Зло знает тебя наизусть

Подрагивающей рукой Тайга провела по лицу и закрыла глаза, словно веки с этой работой больше не справлялись. В темноте засверкали звезды. Вот Большая Медведица сложилась в ковш, яркая Полярная звезда указывает на Малую, чуть дальше Дракон, еще – Волопас, совсем рядом с ним Гончие псы. Она видела их так ясно, будто ночь была прозрачной и звездной, а небо чистое и безоблачное. Откуда она это все знает? Возможно, это вовсе не ее воспоминания, не ее знания, не ее чувства. Не ее жизнь. Чья-то чужая, неловкая, случайная, ненароком забредшая в это тело и теперь в нем хозяйничавшая, подчиняя волю и организм в целом. Или это чей-то подарок. Какого-нибудь бога. Уран, например, вполне мог избрать ее для такого дара. Из кучки выживших после Катастрофы Тайга стояла пусть и не в начале списка, но точно не в конце. Всем этим людям плохо, так или иначе, но плохо. Новое поколение отравленных душ. Кто знает, кому хуже: им или мертвым? Десятки тысяч пораженных, в каждом – сотни призраков прошлых поколений, призраков тех, кто точно так же жил, верил, надеялся, любил, вставал по утрам и ложился спать ближе к ночи, чтобы в конечном итоге вздернуться.

Глава 2. Inopia

Холодная каша на завтрак напоминала клейстер – и по внешнему виду, и по вкусу. В ней, как кусочки штукатурки, отвалившиеся от стены, плавали сухофрукты. Отряд механически потреблял содержимое металлических тарелок просто для того, чтобы набить желудок, приправляя трапезу сладковатым чаем, стараясь смыть с языка привкус крахмала. На кухне продолжали греметь кастрюли: тетки мыли посуду, перемешивали остатки еды, накладывали новые порции. Начинался новый день, и эти звуки, пришедшие на смену петухам, были его предвестниками.

Рюкзаки стояли возле большого деревянного люка, перекрывающего проход к лестничному проему. Они были упакованы с вечера, но все бегло просмотрели их содержимое, чтобы ненароком не забыть что-то важное, проверили оружие. Рыжий справился раньше всех, из-за чего теперь нетерпеливо наматывал круги, расхаживая от стены к стене и подгоняя остальных короткими фразами. Скоро от него заразилась Сойка. Она бросила заточку ножа и, не глядя, закрыла рюкзак, подтянув лямки. Подошла к Рыжему, встала рядом, скрестив руки на груди, и начала постукивать ногой в такт его шагам.

- Дорогуша, я весь твой хлам лично укомплектовывал, хватит уже все пересматривать, а?

- Не беси. Именно поэтому мне и приходиться его пересматривать.

Тайга пристегнула портупею – финальная деталь – закрепила на ней нож и томагавк, после чего все как по команде подняли с пола свое снаряжение. Рюкзаки легли на плечи, оружие заняло привычные места за спиной, на поясе или в руках.

Никакого торжественного прощания их не ждало. Даже Цефей не вышел, чтобы дать отряду последние наставления. Может, он был занят, а может решил, что все самое необходимое уже сказано. И то верно. Важное никогда не вмещается в слова. Лишь только Док вышел из кабинета, немного печально взглянул на ребят и пробормотал в усы:

- Ну, храни вас… В кого вы там верите.

- Верим в красоту, - пропыхтел Рыжий, в одиночку поднимавший люк, - и смерть от старости. Фух. Хотя, ни первое, ни второе мне не светит.

- Дурачье, - хмыкнул Док, махнул на Рыжего рукой и, не сказав больше ни слова, развернулся и ушёл вглубь коридора.

Тот не удостоил вниманием обращение к нему и первым переступил низкое ограждение. Следом по лестнице спустились девушки. Хан несколько отстал из-за необходимости закрыть люк, но после одного пролета поравнялся с остальными.

Утро плюнуло в лица порывом холодного ветра. Он налетал стихийно, уныло завывал в полуразрушенных зданиях. Сквозь облака, угрюмо повисшие на небе, не пробивались солнечные лучи. Тайга вообще не видела солнца с того самого времени, когда последняя серена захлебнулась в своем вое. Вокруг витал аромат влажной земли, смешанный с затхлым запахом гнили, напоминая о том, что жизнь здесь, несмотря на свои попытки, с трудом могла бы выжить. Бетонные руины давили со всех сторон, глазели на человеческие существа пустыми черными глазницами. От многих построек ничего не осталось – только фундамент нелепо торчал вдоль дороги.

Тайга плотнее запахнула куртку. Томагавк с матовой черной ручкой размеренно бился о правое бедро в такт ходьбе. Обычно девушка носила его с левой стороны: так было гораздо удобнее выхватывать оружие при необходимости, но сейчас носка топора на прежнем месте доставляла слишком много дискомфорта из-за не до конца зажившей раны. Хромоты, на удивление, почти не было: Тайга шла ровно и в том же темпе, что и остальные. Двигались они парами: впереди – Сойка и Хан, Рыжий в этот раз решил идти рядом с ней.

Сойка со своим оружием выглядела довольно забавно: учитывая ее рост в сто шестьдесят пять сантиметров, стосантиметровая винтовка казалась комичной случайностью. А Хан со спины и вовсе был похож на эльфа, вылезшего из книжки с избитым сюжетом: высокий, длинные волосы цвета воронового крыла, собранные в пучок, азиатский профиль, еще и арбалет за спиной. Хану неоднократно предлагали обзавестись огнестрелом или толковым холодным оружием, но он каждый раз с опрометчивым упрямством все советы отвергал и оставался верен своему выбору.

Первое время отряд шел в тишине, которую нарушали лишь звуки трещащей под подошвами щебенки, но скоро Рыжему стало скучно.

- Тайга, а почему у тебя топорик на левой стороне? Ты же обычно на правой его таскаешь.

- Какой ты наблюдательный! Напомнить, какую ногу мне прострелили, или сам догадаешься?

- Дела… У нас же Док как друид. Он обычно травки свои мутузит, потом зелье регенерации вливает - и все живы-здоровы. Ты, выходит, бракованная какая-то. А я-то вообще думал, что ты историю вспомнила. Знаешь же, что немцы в период Второй мировой войны кобуру с оружием с левой стороны носили, а красноармейцы – с правой, потому что еще в Первую у них слева холодное оружие висело, ну типа сабли там, все дела…

Заткнуть Рыжего казалось совершенно невозможным, даже если бы Тайга попыталась это сделать, так что непрекращающийся поток словесных извержений продолжал литься. Скоро парень закончил с красочным описанием войн, где перепутал все даты и назвал пару несуществующих сражений, и перешел к перечислению абсолютно случайных исторических фактов, которые не имели между собой никакой связи, порождались стихийно и, видимо, далеко не всегда были достоверны.

- Как-то у меня вообще в горле пересохло. Сейчас бы чайку выпить.

- Конечно, - ответил Хан, - ты уже который час не затыкаешься.

- Ой, захотел бы, давно заткнул. Нашлась тут принцесса на горошине.

- Ее ты каким боком сюда приплел?

- Правым. Левый мне сегодня ночью волк покусал.

- А язык он тебе, случаем, не отгрыз?

- Глупые у тебя вопросы, дорогой мой. Как бы я без языка всю эту ахинею нес?

- Как приятно, что ты самостоятельно осознаешь свои несовершенства. Говорят, это означает зарождение интеллекта.

- Мой интеллект погиб еще во втором классе, когда учитель отверг мои нововведения в области математики и заставил учить таблицу умножения. Теперь я, к сожалению, вынужден довольствоваться остатками из работающей части моего мозга.

- Учитывая такую раннюю гибель, надеяться на восстановление, конечно, не стоит.

- Вот и я о том же. Дураком быть всегда проще. Умные до конца своих дней обречены на страдание. Да, Сойка?

- Ага.

- И это весь твой ответ? Я ради кого вообще тут распинался?

- Без понятия.

- Соечка, ты не заболела случайно?

- Я, случайно, устала. Если честно, с непривычки ноги уже просто отваливаются.

- А я хочу чай. Так что давай, Тайга, что-то решать, пока мы из частного сектора не выползли.

- У тебя пистолет, Рыжий, - пожав плечами, ответила Тайга. – Вон тот домик неплохо выглядит. Прошвырнись по нему. А мы тебя тут подождем.

- Почему чуть что, так сразу я?

- По кочану.

- Исчерпывающий ответ. Ладно уж, стойте.

Отдав свой рюкзак на попечение стоящей рядом Сойке, Рыжий трусцой побежал к указанному дому. Вся улица казалась однотипной: зелено-желтые деревянные домики были натыканы один за другим, иногда чередуясь с голубыми и коричневыми, и эта череда одинаковых фасадов, одинаковых заборов, одинаковых крыш создавала ощущение, что они ходят по кругу, возвращаясь к одному и тому же месту. Но конкретно этот дом, в отличии от своих братьев-близнецов, выглядел чуть более целым. Стекла в окнах были на месте, крыша не провалилась, и даже дверь висела ровно, не покосившись на петлях и не пострадав от нашествия мародеров.

Закончивший с проверкой Рыжий не стал возвращаться к отряду: он просто вышел из дома и замахал руками. Жест был воспринят как приглашение, и вскоре все четверо стояли на небольшой кухне.

- На первом этаже никого нет, только крыса пробежала. Чердак не проверял, но, думаю, что там тоже все чисто.

- Если крысы бегают, значит знают, что здесь можно что-то найти, - сказал Хан и пнул металлическую банку, в которой когда-то были консервы.

- Мужик, мы тут не три года торчать будем, так что усаживай уже свое седалище куда-нибудь и отдыхай.

Хан поднял бровь и выразительно посмотрел на Рыжего, но ничего не ответил. К этому моменту Сойка уже прошла вглубь дома, в гостиную, и упала на изрядно промятый диван. Следом по обе стороны от нее опустились Рыжий и Хан, перед этим сняв рюкзаки и кинув их рядом.

- Я все-таки схожу на чердак, мало ли. Как отдохнете, пошарьте по ящикам.

- Есть, командор! Если что на чердаке будет – кричи, мы отважно побежим тебя спасать. Я, чур, последний.

Лестница на чердак лежала на боку, прислоненная к стене. Это означало, что чердак действительно безопасен и там никого нет, но слазить туда стоило: возможность найти что-то полезное толкала к частичному безрассудству. Когда Тайга подняла лестницу, обнаружилось, что около трети перекладин были сломаны, а еще половина сломается после того, как она на них наступит. Ерунда. Главное, залезть наверх. Потолки метра четыре, обратно можно будет спрыгнуть.

Приставив лестницу к люку и зафиксировав ее в хоть сколько-то устойчивом положении, Тайга начала забираться наверх. Лестница жалобно скрипела, но держала девушку. Добравшись до верхнего края лестницы, Тайга с трудом отодвинула порядком заржавевший шпингалет и уперлась плечом в деревянный люк. Давить сильно было плохой идеей – лестница могла легко обломаться, но от легких движений люк никак не хотел открываться. Рискнув, она толкнула люк с большей силой, и он все-таки поддался. Откинув его, Тайга начала осторожно залезать на чердак, но в этот момент лестница решила окончательно сдаться, провалившись под девушкой. В последний миг Тайга успела перекинуть ногу, тем самым зафиксироваться на чердаке. Раздался громкий треск дерева, а за ним взволнованный голос Сойки.

- Тайга, все нормально?

- Ага. Лестница упала. Не обращайте внимания.

Чердак был низким, так что передвигаться по нему предстояло, согнувшись практически напополам. В углу стояло несколько коробок, заклеенных скотчем, и пустой стеллаж, а все остальное пространство было завалено керамзитом. Тайга подошла к коробкам, села рядом с ними, и, достав нож, начала аккуратно распаковать каждую из них.

В первой коробке лежало несколько фотоальбомов разных временных периодов. Первый оказался совсем старым, еще околовоенных времен. Снимков было мало, каждый из них изрядно потрепан, а на некоторых уже было не разобрать лиц и пейзажей. Следующий альбом – фиолетовый, с бабочкой на обложке, был уже новее, начала 21 века. На фотографиях – семьи, друзья, дети, дни рождения, Новый год, свадьбы, корпоративы. На немного потускневших и пыльных картинках находилась вся жизнь кого-то, уже давно брошенная и забытая. Интересно, где сейчас все эти люди? Жив ли хоть кто-то? Случайно перевернув одну из фотографий, Тайга заметила, что на многих из них есть подписи: «Лешеньке один годик, 12.03.2004», «Свадьба Светы, 06.08.2005», «На дне рождения у бабушки Люды, 27.11.2008», «Первый раз в первый класс, 01.09.2011». Читая надпись за надписью, на Тайгу все большей и большей тяжестью наваливалась печаль. Она не хотела, но воспоминания о прошлой жизни как-то сами собой начали возникать в голове. Вспомнилось, как она с подругами гуляла летом по набережной. Вечерело, но солнце все еще припекало. Лучи искрились на речной воде, переливаясь всеми цветами радуги, летали стрекозы, в кустах стрекотали сверчки, на пляже носились туда-сюда чайки и истошно кричали. Навстречу Тайге шли люди, нескончаемый поток разных – разных людей: девушки в модных платьях, парни в кепках набекрень, матери с колясками, дети с мороженным, сахарной ватой и цветными воздушными шарами, пожилые пары, идущие под руку, велосипедисты с плеерами и наушниками в ушах, идущие с работы клерки. По другую сторону от перил стояли лавочки с различными сладостями, уличной едой и вещами ручной работы, а недалеко от них обычно располагались уличные музыканты, всегда собиравшие вокруг себя толпу желающих насладиться музыкой, даже если та была, откровенно говоря, посредственной.

Люди потеряли все, что имели. Тот прекрасный мир канул в бытие, и больше не вынырнет оттуда. Настала новая реальность. Тайга, люди постарше – все они еще помнят, что было раньше, но будет ли это помнить следующее поколение? Или же, найдя похожий на этот альбом, ткнут в него пальцем и, вопросительно глядя на взрослых, спросят: «Кто это нарисовал?» Хотя, глупо рассуждать о будущем. Она свое представляла совсем не так. К тому же, кто знает, что произойдет через десяток лет. Может, и не будет никакого следующего поколения. Возможно, последние крупицы людей исчезнут, оставив природу в одиночестве буйствовать на выброшенной Земле.

Тряхнув головой, Тайга аккуратно сложила альбомы в коробку, после чего вернула на место липкую ленту в надежде на то, что эти мемуары жизни останутся в целости еще на как можно большее время. На секунду захотелось забрать его с собой, ведь у нее совсем ничего не осталось из прошлой жизни, даже воспоминания с каждым днем все сильнее и сильнее гасли, уступая место тупой пустоте. Но нет, это не ее жизнь, не ее история. К черту.

Во второй коробке не оказалось ничего интересного: там ровными рядами стояли стеклянные банки. Третья оказалась доверху забита какими-то бумагами, отчетами, договорами неизвестной фирмы. В любом случае, сейчас вся эта писанина не имела никакой силы. В последней, четвертой коробке лежала старая посуда, трепетно обернутая в обрывки газет. Некоторые экземпляры даже спустя года выглядели презентабельно: набор пиал с черными вензелями и маленькими птичками, глубокое блюдо с рельефными краями и позолоченной окантовкой, плоская тарелка с большим изображением акварельного солнца. Развернув очередной элемент посуды, Тайга попыталась распрямить газету и рассмотреть, какого она года, но все было тщетно. На большинстве страниц не были указаны года, только редкие даты, а на главной странице, как на зло, поплыла краска, и прочитать даже несколько слов было невозможно, не говоря уже о крохотной дате в уголке.

Девушка бережно завернула всю посуду и вернула на место в коробку. Непонятно, зачем она пыталась сохранить все эти вещи, ведь, по сути, слишком мало шансов, что они еще кому-нибудь когда-нибудь понадобятся. Но она чувствовала какой-то моральный долг перед прошлым, перед всеми этими забытыми вещицами, как будто их владелец скоро вернется за ними, достанет из тьмы, отмоет от пыли, поплачет над своей незавидной судьбой и продолжит жить как ни в чем ни бывало.

Закончив, Тайга спрыгнула с чердака, постаравшись приземлиться на целую ногу. После, приподняв одну из частей лестницы, захлопнула ей люк и вернулась в комнату. Как оказалось, вовремя: отряд уже собирался уходить. Рядом с диваном валялись две пустые жестяные банки, но следов от костра не было.

- Рыжий, а что такое? Почему чай не пил?

- Да блин, Хан сказал, что на коротких привалах огонь не разводят. И короче терпи до следующего раза.

- Бедняжка. Сложно, наверное, такое пережить.

- Вот вечно у вас какие-то шуточки. Нет чтобы искренне, от всего сердца человеку посочувствовать.

- Мне сердечно тебя жаль, но Хан прав. Дойдем, куда планировали, и там упьешься.

- Ну и ладно. А ты хоть что-то нашла?

- Нет. Ничего, кроме посуды и каких-то бумаг.

- Эх, Тайга, еще и ты меня расстраиваешь. В добавок ко всему вандализмом занимаешься. Лестница тут сколько лет стояла целенькой, а ты ее, несчастную, сломала.

- Еще слово, и остатки я доломаю о твою голову.

- Какие мы грозные! Понял, молчу.

Хан взглянул на наручные часы, после чего сказал:

- Давайте. Выйдем сейчас – успеем дойти до темноты.

К этому времени запас вдохновения у Рыжего частично иссяк, и путь отряд продолжил в тишине. Но долго это спокойствие не продлилось. Погода начала быстро портиться. Ветер набирал мощь, с каждой минутой дуя все сильнее и сильнее, воя, как голодный зверь и поднимая с дороги пыль. Небо чернело; совсем скоро вдали послышались грозные раскаты грома, а на востоке золотым серпом блеснула первая молния.

- Хреново, - лаконично прокомментировал Рыжий.

- Нам нужно ускориться. – После этой фразы Сойка рефлекторно втянула голову в плечи от громкого раската грома. – Дождь пойдет – нам конец, особенно, если кислотный.

- Нам, дорогуша, от любого конец. Кислотный в нас дырки проделает, а из-за обычного есть все шансы с пути сбиться, и вот тогда нас не дождь продырявит, а, например, собаки дикие, или пистолетик чей-нибудь.

- Хватит трепаться. Сойка права, давайте быстрее, - сказал Хан.

Отряд ускорился. Тени домов мелькали по бокам, пока еще сухая земля хрустела под подошвами. Погода не отставала, продолжала стремительно портиться. Воздух тяжелел, становился плотнее. На горизонте молнии сверкали непрерывно, разрывая небо на десятки мелких частей так, что на долю секунды оно становилось похоже на разбитое зеркало.

Тайга вспомнила фразу, которую любила повторять мать. Беда не приходит одна. Не беспокоившая до этого момента нога решила напомнить о себе именно сейчас. Конечно, более подходящего момента для этой мерзкой боли подобрать невозможно. Каждый шаг теперь давался труднее, Тайга начала заметно прихрамывать, но ей чудом удавалось держать темп и не отставать от остальных.

Первые капли дождя начали спускаться на землю, когда до их цели предположительно оставалось совсем немного. Дождь не шипел, разъедая материал курток, но все равно был непозволительным, поэтому отряду пришлось перейти на рысь. Бежать было сложно, тяжелые рюкзаки снижали скорость и неприятно бились о спины, но медлить нельзя.

Совсем скоро морось переросла в непроглядный ливень. Оружие тут же переместили под рюкзаки, чтобы на него попадало как можно меньше влаги. Буквально два десятка секунд – и вся одежда вымокла до нитки, потяжелела, прилипла к телу. Дождь казался плотной шторой, видимость на несколько метров вперед, но Хан продолжал целенаправленно двигаться, то идя быстрым шагом, то переходя на легкий бег. Стало еще тяжелее: вода быстро размыла дорогу, превратив ее в сплошное вязкое болото из грязи. Несколько шагов, и Хан внезапно затормозил.

- Я не понимаю, куда дальше.

- Что?! – Сойка возмущенно повернулась в его сторону.

- Я потерял дорогу! – Стихия бушевала, и Хан с трудом перекрикивал льющуюся с неба воду. - Из-за этого гребанного дождя я ничего не вижу!

- Ориентируйся по карте!

- Какая нахер карта? Ее смоет в момент!

- А нам что делать? Ждать, пока распогодится?!

Яркая вспышка молнии, громкий раскат грома, еще одна вспышка. Тайга подняла голову и заметила в нескольких десятках метрах от них три металлические арки, которые стихия выгодно подсветила. Воспоминания пронзили память. Именно здесь, много лет назад, она стояла вместе со своим отцом на экскурсии, организованной местным заводом. Солнце било в глаза, птицы весело щебетали, сидя на деревьях и кустах, сочная трава хрустела под ногами, приминаясь и вновь распрямляясь. Теплый майский ветер колыхал ленточку на панаме девочки, а отец крепко держал ее за руку. При входе на территорию ботанического сада стояли три высокие и широкие металлические арки, которые так же, как и все вокруг, были обвиты зеленой лозой, а с центральной, самой широкой из них, свисали ветки маленьких бордовых роз. Прямо за арками люди шагали по двум мощеным дорожкам, которые обрамляли ровно подстриженные под кубы кусты, а вдалеке виделись огромное стеклянное здание ботанического сада. Маленькой девочке было страшно от масштабов постройки и территории, и она неловко мялась на месте. Но отец повел ее к центральной арке, а она, почувствовав защиту, двинулись за ним.

- Нам туда!

Хан уже набрал воздух в грудь для того, чтобы что-то спросить, но не успел. С ловкостью борзой Тайга развернула корпус и рванула в указанную сторону, а все остальные, боясь потерять ее из вида, беспрекословно последовали за ней. Из-за боли в ноге Тайга дважды споткнулась о бордюр и чуть не полетела лицом в грязь, но продолжала бежать, не останавливаясь. Она рисковала потерять арки из вида, боялась, что ошиблась и ведет весь отряд не туда, что ей на самом деле показалось, и на горизонте ничего нет, что она все-таки свернет не в ту сторону. Боялась, но где-то глубоко внутри и вовсе не явно. Боялась, но неслась по четкой траектории так, что легкие горели от недостатка воздуха.

Ошибки не было. Огромное, некогда величественное здание предстало перед ними. Дорожная плитка раскрошилась, аккуратные кусты превратились в бесформенные коряги, а больше половины стёкол здания были разбиты. На месте высокой стеклянной двери теперь была старенькая фанера, дополнительно прибитая гвоздями и подпертая досками. Хан с Рыжим обогнали девушек, отодвинули подпорки и начали голыми руками пытаться оторвать доски, которые и без того едва держались. На помощь пришёл томагавк Тайги, и дело пошло быстрее. Последняя доска с треском ответила куда-то в сторону, и отряд завалился в холл.

Первые несколько секунд никто не обращал внимания на внутреннее убранство здания: все как по команде уперли руки в колени и согнулись пополам, пытаясь отдышаться. Рыжий и вовсе сбросил свой рюкзак и сел на пол, слегка завалившись на бок. Под каждым очень скоро натекла лужа вперемешку с грязью.

Тайга сначала терпела, но позже последовала примеру парня и тоже села на пол, вытянув левую ногу перед собой: бедро болело, а нижнюю часть ноги уже в который раз сводило судорогой. Тайга наклонилась, взялась за кончик ботинка и потянула его на себя, стараясь максимально напрячь ногу. Стало немного легче. Выдохнув, она стянула с себя мокрую куртку и медленно встала.

Они находились в небольшом зале, который раньше сверкал белизной мрамора. Но время и события его потрепали, так что теперь помещение было серым и грязным, в некоторых местах кладка покрылась множеством мелких и крупных трещин или вовсе осыпалась. Слева от входа висели остатки надписи «касса», превратившиеся в многозначительное «асс», а справа стоял гардероб с выбитыми витражами и поломанными вешалками. Прямо перед прибывшими торчали несколько погнутых турникетов как на проходной или в метро, а за ними два поворота: один из них вел в главных зал ботанического сада – это Тайга помнила, но что находилось за дверями второго поворота, ей было неизвестно.

- Что дальше? – Сойка устало вздохнула и посмотрела на Тайгу.

- Надо осмотреть помещения. Правый коридор ведет в главный зал, но я ничего не знаю насчет левого. Скорее всего, там офисные помещения или склад.

- Ты здесь уже была? – спросил Рыжий.

- Да. Довелось как-то.

Тайга дернула щекой, почувствовав дискомфорт еще больше, чем до этого, и с опаской медленно двинулась вперед, осторожно обходя турникеты. Один из них жалобно звякнул, хотя девушка практически не коснулась его. Под ногами хрустнуло битое стекло, а где-то сверху послышалось глухое, в чем-то жалостливое завывание ветра.

- Тайга, подожди. – Хан окликнул девушку. – После такой прогулки мы можем легко заболеть. Надо просушить одежду и только тогда осматривать помещения.

- Да, точно. – Тайга повернулась в сторону отряда. – Не подумала. – Как это обычно бывает, только сейчас она заметила, что ей действительно холодно: по телу бегает миллион мурашек, кончики пальцев посинели, а челюсть мелко подрагивает. – Но в здании может кто-то быть.

- Дверь была заколочена.

- Здесь должны быть другие входы.

- Мы несколько минут стояли практически в полной тишине. Был бы здесь кто-то еще – мы бы услышали.

- Или они нас. Мы уже нифигово так нашумели. - Рыжий из положения сидя легко ткнул Тайгу в голень кулаком. – Не нервничай. В таком состоянии мы все равно много не навоюем.

- Возможно, вы правы.

Тайга еще раз беспокойно взглянула в темноту коридора и окончательно переключилась на отряд.

- Где мы возьмем дрова?

- Соечка, не тормози. – Рыжий весьма красноречиво посмотрел в сторону кассы. Там, прямо за окошком, виднелись ряды полуразваленных стеллажей. – Не думаю, что они уже кому-то пригодятся, так что мы смело можем продолжить начатый Тайгой вандализм. Хан, за мной.