нет бабок и власти – те обречены.

Я смотрю на всё, что было, и всякая философия в голову лезет. Понимаю, что не успел сказать многого. Сколько раз я откладывал разговоры, думал, что у меня есть время. Время для прощения, время для любви, время для мечтаний. Но время гребанной иллюзией оказалось, и вот оно, ускользающее, как песок сквозь пальцы.

Я не знаю, смогу ли я забрать Машку и детей. Я теперь так жалею, что вел себя как урод, как подонок последний. Ссоры эти глупые. И на кой черт все? Страшно, что сдохну, и даже прощения за все не попрошу.

Решил, что если их не заберу, то не поеду с Володькой. Останусь там, ближе к своим. Я не смогу жить, зная, что не спас самых родных людей. Нахер такая тупая жизнь. Не жизнь, а существование.

Ключ уже оставил. Сам сдохну, так хоть кому-то может пригодиться. В рамке у меня деньги лежали, когда были. Вот туда его и кинул.

Все. Руки дрожат. Не могу больше.

Скоро выезжаем. От Земли каждый час откалывается по куску. Какой прекрасный мир мы погубили.

Прощай все. Господи, помоги.»

Никто ему не помог. Ни ему, ни сотням тысяч других людей. Была вера, была и надежда. Они корчились, ждали, но умерли, ведь их оказалось катастрофически мало по сравнению с угрозой такого масштаба. Все разрушено, все мертво.

Тайга медленно подняла сухие глаза и взглянула на языки пламени, которые понемногу ослабевали и плясали уже отнюдь не так радостно. На душе было гадко и как-то тянуще печально. Еще одна тоскливая история полу-жизни, которая прошла через разум девушки и, так и не выйдя, осталось в каком-то из миллиона его закоулков. Интересно, а что с этим человеком сейчас? Он умер, так и не сумев увезти свою жену и детей, или они сумели встретиться и добраться до того самого заветного подвала, а сейчас пытаются выжить где-то в пределах города? Если они живы, то девочке, наверное, примерно столько же лет, сколько было Тайге на момент катастрофы, а мальчик мог бы ходить в третий класс.

А как бы сложилась жизнь Тайги, если бы она не смогла попасть в убежище? Глупый вопрос, не сложилась бы. Ее бы убило чем-нибудь. Или кто-нибудь. А если бы Лиля осталась жива? Что было бы тогда?

Тайга осторожно закрыла дневник, заложив закладку на последнюю заполненную страничку, и отложила блокнот в сторону. Подкинув немного дров в костер, чтобы огонь не погас, она прижала колени к груди и положила на них руки, вперив взгляд уже не в огонь, а куда-то сквозь него, будто бы пытаясь что-то рассмотреть на грязной разбитой плитке. Царила ночная тишина, нарушаемая лишь размеренным треском костра.

Вспомнился последний мирный день. Тогда родители уехали в магазин, а Тайга осталась дома. Несколькими днями ранее в небольшом павильоне на рынке она купила диск с новой игрой, и только сейчас у нее появилось несколько свободных часов, чтобы наконец-то опробовать ее. Пластиковая крышка коробки хрустнула, дисковод с тихим щелчком закрылся, системник мерно зажужжал, обрабатывая информацию, и на экране монитора появился значок противогаза. Печальные гитарные переливы зазвучали из колонок, и до возвращения родителей Тайга унеслась в зловещий мир радиации и мутантов.

Конечно, она не успела пройти игру до конца. Только через много лет знакомый сталкер, который провел приличную часть своей жизни за играми, рассказал ей, чем все закончилось.

Из прострации ее вырвало тихое кряхтение Рыжего, который каким-то чудом сам проснулся, чтобы принять пост. После принятия устойчивой позы парень посмотрел на девушку, протер глаза и вновь взглянул на Тайгу.

- Я что, все проспал?

- Нет, - тихо ответила она. – Все в порядке. Я вместо Сойки.

- С ней все хорошо?

- Да, все в порядке. Просто мне как-то не спиться.

- Так не пойдет. Ложись спать.

- Я не хочу. – Тайга запнулась. – Не могу. Не спиться. Лучше ты ложись, я еще посижу.

- Дорогуша, не заставляй меня укладывать тебя и петь колыбельную. Хотя, если ты очень хорошо попросишь, то, возможно, я сделаю исключение. – Тайга колебалась, но прищуренный взгляд Рыжего говорил громче слов. – А я знаю, что ты этого не захочешь, так что давай.

Из-за двери потянуло сквозняком. Тайга лежала лицом к костру, но теперь Рыжий ворошил угли длинной палочкой, периодически вытирая нос внутренней стороной ладошки и забавно шмыгая им. Огонь отражался в его глазах, тени прыгали по лицу и кофте, не задерживаясь на одном месте. Еще какое-то время Тайга пролежала без сна, а после, прокручивая в голове прочитанное в дневнике, все-таки провалилась в беспокойную дремоту.

Уже много лет ей снятся одни и те же сны, словно кто-то записал их на диск, вставил в видеомагнитофон и бесконечно крутит их по кругу. Сейчас Тайга вновь оказалась в темном искаженном лесу. Деревья были слишком высокими и густыми, их ветви переплетались, создавая темные, угрюмые тоннели, через которые не пробивался свет. Воздух был тяжелым и влажным, отовсюду доносился запах затхлых листьев. Она шла по узкой тропинке и с каждым шагом ощущала, как лес будто бы сжимается вокруг неё. Сердце колотилось в груди так сильно, словно хотело вырваться наружу. Отовсюду слышался треск и шорохи, но сколько бы Тайга не оборачивалась, ей не удавалось никого увидеть.

Спустя несколько десятков шагов начал слышаться отдаленный голос, а совсем скоро обнаружился его источник – маленькая девочка в джинсовом комбинезоне в цветочки и оранжевом свитере. Она стояла недалеко, всего в нескольких шагах от Тайги, но по мере приближения к ней девочка становилась все дальше и дальше, не давая себя поймать. Она шептала: «Ты меня бросила. Почему?». Голос разносился отовсюду и одновременно ниоткуда. Тайга бежала вперед, спотыкалась о корни деревьев, падала, снова вставала, отчаянно пытаясь дотянуться до девочки руками, но она, словно видение, каждый раз ускользала.

- Лиля, постой!

- Почему ты меня не спасла?

- Лиля, я пыталась, но у меня не вышло…

- Почему?

- Постой, Лиля, прости меня!

- Почему, Борзая?

Внезапно она вылетела на открытую поляну, покрытую мхом и тиной. В центре нее стояла та же девочка и плакала. Тайга сделала несколько шагов, но тут земля начала обваливаться и уходить из-под ног, образовывая воронку. А девочка кричала.

- Помоги мне, помоги!

- Лиля, я спасу тебя, подожди, сейчас…

Но ноги больше не находили опоры, мох был скользким, и ухватиться тоже было не за что. Тайга полетела в бездну с немым криком, и последним, что она увидела, было заплаканное детское личико, смотрящее ей в глаза с бесконечной печалью.

Вскрик увяз в хриплом вздохе, так и не родившись на свет. Сердце стучало чуть чаще, чем ему было положено. Зрение совсем скоро приобрело четкость, и Тайга заметила Хана, сидящего по правую сторону от нее, который листал дневник бывшего служащего ботанического сада. Мужчина вчитывался в строчки еще меньше, чем Тайга – его глаза бегали по страницам, не задерживаясь надолго ни на одной из них.

Тайге не хотелось вставать, как в детстве, когда пора в школу, а за окном снег и рассеянный свет фонаря. Поэтому она просто продолжала лежать, иногда поглядывая на Хана. Он уже закончил просматривать блокнот и, отложив его, оперся на руки и закрыл глаза, размышляя о чем-то своем.

- Хан, - мужчина забавно, по-лисьи открыл левый глаз, - как ты думаешь, он жив?

- Не знаю, - прошелестел он в ответ. – Не думаю. Скорее всего, его смели на посту. Когда все проснуться, проверим ключ.

- Проверим. Но без толку. Мы не можем знать, где расположен дом с убежищем.

- Может, если он оставил ключ с заботой о других, то мы сможем найти какую-нибудь подсказку с координатами.

Хан повернул запястье внутренней стороной к лицу и, прищурившись, взглянул на циферблат крупных часов.

- Твоя очередь, кстати.

- Твои часы ведь перестали идти. Или ты нашел новую батарейку?

- Неа.

- И как ты тогда понял, что уже моя очередь?

Он пожал плечами.

- Чувствую?

- А я нет. И как мне понять, обманул ты меня или нет?

- Поверить на слово.

Тайга поверит. Поверит, потому что это Хан. Значит, сейчас около четырех часов утра – тот самый час перед рассветом, когда псы захлебываются в лае, когда мрут старики, когда проснуться невозможно. Но сейчас и рассвета нет. Небо давно перешло в монохромный режим, мир давно не видел его глубокую синеву, и даже солнечные лучи не способны расширить этот диапазон. Сплошной сон, больше похожий на кошмар. А проснуться невозможно.

Глава 3. Occursus

Недвижимая тишина внезапно пошатнулась звуком, раздавшимся откуда-то справа, со стороны склада. Тайга мгновенно вскочила, вновь прислушалась, но ей не показалось: оттуда продолжало доноситься непонятное шорканье и скрип. Она быстро расшевелила спящих спутников, и уже через несколько секунд все стояли, повернувшись по направлению к звукам. Замешкалась лишь Сойка, почему-то двигаясь и реагируя на происходящее сильно медленнее, чем обычно. Тайга же ловко перехватила пистолет Рыжего и первая двинулась в нужную сторону, держа оружие наготове. Все, что мог сделать парень, это возмущенно взглянуть на нее, отложить слова на потом и двинуться следом, взаимно отцепив томагавк Тайги, так как нож достать он не мог. Хан завершал процессию, предварительно жестом указав Сойке оставаться здесь и прикрывать им спину.

Повернув в коридор, Тайга прижалась к холодной стене и медленно двинулась вперед. Подойдя максимально близко к двери склада и уперевшись плечом о косяк, девушка вскинула пистолет и махнула головой в сторону двери. Рыжий понял намек, подошел к двери и, отсчитав в голове три секунды, резко дернул ручку на себя.

Тайга молнией влетела на склад, следя за правой стороной, ведь другие области были закрыты стеллажами, но там ее ждал сюрприз. Прямо на узком проходе стоял пожилой мужчина и держал в руках охотничью винтовку, нацеленную Тайге в лоб. Пистолет в ее руках ответно смотрел на незнакомца. Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза, ведя безмолвный поединок, боясь выдохнуть.

- Опустите оружие, - хриплым голосом произнес мужчина на трасянке, – и я свое уберу.

Тайга медлила. В голове маленький колокольчик непрерывно названивал один и тот же мотив: «бей-беги, бей-беги». Враг не выглядит опасным, можно просто ударить первой, а с побегом немного отложить. Она устала. Враг? А если нет? Но ведь сейчас все враги. Стоит один раз довериться – и все, голова с плеч. Даже жизнь перед глазами пронестись не успеет. Только чертик из-за плеча вылетит, посмеется над такой глупой судьбой, да закроет глаза, чтобы позора этого больше не видеть.

Если рискнуть? Даже если бы старик не выполнил свое обещание, Тайга успела бы среагировать и выбить оружие из рук противника, а дальше все было бы просто. Она подумала еще секунду и все же опустила пистолет. Человек напротив не смухлевал, и тоже опустил ружье, а после перекинул ремень за спину.

- Пусть твои друзья тоже выходят. – Он начал медленно отступать в глубь зала, не сводя глаз с девушки. – Я слышал, что ты здесь не одна.

Тайга кивнула, повернулась к дверному проему и медленно моргнула. Помещение пополнилось еще двумя людьми. Хан и Рыжий хмуро всматривались в незнакомое лицо. Тайга тем временем тоже сделала несколько шагов навстречу, обогнув стеллажи. Незнакомец стоял рядом с тем самым столом, на котором обнаружили инструменты, а за его спиной пряталась невысокая женщина и боязливо держала того за плечо.

- Кто вы такие?

- Люди. А вы?

- Они же.

Мужчине на вид было лет шестьдесят пять, женщине – чуть меньше, но не на много, может, лет на пять. Одеты они были совсем по-простецки: на мужчине – большая камуфляжная куртка, синие штаны и что-то вроде резиновых сапог. Его спутница была одета так же, лишь на голове был повязан местами грязный, но все же хорошо сохранившийся синий платок с цветочными узорами, из-под которого робко выглядывала седая челка.

- Я Тайга, - сказала девушка и осторожно протянула руку.

- Василий, - он колебался, но все же неловко пожал шершавой ладонью руку Тайги. – Это жена моя, Людмила.

- Мы перед главным входом расположились. Там тепло, еда есть. Пойдемте.

Но тут вмешался Рыжий, буквально зашипев на девушку.

- Тайга, ты с ума сошла? Тебе напомнить твои же слова? Мы не в том положении, чтобы слепо верить каждому встречному! А сейчас ты жмешь руку тому, с кем знакома две минуты и беспечно зовешь его чаевничать!

- Рыжий, ты мне доверяешь?

Он раздраженно взмахнул руками и скривил лицо в одной из множества гримас, которые имеются в его арсенале.

- Так да или нет?

- Допустим.

- Вот и доверяй. Без лишних комментариев.

Почему-то Тайга не сомневалась в своем выборе. Звериное чутье, интуиция, нажитый в нечеловеческих условиях опыт – этот случай можно описывать как угодно, но суть от этого не поменяется. Странно, немного нелепо, но еще у двери, когда Тайга взглянула в глаза мужчине, она осознала, что он бы ни за что в нее не выстрелил. Не выстрелил в нее. До смешного, до тошноты глупо доверять случайно встреченному человеку в мире, где все давно перевернулось с ног на голову, хорошее смешалось с плохим и растворилось в нем, а человеческий компас сбился и теперь показывает ложное направление.

Глупо. Но как же хочется.

Василий, взяв свою жену под руку, маленькими шагами направился за Тайгой. Людмила за все время не вымолвила ни слова, лишь ежесекундно переводила взгляд со своего мужа на компанию и обратно, утирая слезящиеся глаза краем платка.

- Тайга, ты дура. Они без проблем могут нас прикончить, если захотят.

- Твой собственный страх убьет тебя раньше. Не заметишь, а он уже здесь, - мужчина легонько ударил себя по тому месту, где находится сердце.

Рыжий презрительно фыркнул, но больше ничего не сказал, провожая чужаков злым взглядом. Хан также молчал, но по его глазам Тайга понимала, что он настроен чуть менее категорично, хоть и выглядит сурово. Она же вышла со склада и, не оглядываясь, тихими шагами направилась к костру, чувствуя и слыша, что все идут за ней. Дико, но ей не было страшно поворачиваться спиной к незнакомцам. Когда-то ее могли бы убить за такую небрежность.