Воспоминания феминистки

Работаю я в роскошном спа-центре богатейшего района острова, в котором отдыхают изысканные туристы со всего мира и который не впускает в свои чертоги простых смертных. По крайней мере, так может показаться при первом взгляде на традиционные балийские расколотые ворота, возвышающиеся перед входом будто в священный храм. Эти ворота словно символизируют доступ в рай. Так оно и есть. Отель, бассейн, парк, пруд и мини-зоосад – это истинный райский уголок для экспатов и любителей приобщиться к богоизбранным.

На последнем этаже отеля-великана расположено мое рабочее место – массажный кабинет. Здесь я – полноправная хозяйка. Я обустроила отведенное мне ведомство таким образом, чтобы и мне, и моим клиентам удалось хотя бы на полчаса забыть о жаре, о насекомых, гекконах и вообще о мире вокруг. Войдя в кабинет, мой гость просто обязан моментально погрузиться в синхронный мир, где его ждет нега, расслабление, отключение мыслительного потока, успокоение разума и оставление всех проблем и неприятностей за дверью. Всему этому волшебному состоянию способствуют чуть слышная ненавязчивая музыка в азиатском стиле, полузашторенные окна, парящие благовония, кондиционер и конечно же мои чудо-руки, ублажающие молящие о расслаблении части тела.

Большая часть моих клиентов – русскоязычные. Когда они узнают, что местная массажистка – их землячка, они с удовольствием спешат посетить мой волшебный кабинет, где можно не только размять затекшие мышцы и снять напряжение, но и насладиться приятной беседой. Обычно я немногословна с моими клиентами. Я позволяю им выговориться и лишь вставляю в их монолог несколько ободряющих реплик, не пряча при этом и свою точку зрения, но не навязывая ее. Таким образом у нас получается что-то вроде психо-сеанса, но платят они, разумеется, только за массаж.

Итак, приходя на работу, первым делом я изучаю график записей на сегодня. Я забираю его на ресепшене и, войдя в лифт, по пути наверх мельком пробегаю глазами данные сегодняшних клиентов, с которыми мне предстоит поработать: имя, время, вид массажа, отдельные требования (если они есть). Клиенты у меня богатые, поэтому мне часто приходится исполнять кое-какие их внезапные капризы, как-то: выбранная ими музыка или без музыки вовсе; кромешная темнота, нарушаемая свечами, либо проникновение балийских солнечных лучей сквозь щели оконной портьеры; приятная беседа либо полное безмолвие, если человеку вздумалось отдохнуть от внутреннего и внешнего диалога и подержать рот на замке, ведь в быстром и деловом мире это практически невозможно. И конечно же действует единое правило для всех – никаких смартфонов. Предупреждение об этом висит в виде таблички на двери моего кабинета.

Помимо тех, с кем я уже успела познакомиться, в сегодняшнем расписании значится только одна новая клиентка, она же моя соотечественница. Обычно отдыхающие посещают меня не единожды, а примерно два или три раза в неделю. Как правило, никто меньше, чем на месяц, на остров не прилетает, поэтому мне приходится иметь дело с долгосрочными постояльцами. Память у меня хорошая, к людям я отношусь по долгу службы не как к куску залежалого мяса, из которого можно лихо смастерить отменную отбивную, а как к личностям, поэтому запоминаю предпочтения и нюансы каждого. Я работаю на райском острове в презентабельном отеле и понимаю, что мой массаж тоже призван быть частью этого рая. И делаю я это не из чувства долга и жажды наживы, а из искреннего интереса к живым людям и желания доставить им удовольствие. К тому же, я обожаю свою профессию и живу ею, получая взамен благодарственную энергию людей, которые излучают искренность в ответ.

Новая клиентка была первой в моем графике. В кабинет вошла женщина лет пятидесяти, притащив за собой следом груз болячек и последствий нездорового образа жизни. Мой зоркий глаз наметан достаточно, чтобы с виду определить, какими вредными излишествами человек потрепал свое здоровье. Рыхлое тело, глубокие морщины, отечное лицо. Избыток соли, злоупотребление жирами, фастфуд, собачья работа на износ… Впрочем, спрошу сама, что ее ко мне привело.

- У вас заявлен массаж спины… - поспешила я сразу после приветствия, заглядывая в график.

- Да, почти, милая, - дама не была испорчена ни каплей снобизма, что сразу расположило меня к ней. – Я сказала так вашему администратору, но решила вам лично уточнить… На самом деле, я хочу, чтобы вы размяли мне мой вдовий горб. Знаете, сейчас все бегут наперегонки за молодостью. А эти молодые парни… Хочется ради него быть еще годной. А мой срок годности истекает, увы…

- О, понимаю. Вы встретили молодого парня и хотите ему понравиться?

- Угадала, - она самовольно перешла на «ты», и мне это чертовски понравилось. – Знаешь, мне пятьдесят два, а моему новому знакомому только двадцать пять. Я привезла его на отдых за мой счет, и ему очень нужны мои деньги, я знаю об этом. Но ведь и мне нужно молодое тело, а за него нужно платить!

- Прошу вас, - я указала ей на наше рабочее место.

Дама улеглась на живот, оголив верх. Я аккуратно собрала ее выжженные аммиаком рыжеватого оттенка волосы и заколола их крабиком. Затем налила на руки массажное масло и принялась втирать его в спину клиентки, разогревая кожные покровы. Ее кожа была покрыта пигментными пятнами и не указывала на холеность, скорее, наоборот. Видимо, эта женщина всю жизнь трудилась, не покладая рук, и часто обгорала на солнце. Конечно, сказался еще и возраст.

- Разбить вашу холку я вряд ли сумею, - надиктовывала я, принявшись за дело. – Вы же понимаете, что это не комок нервов и не сбитые ткани. Это жировые отложения, которые убираются сбалансированным питанием и спортом…

- Я все понимаю, милая. Ты просто позволь мне расслабиться. Говорят, у тебя чудные ручки.

- Этого не отнять, - улыбнулась я.

Я принялась массировать ее затекшую шею и почувствовала знакомую податливость человека, который отдается мне целиком и отключается от внешнего мира. Хороший знак, когда клиент становится пластилиновым в моих руках – значит, массаж эффективен и клиент удовлетворен.

- Знаешь, это так здорово, - прервала она свое забвение спустя десять минут неги. – Просто лежать и наслаждаться, и не думать ни о чем. Так редко такой момент выдается… Сама себе поражаюсь, до чего себя довела. Раньше и мечтать не смела о массаже. А теперь лежу тут, а меня массажируют, как королеву!

- А что же раньше? – у меня был искренний интерес к этой даме.

- Раньше? Ишачила всю молодость как проклятая. Света белого не видела. Не ездила никуда, не могла себе ничего такого позволить. Замуж выскочила рано за первого попавшегося, думала, надо брать этого, а вдруг одна останусь. Почему мы, девочки, так себя не бережем? Так и жила, как все. Надоевшая работа, нелюбимый муж, домашняя рутина, сын… Каждый год одно и то же. Все время недовольная была. Никто не понимал, чем недовольна. Что тебе еще надо? Все же есть. Все как у всех… А мне все равно все не нравилось! Как будто впустую живу.

- И однажды вы захотели все изменить, - догадалась я.

- Да, причем все-все! С мужем захотела развестись, но он не дал развода. Я плюнула на все и просто ушла от него. Так и остался штамп в паспорте. Да и черт с ним! С работы ушла. С подружкой свое дело открыли. У нас свое турагентство теперь. Сын давно взрослый, женился. Чем не время пожить для себя? Тем более, деньги теперь водятся. Без денег-то была бы я просто баба за пятьдесят. А с деньгами и парень молодой и красивый нарисовался…

- Где это вы его подцепили? – к историям про альфонсов я всегда отношусь скептично и настороженно…

- Когда агентство открыли, нужно было опробовать самой несколько туров. Впервые за границу полетела. В пятьдесят-то лет! Сначала был Тунис, затем Египет, потом Израиль. Ну а в Испании я встретила его… Пляжный мачо, просто услада для дамочек вроде меня. Когда увидела его, подумала, а почему бы и нет? Разве я не заслужила наконец хоть какую-то радость в этой жизни? Мы нашли друг друга. Ему нужна была щедрая заступница, а мне – молодость. Я готова была платить деньги за этого мальчика, обмана не было с обеих сторон. У нас все по договоренности. И нас это устраивает. Он не водит меня за нос, не врет о любви, уважает меня. А я наконец-то чувствую себя женщиной, и все по моим правилам. Деньги у меня, значит, я решаю, когда мы встречаемся, куда летаем, как отдыхаем. Да, в патриархальном мире женщине стыдно платить за мужчину, но мне чхать на эти правила. Если я счастлива, то все не имеет значения. Я слишком долго жила по никому не нужным, дурацким установкам…

- И вы чувствуете себя счастливой, зная, что этот парень бросит вас, если у вас опять не будет денег?

- Такого не случится. Деньги будут всегда. С бедностью покончено. Я так решила. А если все же мое агентство смоет цунами, то мне будет уже не до мальчика, - простодушно ухмыльнулась дама. – Я забуду о нем, как и он обо мне. А сейчас я предпочитаю жить сегодняшним днем. Наслаждаться солнцем, океаном, пальмами. В номере меня ждет мой Аполлон, который никуда не убежит от своей мамочки. Я наконец-то полюбила себя, и теперь все играют по моим правилам. Даже ты, милая, сейчас работаешь на меня, ведь я плачу за твой массаж.

- Я с удовольствием поработаю на вас, но после моего сеанса я буду снова играть по своим правилам. Так что в моем случае это временно. А вот у вашего мачо это на постоянной основе. Вот в чем разница.

- Верно, милая. Всегда играй по своим правилам. Только не по мужским. Я наслаждаюсь тем, что мой мальчик у меня на привязи. Перелом патриархата! - мы заговорщически похихикали, как две хитрые, но вполне безобидные сплетницы.

Ее рассказ послужил якорем для болезненных воспоминаний... Что-то похожее было и у меня. Когда-то. Но лишь отдаленно похожее. Меня слегка напрягла и сбила с толку эта беседа, но я уже научилась держать себя в руках при приливах беспощадной памяти. Однако здесь явно попахивало местью мужчинам за украденные годы. Эта дама содержала молодого альфонса из желания перехватить власть в свои руки и ощутить, наконец, это манящее величие вседозволенности исстрадавшейся женщины, чью волю подавлял царящий в обществе культурный гнет. Однако я не стала углубляться в философию и вводить ее в курс своих догадок.

- Меня, признаться, немного удивляет ваша интерпретация любви к себе, - решила я подвести тему ближе к тезису. – Вы оплачиваете капризы мальчика в обмен на его молодое тело, осознаете, что он с вами неискренен и его держат рядом с вами только деньги. И вы утверждаете, что все это вы совершаете из любви к себе?

- Милая, ну не из любви же к нему, - снова рассмеялась дама. Ее самоирония подкупала меня. – Если бы я не любила себя, я бы верила в то, что этот мальчик любит меня, что его совсем не привлекают мои деньги, что его чувства к пятидесятидвухлетней не первой свежести женщине самое бескорыстное. Но между нами есть договор. Между нами оговорены условия! И эти условия оговаривала я. Здесь я – королева игры, а он в зависимом положении. Он меня не использует, а я не позволяю собой пользоваться. У меня нет пелены на глазах, я вижу всю суть вещей. Он не выманивает у меня деньги, я сама их ему даю. Когда хочу, - лукаво прибавила моя клиентка.

- Да, когда у женщины есть финансовая независимость, она может все себе позволить, и весь мир у ее ног, - сделала вывод я.

- Все, в чем была обделена. Я слишком долго была зависимой. Приходилось подстраиваться под всех. Если ты живая, рано или поздно это тебе надоест. А если не надоело, значит, ты уже мертва!

- Очень убедительно звучит, - я уже восхищалась этой женщиной. – Но вы ведь все равно хотите стать лучше для своего парня. Не лукавьте. Вы все равно хотите ему понравиться. Вы сами сказали.

- Ну я ведь женщина. Это простой инстинкт. Это не значит, что я не уверена в себе. Мне хочется, чтобы и моему парню было приятно. Это всего лишь дополнение. Женщина должна ухаживать за собой.

- Как и мужчина, - вставила я.

- В точку! Уход за собой – один из признаков любви к себе.

Я была вполне удовлетворена сеансом и беседой с этой женщиной. Несмотря на то, что она – мамочка для альфонса, я находила в этом свою прелесть, ведь она действительно не позволяет никому собой пользоваться; она всего лишь покупает себе удовольствие. Кто ей это запретит? И вообще, кому какое дело до того, чего хочет уставшая от вбитых шаблонов женщина? Такая новообращенная прелестница имеет право на все. И кому какое дело до чужого счастья, если человек просто живет, как ему хочется, и никому не мешает? В конце концов, счастье у каждого свое.

Прощаясь, дама похвалила мои способности к ублажению тела и пообещала еще не раз заглянуть ко мне в кабинет. Она поделилась со мной своей тайной: на этом острове ее ждали аж два медовых месяца! Поистине дама, будучи всю жизнь подконтрольной мужчине и сумевшая взять вожжи правления в свои руки, теперь готова на все. Что ж, ничего, кроме восхищения и понимания, я к ней питать не смела.

Весь этот день меня не покидало послевкусие от весьма своеобразной любви к себе этой дамы. Меня донимали фантазии: как же выглядит и что из себя представляет этот ее чудо-самец? Наверное, он неземной красоты метросексуал с идеальным торсом и непревзойденными умениями по части плотской любви, не меньше. За такой драгоценный товар, несомненно, нужно платить. Тем более, если нашелся идеально подходящий покупатель.

Мне импонировала эта женщина, а ее месть нисколько не вызывала у меня осуждения либо непонимания, но представить себя в похожей ипостаси я не смела. Роль большой мамочки точно не по мне. Я бы никогда не платила за подобного рода удовольствия, тем более, не содержала бы мужчину. Даже если бы мне дьявольски не хватало этого весьма переоцененного удовольствия, я бы никому не позволила жить за мой счет. Я бы предпочла искать удовольствие в чем-то другом. В том, что эта дама любит себя, у меня не оставалось сомнений.

Но так было не всегда…

Мне было около тридцати, когда я познакомилась с парнем из средней Азии. В ту пору жизни я победно расположилась на пике своего физического совершенства. Три раза в неделю – строгая систематическая муштра и слаженный режим – тренажерный зал, где меня курировал личный тренер, помогая мне создавать атлетическое тело мечты: тело девушки со спортивного постера, висящего на входной двери в эту пыточную преисподнюю (по правде говоря, я всеми фибрами души презирала эти чертовы степперы и гантели). Каждый раз, входя в клуб, я пускала слюнки, завистливо обводя глазами ее упругие смуглые формы в каплях пота, что придавало мне отваги и мужества продержаться каждую последующую тренировку (экзекуцию). Ее разогретое, будто подкопченное в духовке и смазанное маслом тело излучало силу, молодость и здоровье, что не могло не мотивировать меня стать такой же. Грамотно распределяя нагрузки, мой тренер последовательно (и безжалостно) их увеличивал и давал рекомендации, как мне следует питаться, чтобы не запороть результаты. Мы оба неукоснительно шли к цели, будто готовили меня к олимпиаде. Но ни к каким соревнованиям я не готовилась, кроме разве что соревнования с самой собой. Я вознамерилась стать лучшей версией себя. Мне необходимо было самоутвердиться в понимании того, что в тридцать лет я выгляжу лучше, чем в двадцать, и поэтому годы прожиты не зря. На лицо работа над собой! (На лицо дурацкий пунктик на возрасте!)

Да, был в моей жизни такой период… Поднимая гантели, я любовалась собственными бицепсами в зеркалах спортзала, и тогда мне казалось, что ничто и никто не сможет меня сломить, я настолько сильна и непобедима. Мои мускулы все четче прорисовывались, а рельеф моих натруженных форм все ярче отблескивал искорками скорой победы. Я чрезвычайно хорошо выгляжу, а значит, никто не в силах повергнуть меня, подчинить своей воле или как-либо меня опередить. Но так мне только казалось…

Обычно я не отвлекаюсь на пыхтящих качков и фанатиков спорта, уж тем более на новичков, ведь в спортзале у каждого свой путь и своя цель. В этой стихии каждый выживает как может, не стоит обращать внимания на неумелые рывки начинающих, чей запал гаснет спустя пару занятий, и на потуги матерых бодибилдеров (за жилистые мускулы я почему-то мысленно прозвала их «жареными кузнечиками»), чья жизнь подчистую подстроена под жесткий режим. Но только не в тот раз. Один новичок все же привлек мое внимание. Он был непозволительно красив, настолько, что у меня пересохло дыхание даже после глотка воды с аминокислотами, и силы мои меня подвели, когда я показушно попыталась добавить веса в утяжелитель. Я была уверена, что адреналин удвоит мои силы, и я вытяну все до последней железяки, но иногда бывает так, что стрессовый гормон словно покидает мышцы и перетекает целиком в перекачку крови. Мое сердце клокотало как сумасшедшее, и мышцы отказали мне в тяге. В тот день утяжелители рухнули вниз, издав оглушительный лязг.

Он также заметил меня. Не во время грохота железа, а раньше, так мне показалось. Моя тренировка оканчивалась на полчаса раньше его, и, уходя из зала, я уловила его говорящий и слегка сальный взгляд: «Дождись меня!».

Полчаса ждать не пришлось. Он поспешил закончить раньше, ведь тренер был ему не указ. Он занимался вольно, без надзора.

Его имя было южным, как и акцент, как и цвет кожи, глаз и волос, как и тембр голоса, как и стиль обуви – аккуратно вычищенные мокасины с восточным орнаментом. Оказалось, что он прилетел в мою страну в качестве студента по обмену, что живет он в студенческом общежитии, живет на крохотную стипендию и родительские переводы, что прилетел он сюда не один, а вместе с родным братом, который тоже поступил в тот же вуз, что родители его очень честные и трудолюбивые люди, и чтобы отправить их с братом за границу учиться, им пришлось разбить все домашние копилки, продать все имеющееся в семейном фонде золото и залезть в долги к многочисленной родне.

В тот грязный, слякотный осенний день он проводил меня до самого дома. Мы шли около сорока минут. А может быть, не шли, а плыли? Мне так казалось, потому что серое месиво на дорогах почему-то больше нисколько меня не раздражало, не мешало ходьбе, оно словно не липло к обуви, не брызгало на мои штаны, а хмурое небо не казалось таким депрессивным, как всегда. Я слушала его рассказ о себе, тая от его голоса, ласкающего мои уши, и не вполне осознавая суть сказанного, рассеянно теряя нить изложения, подмечая нюансы его южного акцента, обливаясь теплом от его близости.

Когда я влюбляюсь, я полностью теряю бдительность, глупею и отдаюсь чувству. К счастью, влюбляюсь я не часто. Но тогда я влюбилась. С первого взгляда.

Сейчас меня бы не прельстил такой кавалер, но тогда он был для меня пределом мечты. Меня не насторожило его шаткое положение в моей стране как чужака, у которого нет ни денег, ни прав, ни жилья. Меня также не испугало то, что он был младше меня на шесть лет. Благородная красота и предельная искренность, как правило, подкупали меня посильнее, чем любые прилагающиеся выгоды в виде хорошего заработка, престижной профессии и прочей крутости. Простые качества вроде доброты, честности и порядочности я ценила и ценю в людях больше, чем успехи, достижения, уровень дохода, статус, репутацию и иную разного рода мишуру. Прежде всего мне важен сам человек, а не то, что к нему прилагается. И если у него за душой ни гроша, но сам он отличный парень, то можно закрыть глаза на эти несерьезные недостатки. Ведь люди, добившиеся успеха и при деньгах, под частую бывают последними ублюдками, и вся их важность утекает через норы червивой души.

Это было мгновенное влечение. Мне было легко и уютно рядом с ним, и все остальные мужчины мира стали по щелчку пальцев неинтересны, бессодержательны, размыты. Мы стали встречаться каждый день, а мне все равно не хватало его. Очень быстро он оказался в моей постели, и наши ночи были незабываемыми, по крайней мере, для меня. Так же быстро он признался мне в любви, и наш роман стал вершиной счастья, по крайней мере, для меня...

Все реже он наведывался в тренажерный зал, все чаще дневал и ночевал у меня дома. Вскоре он почти насовсем обосновался у меня, даже притащил в мою квартиру половину своих пожитков. Вторая половина обязана была для вида находиться в общежитии для сохранения места регистрации иностранца как студента внутри страны.

Посещать тренажерный зал все меньше стала и я, пока совсем не прекратила. У меня появились интересы куда важнее олимпийской цели, и моя мотивация к построению тела мечты иссякла, тем более что тело мечты я уже и так построила. Стройная, подтянутая и упругая, я была под стать своему юному красавчику, и отныне, закончив учебу и освободившись от работы, мы каждый вечер спешили воссоединиться на моей кухне за чашкой чая и ужином. Никакие спортзалы и прочие личные хобби больше не проедали наше время, не грабили наше внимание и не имели на нас ни малейшей силы воздействия, ведь, соскучившись друг по другу за долгий день врозь, мы получали в награду выстраданные и долгожданные моменты близости. Мы были ненасытно увлечены друг другом и жаждали посвятить сокровенное время только нам двоим. Мы жадно собирали по крупицам каждый час прожитого дня, словно предчувствуя, что наше время ограничено. В тренажерный зал мы бы могли наведываться неразлучной парочкой, но ведь там мы не наедине. А нам нужно было наше время, где мы ни на что не отвлекаемся, а упиваемся друг другом: вместе лепим азиатские лепешки, вместе тушим плов, вместе запекаем чурек или самсу, вместе кормим друг друга и моем посуду, вместе резвимся в пенной ванне, вместе нежимся под одним одеялом и с упоением слушаем шепот любви. «Вместе» - это слово обрело особый шарм…

Так постепенно и невзначай мы стали жить вместе. Я доверилась ему настолько, что вручила ему ключи от своей квартиры. Как чудесно было бежать с работы каждый день и знать, что меня ждут не пустые комнаты, а мой возлюбленный!

Нет ничего лучше, чем лежать бок о бок под одним одеялом с ноутбуком на коленях, кормить друг друга попкорном или чипсами и целоваться на самых романтичных моментах фильмов – это был наш предел блаженства. Иногда мы выбирались в кинотеатры, кафе и даже отправлялись на поезде в другие города. Мы устраивали уикенды, выкупали целиком вагон-купе, запирались в нем и мчали в недалекие странствия. Как же мы обожали романтику поездов! Мы неслись всю ночь в теплом вагоне, а морозным утром встречали новый город и брели куда глаза глядят. Мы арендовали квартиры на одну-две ночи, а днями шлялись по паркам, музеям, кафе, аттракционам, историческим местам, руинам, исписанным баллончиковой краской… Мы гуляли до изнеможения, до мозолей, фотографируясь на скамейках с сердечками, в арках для влюбленных, на набережных городских рек, на фоне древних замков.

Я всегда любила путешествия, но путешествия с любимым человеком казались еще более волшебными, символическими, наполненными межпланетными смыслами. Наблюдать на окружающим миром влюбленными, полными звездного восторга глазами несравнимо дороже, нежели просто осматривать достопримечательности взором подкованного туриста. Это остается в памяти навсегда. Это самый ценный багаж воспоминаний, подаренный жизнью.

Я полагала, что встретила мужчину своей мечты, ведь он сумел разбудить во мне долго спящего ребенка с его непосредственностью, склонностью к кристально чистым эмоциям и умением радоваться жизни без оглядки на груз проблем. Просыпаясь первой чуть свет, я еще долго лежала рядом с ним, заботливо изучая каждую черточку его спящего лица, каждую пору кожи, каждый волосок в его густой черной бороде, каждый холмик на могучих плечах, каждую жилку на притягательной шее; прислушивалась к его дыханию, затаив свое, и ощущала трепет, переживала экстаз от этого блаженного состояния подлинного счастья. Его кожей пахли мои подушки, и я зарывалась в них лицом, вдыхая аромат любви…

Однажды я поймала себя на мысли, что впервые за свои почти тридцать лет захотела ребенка. Раньше мне не встречался тот человек, которого я бы четко рассматривала в роли отца для своего будущего чада. И вот он встретился. Значит, это он, тот самый! Я была уверена, что чутье меня не подведет. У меня возникло истинное желание воспроизвести на свет величайшее чудо – плод нашей любви. Только при таких условиях и должны рождаться дети, так я считала.

До некоторых пор меня нисколько не смущало, что в наших отношениях денежно больше вкладывалась, разумеется, я. Я все понимала и принимала. Мой парень – студент-иностранец, а я работаю, и конечно же денег по определению больше у меня. Большую часть расходов оплачивала я, что позволяло ему сохранять деньги для брата, который, по его словам, перебивался с хлеба на воду. Брату нужно было помочь, ему нужнее, ему нечего есть, он болеет и нуждается в лекарствах. Так заверял мой возлюбленный, а я умилялась недюжинной степени его сострадания и доброму сердцу. Иногда я и сама напоминала ему, что готова за все заплатить, но брата следует обязательно поддержать в непростой ситуации, ведь на фотоснимке он выглядел чересчур болезненно и жалко: его опухший глаз остро нуждался в глазных каплях.